Академия проклятий. Не возрождайте мёртвых лордов

      Синее пламя схлопнулось и Юрао позволил себе облегченно выдохнуть.       – Ну, Дей, сегодня ты превзошла саму себя. За четверть часа обнаружить два проклятия, одно в вине, другое в кулоне уже допрошенной СБИ служанки, и спасти ей жизнь – это тебе не каждый проклятийник справится!       Дея смяла край рукава.       – Просто вовремя заметила, – пробормотала она.       – Скромничаешь, – усмехнулся дроу, но настаивать не стал.       Вместо этого перевёл разговор в другое русло: – А СБИ со своими экспертами, надо думать, и сейчас бы допрашивали служанку да без толку.       Вслух Дея ничего не сказала, но про себя давно вывела Тьеровым людям тот же вердикт:       «Работают грубо и не всегда эффективно».       А Юрао замолчал и вдруг в его глазах мелькнула хитринка.       – Дей, скажи мне, а Эллохар специально Тьера бесит? Назвал тебя своим экспертом. Я видел, как его перекосило. Он ведь прекрасно понимает, что этот жест не просто так.       Дея задумалась. Магистр Смерти действительно вёл себя демонстративно, будто нарочно дразнил лорда-директора. Но собраться с мыслями она не успела, дроу шагнул к столу, выдвинул ящик и выудил оттуда толстую папку, набитую бумагами.       – Ладно, оставим их разборки, – сказал Юрао, переходя на привычную деловую интонацию. – Вот дело о браконьерстве.       Господин Гронд обратился несколько дней назад, и с тех пор я кормлю его обещаниями. Пора браться, в эту субботу уже отправимся. Прочти детали.       Дея перевела взгляд на папку, потом на Юрао, и в её взгляде мелькнуло облегчение. Работа. Да. Работа – это именно то, что ей сейчас нужно. То, что поможет не думать о мёртвой женщине с расцарапанным горлом, о червях в вине, о мужчине, который пытался её убить.       Она раскрыла папку и начала читать.       Господин Гронд был не просто владельцем заповедника. Ему принадлежало целое охотничье поместье «Гремящий грот» – огромная территория на северо-западе империи, поделенная на три зоны с разным статусом и разным уровнем охраны. Дея читала медленно, вдумчиво, время от времени проводя пальцем по строчкам.       Первая зона – Заказник «Мглистый предел», заповедное ядро, закрытое для посторонних. Там, за строжайшим охранным контуром, обитали диковинные твари, завезённые со всех концов империи, – господин Гронд коллекционировал их с той же страстью, с какой иные коллекционируют картины или оружие. Попасть туда можно было только с его личного разрешения. И именно там, судя по отчёту, произошло нападение на гармов – кто-то умудрился обойти многоуровневую магическую защиту и похитить двух редких зверей, а одного ранить, при этом не оставив следов. Магические контуры оставались нетронутыми, сторожа ничего не видели и не слышали, и только следы крови на траве говорили о том, что здесь побывал чужак.       Вторая зона – элитный охотничий массив «Зов горна». Территория, примыкающая к заказнику, куда Гронд запускал отбракованных или выращенных специально для охоты существ. Здесь было всё, что нужно состоятельным клиентам: охотничьи базы, егеря, маги-следопыты, комфортабельные домики.       И третья зона – «Отчуждённые пустоши», дикий сектор, самая дальняя и наименее охраняемая часть владений. Формально она тоже принадлежала Гронду, но использовалась как буфер – туда иногда забредали хищники из диких лесов, и именно там, перелистывая страницы, сообразила Дея, проще всего было затаиться ворам, не привлекая внимания магической охраны. Она представила себе это место: нетронутые чащи, где под кронами вековых деревьев всегда стоит полумрак, волчьи тропы, петляющие между стволами, и густой подлесок, в котором легко укрыться от чужих глаз.       Дея дочитала и посмотрела на Юрао. Вид у дроу был до неприличия довольный. По его лицу можно было безошибочно понять: содрал с господина Гронда лишних три сотни золотых. А может и больше. Он сидел, закинув ногу на ногу, и уголки его губ подрагивали в плохо скрываемой улыбке.       – Юр, – начала было Дея, но Найтес её опередил.       – Правильная финансовая политика, партнёр, – он наставительно поднял указательный палец, и в его глазах заплясали бесенята. – Господин Гронд коллекционирует необычных и редких животных, в собственности у него поместье размером с небольшое графство, а это удовольствие не из дешёвых. Соответственно, и деньги у него водятся. Так что я никого не обобрал – я просто скорректировал цену в соответствии с его статусом и нашим профессионализмом. Должен же кто-то заботиться о бюджете, пока ты расследуешь дворцовые тайны.       – Когда-нибудь ты и на каждый выезд отдельный прайс составишь, ­ – улыбнулась Дея. – Но ты мне лучше скажи: как мы поможем господину Гронду? Такое дело правильнее было бы передать местным охранительным органам. Почему мы?       – Репутация, Дей, – заявил дроу с важным видом, и его голос приобрёл ту особую наставительную интонацию, с какой он обычно объяснял ей прописные истины. – Мы уже хорошо зарекомендовали себя среди гномьей общины. К тому же, – он понизил голос и подался вперёд, словно собирался сообщить величайший секрет, – господин Гронд очень хотел, чтобы за дело взялись именно мы и заплатил вперёд. И очень хорошо. Так что мы просто обязаны взяться. Да и чего там сложного? Посетим заповедный лес, посмотрим на зверушек, раненую пожалеем, рану осмотришь...       – Я не лекарь, тем более не ветеринар, – запротестовала Дея.       – Определишь оружие, которым гарма чуть не убили, – продолжал Найтес, ничуть не смутившись, – а дальше по накатанной: улики, свидетели. Разберёмся, партнёр. Не впервой.       Дея хотела ответить – что гармы больше лошади и характер у них не отличается покладистостью, что браконьеры в заповеднике – это не карманники в Ардаме и что если он надеется просто погулять по лесу и получить за это деньги, то она его разочарует, – но передумала.       Она смотрела на Юрао – на его золотые, чуть прищуренные глаза, на острые уши, выглядывающие из-под растрёпанных волос, – и понимала: Он просто пытается отвлечь её от кошмара, что случился во дворце. Она потёрла виски и кивнула.       – Ладно, Юр.       – Договорились, партнёр, – Найтес встал, с хрустом потянулся и, взяв с вешалки плащ, приготовился накинуть его на плечи Деи. – Пойдем, я тебя до Академии провожу, – сказал он.       Дея не стала спорить. Поднялась, надела плащ, поправила воротник, и они вышли из «ДеЮре». Сырость облепила лицо, мостовая блестела, редкие фонари плавали в тумане. Дея втянула голову в плечи и ускорила шаг. Они шли молча, каждый думал о своём. Юрао, наверное, прикидывал, сколько ещё можно будет вытянуть из господина Гронда за дополнительные услуги. Дея – прокручивала в голове всё, что случилось за этот бесконечный день. И то, что могло случиться.       У ворот Академии они остановились. Найтес коротко, по-дружески сжал её плечо.       – Отдыхай, Дей. Темных тебе.       – И тебе кошмарных, Юр. Спасибо, что проводил.       Он кивнул, развернулся и исчез в темноте – только плащ мелькнул напоследок. Дея прошла через ворота. Магический барьер Академии мягко толкнул в спину, отсекая всё, что осталось снаружи, – страхи, подозрения, вопросы без ответов.       В общежитии было тихо. Дея дошла до своей комнаты, толкнула дверь и уже шагнула было к шкафу, как вдруг заметила на подоконнике знакомый силуэт. Счастливчик лежал, свернувшись калачиком на мягкой подушке, и лениво щурил янтарные глаза. Шерсть его блестела в полумраке, и весь его вид говорил о том, что последние несколько дней он провёл в своё удовольствие.       – Тёмных тебе, Счастливчик, – устало произнесла Дея, опускаясь на стул и стаскивая туфли. – Где тебя носило? Я уж думала, ты решил сменить место жительства.       – И тебе кошмарных, – кот зевнул, показав розовый язык, и неторопливо потянулся. – Я предпочитаю называть это «творческим отпуском». А не «Где носило». Между прочим, крайне полезным для развития терпения.       – А зачем тебе его развивать? – Дея скинула плащ и откинулась на спинку стула.       – Приходится, – неопределенно ответил Наавир, принимаясь вылизывать лапу с видом королевской особы. – Особенно когда имеешь дело с неприступными крепостями. Это, знаешь ли, закаляет характер. А ты, я смотрю, без меня не скучала. Разорвала помолвку с Тьером, да? Это я уже уловил. И насколько я понимаю, – в его глазах мелькнула откровенная усмешка, – тут же прибрала к рукам магистра Смерти?       Дея поперхнулась воздухом и закашлялась.       – Я... что? Ничего я не прибирала!       – Ой, не надо, – голос кота стал отечески-снисходительным. – Я, знаешь ли, всё чую. От тебя разит смущением всякий раз, когда речь заходит о нём, причем весьма приятного свойства. Даже сейчас – вон как уши запылали. Думаешь, я не замечаю?       – Никакого свойства! – возмутилась Дея, чувствуя, как уши действительно становятся горячими. – Он мне помогает с... ну, в общем, это не то, что ты думаешь.       – Не то? – Наавир прищурился. – Малышка, я чую твои чувства, забыла? Когда ты о нём думаешь, от тебя исходит такое тепло, будто ты сидишь у камина в лютую зиму. А это, знаешь ли, кое о чём говорит.       Дея открыла рот, чтобы возразить, но ничего не придумала и только махнула рукой.       – Ладно, – сказала она, стараясь говорить как можно более безразлично. – Допустим, ты что-то почувствовал. А сам-то где пропадал? Ты не ответил.       Наавир перестал вылизываться и посмотрел на неё с выражением глубочайшей значимости.       – Я, между прочим, не просто так отсутствовал, – сообщил он. – Искал подходы к моей неприступной Шаэне.       – К капитану Верис? – Дея приподняла бровь.       – К ней самой, – подтвердил кот. – Ты думаешь, это просто – подступиться к женщине, которая смотрит на тебя как на досадную помеху? Я провёл не один день, изучая её привычки, маршруты и слабые места. Между прочим, это оказалось сложнее, чем охота на вилохвоста. Но я не теряю надежды.       Дея невольно улыбнулась.       – И как успехи?       – Пока что она называет меня «этот мохнатый паразит», – признался Наавир с достоинством. – Но я расцениваю это как прогресс. По крайней мере, она меня замечает.       – Д-а-а, определённо прогресс есть, – Дея покачала головой. – Ладно, Счастливчик, удачи тебе с капитаном Верис. А мне, между прочим, домашнее задание делать.       – Делай, делай, – кот спрыгнул с подоконника, умостился в углу кровати и, свернувшись клубком, прикрыл глаза. – Я пока посплю. Не шуми.       – Это ты не шуми, – беззлобно ответила Дея, доставая учебники.       Она села за стол, открыла тетрадь и принялась за анализ противодействующих заклинаний. Наавир, к его чести, действительно затих. Только изредка посапывал, переворачиваясь на другой бок.       В комнате стало тихо и уютно. Перо скрипело по бумаге, выводя схемы и формулы. Дея работала сосредоточенно, почти не поднимая головы. Время шло незаметно, и только когда последний лист был исписан, а схема выверена до мельчайших деталей, она подняла голову и обнаружила, что за окном давно стоит непроглядная темень.       – Пора мыться, – пробормотала она, потягиваясь и разминая затёкшие плечи.       Дея взяла чистое бельё, длинную ночную сорочку и скользнула в ванную.       Горячая вода привычно зашумела, смывая напряжение. Дея стояла под душем, прикрыв глаза, и чувствовала, как усталость медленно отпускает плечи, спину, руки. В голове всё ещё крутились слова Счастливчика.       «Прибрала к рукам магистра Смерти?»       Она усмехнулась своим мыслям. Магистр Эллохар – друг Риана Тьера, опасный, непредсказуемый, с тяжёлым характером и ещё более тяжёлым прошлым. И при этом он вмешивался, помогал, появлялся именно тогда, когда она оказывалась на грани. И был слишком терпелив.       Дея открыла глаза, повернула кран, и тишина сменилась мерным звоном капель о кафель. Она вытерла лицо и взглянула в запотевшее зеркало. Стекло скрывало черты, но оттуда, из размытой дымки, смотрела на неё сама Дея – с вопросом, на который она не хотела себе отвечать.       Почему она каждый раз искала оправдания его заботе? Дружба? Долг? Или что-то, о чём страшно даже думать?       Она провела ладонью по зеркалу, стирая влагу, и отвела взгляд. Надела сорочку, пригладила влажные волосы ладонями и, глубоко вздохнув, шагнула обратно в комнату.       И замерла.       На краю её кровати сидел он. Магистр Смерти. Длинные серебристые волосы распущены и падают на плечи мягкими прядями, тёмная рубашка расстёгнута на две пуговицы, открывая ключицы. В руках его – на удивление бережно – лежал Наавир. Кот, который обычно никого к себе не подпускал, сейчас лежал на спине, подставив живот под длинные пальцы, и довольно мурлыкал, временами вздрагивая лапами во сне.       – Тёмных тебе, прелесть моя, – произнёс он, не поднимая головы. Голос звучал тихо, чуть хрипловато. – Твой пушистый друг оказался на редкость общительным. Мы тут с ним немного побеседовали... пока он не уснул.       – И... о чем же? – Дея стояла не в силах двинуться с места. Чуть влажная ткань холодила спину, волосы тяжело падали на плечи, и она заметила, что пальцы сами собой сжались в кулаки.       – Например, то, что ты очень мило краснеешь, когда смущаешься, – невозмутимо ответил он. – И то, что Счастливчик считает, будто я на тебя слишком часто смотрю. А ты, в свою очередь, слишком часто отводишь взгляд.       Кот во сне дёрнул лапой и замурлыкал громче.       – Я... – Дея запнулась. – Что вы здесь делаете?       Он наконец поднял голову и их взгляды встретились.       – Беспокоюсь, – сказал он просто. – О твоей безопасности.       – Но я уже в Академии, – она обвела рукой комнату. – Здесь защита, магический контур...       – Контур, который не остановил меня, – мягко напомнил он. – И который не остановит того, кто действительно захочет причинить тебе вред.       Он осторожно переложил кота на подушку. Наавир, даже не проснувшись, перевернулся на другой бок.       – Я останусь здесь, – произнёс он, поднимаясь. – С тобой.       – Но... – Дея сглотнула. – Это... неприлично.       – Мне плевать на приличия, – он сделал шаг к ней. – Я не собираюсь ничего делать. Просто посижу в кресле. Или на краю кровати. Где ты позволишь.       В комнате стало тесно, будто стены сдвинулись. Она знала, что должна возразить – должна сказать, что это неуместно, что она взрослая девушка, что...       Но нужные слова вертелись на языке, а наружу пробиться не могли.       Потому что он смотрел на неё так, словно она была единственным, что сейчас имело значение.       И ещё – потому что она не хотела, чтобы он уходил. Не после нападения в «ДеЮре». Не после того, как она стояла над телом мёртвой Виерры с расцарапанным горлом, а потом нашла проклятие на служанке. Остаться одной сейчас означало бы снова и снова прокручивать в голове каждое мгновение этого кошмара – а она слишком устала, слишком измотана, чтобы делать это в одиночестве. Приличия казались чем-то далёким и ненастоящим по сравнению с просты желанием: пусть кто-то побудет рядом. Пусть именно он.       – Хорошо, – прошептала она, не узнавая собственный голос. – Сидите. В кресле.       Уголок его губ изогнулся – едва заметно, но довольно, – и он, не говоря ни слова, опустился в кресло у окна.       Дея, дрожа от холода, забралась под одеяло и закуталась в него, как в кокон. Лёжа на боку, спиной к нему, она ощущала его присутствие – тепло, разливавшееся по комнате, лёгкое размеренное дыхание, запах моря и синего пламени.       – Не бойся, – раздался его голос из темноты. – Обещаю не есть. Только укушу.       – Я и не боюсь, – тихо ответила она, хотя голос дрожал.       – Вот и славно.       Наавир устроился поудобнее и замурчал. Дея закрыла глаза. В комнате слышалось только его ровное дыхание да редкие, едва уловимые звуки за окном. И в этом странном, непривычном чувстве защищённости она медленно провалилась в сон.       Эллохар сидел в кресле, смотрел на тёмные волосы, разметавшиеся по подушке, и боялся пошевелиться: ему казалось, что любое движение разрушит это странное, забытое чувство – ему доверяют.