Академия проклятий. Не возрождайте мёртвых лордов

      Золотое пламя вспыхнуло посреди комнаты, и Дея, сидевшая с учебником на кровати, вздрогнула так, что он едва не вылетел из рук. Она вскочила, прижимая книгу к груди, и увидела, как из пламени, всё ещё окутанная золотистым свечением, вышла леди Тьер. Даже в такой поздний час на ней было прекрасное тёмно-бордовое платье, а волосы уложены с безупречной тщательностью.       – Леди Тьер! – выдохнула Дея, чувствуя, как сердце пропустило удар. – Вы… что вы здесь делаете?       – Здравствуй, Дея, – произнесла Тангирра. – Прости за столь позднее вторжение, но мне нужно срочно поговорить с тобой. Ты пройдёшь со мной.       Дея и не пыталась ответить – это был не вопрос, а скорее приказ. Понимая, что возражения лишь затянут неизбежное, она выдержала паузу, опустила книгу, глубоко вздохнула и подошла к Тангирре.       Золотое пламя мягко поглотило их обеих, и в следующий миг они уже стояли посреди огромной, залитой светом комнаты. Высокие стены, тяжёлые тёмные портьеры и огромное окно – от пола до потолка. Дея огляделась, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение после перехода, и посмотрела на леди Тьер. Та стояла напротив и выжидающе смотрела на нее.       – Я узнала, что помолвка расторгнута. Разумеется, мне известно, что мой сын – человек непростой. У него тяжёлый характер, он бывает резок, холоден и временами совершенно невыносим. Но я также знаю, что между вами было нечто большее, чем простая интрижка. И я не верю, что вы могли просто так, без серьёзной причины, разорвать помолвку. Я хочу услышать от тебя, что случилось на самом деле. Вы поссорились? Он сказал что-то, что тебя обидело? Если это так, я могу поговорить с ним, повлиять – в конце концов, он мой сын. Но я должна знать правду.       Дея смотрела на неё и чувствовала, как внутри медленно разрастается смесь благодарности за беспокойство и усталости от необходимости снова объяснять одно и то же. Леди Тьер не верила – вернее, не хотела верить, что всё кончено. Она думала, что это очередная ссора влюблённых, которую можно уладить, надавив на сына.       – Леди Тьер, – сказала Дея, и её голос прозвучал спокойно, без тени заискивания, – я понимаю ваше беспокойство. И я благодарна вам за него. Но помолвка расторгнута по обоюдному согласию. Мы с лордом Тьером обсудили этот вопрос вчера утром и пришли к выводу, что так будет лучше для нас обоих. Я не держу на него зла, и он, насколько мне известно, тоже. Это просто… конец. И я прошу вас принять это.       – Конец? – леди Тьер приподняла бровь. – Ты говоришь о конце так, словно речь идёт о незначительном контракте, который можно разорвать за ненадобностью.       – Я хочу, чтобы вы поняли, – тихо, но твёрдо ответила Дея. – Я не могла остаться с лордом Тьером. Не после того, что он сделал.       Леди Тьер замолчала. Она смотрела на Дею – пристально, словно пытаясь разглядеть что-то под слоем её спокойствия, – потом вздохнула и спросила:       – Что Риан сделал?       Дея не ответила. Она стояла, опустив глаза и разглядывала руки. Мысли крутились в голове, а слова вертелись на языке – но произнести их вслух оказалось куда труднее, чем она думала. Леди Тьер терпеливо ждала. И ее молчание давило на плечи тяжелее любых упрёков.       Наконец Дея подняла голову и только хотела попытаться облечь в слова причину, по которой бриллиант в кольце рода Тьер почернел, но не успела.       Воздух перед леди Тьер внезапно сгустился, и в нём, прямо из пустоты соткалось маленькое золотое пламя – точь-в-точь такое же, как у нее. Только это пламя не жгло пространство – оно висело в воздухе, слегка подрагивая, и от него исходила властная, не терпящая отлагательств сила.       – Император требует явиться, – произнесла она, и в её голосе была слышна растерянность. – Я должна идти. Ты останешься здесь, Дея. Я вернусь, как только смогу, и мы закончим этот разговор. Никуда не уходи.       И прежде, чем Дея успела возразить, сказать, что она не хочет здесь находиться, что ей нужно обратно в Академию, что она не имеет ни малейшего желания сидеть в этих покоях, – леди Тьер исчезла в золотом пламени, оставив после себя лишь лёгкий запах дорогих духов.       Дея осталась одна. Она посидела немного в кресле, глядя на то место, где стояла Тангирра, потом поднялась, прошлась по комнате, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Она не хотела здесь быть. Не хотела сидеть и ждать, пока леди Тьер вернётся и продолжит свой допрос.       Время шло. За окном уже чернела ночь, а леди Тьер не возвращалась. Дея ждала – сначала терпеливо, потом с нарастающим беспокойством, затем с откровенной скукой. Она успела обойти комнату трижды, рассмотреть узоры на полу, пересчитать кисточки на портьерах и прийти к выводу, что ещё немного – и она начнёт лезть на стену. Ещё через некоторое время – она не знала, сколько прошло, но по ощущениям целая вечность, – Дея решилась. Она не может сидеть здесь бесконечно. Она просто выйдет в коридор, просто немного пройдётся, просто разомнёт ноги. Ничего страшного не случится.       Коридоры дворца были пусты и безмолвны. Высокие своды терялись в полумраке, шаги Деи гулко отдавались от пола и множились эхом, словно рядом шёл кто-то ещё. Она шла осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, и с каждым шагом всё острее чувствовала, что ей здесь не место. Дворец был чужим. Он дышал властью, древностью и опасностью, которые прячутся за гобеленами, за улыбками придворных и поклонами слуг. Дея не хотела знать, что здесь происходит, когда никто не видит.       Идя дальше по коридору, она услышала шум. Сперва – просто неясный звук, приглушённый толстыми стенами, но чем ближе подходила, тем отчётливее он становился: крик, глухой удар, звон разбитого стекла, и снова крик – на этот раз женский, полный ужаса и боли. Дея замерла на мгновение, сердце быстро застучало в груди, но она рванулась вперёд, не думая, повинуясь одному только импульсу.       Дея толкнула дверь за которой слышались крики – та распахнулась с грохотом, – и увидела комнату, залитую неровным, дрожащим светом опрокинутого магического светильника: осколки его рассыпались по полу, смешались с кровью, а посреди этого хаоса, на полу, лежала женщина – молодая, светловолосая, в разорванном платье, – над ней нависал мужчина. Высокий, широкоплечий, в форме императорской гвардии, но его лицо…оно показалось Дее смутно знакомым. В его руке блеснуло лезвие.       И слова сами сорвались с её губ:       – Дакреа эдгаме таркаэм! Анахема адаэнесе эт дактум даэнас секеэ ородусмун фиерри!       Нападавший взревел от обжигающей боли, кинжал выпал из ослабевших пальцев и зазвенел о пол. На мгновение он обернулся к Дее и она увидела, как по шее и левой стороне его челюсти уже расползались багровые, вздувающиеся ожоги.       – Дрянь! Я с тобой еще разберусь! – рявкнул он, метнувшись к окну, выбил стекло плечом и исчез.       В комнате повисла тишина – тяжёлая, оглушительная после грохота и криков. Женщина на полу застонала, попыталась приподняться, и Дея бросилась к ней, рухнула на колени, прижала ладони к ране на её плече, пытаясь остановить кровь.       – Помогите! – закричала она, и голос её зазвенел, отразился от высоких сводов. – Помогите! Сюда! Кто-нибудь!       Никто не шёл. Коридор за дверью оставался пустым и безмолвным, и только эхо её собственного крика насмешливо металось под потолком. Дея судорожно оглянулась через плечо – никого. И снова закричала – уже громче, срывая голос:       – Да помогите же! Сюда!       В ответ – тишина. Только кровь текла из-под её пальцев, пропитывая ткань платья, тёплая и липкая. И тогда внутри у Деи вспыхнула злость. Бессильная ярость на всех, кто был в этом проклятом дворце и не слышал её крика.       Дея резко поднялась на ноги. Не глядя, схватила со столика первую попавшуюся вазу и вышла в коридор. В нескольких шагах от входа она с размаху швырнула её об пол. Грохот разлетевшихся черепков острым звоном разорвал тишину. А следом, набрав полную грудь воздуха, Дея закричала повторно – уже в пустоту коридора:       – Помогите! Сюда!       И на этот раз её услышали. Послышались торопливые шаги и через мгновение перед Деей возникли двое слуг – лакей и горничная. Девушка, увидев окровавленные руки Деи, испуганно вскрикнула.       – Скорее! – выкрикнула Дея. – На леди напали. Зовите гвардейцев, лекарей – кого угодно! Она поспешила обратно в комнату, к раненой женщине.                  Прислуга метнулась за ней.       Несколько мгновений они медлили, переводя взгляд с Деи на леди, а потом горничная, охнув, подобрала юбки и бросилась прочь по коридору, крича на ходу. Лакей, всё ещё бледный, шагнул было в комнату, но Дея уже снова опустилась на колени возле женщины, сорвала с ближайшего столика салфетку и, сложив её в несколько раз, туго перетянула ею руку раненой выше локтя, пытаясь хоть как-то замедлить кровотечение.       – Лекарей! – бросила она через плечо, не оборачиваясь. – Быстро!       Через несколько минут коридор наполнился шумом: топот, крики, звон оружия. Первыми в комнату ворвались гвардейцы – трое, с обнажёнными мечами, – один из них, увидев Дею с окровавленными руками, тут же рванулся к ней, оттесняя от раненой.       – Ни с места! – рявкнул он, заламывая ей руку за спину.       – Я не нападала! – Дея дёрнулась, но хватка у гвардейца была железной. – Я его спугнула! Он выпрыгнул в окно!       – Отпустите её…! – раздался сдавленный голос с пола.       Все обернулись. Леди, бледная, истекающая кровью, приподнялась на локте и смотрела на гвардейцев мутным, но решительным взглядом.       – Эта девушка меня спасла. Нападавший сбежал.       Гвардеец, державший Дею, на мгновение замер, переваривая услышанное, а потом нехотя разжал пальцы. Она, потирая запястье, отступила к стене, а в комнату уже вбегали лекари и спешили придворные. Смешались голоса, вопросы, приказы. Нарастающая суета давила на неё, но Дея оставалась неподвижной, прижавшись спиной к холодной стене, и отчётливо ощущала и бешено бьется сердце, и предательскую дрожь в руках.       Женщину, которую Дея спасла от смерти, прокляв нападавшего, звали леди Виерра Нокс, невеста лорда Алсэра – это она узнала из обрывков разговоров слуг, пока те носились туда-сюда. Позже из негромкого диалога лекарей Дея поняла, что рана серьёзная, но не смертельная и леди будет жить. Она не почувствовала ни радости, ни гордости, – только усталость и холод, поселившийся где-то под ложечкой.       «Он придет за мной» – с ужасом подумала Дея.       Когда леди Нокс перевели в другие покои, а слуги разбрелись – пришли люди из Службы Безопасности Империи. Её провели в маленькую комнату без окон, с голыми стенами и единственным столом посредине, – усадили на стул и оставили одну. Но ждать пришлось недолго: дверь отворилась, и в комнату вошёл высокий дроу в тёмной форме СБИ. Чёрные волосы, собранные в низкий хвост, острые черты лица, холодные, проницательные глаза – он двигался бесшумно, словно тень, и сел напротив, положив перед собой тонкую папку.       – Дознаватель Кейсар, – представился он ровным, бесстрастным голосом. – Назовите себя.       – Дея Риате, – ответила она, чувствуя, как под этим немигающим взглядом хочется отвечать коротко и по существу.       Дроу едва заметно кивнул.       – Расскажите, что произошло, госпожа Риате. В подробностях.       И Дея рассказала всё: что была во дворце по приглашению леди Тьер, ждала её в покоях, устала и пошла по коридору, услышала шум и крик, ворвалась в комнату, увидела мужчину в форме гвардейца со знакомым лицом, применила проклятие – и он сбежал через окно.       Кейсар слушал не перебивая, и только кончик пера едва слышно поскрипывал по бумаге. Когда она замолчала, он поднял взгляд – цепкий, изучающий.       – Вы сказали, его лицо показалось вам знакомым, – произнёс он, и в голосе его не было ни тени эмоций. – Вы его знаете или видели где-то?       – Нет, я его не знаю, но точно видела.       Дея нахмурилась, пытаясь выудить из памяти тот самый образ. Высокий. Широкоплечий. Короткие тёмные волосы. Движения – резкие, скупые, профессиональные. И лицо – жёсткое, обветренное, с тонким шрамом над левой бровью. Где? Где она его видела?       – В Ардаме, – сказала она медленно, всё ещё прокручивая воспоминание в голове. – В таверне «Зуб дракона». Он сидел за дальним столом, я запомнила его, потому что он смотрел на меня слишком пристально. Мне тогда показалось, что он наёмник. Не гвардеец точно. У него другая выправка и манеры.       Кейсар записал что-то в папку, потом поднял на неё взгляд.       – Вы наблюдательны, госпожа Риате. И смелы. Благодарю за помощь. Вы можете идти.       Ноги Деи подкашивались, когда она переступила порог. В коридоре её ждали. Леди Тьер, завидев девушку, тут же шагнула навстречу – и на миг ледяная маска светской леди дала трещину, уступив место беспокойству.       – Дея! – она шагнула к ней и взяла за плечи, оглядывая с головы до ног. – Ты цела? Мне сказали, ты бросилась на вооружённого человека! Чем ты вообще думала, когда…       Она прервалась на полуслове, заметив кровь на платье и руках Деи, и её лицо побледнело.       – Это не моя, – поспешила успокоить ее Дея. – Это кровь леди Нокс. Я пыталась остановить… лекари сказали, она будет жить.       Леди Тьер выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. А когда открыла их снова, в них стояла неподдельная благодарность.       – Ты спасла Виерру, – произнесла она тихо. – Если бы не ты, она могла бы погибнуть. Я… прости меня, Дея. За мою резкость. За то, что говорила с тобой так, словно ты была в чём-то виновата. И за Риана. Он не всегда понимает, что делает, но я знаю, что ты была ему дорога. Правда.       Дея молчала, не в силах подобрать слов. Она просто стояла и смотрела на леди Тьер, которая перестала быть ледяной статуей и стала просто женщиной – уставшей, растерянной, благодарной.       – Я перенесу тебя обратно, – сказала Тангирра, всё ещё сжимая её плечи. – Ты, должно быть, очень устала. И… будь осторожна, Дея. Прошу тебя.       Золотое пламя вспыхнуло снова – на этот раз мягко, – и в следующий миг Дея уже стояла в своей комнате. Она подошла к зеркалу, и только тогда почувствовала, что платье, испачканное чужой кровью, неприятно липнет к телу. Дея стянула его через голову, даже не пытаясь расстегнуть застёжки – ткань жалобно затрещала, но она не обратила внимания. Кое-как скинув его на пол, босиком, по холодному полу она побрела в ванную.       Горячая вода полилась сначала робко, потом сильнее, заполняя помещение паром. Дея забралась под нее, взяла губку и принялась яростно тереть руки – раз, другой, третий, пока кожа не покраснела. Запёкшаяся кровь отходила неохотно, смешиваясь с водой и утекая в сток.       Она тёрла до тех пор, пока под ногтями не осталось ничего, пока вода не стала прозрачной. И только тогда Дея прислонилась к прохладной стене лбом, позволяя горячей воде стекать по спине.       Наконец, выбравшись из ванны и наскоро вытеревшись, Дея в одной длинной рубашке добрела до постели. Упала на кровать, даже не потрудившись задернуть шторы. И стоило голове коснуться подушки, как сознание провалилось в темноту.

***

      Звон трубы, возвестил начало нового дня. Дея поднялась на кровати, но встала не сразу. Перед глазами стояло лицо наёмника, шрам над бровью и ее окровавленные руки. Она тряхнула головой и заставила себя подняться.       На тренировке с капитаном Верис она двигалась как заведённая – бегала, приседала, уклонялась, – но мыслями была далеко. Лекции пролетели мимо. Она отсиживала их, как в полусне, записывала что-то, не вникая в смысл, отвечала невпопад, когда её вызывали. После занятий её перехватила Тимянна и, едва взглянув на подругу, потребовала объяснений.       – Ты себя в зеркало видела? – строго спросила она, упирая руки в бока. – Бледная, глаза пустые. Что снова случилось? Ты опять куда-то влезла, да?       Она неопределённо пожала плечами.       – Долгая история.       – Дея!       – Я в порядке, Ян. Просто не выспалась.       Тимянна поджала губы, явно не поверив, и уже открыла рот, чтобы продолжить допрос, но в этот момент мимо них прошествовала Ригра. Она окинула Дею насмешливым взглядом и, не сбавляя шага, бросила через плечо:       – Выглядишь так, будто всю ночь не учебники листала, а простыни комкала, Риате.       – Катись в Бездну, Ригра, – отрезала Тимянна.       Дея же никак не отреагировала на слова Дакене – сейчас её мысли были слишком далеко и язвительность однокурсницы не могла пробить толщу безразличия. Она кое-как отделалась от Тимянны, пообещав завтра рассказать «Всё и даже больше», и переодевшись, направилась в «ДеЮре».

***

      Улицы Ардама казались ей размытым пятном. Дея шла, не обращая внимания на грохот экипажей, топот копыт, голоса людей, погружённая в собственные мысли. Очнулась только у двери «ДеЮре». Внутри царили тишина и тепло, воздух был пропитан запахом бумаги и чернил. Дея скинула плащ и прошла в их общий с Юрао кабинет.       – Явилась, – констатировал он, поднимая голову от бумаг. – Темных, Дей. За тобой что, всю ночь стая умертвий гонялась? Ты бледная, как вампир.       – Веселая ночь выдалась. Это долгая история.       – А у нас когда-нибудь были короткие? – фыркнул дроу, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. – Давай, не тяни. Что произошло?       Дея села за свой стол, собираясь с мыслями, и после долгого молчания тяжело выдохнула, заговорив:       – Вчера вечером леди Тьер изъявила желание обсудить разорванную помолвку и перенесла меня во дворец…       Дея на мгновение прикрыла глаза, словно заново переживая тот разговор, а потом продолжила:       – Она хотела узнать, что именно произошло, но я не успела рассказать – её вызвал император. И леди велела мне ждать в её покоях. Я долго сидела там одна… слишком долго. Мне стало невыносимо. Я не хотела быть в этом дворце и ждать допроса. И я решила просто пройтись по коридору. Голос её чуть дрогнул, но она твёрдо продолжила:       – И вдруг я услышала шум. Крик и как что-то разбилось… Я побежала на звук и ворвалась в комнату. Там… там на полу лежала женщина. Вся в крови. А над ней стоял мужчина в форме императорской гвардии. Он держал в руке кинжал. Я сразу поняла, что он не гвардеец. Я видела его раньше в «Зубе дракона».       Дея сжала кулаки, вспоминая тот миг, а затем заговорила быстрее, словно торопясь выговориться:       – Я не раздумывала. Просто выкрикнула проклятие, которое обожгло его. Он взревел, выронил кинжал, пригрозил, что еще разберется со мной и бросился в окно. А женщина… Я бросилась к ней, пыталась остановить кровь. Кричала, звала на помощь, но никто не шёл. Тогда я разбила вазу – только после этого прибежали слуги. Потом появились гвардейцы… один из них даже схватил меня, подумал, что это я напала. Но леди Нокс вступилась за меня. Сказала, что я её спасла.       Она перевела дыхание и продолжила уже тише:       – Потом пришли люди из СБИ. Меня отвели в комнату без окон и допросили. Я рассказала дознавателю всё. И после этого меня отпустили. Леди Тьер ждала меня и когда я вышла перенесла обратно в Академию. Вот и всё.       Юрао выслушал ее и когда она замолчала, присвистнул.       – Ну и ночка у тебя выдалась, Дей! Влезть в драку с убийцей, спасти темную леди и попасть в лапы СБИ – и всё это за один вечер. Твоя способность находить неприятности на ровном месте меня начинает пугать. Они тебя по запаху вычисляют, что ли? Этого гада хоть поймали?       – Не знаю.       – Великолепно. Просто великолепно, – проворчал дроу. – Значит, убийца в форме гвардейца разгуливает на свободе, а ты теперь у него в списке нежелательных свидетелей. Это не дело, Дей. – Он замолчал, постукивая пальцами по столу, и, нахмурившись, добавил: – Ладно. С этим разберемся. Ты сама-то как? Ела хоть?       – Я поела, – соврала Дея, не глядя ему в глаза. Юрао хмыкнул, явно не поверив, но спорить не стал. Вместо этого он поднялся и исчез за дверью, ведущей в их крошечную кухоньку и через несколько мгновений вернулся с дымящейся кружкой и тарелкой, на которой лежали эклеры.       – Вот, – сказал он, ставя всё это перед Деей. – Ешь давай. А то сидишь, как привидение.       Дея посмотрела на пирожные, потом на дроу. Он уже снова уткнулся в свои папки, делая вид, что ничего особенного не произошло.       – Ты специально держишь в конторе запас эклеров? – спросила она, и в голосе её прорезалось что-то, похожее на прежнюю, дотуманную Дею.       – Заходил сегодня в кондитерскую Мелоуина. Это, между прочим, инвестиция в моральный дух агентства.       Она едва заметно улыбнулась, откусила кусочек и запила горячим чаем. Стало немного легче – тепло напитка словно распутало тугой узел внутри, и напряжение, сковывавшее плечи, понемногу отступило.

***

      Юрао не стал нагружать её новыми делами и тем более читать лекции о правильной финансовой политике, и потерянной прибыли. Он просто дождался, пока Дея допьёт чай, позволил ей полистать папки с отчётами – чтобы не упрямилась, – и когда за окном окончательно стемнело, отложил в сторону перо и поднялся из-за стола.       – Пойдём, провожу тебя до Академии.       Дея помедлила, но кивнула. Собрала сумку, накинула плащ, и они вышли из конторы. Ночной Ардам встретил их прохладным ветром.       По дороге почти не разговаривали. Юрао изредка бросал короткие фразы о пустяках – о погоде, о том, что в городе опять затеяли ремонт мостовой, – и этого оказалось достаточно, чтобы тишина не давила.       У ворот академии он остановился, чуть склонил голову в коротком прощальном жесте и усмехнулся:       – Ну, теперь ты в безопасности. Кошмарных тебе, Дей.       Дея улыбнулась, на этот раз искренне.       – Спасибо, Юр. И тебе тёмных.       Он махнул рукой, развернулся и зашагал прочь, а она ещё немного постояла, глядя ему вслед, прежде чем войти на территорию Академии. В коридорах женского общежития было пусто и тихо. Только мягкий свет магических светильников провожал её.       Дверь своей комнаты она открыла с некоторым облегчением, словно за ней можно было спрятаться от всего мира. Скинув плащ и сапоги, Дея прошла к шкафу, достала тунику, подаренную Эллохаром, переоделась и уселась за стол. Перед ней лежала давно отложенная книга – Дея раскрыла её и погрузилась в чтение. Строчки понемногу успокаивали, уводили прочь от тревожных мыслей, как вдруг посреди комнаты вспыхнуло пламя.       Дея подскочила на месте, поворачиваясь лицом к источнику звука, едва не опрокинув чернильницу, и сердце её рухнуло вниз, а потом вернулось обратно и забилось часто-часто – из перехода вышел магистр Смерти.       – Магистр Эллохар! – воскликнула Дея. – Вы меня напугали! Что вы здесь делаете?       Вместо ответа он стремительно шагнул к ней, нависнув с высоты своего роста и опасно прищурившись. Дея замерла, ожидая порции ехидства, но магистр неожиданно мягко взял её за плечи.       – Дея, прелесть моя, – протянул он с укоризной, – чем на этот раз думала твоя светлая головушка, когда ты, беззащитная человечка, решила поиграть в героя с вооружённым психопатом?       – Я не играла, – возразила Дея, дёрнув плечом. – Просто наложила проклятие. И между прочим, я спасла жизнь леди Нокс!       – Умница, ничего не скажешь. Бестолковая, но умница, – Эллохар усмехнулся, однако рук не убрал. – А амулет вызова тебе на что? Позвала бы меня – и никакого риска и возможной бесславной смерти. Но нет, ты же у нас любительница лёгких путей и сложных последствий.       – Проклятие… это первое, что пришло на ум, – тихо ответила Дея, опустив взгляд.       – И это мне ты говорила, что я невыносим? – хитро прищурился он. – Сама-то не лучше. Только в твоём случае это не невыносимость, а полное отсутствие инстинкта самосохранения.       Дея слегка покраснела, а магистр тихо рассмеялся.       – Ладно, твоё безрассудство мы обсудим позже, – он стал серьёзнее. – Я пришёл с дурными вестями, так что не обольщайся. Тьер приказал прошерстить столицу, Ардам и заодно проверить гвардию. Гвардейца, который должен был охранять покои леди Нокс, нашли мёртвым на окраине столицы. Без формы.       Дея нахмурилась.       – Значит, мне не показалось. А причина смерти?       – Весьма тривиальная смерть, его задушили.       – Просто задушили… Забрали форму и попытались убить леди Нокс. Но кому она могла помешать?       – СБИ уже выясняет это, дорогая.       Дея промолчала. По спине пробежал холодок.       – Он придет за мной. Я видела его лицо, проклятием обожгла, он мне угрожал!       – Верно думаешь, прелесть моя, – голос Эллохара вдруг стал непривычно мягким, но с привычной ноткой издёвки, – поэтому я сейчас здесь. Чтобы спасти одну неугомонную адептку от последствий её собственной храбрости.       Он шагнул ближе, так что Дея упёрлась в стол. Она почувствовала жар его тела сквозь тунику, видела, как в серых глазах пляшут синие искры – или, может, ей это только казалось, – и не могла ни отстраниться, ни отвести взгляд.       – Вы… – выдохнула она, но не закончила.       – Ш-ш-ш, – тихо сказал Эллохар. – Не порть момент.       Одна его рука соскользнула с плеча, медленно легла на талию. Другой рукой он взял её за подбородок, заставляя поднять голову, и его большой палец, едва касаясь, прошёлся по нижней губе – движение, от которого по телу Деи пробежали мурашки, а мысли смешались в один горячий, спутанный клубок.       – Вы… невыносимы, – выдавила она.       – Знаю, – он усмехнулся.       Он медленно наклонился, коснулся губами её лба – и это мимолётное, едва уловимое касание обдало жаром, словно пламя. Дея оцепенела, мгновенно залившись краской.       – Вот и всё, – магистр отступил на шаг, и его лицо вновь обрело привычное выражение. – Не трясись.       – В-вы зачем?! – выдохнула она.       – Защита, дорогая моя. Такая вот необычная магическая подпись, – он пожал плечами, но по глазам было видно, что он забавляется.       – А других способов нет?       – Ну почему же, есть, – он улыбнулся, перевёл взгляд на её губы и едва заметно облизнулся. – Но боюсь, такой способ ты мне не простишь. Ты же у нас застенчивая, прелесть моя. Одно неловкое движение – и проклятие обеспечено.       – Вы невыносимы, магистр, – вздохнула Дея, но губы её сами собой дрогнули в улыбке.       – Это ты мне уже говорила. Придумай что-нибудь новенькое, – он протянул руку. – Прогуляешься со мной?       Дея замолчала, посмотрев в окно. На Ардам опустилась ночь, двор Академии был пуст и тих, и от мысли, что там, за стенами, ходит убийца, видевший её лицо, по спине пробежал холодок.       – Поздновато для прогулок, магистр, не находите?       – Не так давно ночные бдения тебя ничуть не смущали, – подметил он.       Она помедлила. Посмотрела на магистра – на его протянутую ладонь, на спокойное лицо.       – Мне… мне стоит переодеться во что‑то более подходящее, – тихо произнесла она, окидывая взглядом тунику. – Я не могу идти так.       – А мне все нравится, – Эллохар хитро улыбнулся, окидывая её взглядом.       – Магистр..! – Дея вновь залилась краской и торопливо подошла к шкафу.       Дея распахнула его и начала перебирать платья. Пальцы бегло скользили по тканям, пока не наткнулись на тёмно-синее – с вышивкой по вороту и рукавам. Она взяла его и скрылась в ванной. Там, быстрыми движениями сняла тунику, надела платье, даже успела провести расчёской по волосам и чуть пригладить их ладонями.       Когда она вышла, Эллохар всё так же стоял на том же месте, словно и не шелохнулся за эти минуты.       – Чудесно выглядишь, – сказал он, и синее пламя вспыхнуло вокруг них.

***

      Они вышли из перехода на заросший мхом каменный пол. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались руины – не просто развалины, а нечто среднее между храмом и садом. Колонны, оплетённые серебристым плющом, уходили ввысь, теряясь в сумраке, и казалось, что они держат на своих плечах само небо усыпанное звёздами. Пол был выложен плитами, которые тонули в мягкой траве, усеянной мелкими, мягко светящимися цветами. В проёмах между стенами виднелись деревья с причудливо изогнутыми ветвями, давно высохшие фонтаны и поросшие диким виноградом дорожки. Сад был неотъемлемой частью руин, словно природа и знание слились здесь воедино.       В воздухе пахло влажной землёй, старым пергаментом и чем-то сладким, неуловимым – то ли ночные цветы, то ли само время здесь имело сладкий привкус.       – Это библиотека? – выдохнула Дея приметив шкафы с полупустыми полками.       – Одна из самых старых.       Она шагнула вперёд, и под ногой хрустнул стеклянный осколок – остаток магического светильника. Не в силах удержаться, она провела пальцами по корешкам книг на ближайшей уцелевшей полке – кожа переплётов истлела, но некоторые тома ещё держали форму. Она вытащила один наугад, перелистнула пожелтевшие страницы, покрытые витиеватыми рунами.       – «Легенды о вечной любви». Это же… древние сказания, – прочла она заголовок.       – Как и многие другие.       Дея с осторожностью вернула книгу на место и пошла дальше, не в силах оторвать взгляд от полок и цветущих кустов, пробивающихся сквозь каменный пол. Деревья с причудливо изогнутыми ветвями росли прямо среди стеллажей, и на некоторых ветвях висели маленькие свитки, завязанные шёлковыми лентами. «Сад увядающих роз», – разглядела она на одном, на другом – «Забвение».       – Не трогай те, что на деревьях, – предупредил Эллохар, но без строгости. – Они живые. И обидчивые.       Дея отдёрнула руку.       Они шли по тропе, петляющей между камнями, и Эллохар начал рассказывать:       – Хозяин этой библиотеки был человеком. И искал способ вернуть возлюбленную к жизни.       – Нашёл? – спросила Дея, когда они остановились у подножия винтовой лестницы, уходящей вверх к полуразрушенной башне.       – Ценой собственной жизни. Он воскресил её – и проклял себя. Она не помнила его. Не помнила их истории, их любви. А он стал призраком, оставшимся в стенах этой библиотеки. И постепенно сам забывает её. И знаешь, что самое печальное?       – Что? – Дея смотрела на него, не решаясь дышать.       – Он не жалеет. Ни разу. Говорил, что даже один её взгляд – пустой, невидящий – стоит всех его мучений. Мне его жаль.       Дея посмотрела магистра.       – Вы что… разговаривали с призраком этого мага?       Эллохар усмехнулся.       – Несколько раз. Он появляется, когда луна встаёт над башней особым образом. Так что можешь не бояться. Пойдём наверх, только дай руку. Не хватало ещё, чтобы ты убилась тут и пополнила местную коллекцию призраков.       Внизу простирался лес – тёмный, молчаливый, его кроны сливались в сплошной чёрный массив, и только кое-где луна выхватывала из мрака одинокие вершины, делая их серебристыми. Вдали, за ними, мерцало море – его гладь сверкала тысячью лунных дорожек. Где-то далеко на горизонте вода сливалась с небом, и невозможно было понять, где кончается одно и начинается другое. Тишина стояла такая глубокая, что Дея слышала биение собственного сердца. Нарушать её не хотелось, но она всё же повернулась к Эллохару.       – Магистр, вы поэтому привели меня сюда? – спросила она тихо. – Чтобы рассказать историю про человеческого мага? Эллохар покачал головой.       – Чтобы ты поняла кое-что.       Он медленно приблизился к ней. Время будто растянулось, а сердце Деи забилось где-то у самого горла.       – Я не хочу стать таким, как он. Я не хочу забыть, как ты улыбаешься. Как морщишь нос, когда злишься. Как смущаешься, когда я говорю тебе правду.       Дея почувствовала, как румянец прилил к щекам. Она хотела отступить, но за её спиной был только край башни.       – Магистр, вы…       – Я знаю, – его голос упал до хриплого шёпота.       Он поднял руку и осторожно подхватил выбившуюся прядь её волос, упавшую на лицо. И начал медленно накручивать на палец – вишневый локон вился вокруг, и Дея заворожённо смотрела на магистра, не в силах отвести взгляд. Он крутил прядь с неспешностью, и каждый его оборот отзывался у неё под кожей лёгкой дрожью.       – Такие красивые, – сказал он тихо, словно сам себе. – Я часто ловил себя на мысли, что хочу коснуться их. Хотя бы раз.       Он замолчал и осторожно заправил локон за ухо. Кончики пальцев скользнули по краю ушной раковины, задержались на мгновение, и Дея почувствовала, как жар прилил не только к щекам, но и к коже там, где он прикоснулся. Ей показалось, что она сейчас задохнётся – от этого прикосновения, от его близости, от того, как он смотрел на неё.       – Я знаю, что ты не моя, – произнёс он глухо, и в этом признании не было ни капли смирения, одна лишь горькая констатация факта. – Ты сделала свой выбор, быть свободной. И я не оспариваю его. Но…       Он провёл большим пальцем по её скуле – медленно, словно пытался запомнить её черты.       – Я не хочу знать мир, в котором тебя нет, – выдохнул он. – Дея, я… – Он осёкся. – Когда я понял, что не могу до тебя добраться в храме, когда осознал, что не смогу спасти… я впервые за много лет испугался. Я подумал, что не смогу жить без тебя.       Он замолчал. В тишине было слышно только их дыхание – её – частое, сбивчивое, его – тяжёлое, словно он боролся с желанием сделать ещё один шаг, сократить и без того малое расстояние между ними.       – Я не хочу жить в мире, где тебя нет, – повторил он, теперь ещё тише. – Ты стала для меня важнее всего. И я хочу, чтобы ты знала это.       Его пальцы всё ещё лежали на её скуле. Она чувствовала их тепло и не могла ни отстраниться, ни вымолвить ни слова. И тогда, она медленно подняла руку и осторожно накрыла его ладонь.       Эллохар замер и шумно вдохнул, она ощутила, как напряглась его рука под её прикосновением. Он смотрел так, словно видел нечто невероятное, невозможное.       – Магистр… – прошептала она наконец. – Пока вы со мной – всё будет в порядке. Вы защищаете меня снова и снова… Я уверена в вас.       – Бесстрашная ты, Дея, – выдохнул он. – Уверена в том, кому доверять не следовало бы.       – А вы не обольщайтесь, – тихо ответила она, не убирая руки. – Я просто… признаю факты.       Он коротко, беззвучно рассмеялся.       – Пойдём, – сказал он уже привычным, чуть хрипловатым голосом. – Покажу тебе читальный зал. Там сохранились кое-какие записи.

***

      Они спустились с башни и пошли дальше, по тропе, ведущей вглубь сада. Дея брала с полок всё новые книги – некоторые раскрывала, пролистывала, тихо ахала, по другим просто проводила пальцами по корешкам, будто здороваясь.       В читальном зале, уцелевшем почти полностью, горели несколько магических светильников. Эллохар достал с верхней полки два тонких тома в кожаных переплётах и протянул Дее.       – Это – трактат о возвращении ушедших, составленный лично тем магом. А это – его дневник.       Дея взяла книги дрожащими руками. В дневнике она увидела витиеватые руны, а рядом – заметки на нескольких языках, включая старый эльфийский.       «Она сказала мне сегодня: "Кто вы, господин?"» – прочла она одну запись.       – Он записывал каждое их разговор, – тихо сказал Эллохар. Дея закрыла дневник и посмотрела на магистра.       – А что стало с его возлюбленной?       – Это мне уже неизвестно, – он пожал плечами. –       Возможно, она уже давно покинула мир живых. Где-то за пределами этого места.       Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Вместо этого Дея просто смотрела на него – на его профиль, освещённый мягким светом старых светильников, на его руки, перелистывающие страницы, – и вдруг поймала себя на том, что улыбается.       Эллохар почувствовал её взгляд. Заметил не сразу, но, когда осознал, что она смотрит на него – не на книги, не на руины, а именно на него, – медленно повернул голову. Их взгляды встретились.       Дея смутилась и поспешно отвернулась.       – Ты улыбаешься, – произнёс он мягко, с такой искренней радостью, что она смутилась, чувствуя, как щеки пылают.       Эллохар вернул книгу на полку, повернулся к ней и поднял руку. Кончиками пальцев осторожно коснулся её щеки – так, словно боялся, что она исчезнет от этого прикосновения.       – Я и надеяться не смел, что когда-нибудь увижу эту улыбку обращённой ко мне.       Дея покраснела ещё сильнее, попыталась опустить голову, но его пальцы мягко скользнули по её скуле, задерживая – не давая отвернуться.       – Я просто… – начала она и запнулась. – Это всё откат, наверное. Или вы просто невыносимы, магистр.       – Скорее второе, – усмехнулся он. – Это ты мне уже говорила.       Его пальцы соскользнули с её лица, и он сделал шаг назад, возвращая себе привычную невозмутимость.       – Уже поздно, Дея. Тебе пора возвращаться.       Синее пламя вспыхнуло, и руины исчезли. Комната встретила её полумраком и тишиной. Эллохар отпустил её не сразу – задержал на мгновение, глядя на неё с теплотой, от которой ей снова захотелось улыбаться.       – Тёмных снов, – сказал он.       – И вам, – ответила Дея.       Он кивнул, на миг задержал взгляд на её лице, а потом просто шагнул в огонь. Пламя полыхнуло, обожгло воздух – и погасло.