Звездные войны: Глас Императора. Часть III: Война за сосуд

Последняя лестница поднялась к камере медленно. Черный металл выходил из темной воды ступень за ступенью. Каждая плита становилась на место с тяжелым внутренним звуком, будто Хранилище не строило путь, а вспоминало его. Золотая чаша на верхней ступени горела ровно, тонко, почти спокойно. Она была слишком мала для того, что должна была принять: несколько капель крови, одну фразу и приказ, способный сдвинуть древнюю смерть с места. Морр шел первым. В правой руке горел алый клинок. Левая ладонь, рассеченная для третьей стелы, уже начинала стягиваться медицинской пленкой, но кровь снова проступала между пальцами. Черный ожог на предплечье жил под повязкой тусклым жаром. В теле было слишком много ран, чтобы считать их отдельно. Порезы, ожоги, следы молний, ссадины от брони, старая боль после Сидиусовой метки - все это держалось на медицине, воле и упрямстве, которое Сорр Век с каждой минутой ненавидел все профессиональнее. Рейд Авар шел на шаг позади и левее. Щит поднят, бластер в руке, корпус чуть наклонен вперед, как у человека, готового закрыть командира собой раньше, чем мозг успеет назвать это решением. Вейр Кадос держал правый фланг. Иллар Тесса двигалась за Морром, касаясь кристаллической нитью пола; за ней тянулся тонкий свет, соединявший третью стелу с чашей у камеры. Ритуалисты шли рядом. Двое из трех едва держались на ногах, но пальцы их все еще знали формулы лучше, чем тела - усталость. Сорр замыкал группу. Он ругался вполголоса, проверял показатели на медицинском планшете, ловил взглядом раненых и выглядел так, словно готов был подать официальный иск против всей древней архитектуры Валкориона. С другой стороны поднимались джедаи. Оби-Ван Кеноби держал меч включенным, но не бросался вперед. Он шел так, словно каждый шаг мог стать последним аргументом в споре, который никто не имел права проиграть. Энакин шел рядом, чуть впереди Асоки, синий клинок низко, плечи напряжены. В нем еще кипела буря, но теперь у нее появились края. Асока держала левый фланг, два клинка в руках, взгляд постоянно скользил между Морром, камерой, Энакином и темными остатками третьей дороги. Они поднимались к одному месту с разных сторон. Камера сосуда ждала. Снаружи война билась в корпус флагмана, в копья Вечного флота, в республиканские щиты, в дроидные носители. Через открытые каналы внутрь Хранилища проходили обрывки докладов: КНС снова давит нижний фланг, «Решительный» смещается к медицинскому фрегату, «Переговорщик» держит огневую линию, корабль канцлера остается под охраной, главный массив «Гласа Императора» нагрет, но готов. Каждый внешний удар отзывался в трех стелах. Первый знак - Глас - горел устойчиво. Второй - флот - дрожал при каждом попадании по щитам копий. Третий - приказ - пульсировал кровью, впитывая память стражей, имена мертвых, волю флагмана и сопротивление яда Сидиуса, который все еще искал край. - Три минуты до закрытия внутреннего кольца, - сообщил Аркс. Голос ИИ прозвучал сухо, почти буднично. Он считал время, щиты, энергетические линии, потери, вероятность прорыва КНС, возможный перегрев главного массива. Он не понимал Императора. Но понимал приказ. Лаэн на мостике флагмана отозвалась сразу: - Три минуты, чтобы сделать невозможное, удержать корабль, не расплавить главный массив и не дать Дуку воткнуть нам ракету в правое копье. Чудесное расписание. Варр не отвел взгляда от карты. - Правое копье? - Держит. Но если оно еще раз поймает фланговый залп, щит просядет до опасной зоны. Нела резко сказала: - Дуку готовит именно это. Две ложные волны сверху, настоящий удар снизу. Ракеты идут под маскировкой обломков. - Передать Республике сектор перехвата, - приказал Варр. Нела повернулась. - Передать? - Да. Они уже прикрывали свидетель. Пусть теперь прикроют копье. Лаэн хмыкнула. - День, когда древняя Вечная Империя просит Республику подержать угол. Запишите кто-нибудь красиво. Аркс ответил: - Запись ведется. - Это была не команда. - Исправление: запись все равно ведется. На «Решительном» Рекс получил новый пакет данных через военный канал. На секунду он просто посмотрел на отметки, потом сжал зубы. - Закуул передает нам сектор перехвата. Офицер рядом не поверил: - Они что? - Они хотят, чтобы мы сбили ракеты, пока их древние корабли держат ритуал. - Мы будем выполнять? Рекс посмотрел на карту, где ракеты КНС ползли к правому копью Вечного флота. - Если не выполним, генералы внутри могут не выйти. 501-й, нижняя дуга, резкий перехват. Пилоты, работаем быстро. Коди, вы видите? Голос Коди с «Переговорщика» пришел почти сразу: - Вижу. 212-й подключается с верхнего угла. - Смотри, чтобы ваши не сбили наших. - Скажи своим, чтобы летали предсказуемее. - Это 501-й. - Сочувствую. Рекс усмехнулся под шлемом. - Взаимно. Республиканские истребители пошли на ракетную волну КНС. В центральном зале Хранилища Асока услышала по каналу голос Рекса и на мгновение выдохнула чуть свободнее. Снаружи свои держали. Значит, у них внутри есть еще несколько секунд. Несколько секунд стали валютой этой войны. Морр поднялся на первую ступень. Камера ответила слабым золотым светом. Оби-Ван остановился у основания лестницы. - Дальше нельзя. Морр не обернулся. - Ты уже сказал это. - Теперь я говорю с мечом в руке. - Я заметил. Энакин сделал шаг к лестнице. - Морр. Глас Валкориона остановился. Только теперь повернул голову. - Если собираешься снова доказывать, что ты центр этого зала, делай быстрее. Время уходит. Энакин сжал рукоять меча, но не сорвался. Это уже было победой. Малой. Хрупкой. Своей. - Я не дам Валкориону войти в тело. - Ты можешь попытаться. - Попытаюсь. Морр посмотрел на Оби-Вана. - И ты? - Да. Асока подняла клинки. - Мы все. Рейд сдвинулся вперед, но Морр остановил его коротким жестом. - Нет. Командир стражи замер. - Глас? - Они пришли не за тобой. Вейр резко сказал: - Но они пройдут к вам. - Тогда пусть попробуют. Сорр поднял руку. - Я хочу напомнить, что в зале есть врач, который предпочел бы вариант, где никто прямо сейчас не пробивает друг другу легкие. Иллар сухо бросила: - Доктор, отойдите от центра линии. - Я и так отхожу. С возмущением. Оби-Ван шагнул на первую ступень. Морр спустился навстречу. Клинки столкнулись посередине лестницы. Синий и алый свет ударили друг в друга, отбрасывая тени на черные стены. Энакин рванулся следом, но Морр поднял свободную руку и ударил телекинезом по боковой плите. Ступень под ногами Скайуокера дернулась. Энакин прыгнул, ушел вверх, приземлился выше Оби-Вана и попытался ударить Морра сбоку. Морр встретил его молнией. Разряд сорвался с пальцев напрямую, прошел бело-синей ветвью и ударил в барьер Энакина. Скайуокер поставил клинок под углом, принял часть энергии на лезвие, часть отвел в ступени. Плиты вспыхнули и задымились. Асока влетела в бой низко, двумя клинками вынуждая Морра отступить от верхней чаши. Но Морр не отступал туда, куда его толкали. Он сдвигал бой сам. Лестница стала оружием. Одна ступень поднялась под ногой Асоки, выбивая ритм. Вторая наклонилась под Оби-Ваном, и ему пришлось уходить в сторону, чтобы не открыть плечо. Энакин ударил Силой по самой лестнице, возвращая ее ровно. Морр использовал этот толчок, развернул часть энергии и бросил ее в боковой барьер. Темная вода под мостом поднялась стеной и ударила в край республиканского пути. Клон 212-го едва не сорвался вниз. Страж Закуула схватил его за крепление брони и дернул назад. Клон, тяжело дыша, сказал: - Спасибо. Страж ответил: - Не падай рядом с ритуалом. - Постараюсь, чтобы не портить обстановку. Сорр, перебегая к ним, буркнул: - Удивительно, как быстро люди начинают шутить, когда рядом древняя смерть. На лестнице бой стал плотнее. Оби-Ван работал защитой. Он не давал Морру пройти к чаше, закрывал Энакина от молний, Асоку - от резких телекинетических ударов, себя - от соблазна броситься слишком далеко. Соресу держало линию, но Морр бил не только по мечам. Он сжимал воздух в горле, давил на колени, рвал пространство под ногами, отправлял молнии через боковые золотые ребра лестницы, заставляя удары приходить под невозможными углами. Энакин отвечал мощью. Он сбивал плиты, отводил молнии, швырял обломки в темные барьеры Морра, заставлял лестницу дрожать от силы. Теперь он не терял себя полностью. Злость осталась, но рядом с ней стояли Оби-Ван и Асока, и это не давало буре сорваться в хаос. Он бил не ради доказательства. Он бил, чтобы отвести Морра от чаши. Асока была самой быстрой. Она скользила между ними, ударяла по кистям, по ногам, по углам движения. Не пыталась выиграть силовую борьбу. Читала пространство. Там, где Морр хотел превратить пол в ловушку, она прыгала на стену. Там, где молния шла по ребру лестницы, она резала золотую линию клинком, сбивая направление. Там, где Энакин становился слишком прямым, она закрывала его бок. Морр заметил. - Твоя падаван учится быстрее тебя, Скайуокер. Энакин отбил удар и не ответил. Асока сказала сама: - Я прямо здесь. Морр повернул к ней взгляд. - Знаю. Она ударила двумя клинками. Морр принял один мечом, второй остановил барьером у ребра, но Асока резко развернулась, ударила ногой в колено и ушла вниз, позволяя Оби-Вану атаковать сверху. Морр сдвинул корпус. Память о фиолетовом клинке Винду все еще жила в рассеченной броне и заставляла его беречь левую сторону. Энакин заметил и пошел именно туда. Синий клинок прошел близко к поврежденному плечу. Морр впервые за бой на лестнице оказался вынужден отступить на ступень вверх. Иллар вскрикнула: - Осторожно! Чаша! Морр почувствовал. Отступая, он оказался ближе к золотой чаше, чем позволял текущий контур. Камера сосуда приняла его приближение как начало приказа. Золотые линии на теле Валкориона вспыхнули ярче. Сидиус, затаившийся у внешнего политического слоя, дернулся к этому свету. Нела на флагмане резко сказала: - Провал от корабля канцлера активен! Варр ответил: - Доклад Гласу. - Уже. В центральном зале Аркс передал: - Темный канал с корабля канцлера усиливается. Вектор - внутренняя чаша. Оби-Ван и Морр услышали одновременно. Оби-Ван отбил алый клинок. - Он ждет момента, когда ты произнесешь приказ. - Да. - И все равно ты идешь. - Да. - Ты понимаешь, что он может войти вместе с Валкорионом? Морр ударил молнией в сторону Энакина, вынуждая того поставить барьер и отойти. - Не войдет. - Какая уверенность. - Это не уверенность. Это приказ. Оби-Ван вдруг понял, что в этом весь Морр. Не вера в успех. Не надежда. Не даже гордость. Приказ как форма реальности. Если мир не соответствует приказу, мир должен быть сломан и собран заново. Это было страшно. И именно это вело его к чаше. Снаружи КНС ударила по правому копью. Ракетная волна вышла из-под обломков почти идеально. Дуку рассчитал момент по колебанию флотского ключа, по движению «Решительного», по перезарядке вторичных батарей флагмана. Шесть ракет пошли к копью, четыре - к кораблю-свидетелю, две - к щитовому краю «Гласа Императора». Республиканские истребители встретили их на полпути. Рекс вел канал почти вручную. - Первое звено - верхние две! Второе - к свидетелю! Не заходить в серую дугу, она вас сожрет! Коди, ваш правый борт? Коди ответил: - Уже стреляет. «Переговорщик» дал залп. Две ракеты разлетелись огнем. Третья прошла между истребителями, но пилот 501-го догнал ее и сбил почти у щита копья. Взрыв прошел близко. Древний корабль дрогнул, но строй не сломал. Лаэн на флагмане ударила по панели. - Щит свидетеля просел! Варр: - Держать копья. - Держим, но если Дуку даст еще одну волну, я начну бросать в него реакторные отходы. Нела: - Он готовит еще одну. Но слабее. Похоже, ресурсов осталось меньше. Варр посмотрел на главный массив. - Лаэн. - Не говорите это тоном «сейчас будет больно». - Главный массив по фланговому носителю Дуку. Короткий импульс. Сразу после республиканского перехвата. Лаэн замолчала на секунду. - Это даст Гласу окно? - Да. - Тогда говорите сразу. Главный массив готов. Залп «Гласа Императора» ударил через поле боя снова. На этот раз он был короче, но точнее. Луч прошел между обломками, сорвал щит с носителя КНС и разрезал его носовую часть. Носитель не взорвался полностью, но потерял пусковые шахты. Дуку на своем крейсере увидел, как одна из последних подготовленных волн исчезает, и медленно сжал пальцы на подлокотнике. - Морр платит кораблем за минуту, - сказал он. Тактический дроид уточнил: - Флагман Морра сохраняет боеспособность. - Я вижу. - Следующий приказ? Дуку смотрел на карту. Внутри Хранилища его дроиды потеряны. Гривус мертв. Сидиус действует через канцлера. Республика вынуждена прикрывать то, что хочет остановить. Морр уже у чаши. Поле сузилось до одного приказа. Граф Серенно понял, что его роль в этом моменте стала удержанием фланга. Неприятно. Но необходимо. - Все оставшиеся дроидные группы - давление на внешние копья. Не дать флагману свободно держать ключ. И подготовить отходные координаты. Тактический дроид повернулся. - Отход? - Я сказал подготовить. Не выполнить. Медицинский дроид рядом тихо запищал, фиксируя скачок боли. Дуку не повернулся к нему. - Еще не конец. * * * Внутри зала Морр шагнул к верхней чаше. Оби-Ван попытался перехватить. Рейд вошел между ними. Не атакой. Щитом. Командир стражи принял удар синего клинка на энергетическую кромку щита. Щит вспыхнул и почти погас. Оби-Ван не довел удар до тела, сменил направление, но этого хватило: Морр получил еще один шаг. Энакин бросился за ним. Вейр встретил его. Рыцарь Закуула ударил тяжелее, чем Асока ожидала, плотнее, прямее. Синий и алый клинки столкнулись. Энакин продавил его почти сразу, но Вейр не пытался победить силой. Он держал Скайуокера на две секунды. Именно столько требовалось. Асока пошла мимо. Иллар подняла руку, не атакуя, а меняя линию пола. Перед Асокой вспыхнула ритуальная нить. Падаван перепрыгнула через нее, но потеряла темп. Один из стражей Гласа оказался рядом и ударил прикладом. Асока приняла удар наручем, развернулась, сбила его с ног толчком Силы и все равно не успела к чаше первой. Сорр стоял у основания лестницы, рука на медицинском инъекторе, и смотрел, как Морр поднимается к последней ступени. - Это сейчас случится, да? - спросил он ни у кого. Иллар, задыхаясь, ответила: - Да. - Прекрасно. Просто прекрасно. Я всегда мечтал присутствовать при медицински необоснованном возвращении древнего Императора. Морр остановился перед чашей. Тело Валкориона за прозрачным полем было совсем близко. На лице сосуда не дрогнул ни один мускул. Но присутствие за дверью стало настолько плотным, что даже клоны, не чувствительные к Силе, замолчали. У одного из бойцов 212-го задрожали пальцы на бластере. Страж Закуула рядом выпрямился, как на построении. Морр поднял ладонь. Оби-Ван, Энакин и Асока прорвались почти одновременно. Рейд отлетел от удара Кеноби, но остался на ногах. Вейр получил мощный толчок Энакина и ударился о перила лестницы, однако успел оставить царапину на броне Скайуокера. Асока прошла между стражами, скользнула по ступени и подняла клинок к руке Морра. Морр повернул голову. Не к ней. К Энакину. - Выбор, Скайуокер. Энакин занес меч. Сидиус в этот миг ударил по нему снова. Не так грубо, как раньше. Тоньше. Через канал, который Рекс заблокировал, через память о голосе канцлера, через чувство предательства, через мысль, что если Энакин сейчас ударит первым, то докажет всем. Себе. Совету. Морру. Палпатину. Скайуокер почувствовал темный шепот и понял, что это не его мысль. До конца не понял лицо. Но понял чужую руку. Он изменил удар. Синий клинок пошел не по ладони Морра. Он ударил по темной нити, которая тянулась от политического слоя к чаше. Морр среагировал мгновенно. Молния сорвалась с его свободной руки и ударила в ту же нить. Оби-Ван добавил барьер, не давая осколкам тени уйти в сосуд. Асока, уже рядом с чашей, развернулась и двумя клинками рассекла черный хвост у края ступени. Три удара. Один выбор. Сидиус отлетел от чаши с такой силой, что корабль канцлера на внешнем слое потерял свет во второй раз. На мостике командного корабля Палпатин схватился за грудь. Гвардейцы закрыли его сразу. Мас Амедда побледнел. - Медика! - Не надо, - прошептал Палпатин. Голос был слабым, но глаза оставались живыми и злыми. Сидиус понял, что в этот раз Скайуокер не стал дверью. Пока. В Хранилище Энакин стоял рядом с Морром у самой чаши и тяжело дышал. Морр посмотрел на него. - Лучше. Энакин стиснул зубы. - Не говори со мной как с учеником. - Тогда не веди себя как тот, кому нужно разрешение быть собой. Энакин мог бы ответить. Не успел. Камера сосуда загудела так низко, что все в зале почувствовали вибрацию в груди. Иллар закричала: - Сейчас! Кровь! Морр провел ладонью над чашей. Асока бросилась остановить, но Оби-Ван перехватил ее запястье. - Мастер! - Поздно. - Но... - Если сорвем сейчас, Сидиус вернется в трещину. Она смотрела на него с ужасом. Оби-Ван сам ненавидел эти слова. Энакин стоял у чаши ближе всех и тоже понял. Если ударить по Морру в этот миг, темный хвост Сидиуса, еще не полностью сожженный, войдет в кровь. Если дать крови лечь чисто, Валкорион получит шаг к телу. Выбор, который он только что сделал, не спасал от следующего. Он опустил меч на несколько сантиметров. Не из согласия. Из понимания цены. Кровь Морра упала в золотую чашу. Одна капля. Вторая. Третья. Чаша вспыхнула темным золотом. Свет пошел по внутреннему кольцу камеры, поднялся по ребрам, вошел в линии на груди сосуда. Тело внутри капсулы дернулось едва заметно. Или всем показалось. Сорр резко вдохнул, потому что как врач знал: даже самое малое движение в теле, которое считалось неподвижным, уже событие. Иллар опустилась на колени. - Приказ. Морр стоял перед сосудом, окровавленная ладонь над чашей, алый меч в другой руке. За спиной у него были Рейд, Вейр, стражи, ритуалисты, флагман, копья, мертвые Закуула, имена, которые еще держали строй. Перед ним - тело Императора. По сторонам - джедаи и клоны, враги, которые только что помогли отрезать Сидиуса от чаши. Снаружи - Республика, КНС, Дуку, Палпатин, вся новая эпоха, которая еще не понимала, как близко к ее сердцу подошла старая война. Валкорион заговорил. Не громко. Не для всех. Но в этот раз голос прошел через Хранилище так глубоко, что его почувствовали даже те, кто не понял слов. Мой Глас. Морр закрыл глаза на одно дыхание. Потом открыл. - Приказ войти, - произнес он. Слова не сорвались криком. Они легли на зал, как печать. - Владыка Вечного трона. Император Закуула. Валкорион. Вишейт. Тенебри. Твое тело ждет. Твой Глас открыл путь. Войди. Хранилище ответило. Три стелы вспыхнули сразу. Камера сосуда развернула внутренние кольца. Темная вода под мостами поднялась огромными дугами и застыла в воздухе. Снаружи семь копий Вечного флота разом повернули носы к Хранилищу. Флагман «Глас Императора» загудел всем корпусом, и по его золотым линиям прошел свет, которого экипаж еще не видел ни разу. На мостике Варр выпрямился. Лаэн прошептала: - Ох, мать моя... Аркс выдал сразу десять предупреждений и замолчал на полсекунды. Нела сняла руки с панели, потому что все каналы на миг перестали быть каналами и стали одним звуком. В медблоке раненые Закуула попытались подняться. Сорр через внутренний канал рявкнул на всех сразу, но даже его голос дрогнул. На республиканских кораблях джедаи почувствовали всплеск в Силе. Йода согнулся, опираясь на трость обеими руками. Мейс Винду шагнул к обзорному окну, лицо стало жестким до боли. Пло Кун молчал. Шаак Ти закрыла глаза. Оби-Ван стоял у чаши и понимал, что они перешли черту, которую уже нельзя будет назвать неудачной операцией, ошибкой разведки или древней угрозой без формы. Энакин смотрел на тело Валкориона. И чувствовал, как пророчество внутри него окончательно теряет форму ответа. Асока стояла рядом, почти не дыша. Камера сосуда открылась. Не полностью. Но внутренний стазисный слой сорвался. Золотые линии вошли в тело. На груди сосуда под кожей вспыхнула первая глубокая искра. Лицо осталось неподвижным, глаза закрыты, но в Силе что-то огромное сдвинулось с места. Сидиус на корабле канцлера резко поднял голову. Он почувствовал вход. Не завершение. Движение. Валкорион пошел к телу. Палпатин, забыв на миг о маске, прошептал так тихо, что его услышали только гвардейцы: - Нет. На лице Морра появилась не радость. Исполнение. Он опустил окровавленную руку. - Император идет. И в этот миг Хранилище закрыло все мосты, кроме центрального. Закуул, Республика, джедаи, клоны, раненые, стражи, ритуалисты - все оказались на одной дороге перед открывающейся камерой. Темная вода поднялась вокруг них стенами. Снаружи КНС начала последний залп. А внутри тела Валкориона сердце ударило первый раз.