Академия проклятий. Не возрождайте мёртвых лордов

             Дея смотрела в раскрытую папку с делом о пропаже фамильного серебра, но взгляд её скользил по строчкам, не цепляясь за слова. Риайя ушла ещё час назад – кажется, в новую галантерейную лавку, где, по её восторженному заверению, выложили кружево цвета топлёного молока. Дея не стала её удерживать и, главное, не стала говорить, что Юрао наверняка будет ворчать по поводу её ухода, а потом пугать лекциями о правильной финансовой политике. Пусть лучше упорхнёт спокойно, а дроу поворчит и успокоится.       Найтес опаздывал уже на сорок минут. Но мало ли причин задержаться на улицах Ардама? Скорее всего Юрао разговорился с каким-нибудь почтенным гномом по пути или решил заглянуть в кондитерскую к Мелоуину.       Дея оглядела кабинет и заставила себя вернуться к описи, перевернула страницу, но слова не желали обдумываться. И вдруг внутри шевельнулся холодок, неприятное, липкое ощущение – и следом мысль:       «А вдруг с ним что-то случилось?»       Дея замерла, и пальцы на мгновение похолодели, но она помотала головой, прогоняя наваждение.       «Глупости, – сказала она себе. – С ним всё в порядке».       Она потянулась, разминая затекшую спину, и уже собралась встать, чтобы пройтись по кабинету, как за дверью раздались шаги.       Дея напряглась и прислушалась. Шаги приближались – неторопливые, уверенные, совсем не такие, как быстрая, скользящая походка дроу. Она замерла, перестав дышать, и через несколько ударов сердца шаги стихли – прямо за дверью их кабинета.       Секунда тишины. Другая.       Затем ручка медленно повернулась, дверь отворилась, и на пороге появился мужчина. Дея узнала его сразу – взгляд сам собой упал на левую сторону лица, где багровый ожог уродовал кожу.       Стул грохнулся на пол. Дея даже не заметила, как вскочила, опрокинув его. Тело обдало жаром, а затем мгновенно сменившим его ледяным пóтом. Мужчина тем временем действовал неторопливо, притворил за собой дверь и повернулся к ней.       – На ушастого своего не надейся, – произнёс он наконец. – Он ещё не скоро явится.       Дею будто толкнули в грудь, выбив воздух. Страх за Юрао ударил резко, перебив холод, который захватил ее нутро. Она и сама не поняла, как грубо спросила:       – Что вы с ним сделали?       Мужчина улыбнулся. Ожог на его лице стянулся, превратив улыбку в жуткий оскал, исполненный мрачного торжества. Он сделал шаг вперёд и доски пола под его весом протяжно скрипнули.       – Немного задержал, – обронил он, и в этой простой фразе было куда больше угрозы, чем в самой изощрённой брани.       Он двинулся к ней – неспешно сокращая расстояние и Дея отступила назад, уперевшись в стену. В голове воцарился хаос.       «Использовать проклятие? Успею ли прочесть? А Юрао? Что, если он ранен? А вдруг...?»       И сквозь эту круговерть пробились слова Эллохара:       «А амулет вызова тебе на что? Позвала бы меня – и никакого риска и возможной бесславной смерти».       Пальцы дрогнули и скользнули к запястью. Движение было почти незаметным, но мужчина уловил его мгновенно.       – Не дёргайся! – рявкнул он.       Но Дея уже нащупала нить и сжала узелок. Раз, другой, третий.       Видя, что девушка не подчинилась, мужчина напрягся – и тут же рванул вперёд, выхватывая нож.       – Карамесар аверанда герре!       Проклятие слепоты, первая ступень. А следом закрепитель, превращающий временную вспышку в глухую тьму:       – Анахема адаэнесе эт дактум даэнас секеэ ородусмун фиерри!       Она отскочила в сторону не глядя. Плечом врезалась в стену у окна, вжалась в неё лопатками, слилась с холодной штукатуркой. А ослеплённый противник пролетел вперёд, запнулся о собственную ногу, взмахнул ножом, рассекая воздух там, где только что было её горло, и с грохотом налетел на край стола. Папка подпрыгнула, бумаги разлетелись в стороны. Мужчина рухнул на пол и разразился грязной бранью.       И вспыхнуло синее пламя!       Оно взметнулось под самый потолок и из него вырвался магистр Смерти. Сияние его клинка резануло по глазам, заставив на миг зажмуриться.       У Деи подкосились ноги, и только сейчас она поняла, что почти не дышала. Рванувшись к нему, девушка вцепилась в рукав его камзола – пальцы стиснули ткань так сильно, что побелели.       Эллохар мгновенно оценил обстановку: напуганная Дея, разбросанные документы и развалившийся на полу мужчина, изрыгающий проклятия. Он перехватил клинок левой рукой, а правой крепко обнял её за талию, притягивая к себе.       – Что произошло? – спросил он негромко.       – Это он, – выдохнула Дея. – Он пытался убить леди Нокс. И пришёл за мной.       – Он навредил тебе?       – Не успел, я его проклятием…       Эллохар кивнул.       – Закрой глаза и не двигайся.       Дея зажмурилась до цветных кругов под веками и на всякий случай сделала маленький шаг назад.       В наступившей тишине она слышала только свое дыхание – и вдруг шорох. Мужчина зашевелился на полу. Кряхтение, сбитое дыхание, какой-то горловой рык – а поверх всего этого знакомые слова.       «Заклинание противодействия» – поняла Дея. – «…Он проклятийник?!»       – Ах ты тварь... – мужчина поднялся. – Дрянь... Ведовка поганая! Я тебя достану, поняла? Из-под земли достану!       Послышался звук удара. Он вышел коротким, но сильным.       Мужчина взвыл, снова повалился на пол, закашлялся, сплюнул – судя по звуку, кровью – но не заткнулся. Напротив, злоба его лишь распалилась от боли, как огонь от масла.       – Белобрысый ублюдок... – прошипел он, поднимаясь. – Ты тоже труп. Я тебя... вас обоих... в Бездну... лично провожу.       Вновь послышался удар. Настолько сильный, что хрустнуло что-то – кажется, ребро, – и на этот раз мужчина уже не говорил. Только хрипел – протяжно, со свистом. Хрипы становились всё тише и беспомощнее, и он рухнул на пол.       Наступила тишина. А затем – шорох магической плети, и даже сквозь крепко сжатые веки Дея увидела серебристо-синее свечение. Оно вспыхнуло на краткий миг и погасло. И только после этого голос Эллохара – спокойный, с лёгкой хрипотцой – произнёс:       – Всё. Открывай.       Мужчина лежал на полу, связанный по рукам и ногам мерцающей плетью. Сознания он лишился, но грудь его медленно и неровно вздымалась.       «Еще живой…».       Эллохар стоял над ним, хмурый, сосредоточенный, и только теперь Дея увидела то, что ускользнуло от неё в первый момент: он тяжело, прерывисто дышал, а костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча, были белыми от напряжения.       Магистр Смерти обернулся. Их взгляды встретились, и он, убрав меч в ножны в один широкий шаг преодолел расстояние между ними. Прижал её к себе и обнял. Так крепко, что Дея уткнулась носом в грудь и услышала стук его сердца. Оно колотилось часто – совсем не так, как оно должно биться у воплощения спокойствия и силы.       Он поцеловал её в макушку и Дея закрыв глаза выдохнула. Напряжение, сковывающее её всё это время, стало отступать.       – Умница, что позвала меня сразу, – сказал Эллохар и замолчал. Его рука на талии чуть сильнее сжала ткань платья, и только потом он заговорил снова:       – Невесту Алсэра убили.       Руки Деи, только начавшие согреваться в кольце его объятий, снова стали ледяными. Она подняла голову, глядя на него, и почувствовала, как кровь отливает от лица. Ей показалось, что пол качнулся и ушёл из-под ног, а воздух в комнате разом сделался холодным и спёртым, как в склепе.       – Похоже на отравление, – продолжил Эллохар. – Но ни один известный мне яд так не действует, возможно – это проклятие.       Дея открыла рот, но не смогла выдавить ни звука.       В коридоре грохнуло. Кто-то, судя по звуку, едва не вышиб входную дверь, споткнулся о порог и разразился такой цветастой, многоэтажной бранью на смеси всеобщего с тёмным наречием, что даже краска на стенах, казалось, слегка облупилась. Дверь в кабинет распахнулась рывком, и на пороге возник Юрао.       Вид у предприимчивого дроу был ещё тот. Обычно безупречно уложенные волосы растрепались и торчали в разные стороны, камзол был разорван на плече, а на лице багровели свежие порезы, из которых всё ещё сочилась кровь. Первым, кого он увидел, был, конечно, Эллохар – и на смуглом лице дроу мгновенно проступила гримаса недовольства. Но спустя мгновение его взгляд метнулся к Дее, прошёлся по ней цепко, профессионально – нет ли ран, крови? – и дроу облегчённо выдохнул.       – Что тут произошло? – спросил он, переводя взгляд на бессознательное тело, а потом обратно на Дею.       – Попытка убийства меня, – голос Деи, к её удивлению, прозвучал почти ровно. – И мгновенное возмездие.       Эллохар хохотнул. Коротко, одобрительно.       – Пережитый страх, я смотрю, развивает твоё чувство юмора, прелесть моя.       Юрао вопросительно изогнул бровь. Дея качнула головой в сторону пленника:       – Это тот поддельный гвардеец. Из дворца.       Дроу снова посмотрел на избитого мужчину. В его глазах мелькнуло сложное выражение – то ли мрачное удовлетворение от того, что ублюдок получил по заслугам, то ли искреннее сожаление, что сам не приложил к этому руку. А может, и то, и другое сразу. Он явно собирался что-то сказать, но Эллохар опередил. Разжал объятия, выпуская Дею, наклонился и одним движением вздёрнул бесчувственное тело с пола за шиворот, словно котёнка.       – Я скоро вернусь за тобой, – бросил он Дее. – Взгляд толкового проклятийника будет весьма кстати.       И шагнул вперёд, синее пламя взвилось, поглотив его вместе с ношей.       Юрао проводил взглядом угасающий синий огонь и взглянул на Дею.       – Я рад, что с тобой всё в порядке, – улыбка его вышла ободряющей, хоть и усталой.       – А с тобой вот не всё, – Дея покачала головой и решительно направилась к кухне. – Сейчас будем лечить.       – Да что там лечить, пара царапин, – проворчал дроу ей в спину, но спорить не стал.       Пока Дея ходила за лекарскими настоями, Юрао времени зря не терял. Когда она вернулась, держа в руках пузатую склянку с регенерирующим настоем и вату, кабинет был почти в идеальном состоянии. Разбросанные папки и бумаги собраны, стул водружён на место, опрокинутая чернильница спасена от полного разорения.       Сам Юрао сидел на краю стола и с преувеличенным интересом разглядывал потолок, всем своим видом демонстрируя, что лечиться ему совершенно не обязательно. Дея подошла к нему вплотную, молча открутила крышку с баночки, отщипнула комок ваты и щедро смочила в мутноватой жидкости. В воздухе запахло травяной горечью и мятой.       – Сиди смирно, – сказала Дея и провела влажной ватой по порезу на его лице.       Юрао поморщился от того, что целебная жидкость защипала, но вытерпел.       – Лучше расскажи, что произошло.       – Напала на меня парочка не особо желающих жить, видимо, – начал он, старательно глядя в сторону, чтобы не встречаться с ней взглядом. – Я уже спешил в контору, но заскочил к Мелоуину, хотел взять его фирменных пирожных с кремом – для, так сказать, поддержания морального духа конторы. И только вышел из кондитерской, как меня перехватили в подворотне. Без разговоров, без объяснений – сразу с ножом. Пришлось преподать им урок по правильному распределению рабочего времени. А после – уволочь в штаб.       Дея молча слушала, продолжая аккуратно промывать ссадины. Когда он закончил, она сменила вату на чистую, последний раз прошлась по лицу и только потом отступила на шаг, придирчиво оглядывая свою работу.       – Всё, – сказала она, избавляясь от ваты. – С этим порядок.       Порезы затянулись, оставив лишь тонкие розовые следы – к утру которых не останется.       – Думаю, этот урок они усвоят надолго. ­      – Естественно, – Юрао сверкнул белозубой улыбкой. – Я же старался.       И вдруг посмотрел на неё как-то странно – чуть дольше обычного, чуть мягче. Но сразу же тряхнул головой, будто отгоняя не нужные мысли. А затем спросил – голосом, в котором плохо скрываемый сарказм боролся с отчётливой усталостью:       – Нет, ну мы за дело о браконьерстве возьмёмся или нет? – он скрестил руки на груди. – И за другие дела тоже. А то у нас режим работы какой-то странный: или ты пропадаешь, или меня какие-то гады задерживают. Сплошные убытки! Клиенты, между прочим, ждут и нервничают. Нервный клиент – скупой клиент.       – Возьмёмся, Юр, – тихо ответила Дея. – Только сначала... разберёмся с тем, что случилось во дворце. Леди Нокс убили.       – Это та тёмная, которую ты спасла во дворце? – голос дроу мгновенно утратил все саркастические ноты.       – Да. Её отравили… или прокляли. Нужно осмотреть покои и.. неплохо было бы побеседовать с прислугой.       Юрао замолчал, и его лицо исказила гримаса откровенного возмущения.       – Так, погоди, а мы все это будем бесплатно делать, да? Бесценный расследовательский талант тратить на дворцовые интриги? И это при том, что нас свои клиенты ждут.       Дея вздохнула, собираясь что-то сказать, но Найтес вдруг оживился и понизил голос до заговорщицкого полушепота:       – Хотя, погоди. А что, если стрясти вознаграждение с Эллохара? Он же хочет, чтобы ты помогала. Не за так же ему нас дёргать. С него и спросим, – и предвкушающе потер руки.       Дея улыбнулась.       – Это лучше сделать через письмо, чтобы он тебя на месте не придушил за такие запросы.       И вспыхнуло синее пламя. На этот раз оно горело ровнее и спокойнее.       Эллохар протянул руку Дее.       – Я с вами, – заявил Юрао и это прозвучало так твёрдо, и непререкаемо, что Дея на миг удивилась.       Магистр Смерти перевёл взгляд на Найтеса и в серых глазах мелькнуло раздражение.       – Возьмите и его, – попросила Дея. – Мне будет спокойнее.       Эллохар помедлил, глядя на её бледное лицо. И в конце концов неохотно кивнул.       – Только не путайся под ногами, Найтес.

***

      Когда синее пламя опало, Дея огляделась. Покои, в которых они оказались, были заметно скромнее тех, где она нашла леди Нокс в прошлый раз. Высокие окна, строгая мебель тёмного дерева, гобелены с поблёкшими от времени сценами императорской охоты.       Дея невольно поёжилась. Воздух казался застоявшимся, несмотря на приоткрытую створку окна, и пахло в нём чем-то сладковатым, приторным – то ли застоявшимися духами, то ли увядшими цветами в напольной вазе у изголовья.       Взгляд её скользнул дальше, к кровати, и замер. Леди Нокс лежала на шелковых простынях. Тело было скрюченным – казалось, что перед смертью её трясло и скручивало в узел от боли, и она так и застыла в жуткой позе. Дее вдруг отчаянно захотелось, чтобы ресницы тёмной леди дрогнули, чтобы грудь шевельнул вдох... Но чуда не происходило. К горлу подкатила дурнота, перед глазами поплыли тёмные круги, она схватилась за рукав Эллохара, чтобы не упасть и отвернулась, не в силах смотреть.       – Зачем ты притащил сюда адептку Риате? – слева, от двери в покои раздался очень знакомый голос.ь       Тьер буравил Дею взглядом, от которого раньше ей бы точно захотелось стать меньше и незаметнее. Рядом с ним стоял дознаватель Кейсар, кивнувший Дее в знак приветствия, и высокий, бледный лорд в котором она безошибочно угадала вампира.       – И дроу заодно, – процедил он, заметив Найтеса. – Прекрасно.       – Дея талантливый проклятийник, – отрезал Эллохар. – К тому же она спасла леди Нокс при первом покушении. Ее помощь лишней не будет.       – Эллохар, – произнёс Тьер, – адептке нечего делать на месте преступления. Ты должен вернуть её в общежитие.       Магистр Смерти улыбнулся – той самой улыбкой, которая говорила, что спорить с ним бесполезно.       – Рядом со мной ей будет безопаснее, – парировал он лениво, – тебе ли не знать, Тьер. Наша маленькая проклятийница видела того, кто напал на Нокс в первый раз. И, кстати, он пытался убить её в их с дроу конторе получасом ранее. Так что я предпочту, чтобы она оставалась там, где я могу её защитить.       Тьер поджал губы, но сдержался. Только бросил короткий, тяжёлый взгляд на Дею и произнёс:       – Хорошо. После того как адептка закончит свою работу, ты вернёшь её в общежитие.       – Всенепременно, Тьер, – не стал спорить магистр Смерти, и в его голосе прозвучало такое ехидство, что даже Юрао фыркнул. – Сможешь проверить комнату? – спросил Эллохар, обращаясь к Дее и положил ладонь ее руку. – На проклятия.       Дея глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться, и, всё ещё держась за его рукав, уверенно сказала:       – Смогу.       Она заставила себя посмотреть снова. Женщина лежала на спине, бледная до синевы, с запёкшейся кровью в уголках губ и на подушке. Дея взглянула на магистра Смерти.       – Лорд Алсэр знает? – тихо спросила она. – О смерти своей невесты?       – Знает, – ответил Эллохар. – И пребывает в довольно… странном для него состоянии. Он не горел желанием жениться на Нокс, но, узнав о её смерти, сначала взбесился, а теперь впал в отчаянье. Ходит по дворцу, не находя себе места. Такое впечатление, что он сам не понимает, что чувствует.       Найтес, до этого молча наблюдавший за всеми отметил:       – Она явно мучилась перед смертью и что, никто не слышал её криков? Очень странно.       – Верно, дроу. Это странно. Всю прислугу допросили, в покои леди Нокс заходила только одна служанка и она ничего не помнит, – Эллохар сложил руки на груди.       – Не помнит… – пробормотала Дея, шагнув к кровати, но остановилась, прикрыла глаза и тихо произнесла:       – Аррэ эбектум, – и запах мертвого тела перестал ощущаться, а тошнота отступила.       Она подошла к кровати и осмотрела труп. Горло и грудь были расцарапаны – словно леди Нокс пыталась вырвать то, что убивало её изнутри. Глаза остекленели, а сосуды в них лопнули.       Дея отвернулась и взгляд её упал на столик у кровати. Там стоял бокал – наполовину пустой, а на его дне ещё плескалось вино, тёмно-красное, почти чёрное. Она шагнула к нему, взяла бокал и поднесла к увеличительному кристаллу на браслете.       То, что она увидела, не укладывалось в голове. В вине, словно в крошечном аквариуме, кишела жизнь. Крошечные, полупрозрачные черви с чёрными головками извивались в жидкости, сплетаясь в клубки и снова распадаясь. Их были сотни – может, тысячи, – и каждый из них двигался сам по себе, слепо, хаотично. А поверх них, пронизывая всю жидкость, пульсировала тонкая, едва заметная сеть проклятия – кривого, неумелого, словно набросанного дрожащей рукой человека, который не до конца понимал, что делает. Кристаллы проклятия были мутными, с трещинами и сколами, они цеплялись за червей, а черви цеплялись за них, и всё вместе это образовывало единый, смертоносный организм.       – Магистр Эллохар, – голос Деи прозвучал глухо, сдавленно, – мне нужен лист и карандаш.       Эллохар протянул ей то, что она просила, – быстро, без лишних слов, словно ждал этой просьбы, – и Дея отошла к столу. Она склонилась над бумагой и начала зарисовывать то, что видела. Как проклятие оплетало вино, как связывалось с паразитами, как проникало в них и через них – в тело жертвы. С каждой новой линией ужас внутри неё рос, ширился, заполнял всё существо.       – Леди Нокс выпила проклятое вино, и я не знаю, что здесь за проклятие, – произнесла она, не отрываясь от рисунка. – Но тут не только оно. В вине какой-то паразит. Вернее, паразиты. Они связаны с этим проклятием. Такое впечатление, что его накладывал кто-то, кто не понимал, что делает. Но оно сработало. Паразиты активировались, попали в организм, и они… они её съели.       В комнате повисла тишина. Даже члены СБИ, до этого сохранявшие полную невозмутимость, переглянулись. Найтес побледнел. Тьер же стоял молча, прожигая взглядом спину Деи. Эллохар подошёл к ней и заглянул через плечо.       – Паразиты, связанные с проклятием, – повторил он задумчиво. – Любопытно. Кто-то создал живое проклятие. Или, вернее, скрестил проклятие с живым организмом.       – Да, – Дея отложила карандаш, – но схема нарушена, связки ненадёжные. Если бы накладывал профессионал, паразиты, скорее всего, убили бы её мгновенно.       – Значит, это не профессионал, – констатировал Эллохар. – Или профессионал, который очень торопился.       – Или кто-то экспериментировал, – тихо добавила Дея.       Юрао, стоявший в стороне подошёл к столу, склонился над зарисовкой, которую сделала Дея, и принялся вглядываться в червей и кривые кристаллы проклятия.       – Это гнильцы – жучки плотоядные. Они собираются в клубки и поедают всё живое, что попадается на пути.       – Гнильцы? – переспросил Эллохар, и в его голосе зазвучал интерес.       – Именно, – подтвердил дроу. – Здесь они, конечно, мельче и связаны с проклятием, но по виду… очень похожи.       Эллохар помолчал, разглядывая рисунок и взглянул на Тьера.       – Пусть Дея поговорит со служанкой, которая принесла вино.       – Нет, – отрезал Тьер, и в голосе его зазвенела сталь. – Допросить её могут и без адептки. Риате возвращается в Академию.       – Она может увидеть то, чего не заметят твои дознаватели.       – Я сказал – нет.       Дея подняла голову.       – Сначала стоит осмотреть её комнату, – сказала она, глядя прямо в чёрные глаза лорда-директора. – Там, где она живёт. Магистр Эллохар, вы сказали, что она ничего не помнит, если на служанку воздействовали проклятием, могли остаться следы. А уже потом можно говорить и с ней самой.       Тьер несколько мгновений молча смотрел на неё – тяжело, исподлобья, с той ледяной непроницаемостью, от которой у большинства подкашивались колени. Но Дея не отвела взгляда и ждала.       – В этом есть смысл, Тьер, – вставил Эллохар с лёгкой усмешкой.       Лорд-директор помолчал. Дея заметила, как его лицо на мгновение стало жёстче – он был явно недоволен таким поворотом, но спорить не стал. Только процедил сквозь зубы:       – Хорошо. Но быстро.       Эллохар не стал дожидаться второго приглашения. Схватил Дею за руку и синее пламя взметнулось, унося их прочь из покоев.

***

      Комнатушка служанки оказалась тесной, с невысоким потолком. Единственное окно выходило во внутренний двор, а сквозь мутное стекло почти ничего не было видно. Здесь пахло мылом, старой древесиной и дешёвыми духами.       Обстановка была простенькой, кровать, застеленная серым одеялом, платяной шкаф и маленький столик у окна, а на нем – графин с водой.       Дея сразу прошла к нему, взяла графин, поднесла увеличительный кристалл и вгляделась. Вода была чистой, прозрачной, без единого кристалла проклятия и инородных включений. Она опустила графин на стол и разочарованно вздохнула.       – Здесь ничего нет, – сказала она, оборачиваясь к Эллохару. – Воду могли поменять. Или проклятие наложили не здесь, а в другом месте.       – Весь дворец проверять на следы проклятия – хлопотно и долго. Поэтому остается поговорить со служанкой.       Вспыхнуло синее пламя.       Они оказались перед неприметной серой дверью. Эллохар приоткрыл её, пропуская Дею вперёд и вошёл следом.       В комнате за столом сидела девушка – молодая вампирша, с бледной кожей, на которой проступали синие прожилки вен, и красными, опухшими от слёз глазами. Руки её дрожали, плечи были напряжены, когда она увидела Эллохара, то вздрогнула всем телом и вжалась в спинку стула. Потом перевела взгляд на Дею – и в её глазах мелькнуло недоумение. Она явно не понимала, зачем здесь хрупкая человеческая девушка.       Дея подошла ближе, стараясь держаться мягко, не делать резких движений, чтобы не напугать ещё больше.       – Меня зовут Дея, – сказала она негромко. – Я эксперт по проклятиям. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Как вас зовут?       – В-Вайра, – едва слышно ответила вампирша.       – Вайра, вы не против, если мы поговорим?       Девушка молча кивнула, но взгляд её всё так же метался между Деей и Эллохаром, который стоял у двери, скрестив руки на груди, и в его неподвижности чувствовалась такая давящая сила, что бедная служанка, казалось, готова была разрыдаться в любой момент.       – Что последнее вы помните? В какой день ваши воспоминания обрываются? – спросила Дея.       Вайра вздохнула – глубоко, с надрывом, словно набиралась сил.       – Я… уже несколько раз рассказывала, – сказала она, потирая кончики пальцев. – Дознавателю. Последнее что я помню, это как помогала на кухне, а потом…       Она замолчала, провела ладонью по лбу, словно пытаясь стереть невидимую боль.       – …потом темнота. Я очнулась уже здесь, когда меня привели. Ничего не помню. Совсем.       – В какой день вы работали в кухне?       – …в среду, кажется.       – Вы не помните, как принесли вино леди Нокс? – уточнила Дея.       – Нет, – покачала головой Вайра, и в глазах её блеснули слёзы. – Вообще ничего. Я не знаю, как оно оказалось у меня в руках. Я не помню, как шла по коридору. Не помню, как заходила в покои. Ничего.       Она судорожно вздохнула и коснулась шеи. Дея присмотрелась к ее руке и замерла. Кончики пальцев Вайры показались ей темными, а сама ладонь была слишком бледной даже для вампира.       – Вайра, – мягко сказала Дея, поднимаясь со стула и делая шаг к ней. – Можно посмотреть ваши руки?       Вампирша растерянно вытянула ладони. Дея взяла их в свои – и едва не отдернула: пальцы служанки были ледяными, словно она только что держала их в снегу. Кончики – особенно подушечки – были синими, а кожа на них казалась чуть шершавой, как после долгого контакта с чем-то холодным и металлическим.       – У вас всегда такие холодные руки? – спросила Дея, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тревоги.       – Н-нет, – пробормотала Вайра, с удивлением глядя на свои пальцы. – Я не замечала…       Дея отпустила её ладони и внимательно оглядела лицо вампирши: бледность, синеватые тени под глазами, чуть припухшие губы. Затем её взгляд скользнул ниже. Кожа на шее была бледнее, чем на лице, и на ней, чуть выше ворота платья блеснула тонкая серебряная цепочка.       – Что это у вас на шее? – спросила Дея, стараясь, чтобы вопрос прозвучал небрежно, будто из простого любопытства. Вайра коснулась цепочки, провела по ней пальцами. И вытащила из-под платья подвеску.       – «Слеза любимой», – ответила она. – Мне подарили. Красивая вещь, правда?       Дея присмотрелась. Бусинка была прозрачной, но внутри, в самой глубине, угадывалось тёмное, почти чёрное пятнышко – не слеза, нет, скорее крошечная капля крови, застывшая внутри хрустальной оболочки.       – Можно посмотреть? – попросила она.       Вайра растерялась – видимо, не ожидала такого интереса к безделушке, – но цепочку расстегнула и протянула Дее.       Она поднесла кулон к увеличительному кристаллу – и у неё перехватило дыхание. Сквозь прозрачную, почти невесомую оболочку бусинки проступали кристаллы проклятия, которое подавляет волю, заставляет жертву выполнять любые приказы, не оставляя в памяти ни единого воспоминания и малейшей зацепки.       – Все ясно, – сказала Дея, оборачиваясь к Эллохару. Голос её звучал ровно, но внутри всё дрожало. – Кристаллы проклятия «Покорность», восьмой уровень. И руки у нее ледяные. Девушку подчинили. Она не виновата, и не помнит ничего, потому что проклятие стёрло ей память. И проклятие с нее срочно нужно снять, иначе она замерзнет насмерть.       Эллохар взглянул на подвеску, которую Дея всё ещё держала в руке, и кивнул.       – Отличная работа, Дея.       Она повернулась к вампирше:       – Вайра, мне нужно одолжить эту вещь ненадолго. Её вернут в целости и сохранности, обещаю.       Служанка растерянно посмотрела на Дею, потом на подвеску, но в конце концов кивнула.       – Хорошо…       Дея спрятала кулон в карман.       Вспыхнуло синее пламя.       Когда огонь угас, они снова оказались в покоях леди Нокс. Юрао стоял у окна и рассматривал дворцовую аллею. Тьер не двинулся с места – так и стоял у двери, скрестив руки на груди, с непроницаемым выражением лица. Остальные члены СБИ исчезли – видимо, разошлись по его приказу.       Дея подошла к лорду-директору, достала из кармана подвеску и протянула её, держа за цепочку, чтобы кулон повис в воздухе между ними.       – Это «Слеза любимой», – сказала она. – Внутри – капля крови. В ней остались следы проклятия «Покорность», восьмого уровня. Его нужно срочно снять с Вайры, иначе она умрет.       Тьер протянул руку, чтобы взять кулон. Их пальцы соприкоснулись – он сделал это намеренно или так вышло, Дея не поняла. Но она не ожидала этого прикосновения. Девушка вздрогнула, отдёрнула ладонь и невольно отступила на шаг. Цепочка соскользнула с её пальцев, и кулон остался у Тьера.       – Я обещала вампирше, что эту вещь ей вернут, – сказала Дея, пряча руку за спину. – В целости и сохранности.       Тьер не ответил. Он смотрел на кулон, держа его между пальцами.       Эллохар усмехнулся и Дея уловила в этой усмешке знакомую колкость.       – Не прошло и десяти минут, – заметил он. – А мой эксперт по проклятиям нашла улики и обнаружила следы проклятия на служанке. Похвальная скорость, прелесть моя.       Дея не обернулась к нему. Она смотрела на Тьера, ожидая.       Он перевёл взгляд с кулона на Дею, с неё на Эллохара. Пауза затянулась.       – Достаточно, – произнёс он. – Адептка Риате, ваша работа здесь закончена. Эллохар, ты вернёшь её в Академию. Сейчас.       На губах магистра Смерти заиграла усмешка, от которой Тьера, как Дея заметила, всегда начинало подёргивать.       – Как скажешь, Тьер. Идём, прелесть моя. – Эллохар протянул руку. Дея взяла её, чувствуя, как его тёплые пальцы смыкаются вокруг её ладони – крепко, надёжно.       Вспыхнуло синее пламя.       Когда переход схлопнулся за их спинами, и они оказались в «ДеЮре», Дея отпустила руку Эллохара и сделала шаг назад.       – Я останусь здесь, – сказала она. – Нам с Юрао нужно разобраться с делами. У нас клиенты, и… – она запнулась, подбирая слова, – мы не можем всё бросить. Я нужна здесь.       Эллохар нахмурился и посмотрел на дроу.       – Найтес, ты проводишь её до Академии, когда закончите, понял?       – Понял, – коротко ответил Юрао, хмурясь.       Эллохар снова посмотрел на Дею, и его лицо смягчилось.       – Мы поговорим чуть позже, дорогая, – сказал он тихо и исчез в синем огне.