Академия проклятий. Не возрождайте мёртвых лордов

      Потусторонний мир встретил адептов привычной тишиной. Здесь не было ни ветра, ни скрипа половиц, ни далёкого лая собак. Только бесконечное жемчужно-серое небо, красный иней, хрустящий под ногами, да ровный холодный свет, льющийся неизвестно откуда. Голос мага Селиуса звучал здесь точно так же, как и в обычной аудитории, – разве что чуть гулче отражаясь от невидимых стен.       Дея сидела на своём месте посреди этого странного, но уже не пугающего пространства. За несколько занятий она успела привыкнуть и слушать, и запоминать, почти не отвлекаясь на гнетущую тишину. Но сегодня сосредоточиться оказалось трудно. Мысли то и дело возвращались к событиям прошлого дня.       Селиус, впрочем, не давал расслабляться. Сегодняшняя лекция посвящалась заклинаниям, противодействующим тем, что вредят сознанию.       – Итак, – произнёс маг, прохаживаясь между рядами, – вы знаете, что заклинания, воздействующие на сознание, бывают разных типов. Одни подчиняют волю жертвы. Другие изменяют восприятие реальности – заставляют видеть то, чего нет, или не видеть того, что есть. Третьи воздействуют на эмоции – вызывают страх, ярость, отчаяние либо, напротив, эйфорию. Сегодня мы сосредоточимся именно на третьем типе – на заклинаниях, влияющих на эмоциональное состояние.       Он сделал небольшую паузу, обводя взглядом притихших адептов.       – Особенность таких заклинаний в том, что они редко бывают мгновенными. Чаще всего они действуют исподволь, накапливая эффект. Жертва может даже не заметить, как её настроение меняется день ото дня, как естественная печаль превращается в чёрную тоску, а лёгкое раздражение – в неконтролируемую ярость. Именно эта скрытность делает третий тип одним из самых опасных. Противодействие ему требует не только знания контрзаклинаний, но и умения распознать само наличие воздействия, что, как вы понимаете, далеко не всегда очевидно.       Дея встрепенулась и подняла руку.       – Господин Селиус, – спросила она, и голос прозвучал неожиданно громко в притихшем пространстве, – а может ли такое заклинание быть наложено на вещь, с которой человек постоянно контактирует?       Не успел маг ответить, как с заднего ряда донёсся звонкий голос Ригры:       – Риате, ты, кажется, перепутала лекцию с допросом. Или у тебя в детективном агентстве так принято – перебивать говорящего?       По аудитории пробежал сдержанный смешок. Селиус чуть приподнял бровь, но проигнорировал реплику и повернулся к Дее. Его тёмные, ничего не выражающие глаза задержались на её лице чуть дольше обычного.       – Может, адептка Риате, – ответил он. – И это, пожалуй, самый коварный способ воздействия. Представьте зеркало, в которое человек смотрится каждый день. Или кубок, из которого пьёт. Или кольцо на пальце. Любой предмет, с которым жертва находится в постоянном контакте, способен нести заклинание, влияющее на разум. Сложность обнаружения в том, что оно почти не оставляет следов. Оно вплетено в саму структуру предмета, становится его частью, и заметить его способен только опытный проклятийник или маг – и то если будет искать специально. Обычная магическая проверка ничего не даст. Потому что заклинание пассивно. Оно не атакует сознание. Оно ждёт.       – Чего ждет? – спросил кто-то из адептов.       – Контакта. Когда жертва берёт предмет в руки, смотрит на него, просто находится рядом – заклинание начинает работать. Медленно. Незаметно. День за днём, неделя за неделей. Оно проникает в сознание, как вода просачивается сквозь трещины в камне.       Дея записывала, не поднимая головы.       – Что делать, если такой предмет обнаружен? – спросила она.       – Зависит от предмета. Если это стекло – проще всего разбить. Оно хрупкое, и заклинание, вплетённое в его структуру, распадётся вместе с ним. Но если это металл, камень, дерево – разбить, естественно, не получится. Или не захочется, потому что предмет может быть ценным для владельца. Тогда заклинание нужно распутывать. Существует специальное контрзаклинание – не из лёгких, но при должной подготовке вы с ним справитесь. Я покажу его сегодня.       Селиус взмахнул рукой, и в воздухе возникла многослойная схема – сияющая, переливающаяся, сплетённая из десятков тончайших линий, каждая из которых пульсировала собственным, едва заметным светом.       – Это «Распутывающая вязь», – пояснил маг. – С её помощью можно снять заклинание с предмета, не разрушая его. Но запомните: она требует огромной концентрации. Вы должны видеть каждую нить, понимать, как она сплетена с другими, и распутывать их по одной, не повредив основу. Как распутывать клубок невидимых ниток – только цена ошибки может быть очень высока. Вплоть до летального исхода.       Дея записывала, зарисовывая схему, отмечая узлы, подписывая последовательность движений, чувствуя, что это точно ей пригодится.       Когда лекция закончилась, и адепты начали один за другим покидать потусторонний мир, Дея задержалась. Она подошла к преподавателю, стоявшему с задумчивым видом, и спросила:       – Господин Селиус, а может ли заклинание, воздействующее на сознание через предмет, оставаться незамеченным очень долго? Месяцы? Годы?       Селиус кивнул:       – Может. Если оно наложено очень тонко.       – А можно ли наложить такое заклинание так, чтобы оно сработало только в определённый момент? Когда произойдёт что-то конкретное?       Маг посмотрел на неё долгим, пристальным взглядом – и Дее показалось, что он видит все её мысли, все подозрения, все ещё не озвученные догадки.       – Можно, – сказал он. – И это, адептка Риате, очень опасный вид магии. Человек, на которого наложено такое заклинание, становится ходячей ловушкой, даже не подозревая об этом. Он не знает, что зачарован. Не знает, что его эмоции – не его. И когда происходит то самое событие, на которое настроено заклинание, оно срабатывает. Последствия могут быть разрушительными.       Дея вышла из потустороннего мира, погруженная в мысли. Они крутились, не давая покоя. Она поела в столовой, не замечая вкуса еды, вернулась в комнату и села за стол. Достала учебники и принялась за домашнее задание, но то и дело откладывала перо и брала в руки тетрадь с зарисованной на лекции схемой. Она вглядывалась в переплетения линий, отмечая про себя узловые точки и последовательность движений. Наконец, дописав последнюю строчку и убрав учебники в сторону, она позволила себе выдохнуть и откинуться на спинку стула.       И в этот самый миг в комнате вспыхнуло пламя.       Дея не обернулась. Она слышала, как огонь гудит за спиной – низко, глухо, – но продолжала сидеть, глядя перед собой.       – Тёмных вам, магистр Эллохар, – произнесла она ровно.       – И тебе, прелесть моя, – отозвался магистр Смерти.       Шаги – мягкие, почти неслышные – приблизились, и через мгновение он оказался рядом. Она ощутила тепло его тела, прикосновение ткани рубашки к плечу и замерла, не смея шевельнуться. Он чуть склонился, заглядывая в тетрадь, и на неё пахнуло морем и холодным ветром.       – Всё от учебников не отрываешься? – поинтересовался он.       – Наличие своего детективного агентства от учёбы не освобождает, – в тон ему ответила Дея и, вскинув голову, встретилась с ним взглядом.       Его серые глаза оказались ближе, чем позволяли приличия. В них мелькнуло лёгкое удивление – то ли тому, что она не отпрянула, то ли тому, что ответила так спокойно. Он смотрел на неё, и от его взгляда внутри все замерло.       – Вы что-то хотели, магистр? – спросила она.       – Да, дорогая, – он выпрямился и отступил на шаг. – Рассказать тебе о допросе горе-убийцы.       Дея резко развернулась на стуле. Эллохар улыбнулся – широко, открыто, – и в его глазах заплясал тот самый огонёк, что появлялся всякий раз при виде её энтузиазма. И этого энтузиазма у Деи чуть поубавилось. Она слишком хорошо знала: такая улыбка означала, что сейчас последует какое-нибудь условие.       – Просто так не расскажете? – она скрестила руки на груди. – Ужин или прогулка на этот раз?       – И то, и другое вместе? – предложил он.       – Я не голодна.       – Тогда обойдёмся прогулкой.       Он протянул руку, и Дея, не колеблясь ни секунды, вложила ладонь в его пальцы.       Вспыхнуло синее пламя.       Они вышли из портала и оказались в саду. Дея замерла, забыв обо всём на свете. Это место, казалось, принадлежало к тем немногим уголкам миров Хаоса, где царил покой – не мёртвый, не гнетущий, а живой, дышащий, наполненный тихой красотой. Деревья с серебристой листвой сплетали ветви над головой, образуя ажурную светящуюся арку. Цветы всех мыслимых оттенков – от нежно-голубого до почти чёрного пурпура – колыхались на клумбах, источая тонкий аромат, напоминавший одновременно о лете, о море и о чём-то далёком, забытом. В центре сада били фонтаны, и вода в них казалась жидким серебром – тяжёлой, густой, переливающейся в свете невидимых звёзд. А над головой раскинулось перламутровое небо с лёгкими разводами, напоминавшими сияние, застывшее в вечном танце.       – Красиво, – выдохнула Дея.       – Я знал, что тебе понравится, – в голосе Эллохара прозвучало удовлетворение. – Пройдёмся?       Они пошли по дорожке, вымощенной белым камнем.       – Итак, – начал Эллохар, – допрос. Наш горе-убийца оказался на удивление разговорчивым. Мои ребята даже не успели как следует взяться за него – он понял, что попал, и решил сотрудничать в обмен на смягчение условий содержания.       – И что он рассказал?       – Не так уж и много. Его зовут Моранг – в определённых кругах имя известное. Наёмник средней руки, специализируется на тихих убийствах. Не профессионал экстра-класса, но достаточно умелый, чтобы его нанимали для грязной работы. Ему заплатили аванс за покушение на Виерру, которое ты сорвала. Заказчика он не видел. Но самое интересное не это. Самое интересное – то, что за тобой он пришёл сам.       Дея поёжилась, словно от ледяного сквозняка.       – Сам?       – Да. Не хотел докладывать заказчику о промахе – о том, что какая-то девчонка спугнула его и не дала довести дело до конца. Решил тихо убрать тебя, а потом закончить начатое и доложить, что всё чисто. Но к смерти Нокс он не имеет отношения…       – Значит есть еще сообщники… – Дея нахмурилась. – А что с лордом Алсэром? Как его состояние?       Эллохар вздохнул.       – Не в лучшем. Безутешен. То плачет, то впадает в ярость, то снова плачет. Сидит у себя в покоях, пьёт огневодку и смотрит в одну точку. Честно говоря, я никогда не видел его таким.       Она прикусила губу, обдумывая услышанное. Что-то не складывалось, ускользало от неё, но она пока не могла ухватить, что именно. Лорд Алсэр не хотел жениться на Виерре, воспринимал помолвку как обузу – и вдруг такое всепоглощающее горе? Это противоречило само себе. Она попыталась представить, как человек, годами тяготившийся обязательством, за несколько дней превращается в убитую горем тень, и не смогла. Картина не сходилась, края не стыковались, оставался зазор, в который сквозило что-то неправильное.       Она ещё раз прокрутила в голове всё, что знала об Алсэре, и снова наткнулась на то же ощущение – будто смотришь на отражение в мутной воде: очертания знакомые, а детали расплываются. Может, ей просто чудится? Может, она ищет закономерности там, где их нет? Но ощущение не уходило, и мысль, ещё не оформленная, продолжала зудеть где-то на задворках сознания.       – Магистр, – произнесла она, – а лорд Алсэр и леди Виерра были близки?       Эллохар посмотрел на неё и улыбнулся:       – В каком смысле «близки», прелесть моя?       Дея вспыхнула.       – Я имею в виду... лорд Алсэр дорожил ею? Она была ему важна?       – Если он не хотел на ней жениться, это уже о многом говорит, разве нет? – в голосе Эллохара прорезалась задумчивость. – Такие браки заключаются по расчёту, по политической необходимости, по воле семьи. Чувства здесь – последнее, что принимается в расчёт. Алсэр никогда не проявлял к Виерре особого интереса. Терпел – да. Был вежлив – да. Но не более того.       – Где сейчас лорд Алсэр?       – Хочешь ему посочувствовать? – Эллохар вскинул бровь.       – Нет, – Дея качнула головой. – У меня есть одна догадка. Я хочу её проверить.       – Что за догадка?       – Пока не могу сказать. Скорее чутьё, чем чёткая мысль. Но если я права... – она замолчала, глядя в небо. – Я хочу посмотреть на него. Своими глазами.       Эллохар улыбнулся – теперь иначе, мягче, – и протянул ей руку.       – Тогда идём.       Вспыхнуло синее пламя.       Комната оказалась огромной, тёмной и пропитанной запахом алкоголя. Дея сморщила нос. Лорд Алсэр сидел на кровати, обхватив голову ладонями, и смотрел в пол. Перед ним выстроилось несколько пустых бутылок, ещё одна валялась неподалеку, будто он отшвырнул её в приступе гнева. Плечи опущены, спина сгорблена, и весь облик выражал такое всепоглощающее отчаяние, что Дее стало не по себе.       – Алсэр, – произнёс Эллохар, глубоко вздохнув, – тебе не стоило пить столько огневодки.       Тёмный лорд поднял голову. Покрасневшие, замутнённые глаза посмотрели на Эллохара с раздражением пополам с безразличием. Потом он перевёл взгляд на Дею и скривился.       – Ты не понимаешь, Эллохар... – пробормотал он заплетающимся языком. – Зачем ты привёл сюда человечку Тьера? Что ей здесь нужно?       – С лордом Тьером я больше не связана, – спокойно ответила Дея. – Лорд Алсэр, позвольте осмотреть вашу спальню? У меня есть подозрения насчёт...       Она запнулась.       – Насчёт чего? – переспросил Алсэр с гримасой, точно сама мысль об осмотре была ему неприятна.       Дея умоляюще посмотрела на Эллохара. Тот понял без слов.       – Моя человечка считает, что следующим могут убить тебя, – произнёс он ровно.       Она на миг расширила глаза, но тут же кивнула, подыгрывая.       – Делай что хочешь, человечка, – Алсэр безразлично махнул рукой и снова уставился в пол.       Дея приступила к осмотру. Она обходила комнату, стараясь ничего не упустить. Тяжёлые бархатные портьеры закрывали окна. Массивная мебель из тёмного дерева отбрасывала глубокие тени. В углу стоял небольшой алтарь с источником – чаша из чёрного обсидиана, в которой мерцала тёмная вода, похожая на жидкий мрак. Она проверила её – ничего. Никаких следов проклятий.       А потом она увидела зеркало.       Оно стояло в дальнем углу: огромное, в полный рост, в массивной раме из морёного чёрного дерева, инкрустированной золотыми прожилками, складывающимися в узор языков пламени. По четырём углам рамы в специальных углублениях сияли четыре крупных кристалла, огранённых в форме слезы. Размером каждый с мизинец, они переливались алым и чёрным, будто в них застыл огонь. Стекло было безупречно гладким, но что-то в нём тревожило – нечто едва заметное, заставившее Дею замереть на месте.       Она подошла ближе, поднесла к глазам увеличительный кристалл и скользнула взглядом по раме. Сначала ей показалось, что это просто игра света. Но чем дольше она всматривалась, тем отчётливее проступала тончайшая вязь рун там, где дерево встречалось со стеклом. Руны образовывали замкнутый контур, в центре которого оказывался смотрящийся. И они были активны.       Дея долго смотрела в зеркало, и чем дольше смотрела, тем отчётливее ощущала странную, необъяснимую горечь. Она поднималась откуда-то изнутри – медленная, неотвратимая – и заполняла всё существо. Ей вдруг стало грустно. Так, словно она потеряла кого-то близкого.       Она резко отвернулась и посмотрела на Алсэра. Горечь исчезла. Просто пропала.       Нахмурившись, она выждала несколько секунд и опять заглянула в зеркало. Горечь вернулась, медленно поднялась к горлу, сжала сердце. Вздрогнув, она отвернулась – и неприятное ощущение пропало.       – Лорд Алсэр, – произнесла она, не оборачиваясь, – подойдите, пожалуйста, сюда. Посмотрите в это зеркало.       Он поднял голову, посмотрел на неё мутным, непонимающим взглядом, потом тяжело поднялся с кровати и подошёл к зеркалу. Встал перед ним, покачнувшись, и уставился на своё отражение. Дея внимательно следила. Состояние Алсэра ухудшилось – совсем немного, почти незаметно. Плечи опустились ещё ниже. Дыхание стало более тяжёлым. Глаза – ещё более пустыми.       – Достаточно, – сказала Дея. – Магистр Эллохар, теперь вы. Посмотрите в зеркало. Потом отвернитесь и снова посмотрите.       Эллохар, всё это время молча наблюдавший за ней, подошёл к зеркалу. Посмотрел. Отвернулся. Посмотрел снова. Его лицо осталось спокойным, но в глубине серых глаз мелькнула тень.       – Что вы чувствуете, глядя в зеркало? – спросила она.       – Странную смесь горечи и отчаяния, – ответил он. – Очень слабо, почти незаметно. Но есть.       – Из-за отражения или?..       – Отражение меня полностью устраивает, дорогая. Дело не в нём.       Дея выдохнула. В голове наконец сложился пазл. Лекция Селиуса. Заклинание, воздействующее на сознание через предмет. Странное поведение Алсэра. Горе, которое не должно быть таким сильным. И зеркало заставляющее чувствовать отчаяние. Зеркало, перед которым Алсэр, судя по всему, проводил много времени – особенно сейчас, когда оставался один.       – Магистр, – сказала она твёрдо, – зеркало зачаровано. Заклинание очень тонкое, почти незаметное. Оно усиливает негативные эмоции. Превращает обычную печаль в чёрную меланхолию. Лорд Алсэр не просто горюет – он находится под воздействием. Я могу его снять. На лекции Селиуса мы как раз проходили «Распутывающую вязь» – она для таких случаев и предназначена.       Эллохар перевёл взгляд с зеркала на неё.       – Это безопасно? – спросил он, и в его голосе прозвучало сомнение. – Распутывать заклинание, которое ты едва видишь?       – Не совсем, – честно призналась Дея. – Я знаю структуру, узлы, потоки, но вязь сложная, а руны очень тонкие. Я справлюсь, но... нет, это не безопасно. Если я ошибусь, последствия могут быть …не самыми лучшими.       – Тогда я сделаю все сам, – отрезал Эллохар.       Он отступил на шаг, заслоняя собой Дею, и вскинул руку. С его пальцев сорвалось синее пламя – яркое, ослепительное – и ударило в зеркало. Стекло разбилось с оглушительным звоном. Осколки брызнули во все стороны, зазвенев о мраморный пол. Рама треснула. Кристаллы в углах погасли, рассыпавшись мелкой пылью.       «Что ж, можно и так» – подумала Дея, выглядывая из-за магистра Смерти.       И в тот же миг Алсэр, стоявший в стороне, покачнулся и схватился за голову.       – Какого чёрта, Эллохар?! – заорал он, и в его голосе прорезалась ярость. – Ты ворвался в мои покои, позволил этой человечке рыться в моих вещах, а теперь разбиваешь моё зеркало?!       Дея смотрела на него и видела то, чего не заметил сразу Эллохар. Глаза Алсэра прояснились. Они всё ещё были красными, с тёмными кругами, но в них появилась ясность.       – Там нечего было видеть, – ответил Эллохар, отряхивая рукав. – Если ты права насчёт чар, то сил в зеркале было так мало, что это незаметно. Но я предпочёл не рисковать.       – Посмотрите на лорда Алсэра, – сказала Дея. – Его взгляд прояснился.       Эллохар взглянул на темного лорда, потом снова на Дею и медленно кивнул:       – Ты была права.       – Лорд Алсэр, откуда у вас это зеркало? – спросила Дея.       Алсэр, всё ещё сбитый с толку, потёр виски и нахмурился: – Купил. Давно очень. В антикварной лавке, кажется. Или на аукционе. Не помню точно. А что?       – Значит, не подарок, – задумчиво произнесла Дея. – Заклинание наложил кто-то, имеющий доступ к вашей спальне. И неизвестно когда.       – Какое заклинание? О чём ты говоришь, человечка?       И Дея рассказала – коротко, по существу. О том, что зеркало было зачаровано: оно усиливало все негативные эмоции. Оно не создавало чувства, а раздувало те, что уже были. И когда Виерру убили, когда Алсэр испытал шок и растерянность, зеркало превратило это в разрушительную бурю.       – Зачем? – спросил Алсэр, и в его голосе прозвучала такая растерянность, что Дее стало его жаль. – Зачем кому-то это делать?       – Пока не знаю. Возможно, чтобы вывести вас из строя. Сделать уязвимым. Подтолкнуть к чему-то. Но теперь, когда зеркало разбито, вам станет легче. Не сразу. Но станет.       Алсэр молчал, глядя на осколки, разбросанные по полу. Потом тяжело опустился на кровать и закрыл лицо ладонями.       – Не теряй бдительность, Алсэр, – предупредил Эллохар, и в его голосе не было ни насмешки, ни язвительности – только холодная, жёсткая серьёзность. – Происходит что-то странное. Проверь охрану. И будь осторожен.       Он положил ладонь на плечо Деи и спросил уже мягче:       – Ты закончила?       Она кивнула.       – Отлично. Тогда вернёмся к нашей прогулке.       Вспыхнуло синее пламя, и они снова оказались в саду. Дея глубоко вдохнула прохладный воздух, напоённый ароматом цветов и серебристой листвы. Они дошли до кованой скамьи под кроной огромного дерева и сели рядом.       – Ты меня поражаешь, Дея, – произнёс Эллохар, глядя ей в глаза. – С каждым разом всё больше. Ты увидела то, что не заметили ни люди Тьера, ни я сам. Ты связала воедино то, что, казалось бы, не связано.       Дея отвела взгляд. Смотреть ему в глаза вдруг стало трудно – но не неприятно, а наоборот.       – У лорда Алсэра поведение было слишком странным, вот и всё. Он не должен был так сильно страдать. А лекция Селиуса подсказала, где искать. Ничего особенного.       – Скромность тебе не к лицу, – магистр покачал головой, и в его глазах заплясали тёплые искры. – Ты сделала то, на что не способны многие опытные следователи. Признай это.       Они просидели в саду ещё немного: говорили о зеркале, о заклинаниях, о лекции Селиуса. О том, что расследование зашло в тупик, но теперь появилась новая зацепка – нужно проверить всех, кто имел доступ к покоям Алсэра. И о том, что впереди ещё много работы.       Когда Дея почувствовала, что усталость берёт своё, Эллохар поднялся и протянул ей руку.       – Тебе пора спать.       Вспыхнуло синее пламя, и они перенеслись в комнату Деи.       – Кошмарных снов, прелесть моя, сегодня ты сделала важное дело. Гордись собой.       – Тёмных вам, магистр, – ответила Дея. – Спасибо.       Он улыбнулся – тепло, нежно – и исчез в синем пламени.