Звездные войны: Глас Императора. Часть III: Война за сосуд

Камера сосуда открыла последний внешний замок. Звук пошел по залу глубоким ударом, от которого плиты под ногами вздрогнули, а темная вода под мостами поднялась тяжелыми кругами. Золотые линии на трех стелах вспыхнули почти одновременно. Кровь Морра у третьего знака стала темным огнем. Флотский отклик держался через семь копий и флагман, принимая на себя удары КНС снаружи. Первая стела, к которой прикоснулся Оби-Ван, еще хранила тонкий след чужой защиты: не право, не власть, не претензию, а несколько купленных минут. Эти минуты заканчивались. Энакин Скайуокер стоял на республиканском мосту и смотрел на тело Валкориона. Теперь оно было видно почти полностью. Высокая человеческая форма в вертикальной капсуле. Закрытые глаза. Спокойное лицо, слишком ровное, чтобы казаться спящим. Золотые нити на груди, шее и руках. Черный металл вокруг, как рамка для власти, которой еще не дали войти. Сосуд не дышал. Но вокруг него уже было ощущение будущего вдоха, настолько мощное, что Энакин поймал себя на желании отступить на шаг. Он не отступил. У него в руке был меч. За спиной - Асока. Рядом - Оби-Ван. Снаружи «Решительный», Рекс и 501-й держали нижний сектор. Республика собрала армаду. Джедаи пришли в сердце чужой древней войны. Все выглядело так, будто именно теперь он должен сделать то, для чего его готовила вся жизнь. Остановить темноту. Разрубить узел. Спасти всех. Пророчество, которое он слышал слишком часто, вдруг стало тяжелым и пустым одновременно. Слова о равновесии в Силе, о том, кто должен принести его, о том, что именно он - особенный, нужный, выбранный. В Храме эти слова всегда звучали как тайна, как груз, как обещание. Здесь, у сосуда Валкориона, они не давали ответа. Камера не интересовалась пророчеством. Стелы не спрашивали, кто он. Темная вода не шептала его имя. Хранилище видело в нем только еще одного сильного живого человека у края чужого приказа. И Морр видел так же. Это бесило сильнее, чем Энакин хотел признать. - Путь открыт, - сказал Морр. Его голос прошел по залу спокойно, почти буднично. Словно после всего - после Гривуса, Дуку, Винду, Йоды, Сидиуса, ракет, крови, дроидов и мертвых - оставалось только выполнить порядок действий. Иллар Тесса держалась на ногах у третьей стелы. Лицо серое, губы разбиты, пальцы дрожали на кристаллической нити. - Не полностью. Внутренний слой камеры снят. Для входа нужен приказ. Последний. После него сосуд примет волю Императора или начнет отторжение. Сорр Век оторвался от раненого клона и поднял голову. - Я правильно услышал слово «отторжение»? Кто-нибудь хочет объяснить врачу, что именно будет отторгаться и во сколько смертей это обойдется? - Потом, - сказала Иллар. - Ненавижу это слово почти так же сильно, как «приемлемая цена». Оби-Ван посмотрел на Морра. - Если ты произнесешь приказ, Валкорион получит путь к телу? - Да. - Сразу? - Нет. Сосуд должен принять вход. Нужен последний ритуальный слой. Но после приказа остановить процесс станет труднее. Энакин резко шагнул вперед. - Значит, мы остановим до приказа. Асока повернулась к нему. - Учитель... - Нет, Асока. Мы уже достаточно отступали. Оби-Ван тихо сказал: - Мы не отступали. Мы не давали Сидиусу войти первым. Энакин повернул к нему голову. - Ты опять сказал это имя. - Да. - Но не говоришь, кто он. Оби-Ван на секунду закрыл глаза. Зал вокруг них жил слишком громко: стелы гудели, флотский ключ дрожал под внешними ударами, темная вода билась о края мостов, раненые дышали тяжело, стражи Закуула перестраивались, клоны проверяли боезапас. Каждое слово сейчас могло стать клинком. Энакин уже держался на границе. - Потому что у меня нет доказательства, которое ты примешь. - А у Совета есть подозрения, которые он, конечно, решил скрыть. - Мы решили не дать врагу использовать тебя. - Использовать меня? - Энакин усмехнулся резко, почти зло. - Интересно. Обычно вы говорите «защитить». Асока тихо произнесла: - Энакин. Он не ответил. Морр наблюдал. Не как человек, которому интересно чужое семейное дело. Как командир, увидевший трещину в конструкции врага. Холодно, внимательно, без удовольствия. От этого Энакину стало только хуже. - Не смотри так, - сказал он. Морр склонил голову. - Как? - Как будто уже все понял. - Я понял достаточно. - Ты ничего обо мне не знаешь. - Знаю, что тобой легко двигать, если держать правильное имя перед глазами. Синий клинок Энакина поднялся. Оби-Ван встал ближе. - Морр, не надо. - Надо, - ответил Глас Валкориона. - Он стоит между мной и сосудом. Внутри него шумит чужая война. Если он ударит сейчас, Сидиус получит трещину. Если он поймет, что его пророчество не командует этим залом, у нас есть шанс прожить еще несколько минут. Энакин почти бросился. Асока успела шагнуть к нему и положить руку на предплечье. - Учитель. Слушайте меня. - Убери руку. Она не убрала. - Нет. Это остановило его сильнее, чем приказ Совета. Энакин посмотрел на нее, и в его взгляде смешались ярость, боль и страх, который он ненавидел в себе больше всего. Асока выдержала. Она была его падаваном, его ответственностью, его постоянной головной болью, его гордостью. И сейчас стояла между ним и ошибкой. - Он провоцирует вас, - сказала она. - А за провокацией стоит кто-то еще. Оби-Ван услышал в ее голосе то, что сам пытался сказать весь бой. Не обвинение. Не раскрытие. Направление. Энакин дышал тяжело. Снаружи, через боевой канал, прорвался голос Рекса: - Генерал, нижний сектор держим, но КНС снова давит к внутреннему разлому. Капитан Коди запрашивает подтверждение, что ваша группа еще жива. Асока, не отводя взгляда от Энакина, ответила: - Жива, капитан. - Рад слышать, командер. По голосу вы звучите так, будто там опять случилось что-то дипломатическое. Оби-Ван почти рассмеялся от абсурдности момента. Энакин нет. Но дыхание у него стало ровнее. - Мы разберемся, - сказал он. Рекс помолчал. - Хорошо бы быстро, сэр. У нас снаружи очередь из неприятностей. Канал щелкнул и ушел в фоновый режим. Морр повернулся к камере. - Время. Иллар взглянула на стелы. - Шесть минут до закрытия внутреннего кольца. Если не произнести приказ, связку придется собирать снова. После всех повреждений цена будет выше. Сорр резко сказал: - Под «выше» она имеет в виду «кто-то точно умрет», да? Иллар промолчала. Сорр выругался. Оби-Ван поднял меч. - Морр, я не позволю тебе произнести приказ без попытки остановить. - Я знаю. - И ты все равно идешь. - Да. Энакин вдруг шагнул вперед. - Нет. Он мой. Оби-Ван резко повернулся. - Энакин. - Ты не можешь каждый раз вставать между мной и тем, что нужно сделать. - Я стою между тобой и тем, что хочет использовать твой гнев. - Мой гнев сейчас единственное, что двигает нас вперед! - Именно поэтому ты должен остановиться. Морр сказал тихо: - Пусть идет. Оби-Ван посмотрел на него. - Ты правда хочешь этого? - Нет. Но он все равно пойдет. Лучше сейчас, когда мы видим его лицо. Энакин бросился. Асока крикнула: - Учитель! Синий клинок ударил по алому. Столкновение было жестким, громким, резким, с таким количеством накопленной злости, что даже Хранилище отозвалось коротким гулом. Морр принял удар не как дуэлянт, ищущий красоту. Он поставил меч под правильным углом, позволил силе Скайуокера пройти в плиту, затем ударил свободной рукой в воздух перед грудью Энакина. Телекинетический толчок был коротким. Энакин удержался, скользнув назад на полшага, и ответил собственной волной. Она пришла горячо, мощно, почти грубо. Морр не отступил. Плиты под его ногами вспыхнули золотом, и удар распался по мосту, ушел в боковые ребра и поднял темную воду внизу. - Сила есть, - сказал Морр. - Формы нет. Энакин атаковал снова. Быстро. Жестко. Он бил сверху, потом сбоку, потом ногой в корпус, потом клинком по раненому плечу Морра. В нем было слишком много мощи, чтобы назвать его неопытным, и слишком мало внутренней тишины, чтобы назвать его зрелым. Морр видел это в каждом движении. Скайуокер вкладывал себя целиком в каждый удар, будто следующий обязан решить все. Морр же дробил бой на задачи: принять, сместить, ударить в опору, сорвать дыхание, заставить противника потратить еще больше. Асока сделала шаг вперед, но Оби-Ван остановил ее. - Нет. - Он может... - Я знаю. Но если мы вмешаемся сейчас, Энакин услышит только то, что мы ему не доверяем. - А мы доверяем? Оби-Ван не ответил. Это было хуже любого ответа. Энакин ударил Силой по группе мелких обломков и послал их в Морра. Тот поднял руку, и обломки остановились перед ним. На секунду они зависли в воздухе между ними, десятки острых черных кусков, дрожащих от двух воль. Энакин толкал. Морр удерживал. Потом Морр сжал пальцы. Половина обломков рассыпалась пылью. Оставшиеся он развернул и отправил обратно. Энакин отбил их мечом и волной Силы, но один кусок прошел по щеке, оставив тонкую кровавую линию. Он даже не заметил. - Ты думаешь, твой Император сделает тебя важным? - бросил Энакин. - Ты просто открываешь ему дверь. Морр шагнул вперед. - Я знаю свое место. - Удобно быть чьим-то инструментом. - Удобнее думать, что вся Сила написала пророчество ради тебя? Энакин ударил молниеносно. Морр поднял меч и принял клинок у самого лица. - Ты ничего не знаешь о пророчестве. - Знаю, что ты держишься за него как за право не выбирать. Энакин ударил кулаком Силы прямо в грудь Морра. На этот раз Морр отступил. Один шаг. Сорр где-то сбоку тихо сказал: - Мне это все очень не нравится. Иллар сжала кристаллическую нить. - Если они повредят третью стелу, камера закроется. - Я добавлю это в список причин, почему мне это не нравится. Морр поднял руку. Молния ударила не в Энакина прямо, а по полу перед ним. Разряд разделился, пошел по плитам, ударил Скайуокеру в ноги сбоку. Энакин прыгнул, ушел вверх, приземлился на боковую плиту и сразу бросился обратно. Морр встретил его ударом темного барьера. Синий клинок врезался в стену воли, продавил ее на несколько сантиметров. Энакин рычал от напряжения. Морр смотрел спокойно. - Больше силы. - Заткнись. - Меньше формы. Энакин продавил барьер еще глубже. Морр вдруг отпустил его. Скайуокер по инерции шагнул вперед. Морр оказался сбоку, ударил ладонью ему в ребра и одновременно сжал воздух вокруг горла. Энакин захрипел, но тут же сорвал удушение вспышкой Силы. Вокруг него поднялась горячая волна, стелы дрогнули. Камера сосуда мигнула. Оби-Ван резко сказал: - Энакин, хватит! Сидиус почувствовал эту вспышку мгновенно. На корабле канцлера Палпатин стоял у голостола, слушая доклад о новой атаке КНС, и внутри него темная воля поднялась почти с нежностью. Вот она. Буря. Сырая, горячая, раненая. Хранилище не признавало Энакина центром, Морр ломал его уверенность, Оби-Ван пытался держать границы, Асока боялась за него. Слишком много открытых дверей в одном человеке. Палпатин мягко сказал офицеру: - Передайте генералу Скайуокеру, что Республика рассчитывает на его мужество. Офицер связи замер. - Канал генерала Скайуокера в полевом режиме, канцлер. Прямое сообщение может идти через «Решительный» и капитана Рекса. - Тогда передайте через командный канал флота. Это не приказ. Поддержка. Мас Амедда взглянул на него, но ничего не сказал. Сообщение пошло. Рекс получил его на «Решительном» и нахмурился под шлемом. - Командный пакет от канцлера для генерала Скайуокера. Офицер рядом спросил: - Передавать? Рекс посмотрел на внешний бой, на отметку Энакина внутри Хранилища, на закрытый канал Кеноби и на то, как часто сегодня слова канцлера появлялись в самый плохой момент. - Нет. Офицер повернулся. - Капитан? - Генерал в бою. Несрочные политические сообщения задерживаются до выхода из внутреннего слоя. - Это сообщение канцлера. - Я умею читать. - Капитан, это может... Рекс снял шлем и посмотрел на офицера так, что тот осекся. - Генерал Скайуокер вернется и лично накричит на меня, если посчитает нужным. Сейчас не передавать. - Есть. Рекс снова надел шлем. - И запишите: задержано по тактической причине. Где-то рядом один клон тихо сказал: - Это красивая формулировка для «мне не понравилось». Рекс ответил: - Учись, пока жив. Сообщение Палпатина не дошло. Сидиус почувствовал это как маленькую, неожиданную досаду. Клоны. Иногда даже созданные армии умели мешать. В Хранилище Энакин продолжал бой. Он чувствовал, что что-то пыталось дотянуться до него. Мягкое, знакомое, почти утешающее. Потом исчезло. Эта пустота разозлила его еще сильнее, хотя он не понял почему. Морр понял. Он увидел, как Скайуокер на миг прислушался к чему-то вне зала, как боль ожидания осталась без ответа. Враг пытался войти, но кто-то снаружи задержал канал. Интересно. Клон? Кеноби? Не важно. - Даже тот голос, которого ты ждешь, не всегда доходит, - сказал Морр. Энакин замер. - Что ты сказал? - Ты слышишь пустоту там, где ждал поддержки. Синий клинок дрогнул. Оби-Ван шагнул вперед. - Морр, довольно. Морр не отвел взгляда от Энакина. - Вот твое пророчество, Скайуокер. Ты стоишь перед телом древнего Императора, перед врагом, который прячется за Республикой, перед учителем, который не может сказать тебе всю правду, перед падаваном, которая удерживает тебя от падения. И Хранилище все равно не знает твоего имени. Энакин ударил. Сила вырвалась из него волной. Асока вскрикнула. Оби-Ван поднял барьер. Морр встретил волну обеими руками. Мосты дрогнули. Темная вода поднялась стеной. Тело Валкориона за экраном камеры осталось неподвижным, но золотые линии на его груди вспыхнули ярче, как будто сосуд почувствовал рядом огромный источник сырой силы. Иллар побледнела. - Камера реагирует на него. Сорр резко: - В каком смысле? - Не как на сосуд, - быстро сказала Иллар. - Как на грубый силовой проводник. Слишком много сырой мощи рядом с открытым контуром. Если его сорвет, эта буря может стать разрывом в двери. Морр услышал. Оби-Ван тоже. Энакин нет - он был внутри собственной вспышки. Сидиус почувствовал и резко поднял голову. На корабле канцлера Палпатин едва не улыбнулся вслух. Вот теперь Хранилище показало полезную трещину. Скайуокер не был целью Валкориона. Не был подготовленным телом, не был центром древнего плана, не был тем, ради кого строили камеру. Но его сила могла стать аварийным проводником. Нестабильным, опасным, грязным. Не сосудом. Каналом повреждения. А каналы повреждения иногда открывали двери лучше ключей. Сидиус изменил расчет. Не сделать Энакина сосудом. Испугать всех тем, что его сила может сорвать вход. Йода на республиканском флагмане почувствовал это одновременно с Иллар. - Скайуокер. Мейс Винду резко повернулся к карте. - Что? - Камера на бурю его отозвалась. - Валкорион пытается войти в него? Йода покачал головой. - Нет. Не сосуд он. Но проводником разлома стать может. Плохим. Опасным. Сидиус увидел. Мейс сжал зубы. - Тогда нужно вывести Энакина. - Да. Но бурю саму вывести трудно, если она считает, что ее гонят. В центральном зале Оби-Ван уже шел к Энакину. - Энакин, слушай меня. Камера реагирует на твою силу. Отступи от сосуда. Энакин повернулся к нему с лицом человека, которому только что нанесли очередной удар по самому больному месту. - Теперь я опасен? - Сейчас - да. - Удобно. Асока встала рядом с Оби-Ваном. - Учитель, пожалуйста. Это не наказание. Это тактика. - Все, что Совет делает со мной, почему-то называется тактикой. Оби-Ван тихо сказал: - Я не Совет сейчас. Я человек, который пытается вернуть тебя живым. Эта фраза пробила ярость, но не погасила ее. Энакин посмотрел на сосуд. Тело Валкориона лежало спокойно. Подготовленное. Принятое Хранилищем. Настоящая цель Морра, настоящая цель Сидиуса, настоящая причина всей этой войны. И рядом с ним сам Энакин - сила, которую все боятся, используют, скрывают, направляют, но никто не спрашивает, чего хочет он. Морр сказал: - Ты не сосуд Валкориона. Энакин резко повернулся к нему. - Что? - Ты не его цель. Не центр моего Императора. Не пророческая ось этой двери. Твоя сила может сорвать контур, если ты позволишь ей биться вслепую. Может стать аварийным мостом для яда. Грубым проводником. Недостойным. Опасным. Вот и вся твоя роль здесь. Слова били без крика. Сухо. Точно. Жестоко. Асока прошептала: - Зачем вы это делаете? Морр ответил, не глядя на нее: - Потому что если он сам решит, что является главным призом, Сидиус войдет через это тщеславие. Если поймет, что он только опасность среди других опасностей, у него появится шанс выбрать. Энакин смотрел на Морра так, будто хотел разорвать его Силой. Оби-Ван ощущал рядом с ним каждую трещину. Пустое пророчество. Нет, пророчество не было пустым в истине. Но здесь, сейчас, в этой комнате, оно не давало ему права. Не давало ответа. Не ставило его выше Хранилища, выше выбора, выше опасности быть использованным. Оно оказалось не мечом, а вопросом. И Энакин ненавидел вопросы, на которые нельзя ударить. Сидиус ударил в этот миг. Через страх Энакина стать ненужным. Через злость на Совет. Через любовь к Палпатину. Через боль от слов Морра. Через мысль: докажи. Темная нить пошла не к стеле, не к сосуду, а к самой буре внутри Скайуокера. Энакин дернулся. Оби-Ван почувствовал холод. - Энакин! Асока бросилась к нему, но волна Силы отбросила ее на колено. Синий клинок Энакина вспыхнул ярче, рука поднялась, будто он собирался ударить по Морру, но траектория была другой - к камере. Один удар по стазисному кольцу, одна трещина, одна вспышка, и сосуд мог стать уязвимым для всех: Валкориона, Сидиуса, хаоса, смерти. Морр поднял руку. Он мог ударить первым. Молния, удушение, телекинез, подавление воли. Он мог сломать Скайуокера на секунду. Возможно, этого хватило бы. Возможно, нет. Но удар Гласа по Энакину сейчас стал бы именно тем, чего хотел Сидиус: боль, ярость, защита, контрудар, трещина. Оби-Ван понял и сделал единственное, что мог. Он выключил меч. И шагнул к Энакину без защиты. - Энакин. Скайуокер замер. Синий клинок был в руке. До камеры оставалось несколько шагов. Черная нить Сидиуса обвивала его гнев, но не держала полностью. Еще нет. - Отойди, - сказал Энакин хрипло. - Нет. - Я могу его остановить. - Ты сейчас остановишь не его. Ты откроешь дверь для того, кто ждет твоей ошибки. - Ты не веришь мне. Оби-Ван подошел ближе. - Я верю, что ты можешь выбрать. Именно поэтому я стою перед тобой, а не бью в спину. Асока поднялась, медленно, осторожно. - Учитель. Вы сами учили меня: когда все кричит, слушай самое тихое. Энакин смотрел на Оби-Вана. Потом на Асоку. Потом на Морра. Глас Валкориона стоял у третьей стелы, рука поднята, готовая ударить, если выбор провалится. В его лице не было жалости. Но там была странная честность: Морр действительно ждал выбора, а не искал повода убить его. Это злило. И помогало. Энакин опустил меч на несколько сантиметров. Сидиусова нить сжалась вокруг его боли. Докажи. Докажи им. Докажи, что ты не мальчик. Докажи, что ты избран. Докажи, что без тебя они проиграют. Энакин зажмурился. И впервые за весь бой не ударил наружу. Он ударил внутрь. Не по себе. По нити. Сила вспыхнула внутри него горячей бурей, но Оби-Ван положил руку ему на плечо, Асока встала рядом, и буря получила края. На секунду Энакин увидел темный силуэт без лица, знакомый голос без слов, желтые глаза под маской заботы. Увидел - и испугался так сильно, что почти сорвался. Оби-Ван удержал. - Я здесь. Асока сказала: - Мы здесь. Энакин вскрикнул и разорвал нить. Темная игла Сидиуса отлетела от него, ударилась о край камеры и зашипела. Морр не упустил момент. Он поднял руку и ударил молнией по оторванной нити. Разряд прошел через зал бело-синей ветвью, сжег темный хвост, оттолкнул Сидиусову волю от камеры. На корабле канцлера Палпатин резко схватился за стол и на миг потерял контроль над лицом. Желтая ярость вспыхнула в глазах и тут же исчезла. Никто, кроме одного красного гвардейца, стоявшего слишком близко, не увидел. Гвардеец опустил голову ниже. Энакин стоял, тяжело дыша. Меч в его руке все еще горел, но уже не смотрел на камеру. Оби-Ван не убрал руку с его плеча. Асока тоже стояла рядом. Морр посмотрел на Скайуокера. - Первый разумный удар. Энакин повернул к нему голову. В этот раз в голосе не было прежней ярости. Только усталость и боль. - Замолчи. Морр кивнул. - Как хочешь. Это прозвучало почти как уступка. И от этого стало еще страннее. Иллар, которая все это время держала третью стелу, вдруг вскрикнула: - Времени почти нет! Приказный слой стабилен, но если сейчас не войти в следующий этап, камера начнет закрываться! Сорр посмотрел на Морра. - А вы, конечно, сейчас скажете, что пора. - Пора. - Ненавижу предсказуемость. Оби-Ван убрал руку с плеча Энакина, но не отошел далеко. - Морр. Глас посмотрел на него. - Я не могу позволить тебе завершить возвращение. - Знаю. - Но я не дам Сидиусу войти через Энакина или камеру. - Знаю. - Значит, сейчас мы снова делаем вид, что это не союз? - Нет, Кеноби. Сейчас мы признаем, что наши враги совпали на один удар. Асока тихо сказала: - Это самый неприятный вид союзов. Сорр отозвался: - Поверьте, юная джедай, вы еще не видели неприятных союзов в медблоке. Энакин медленно поднял меч. Но теперь он не смотрел на Морра. Он смотрел на камеру и на темный след, который еще шипел на полу после удара молнии. - Я не сосуд, - сказал он тихо. Оби-Ван услышал. Асока услышала. Морр тоже. Эти слова прозвучали не как поражение. Как первая попытка отнять у чужих рук право определять его место. Морр ответил без насмешки: - Нет. Энакин посмотрел на него. - И не твой инструмент. - Нет. - И не его. Морр чуть склонил голову. - Это уже зависит от тебя. Энакин сжал рукоять меча. На мгновение Оби-Ван увидел в нем не мальчика пророчества, не генерала, не бурю без берегов. Просто человека, который стоит перед выбором и впервые понимает, что особенность не спасает от ответственности. За пределами Хранилища КНС начала новый удар. На мостике «Гласа Императора» Варр получил сразу несколько тревог. - Лаэн? - Вижу! Дуку бросает остатки носителей к нижнему флангу. Он пытается заставить копья сдвинуться. - Копья держат строй. - Они держат, но щиты флагмана опять ловят лишнее! - Держать. Нела резко сказала: - Корабль канцлера активировал закрытый аварийный слой. Провал стал глубже, но прямого канала нет. Сидиус отступил от Энакина. Варр посмотрел на карту. - Временно. - Да. В центральном зале Иллар подняла ритуальный нож, второй, тоньше первого. Не для крови Морра. Для печати приказа на центральном кольце. - Глас, последний этап перед входом. Нужно подойти к камере. Физически. Положить кровь на внутреннее кольцо. Произнести приказ войти. Оби-Ван включил меч снова. - Тогда мы подошли к черте. Морр тоже поднял свой клинок. - Да. Энакин встал рядом с Оби-Ваном, но не впереди него. Асока заняла левый фланг. Рейд и Вейр закрыли Морра. Сорр вытащил новый медицинский инъектор и, увидев взгляды, сказал: - Да, я иду ближе. Да, это глупо. Нет, я не спрашиваю разрешения. Иллар почти улыбнулась. - Тогда держитесь за правый край. Левый будет бить по Силе. - Разумеется. Нельзя же, чтобы хоть одна сторона была приятной. Камера сосуда открыла путь к внутреннему кольцу. Перед ней поднялась последняя короткая лестница из черного металла. На верхней ступени горела тонкая золотая чаша. Именно туда должна лечь кровь приказа перед фразой, которая впустит Валкориона в подготовленное тело. Морр сделал первый шаг. Оби-Ван и Энакин двинулись одновременно. Скайуокер больше не несся бурей. Он шел тяжело, зло, но сдержанно. Пустое пророчество не исчезло. Оно просто перестало быть ответом. Теперь ответ должен был дать он сам. И это оказалось страшнее любой дуэли.