Академия проклятий. Не возрождайте мёртвых лордов

      Ящер летел над бескрайними лесами. Ветер, ещё час назад коловший щёки холодом, теперь приносил с собой тепло поднимающегося солнца. Дея сидела перед Юрао, вжавшись спиной в его грудь. Дроу чувствовал её напряжение по тому, как она держала плечи и судорожно вцеплялась в край седла.       – Эй, Дей, – окликнул он, наклоняясь к её уху, чтобы перекрыть шум ветра. – Ты чего как каменная? Всё будет нормально, слышишь? Мы все проверим и обратно в Ардам.       Дея не ответила, но Юрао почувствовал, как дрогнули её плечи, и крепче сжал руку на её талии.       – Да брось ты. Мы с тобой и не в такие передряги попадали. Выдохни. Я рядом, Джурре под нами, а там, глядишь, и магистр твой подтянется, если что. Мы справимся.       Дея, наконец, чуть заметно кивнула. Лес под ними начал редеть, уступая место холмистой равнине, поросшей жёстким кустарником и мхом. Впереди, где равнина сливалась с серой дымкой, проступили очертания особняка – угловатые, тёмные, чужеродные этому пустынному краю. С каждым взмахом крыльев ящера детали становились резче. Высокие башни, стрельчатые окна, глядящие пустыми провалами. Полуразрушенная каменная ограда, местами осыпавшаяся до основания, и участок, густо заросший травой.       Джурре, повинуясь приказу, начал снижаться и мягко приземлился в пятидесяти шагах от здания – на заросшей травой и мелким кустарником поляне. Дея спрыгнула первой, с наслаждением разминая затёкшие ноги, и тут же поёжилась: здесь царила промозглая сырость, а от самого поместья тянуло чем-то необъяснимо дурным.       – А интересное местечко, – пробормотал Юрао, спрыгивая следом и оглядывая мрачные стены. – Прямо как декорация к страшной сказке.       Они двинулись к особняку, стараясь ступать как можно тише. Вблизи дом выглядел ещё более удручающе: каменная кладка покрылась трещинами, сквозь которые пробивался плющ, крыша местами провалилась, а тяжёлая дубовая дверь висела на петлях криво, точно её не раз выбивали и вставляли обратно. Впрочем, главное Дея заметила сразу – трава во дворе была примята, утоптана в явственную тропинку, ведущую от ворот к дому.       – Здесь ходят, – прошептала она.       – И часто, – так же тихо отозвался Юрао.       Они осторожно пошли по дорожке. Дея уже открыла рот, чтобы предложить обойти дом и поискать чёрный ход, как вдруг дверь с протяжным скрипом распахнулась.       На пороге стоял демон – рослый, широкоплечий, с кожей цвета запёкшейся крови, одетый в дорогой, прекрасно сшитый тёмный костюм. Он совершенно не вязался с заброшенным видом особняка. На поясе его висел длинный меч в простых, но добротных ножнах. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками уставились на незваных гостей, и на миг все трое замерли.       Демон скользнул взглядом по Дее и Юрао и сорвался с места.       Найтес отреагировал без колебаний. Он оттолкнул Дею в сторону – так, что она, не удержавшись на ногах, упала в высокую траву у стены, – и встретил клинок противника своим. Зазвенела сталь, и по двору разнёсся лязг, от которого по телу прошлась волна мурашек.       Дея, приподнявшись на локте, увидела, как дроу и демон кружат друг напротив друга. Юрао двигался быстро и расчётливо: короткие точные выпады, минимум замаха, максимум результата. Демон дрался иначе – грубо, мощно, вкладывая в каждый удар чудовищную силу. Его меч раз за разом рассекал воздух там, где мгновением раньше находился Найтес.       Сквозь лязг стали Дея услышала голоса, доносившиеся из особняка, а затем увидела, как из него выходят двое мужчин. Первый, высокий и худощавый, с острыми чертами лица, окинул двор оценивающим взглядом. Второй, пониже и плотнее, уставился на неё, и Дее стало не по себе.       – Геер! – окликнул первый. Голос его звучал спокойно и даже лениво. – Справишься с остроухим или подсобить?       – Сам, – донеслось со стороны дерущихся. Голос демона звучал самодовольно. – Займитесь девчонкой, Таргиз.       Мужчина хмыкнул и посмотрел на Дею. Она уже поднялась на ноги и теперь стояла, вжавшись спиной в стену.       – Алгар, гляди, – произнёс он, обращаясь к коренастому. – Какая пташка к нам залетела.       – И правда, грех не позабавиться с ней. Синварра всё равно ещё не закончила.       Тот, кого назвали Алгаром, оценивающе оглядел Дею и шагнул вперёд. Таргиз, чуть замешкавшись у двери, двинулся следом – неторопливо, поправляя манжету с таким видом, будто вышел на скучную прогулку. Они приближались молча, не переглядываясь, и от этого молчания у Деи внутри всё сжалось в тугой комок. Она стиснула зубы.       – Какая досада, – протянул Алгар, разглядывая её. – Совсем одна. Неужели твой остроухий друг решил, что ты справишься сама? Бросил тебя?       – Или, может, ты сама решила поиграть в героя? – подхватил Таргиз. – Глупо. Очень глупо.       Алгар хмыкнул и обвёл двор рукой.       – А может, искала кого-то? Конкретного тёмного лорда, например? – Он мерзко ухмыльнулся. – Ну так он здесь, не переживай. Вслед за ним и отправишься.       Сердце пропустило удар и подкатило к горлу. Дея глубоко вдохнула и спросила:       – Зачем вам лорд Алсэр? – голос всё-таки дрогнул, как она ни старалась его выровнять.       Маги переглянулись. Алгар издал короткий смешок.       – Слышишь, Таргиз? Она ещё и вопросы задаёт. – Он покачал головой, словно удивляясь. – А тебе-то что, пташка? Ты всё равно ничего не изменишь. Так что стой смирно и не дёргайся – может, тогда останешься жива.       – Или нет, – лениво добавил Таргиз. Он выдернул из-за пояса метательный кинжал, взвесил его на ладони и только после этого поднял взгляд на Дею. – Давай-ка проверим, на что ты годишься. – Ухмылка его стала шире. – Танцуй!       Дея метнулась в сторону, но лезвие всё же задело её, вспоров рукав и полоснув по плечу. Острая боль обожгла руку, она вскрикнула и зажала рану ладонью, чувствуя, как между пальцев засочилась тёплая кровь. Кинжал, скользнув по коже вонзился в стену за спиной.       Она вскинула голову. Страх на мгновение сменился злостью – холодной, острой, отрезвляющей. Губы дрогнули, и она зашептала, не сводя глаз с магов:       – Авенес камееа…       Проклятие сорвалось с губ. Она ударила им в землю перед нападавшими и на одном дыхании, так же тихо, добавила катализатор:       – Анахема адаэнесе эт дактум даэнас секеэ ородусмун фиерри…       Маги расхохотались.       – Слышишь, Алгар? – выдавил сквозь смех Таргиз. – Она нас проклинает! Шепчет чего-то, думает, поможет!       – Может, это она так молится? – подхватил Алгар и шагнул вперёд.       И осёкся на середине движения. Его нога, уже занесённая для следующего шага, словно наткнулась на невидимую преграду, и он рухнул вперёд, взмахнув руками. Таргиз, шедший следом, не успел затормозить и врезался в него. Оба повалились на землю, и смех оборвался. Алгар, выругавшись, попытался подняться, но поскользнулся на том же месте – невидимая сила снова дёрнула его за ногу, опрокидывая на спину.       – Что за Бездна?! – прошипел он, и в его голосе уже не было насмешки.       В этот миг Дея рванулась пальцами к запястью, нащупала крошечный узелок амулета и сжала его изо всех сил.       Вспыхнуло синее пламя!       Огонь прожёг пространство прямо перед Деей, заслоняя её от магов. Эллохар вышел из него стремительно, уже на ходу оглядывая территорию. Его взгляд скользнул по Юрао, сцепившемуся с демоном, затем по магам, а потом он развернулся к Дее, опустился на одно колено и бережно отвёл её ладонь от раны.       – Покажи, – голос прозвучал негромко, но в нём была слышна тревога, – что случилось? Как ты здесь оказалась?       – Царапина, – выдохнула Дея. – Мы прилетели проверить поместье. А потом появились они.       Он осмотрел рану и нахмурился. Кровь ещё сочилась, но порез был неглубоким.       – Почему одна?       – Я не одна. Юрао…       – Юрао занят, – отрезал он.       Дея сглотнула.       – Мы не знали, что тут кто-то есть. Думали, пусто.       Позади них, в нескольких шагах, Таргиз и Алгар поднимались с земли, чертыхаясь и отряхиваясь. Таргиз уже открыл рот, чтобы выплюнуть очередное ругательство в адрес «проклятой девчонки», но слова застряли у него в горле. Алгар, ещё не понимая, в чём дело, поднялся и уставился на Эллохара. И застыл. Оба побелели. Алгар медленно, словно во сне, попятился и прошептал:       – Таргиз… Это же… магистр Смерти. Мы чуть не прикончили девку, которая… Бездна, Таргиз, она его… Ты понимаешь?       – Заткнись, – выдавил тот, не сводя глаз с Эллохара. – Я уже понял.       Магистр провёл пальцами над раной, и кровь перестала сочиться. Он осмотрел плечо, убедился, что угрозы нет, и только после этого задал вопрос.       – Кто это сделал? – голос его звучал тихо и обманчиво спокойно.       Дея посмотрела на Таргиза. Эллохар проследил за её взглядом, поднялся и полностью повернулся к магам. Движение вышло медленным, плавным – и оттого вдвойне жутким. Таргиз попятился, запнулся о собственную ногу и едва не рухнул снова.       – Что ж, – произнёс магистр, оглядывая обоих. – Двое взрослых магов против одной девчонки. И вы не справились. Впечатляет. Вас, случайно, не по объявлению нанимали? «Требуется ничтожный мусор, без чести и достоинства»?       Алгар открыл рот, но не издал ни звука.       – Хотя нет, – Эллохар шагнул к ним, заложив руки за спину, словно на скучной прогулке. – Объявления читать надо уметь. А вы, судя по всему, и с этим не в ладах. Что ж, давайте поговорим. Может, у вас найдётся интересная информация, которая отложит вашу мгновенную и мучительную смерть?       Таргиз побелел ещё больше, хотя казалось, что дальше уже некуда.       – Приказы передаёт Синварра. Нам просто платят, – выдавил он.       – Просто платят, – протянул Эллохар. – И за эти деньги вы готовы убивать. Даже женщин. И то не вышло, – он оглядел их с притворным сочувствием, – знаете, это даже печально. Эта Синварра вас наняла, а вы с одной адепткой не управились. Вы ей деньги-то вернёте? Или уже потратили?       Алгар дёрнулся было к мечу, но магистр Смерти щёлкнул пальцами. Синее пламя сорвалось с его руки, обвило рукоять и вырвало оружие из рук мага. Меч отлетел в сторону.       – Не дёргайся, – бросил Эллохар. – Смешно же. Стой смирно, может, ещё поживёшь. Недолго, но поживёшь.       Он посмотрел на Таргиза и улыбнулся.       – А ты, я погляжу, у нас главный по метанию кинжалов? В девушку попал, молодец. Правда, промазал мимо всего важного, но все равно молодец. А теперь давай посмотрим, умеешь ли ты уклоняться так же хорошо, как и она. Приступим.       Магистр Смерти повёл рукой – и кинжал, всё ещё торчавший в стене рядом с Деей, вырвался из камня и метнулся к Таргизу. Тот попытался уклониться, но недостаточно быстро: лезвие вошло глубоко в плечо и засело в нем. Таргиз взревел от боли, схватившись за рукоять, но вытащить не успел – следующий удар, синим пламенем в грудь, оторвал его от земли и швырнул к стене дома. Он рухнул на ступени, хватая ртом воздух, а сверху на него обрушился дождь из синих огненных всполохов – крупных, шипящих, каждый размером с добрый кулак. Воздух вокруг них задрожал, пошёл волнами, как над раскалённой печью, горло Деи обдало жаром. Камень под ногами Таргиза потрескался и пошёл пузырями, плащ на нём задымился и занялся ещё до того, как первый всполох коснулся ткани, а кожа на руках мгновенно вздулась багровыми волдырями. Маг завопил от боли.       Но Эллохар не обратил внимания на его крики и посмотрел на Алгара. Тот попытался что-то сделать – Дея увидела, как его пальцы начали складываться в жест заклинания, – но магистр не спешил. Он шагнул к нему, и синее пламя сорвалось с его ладони. Алгара отбросило назад, впечатало в стену дома с такой силой, что из трещин в камне посыпалась пыль. Он попытался подняться – и выставил перед собой защитный барьер, хороший, плотный, явно выученный не за один год. Но Эллохар прошёл сквозь него, даже не замедлив шага. Тот лопнул с тихим звоном, осыпавшись осколками, и Алгар рухнул на колени.       – Пощадите! – выкрикнул Таргиз, закрывая голову руками. – Умоляю, пощадите!       – Так мы только начали, – отозвался магистр. – У вас ещё все конечности на месте. Терпите, мальчики.       Алгар, прижимаясь спиной к стене, перевёл взгляд на Таргиза, распластавшегося на крыльце, и, уже не пытаясь сопротивляться, сполз на землю.       – Пощадите! – прохрипел он, даже не пытаясь подняться. – Мы сдаёмся! Сдаёмся и всё расскажем!       – Сдаётесь? – Эллохар остановился. – Как удобно. А где вы были со своей сдачей пять минут назад, когда загоняли к стене безоружную девушку?       – Мы не знали, – прохрипел Алгар, не поднимая головы. – Мы не знали, что она… что она ваша. Клянусь, мы бы никогда…       – То есть, если бы она была не моя, вы бы спокойно её прирезали, – перебил его Эллохар. – Какая трогательная избирательность.       С его пальцев сорвалась магическая плеть и обвила запястья и лодыжки обоих, лишая возможности двигаться.       – Я вами позже займусь. Подумайте пока над своим поведением, – бросил магистр Смерти.       Дея смотрела не в силах отвести взгляд. Она знала, что Эллохар силён, но одно дело знать, и совсем другое – видеть. Он не сражался. Он просто был стихией, которая сметала всё на своём пути.       – Какой же ты быстрый, – донёсся вдруг хриплый голос Юрао. – Поганец рогатый.       Дея обернулась. Юрао прижимал демона коленом к земле, и остриё его меча касалось горла Геера. Оружие демона лежало в стороне, а из бедра, прямо сквозь разорванную ткань, текла кровь. Он не сопротивлялся – только яростно смотрел на дроу.       – Неплохо, Найтес, – коротко одобрил Эллохар и, щёлкнув пальцами, направил ещё одну синюю плеть к демону. Та обвила его запястья, лодыжки и притянула руки к телу. – Весьма неплохо.       Он опустил руку. И Дея, всё ещё прижимавшаяся спиной к стене, увидела, как его пальцы дрогнули – едва заметно, словно после долгого напряжения. В следующий миг он уже шагнул к ней, и дрожь исчезла. Его внимание тут же переключилось на её плечо – на потемневшую от крови ткань рукава.       – Это не серьёзное ранение, – сказала она прежде, чем он успел открыть рот. – Быстро заживёт. Я в порядке.       Магистр Смерти нахмурился.       – И всё равно мне не нравится, как она выглядит, – пробормотал он, беря её за локоть и ещё раз окидывая рану цепким взглядом. – Ладно, заживёт. Но ты мне объяснишь, прелесть моя, за какой Бездной вы притащились в заброшенное поместье, без предупреждения и без поддержки? Если бы не амулет…       – Лорда Алсэра похитили, – быстро заговорила Дея, понимая, что он имеет полное право злиться. – Из охотничьих угодий Гронда. Нападавшие сказали: «К Ноэрхам», и мы с Юрао...       – Решили вдвоём сунуться в логово тех, кто похитил тёмного лорда, – закончил за неё Эллохар и покачал головой. – Очень в вашем стиле, дорогая. Я рад, что успел вовремя. – Он оглядел особняк и задумчиво добавил: – Ноэрхи… Это место никогда не было по-настоящему пустым.       Он посмотрел на Юрао.       – Найтес, вызывай Ночную стражу и следи за пленниками. Я пока пройдусь по особняку. – Он посмотрел на Дею и добавил: – А ты, дорогая, пойдёшь со мной. Чтобы не вляпалась ещё куда-нибудь.       Юрао кивнул, достал сигнальный амулет и проводил Дею взглядом, когда она шагнула к магистру. Он смотрел на них ещё мгновение, потом хмыкнул и активировал вызов. Эллохар поднялся на крыльцо. Дверь, которую маги оставили распахнутой, вела в тёмный холл.       – Держись рядом, – бросил он через плечо, переступая порог. – И постарайся ничего не трогать без необходимости.       Дея вошла следом. Внутри было холодно. Пыль толстым слоем лежала на полу, на старых портьерах, на остатках мебели, рассыпающейся от времени. Но сквозь запустение и тлен проступали следы былой роскоши: гобелены на стенах, потемневшие от времени картины в массивных рамах, хрустальные люстры, всё ещё свисавшие с потолка и жалобно позвякивавшие на сквозняке.       Они обыскивали комнату за комнатой. В одной из спален – большой, с остатками балдахина над кроватью – Дея задержалась у книжного шкафа. Старые фолианты, набитые в него в два ряда, выделялись среди общего запустения: их корешки не были покрыты пылью, страницы хранили следы частого использования. Она провела по ним пальцем, читая названия одно за другим: «Трактат о подчинении воли», «Основы некромантии», «Кровавые ритуалы древних», «Вселение духов: практическое руководство». Чем дальше она осматривала полки, тем мрачнее становились названия. И тем отчётливее она понимала: вся эта библиотека посвящена одному – запретной магии.       Её взгляд упал на кровать. На самом краю, будто оставленная второпях, лежала тонкая книга в потрёпанном переплёте. Дея подошла, взяла её и раскрыла наугад. Страницы были старыми, но на одной из них чья-то рука совсем недавно обвела целый абзац свежими чернилами. Она вчиталась и застыла, забыв, что нужно дышать.       – Магистр, – позвала она глухо. – Посмотрите на это. Эллохар подошёл, взял книгу из её рук и посмотрел на обведенный текст.       – «…и дабы возрождённый дух обрёл плоть, надлежит избрать сильный сосуд, чью душу опустошили отчаяние и утрата воли к жизни, – прочитал он вслух. – Ибо дух не может войти в тело, чей обладатель сопротивляется. И лишь когда воля сломлена, когда душа сосудом более не держится, возможно вселение…»       Он опустил книгу. Дея молчала, глядя на страницы, и в голове её медленно, как шестерёнки в часовом механизме, проворачивались услышанные слова.        «Сосуд, опустошённый отчаянием».       И вдруг всё встало на свои места.       – Зеркало, – прошептала она. – Зеркало в спальне Алсэра. Оно усиливало все негативные эмоции. Его целенаправленно сводили с ума, чтобы подготовить к этому ритуалу.       – Ты права, – произнёс Эллохар. – Это многое объясняет. – Он обвёл взглядом комнату. – Такие ритуалы не проводят наверху. Для них нужен особый зал – обычно подземный. Давай-ка поищем скрытые ходы.       Они принялись осматривать стены, шаг за шагом. За одним из книжных шкафов Дея вдруг ощутила слабое дуновение – сквозняк, тянувший откуда-то снизу. Она остановилась, повела рукой у пола и поняла: воздух идёт из-за стены.       Выпрямившись, она внимательно оглядела шкаф и стену рядом с ним. Взгляд зацепился за старый настенный светильник – давно погасший, но явно выделявшийся на фоне остальных. Если здесь и был рычаг, то наверняка это был он.       Дея потянулась к нему, ухватилась за холодный металл и с силой дёрнула.       Раздался низкий гул, и часть каменной кладки медленно отъехала в сторону, открывая проход. Оттуда пахнуло холодом, сыростью и чем-то металлическим.       Эллохар обернулся к ней.       – С твоим талантом находить то, что спрятано, тебе надо работать не в агентстве, а в тайной канцелярии… – Он чуть приподнял бровь. – Я пойду первым. Держись позади меня. Если я скажу не высовываться – ты не высовываешься. Если хочешь помочь – используй проклятие, но только из укрытия. Поняла?       – Поняла, – кивнула Дея.       Коридор оказался длинным, с множеством ответвлений и крутых поворотов. Стены его были выложены грубым камнем, кое-где покрытым плесенью и странными тёмными разводами. Единственным источником света служил огонь, плясавший на ладони Эллохара, отбрасывая на стены причудливые, дрожащие тени. Шаги их гулким эхом разносились под низкими сводами.       Спустя, казалось, целую вечность, коридор начал расширяться и вывел их в большой зал. Здесь было светло: десятки магических светильников разгоняли мрак. Зал был уставлен алхимическими приборами, ретортами, колбами с разноцветными жидкостями, книгами, разложенными на грубых деревянных столах. Но главное было в центре.       Там, на каменном полу, был выведен огромный алый символ – сложный, многослойный, пульсировавший в такт биению сердца. А внутри него, распростёртый на холодном камне лежал лорд Алсэр. Его запястья и лодыжки были скованы магическими путами, и по ним то и дело пробегали искры. Лицо тёмного лорда было бледным до синевы, а дыхание слабым.       Из соседнего помещения доносились голоса – приглушённые, но различимые.       – Наконец-то всё получилось, – донёсся голос женщины из соседнего помещения. – Я уж думала, опять что-то сорвётся.       – Скажи спасибо, дорогая, что эта девчонка со своим остроухим не сорвала и этот этап, – отозвался мужской голос, и в нём послышалась нездоровая весёлость, словно он говорил о чём-то забавном.       Женщина фыркнула.       – Забудь. Главное – Алсэр у нас. Санрен постаралась на славу: после смерти Нокс он совсем расклеился. Ещё немного – и всё получится.       Дея не поняла, о ком речь, но заметила, как Эллохар едва заметно напрягся при этих словах.       – Наверху был какой-то шум, – продолжила женщина, – а теперь все стихло. Не нравится мне это. Проверь, что там эти двое делают.       Мужчина лениво усмехнулся, и в его голосе проступило что-то холодное, равнодушное:       – Может, Геер их прибил наконец, – он на мгновение замолчал, смакуя эту мысль, а затем добавил: – Пойдём, поглядим на их трупы.       Послышались шаги. Магистр, стоявший у самого прохода, выхватил меч и повернулся к Дее.       – Назад, – приказал он шёпотом. – Не высовывайся. Поняла?       Она снова кивнула, отступая в тень у стены.       Первой шла женщина – высокая, статная, с туго стянутыми в узел тёмными волосами. Тёмно-бордовое платье, перехваченное на поясе ремнём, сидело на ней строго. Лицо её было красивым: острые скулы, тонкие губы и тяжёлый взгляд. За ней следовал мужчина в одежде боевого мага, на груди его висели амулеты. Он то и дело касался их пальцами, будто проверяя, на месте ли они.       Синварра первой заметила незваных гостей и замерла на месте. Её глаза расширились, и на лице отразилась такая смесь ярости и изумления, что она на миг потеряла дар речи.       – Как?! – выдохнула она, и голос её, высокий и резкий, эхом разнёсся под сводами зала. – Как вы сюда попали?! Где мои люди?!       Эллохар не ответил.       Она перевела взгляд на тень за его спиной, и её лицо исказила гримаса ненависти.       – Ты, – прошипела она, узнав Дею. – Опять ты! Соплячка! Сама пришла ко мне в руки! Что ж, тем лучше. Я избавлюсь от тебя прямо сейчас, и ты больше никогда не помешаешь моим планам! Данар! – приказала она, оборачиваясь к магу. – Убей лорда!       Но маг не двинулся с места. Он узнал магистра Смерти – и в его глазах не мелькнуло ни тени страха. Только азарт. Дыхание его участилось, пальцы сжали рукоять меча, а губы растянулись в широкой улыбке.       – Синварра, дорогая, – произнёс он, – ты хоть понимаешь, кто перед нами? Это сам директор Школы Искусства Смерти. Если кто от кого и избавится, то явно не мы от него.       В его тоне сквозила весёлая снисходительность – так говорят с капризным ребёнком, а не с госпожой.       – Да чтоб вас рвары драли! – взвизгнула Синварра, и в голосе её зазвенела истеричная ярость. – Да пусть он хоть десять раз директор! Сколько можно мне мешать?! Разберись с ним, я возьму на себя эту дрянь!       – С удовольствием, – ответил он и облизнулся.       Данар выбросил вперёд руку – от пальцев оторвалась извилистая молния и с треском метнулась в Эллохара. Тот принял её на меч, и ослепительный всполох брызнул искрами, на мгновение высветив каждый угол зала. Маг не стал ждать: следующее заклинание сорвалось сразу за первым, потом ещё и ещё.       Магистр гасил их своим пламенем, уклонялся, отвечал короткими выпадами, но Данар тут же сокращал расстояние снова. Его движения были скупы и быстры – ни одного лишнего поворота, ни одной заминки.       В один из разворотов его клинок описал длинную дугу – и встретил неожиданную преграду. Синварра, скользнувшая вдоль стены, чтобы обойти сражающихся и добраться до Деи, охнула и осела, схватившись за бок. Данар запнулся на середине движения – он не ожидал, что клинок встретит плоть, а не сталь, – и на одно короткое мгновение потерял ритм. Его взгляд метнулся к раненой женщине, и в этом взгляде не было ни раскаяния, ни ужаса – лишь раздражённое удивление человека, споткнувшегося о невидимый порог.       Этого мгновения хватило. Эллохар немедленно сократил дистанцию и нанёс удар – стремительный, нацеленный точно в корпус. Данар парировал его, но с опозданием, и сталь, встретившись, запела уже по-другому – не звонко, а глухо, надсадно. Он устоял на ногах, но инициативу потерял.       Женщина рухнула на колени, зажимая рану обеими руками. Кровь сочилась между пальцев, растекаясь по камню. Дея вскрикнула – коротко, испуганно, – и зажала рот ладонью. А бой продолжался.       Теперь Данар не нападал – он отступал. Каждый следующий удар Эллохара отбрасывал его на шаг назад, и, хотя он всё ещё парировал, всё ещё огрызался короткими выпадами, прежней скорости и напора уже не было. Его меч больше не крошил камень – теперь он только защищался, а клинок Эллохара двигался коротко и точно. Магистр не давал ему передышки, и с каждым обменом ударами Данар отступал всё дальше.       – Давай! – выкрикнул он, но теперь в его голосе звучало не столько веселье, сколько отчаянная, захлёбывающаяся злость. – Покажи всё, на что ты способен!       Эллохар не ответил. Он уклонился от атаки, и его клинок скользнул по предплечью Данара, оставив на рукаве длинный порез. Маг лишь шире улыбнулся.       – Ещё! Ты же можешь больше! Ты – легенда! И я хочу увидеть эту легенду во всей красе!       – Легенды обычно разочаровывают, – обронил магистр.       – Меня не разочаруешь! – Данар рассмеялся – высоко, надтреснуто, – и бросился вперёд. Он больше не ждал, не оценивал – просто атаковал, и в этом непрерывном запале не осталось ничего, кроме азарта.       В эти секунды Синварра, которую бой оттеснил к стене, судорожно подтягивала себя на локтях, оставляя за собой тёмный след на камне. Слёзы и кровь смешались на её лице.       Она ползла к Дее, и из её горла вырвался хриплый, сдавленный крик:       – Будьте вы прокляты! Все вы… Данар… ты, предатель… и ты, соплячка… чтоб твой директор смотрел, как ты подыхаешь… и ничего не мог сделать…       Данар не обернулся. Он не видел ничего, кроме магистра Смерти. Но когда он в очередной раз перенёс вес для выпада, нога его скользнула по луже крови. На миг он открылся, и этого хватило. Синее пламя ударило в грудь, отбрасывая его к стене, меч вылетел из рук и зазвенел о пол. Данар рухнул на колени, попытался подняться, но новая волна пламени впечатала его в камень, и он остался сидеть.       Эллохар стоял над ним с опущенным клинком и смотрел, как тот прерывисто дышит. Безумная, восторженная улыбка всё ещё кривила его губы.       – Ты… не разочаровал, – прохрипел он и затих.       Синварра всхлипнула в последний раз и обмякла.       Наступила тишина. Дея стояла, прижавшись спиной к стене, и не могла отвести взгляд от багровой лужи, растекавшейся по полу. Её била крупная дрожь. В ушах стоял звон, а перед глазами всё ещё плясали кровавые отблески.       Магистр связал бессознательного мага плетью, затем повернулся к Дее. Тяжело дыша, он шагнул ближе и мягко, но настойчиво развернул её к себе – так, чтобы она не видела ни крови, ни мага.       – Прости, что тебе пришлось это увидеть, Дея, – произнёс он. Голос его был тихим и ровным. – Потерпи ещё немного.       Она кивнула, не в силах говорить.       Эллохар подошёл к Алсэру и опустился на колено. С его пальцев сорвалось синее пламя, и оковы на руках и ногах осыпались пеплом, не оставив на коже и следа. Убедившись, что Алсэр дышит, он поднялся и зажег над ладонью синий всполох.       Вспыхнуло адово пламя!       И из него вышел Риан Тьер. Он замер, едва переступив грань. Недоуменный взгляд его метнулся по залу. Этот подвал явно не был тем местом, куда он рассчитывал попасть. Алхимические приборы, алый символ на полу, мертвое тело в луже крови и маг без сознания у стены – всё это он осматривал молча, хмурясь всё сильнее.       И только потом он увидел Дею. Он ничего не сказал. Даже не двинулся. Только взгляд его переместился к её руке и кровавому пятну. Лицо его оставалось бесстрастным, но челюсти сжались, а на виске вздулась вена – единственное, что выдало его беспокойство.       – Ты ранена, – произнёс он.       – Царапина, – ответила Дея, отнимая ладонь от плеча. – Уже не кровит.       Тьер задержал на ней взгляд ещё на миг, кивнул – коротко, отрывисто – и повернулся к магистру Смерти.       – Исключительно из чувства свойственного мне любопытства, Эллохар, что тут происходит?       – Алсэра похитили сегодня утром, – ответил он. – Наши неугомонные частные детективы выяснили, где он. Прилетели в поместье Ноэрхов и нашли его здесь. – Он кивнул на тело Синварры, и по его губам скользнула тень язвительной усмешки. – Эта очаровательная и немного мёртвая леди… любовница последнего главы рода Ноэрх. Точнее, одна из любовниц. Предполагаю, что она решила вернуть своего покойного кавалера к жизни и вознамерилась вселить его дух в тело Алсэра. Мы успели как раз к финальному акту. Дея отделалась царапиной и справедливым негодованием.       Тьер посмотрел на мёртвую женщину и долго не отводил от неё взгляда.       – Она хоть понимала, с чем играла?       – Боюсь, что понимала, – отозвался магистр. – Но, как видишь, любовь не только слепа, но и глуха к голосу разума. А в случае с Ноэрхами – ещё и крайне кровожадна.       Тьер потер переносицу и сложил руки на груди:       – Она же явно не могла все это провернуть одна.       ­– Конечно, не одна, – Эллохар кивнул на Алсэра. – Сестрица его постаралась. Так что, Тьер, я бы на твоём месте прямо сейчас отправил людей в её покои. Без цветов.       Он выдержал короткую паузу, словно ставя точку в разговоре, и взглянул на Дею. Тьер, приняв сказанное, молча подошёл к Алсэру, помог ему подняться и, придержав за плечо, бросил на Дею последний взгляд.       Адово пламя сомкнулось за ним и Алсэром и погасло. Магистр протянул Дее руку, и они вместе покинули подвал.

***

      Во дворе уже работала Ночная стража. Пленников – Геера и магов – успели увести через портал, и теперь десяток стражников в тёмной форме оцепляли и осматривали территорию. Юрао стоял в центре двора, раздавая короткие указания. Рядом с ним, свернувшись клубком, лежал гарм – его обнаружили в одной из пристроек, когда прочёсывали поместье, и вывели наружу.       Завидев Дею и Эллохара, Найтес осёкся на полуслове. Он шагнул к ней, заметил, как её трясёт, как побелело лицо, – и сразу перевёл взгляд на Эллохара, без слов требуя объяснений.       – Алсэр жив, – произнёс магистр. – Его забрал Тьер. Особняк в вашем распоряжении – осматривайте, опечатывайте, делайте всё, что положено. – Он помолчал и добавил, не глядя на дроу: – Рана неглубокая, я о ней позабочусь.       Дроу осторожно положил ладонь на её здоровое плечо, привлекая внимание.       – Ты справилась, партнёр, – сказал он. – Отдыхай.       Дея подняла дрожащую ладонь и накрыла ею его пальцы. На мгновение задержала, чувствуя, как от этого простого прикосновения внутри что-то отпускает, и благодарно сжала.       – Ты тоже, – сказала она тихо.       Юрао легко улыбнулся ей и вернулся к стражникам. Дея проводила его взглядом и вдруг почувствовала, что земля начала уходить из-под ног. Она судорожно вздохнула и стала оседать. Эллохар поймал её раньше, чем она успела упасть, и взял на руки.       Вспыхнуло синее пламя…

***

      Пламя развеялось, и Дея поняла, что они находятся в покоях Эллохара. Здесь было тепло и тихо, пахло морем, старым деревом и горьковатыми травами. Магистр опустился в кресло, усадив её к себе на колени, и прижал к груди – крепко, надёжно, будто хотел защитить от всего мира.       Первые минуты она просто сидела, замерев. Не плакала, не говорила – только дышала часто и поверхностно, как человек, который только что вынырнул из-под воды. Он не торопил. Одна его ладонь лежала на её спине, вторая гладила по голове – медленно, успокаивающе. Постепенно её дыхание стало глубже, плечи чуть опустились, но внутри, под этим обманчивым затишьем, уже нарастала волна. Дея чувствовала, как та поднимается откуда-то из живота, сдавливает горло, жжёт глаза. Она сдерживала её изо всех сил – пока та не вырвалась наружу.       Сначала просто задрожали плечи, потом из горла вырвался короткий, сдавленный всхлип, и только затем, словно прорвало невидимую плотину - потекли слёзы. Она плакала беззвучно, уткнувшись лицом в его плечо, и не могла остановиться. Перед глазами вспыхивали картины: кинжал, летящий в неё, едва живой Алсэр на полу, хрип Синварры, захлёбывающейся кровью. Всё это жгло изнутри, распирало грудь, и единственным выходом были рыдания.       Эллохар не говорил ни слова. Только продолжал гладить её по спине, по волосам, иногда чуть крепче прижимал к себе, когда дрожь становилась особенно сильной. Его подбородок лежал на её макушке, дыхание было ровным и глубоким. Она ещё долго всхлипывала, вздрагивала, но постепенно рыдания становились тише, плечи перестали ходить ходуном, а пальцы, до боли вцепившиеся в его камзол, разжались. И она почувствовала странную, звенящую пустоту в груди – как после грозы, когда воздух ещё дрожит, но гром уже отгремел.       Она не шевелилась, чтобы не нарушить это хрупкое спокойствие. Весь мир сузился до его тепла и ладони на спине.       – Не оставляйте меня, – прошептала она, не поднимая головы. Голос прозвучал глухо, в нос, и она сама едва узнала его.       – Не оставлю, – ответил он просто. – Никогда.       Так они просидели до середины дня. Солнце, уже не видимое за плотными портьерами, миновало зенит, а в комнате всё царил полумрак. Дея чувствовала, как медленно, капля за каплей, возвращается способность думать – не о прошлом, не о пережитом, а о том, что происходит сейчас. О том, чьи руки её держат. О том, чьё сердце бьётся под её щекой.       Наконец Эллохар пошевелился. Она почувствовала, как он чуть отстранился, заглядывая ей в лицо, и подняла на него покрасневшие глаза.       – Тебе нужно привести себя в порядок, – произнёс он мягко. – Не дело это – демонов в Хаосе пугать. Они, знаешь ли, народ впечатлительный.       Она слабо улыбнулась – впервые за последние несколько часов – и кивнула. Эллохар повернул голову в сторону и негромко позвал:       – Шаэрра.       В дальнем углу комнаты, там, где тени сгущались особенно плотно, зашевелилась тьма. Она отделилась от стены бесшумным, текучим движением, обрела очертания – и вот перед ними уже стояла высокая демоница. Она подошла к Дее и бережно взяла её за руку. Дея поднялась и, бросив на магистра Смерти благодарный, измученный взгляд, последовала за ней.       В купальне горел приглушённый свет, а горячая вода пахла травами и морской солью. Шаэрра помогла Дее снять окровавленный плащ, платье, бельё, и Дея, придерживаясь за её руку, осторожно опустилась в воду. Закрыв глаза, она выдохнула, чувствуя, как тепло окутывает её. Но тело оставалось скованным, плечи – поднятыми, а пальцы мёртвой хваткой вцепились в бортик.       Демоница заметила это. Она ничего не сказала – лишь, отойдя на шаг, затянула вполголоса странный, тягучий мотив. Голос у неё оказался удивительно красивым – низкий, грудной, наполненный древней, убаюкивающей силой. Мелодия плыла над водой, проникая, казалось, в каждую клеточку, и лишь тогда Дея начала понемногу расслабляться.       Шаэрра, не переставая напевать, вымыла ей волосы, помогла смыть с лица и рук пыль и кровь, осторожно обработала рану на плече и наложила тонкую повязку, пропитанную целебным составом. Под это негромкое, тягучее пение мысли Деи потекли медленнее, спокойнее, и где-то между тем, как служанка прополоскала её волосы и потянулась за полотенцем, Дея вдруг поняла: за дверью купальни её ждёт Эллохар. И им нужно поговорить. Это понимание не пугало – наоборот, приносило с собой ясную решимость, которой ей так не хватало все последние дни.       Потом служанка помогла ей выбраться из воды и облачиться в платье – мягкое, струящееся, жемчужно-серого оттенка. Дея провела ладонью по гладкой ткани и встретилась с собственным отражением в зеркале. Оттуда на неё смотрела бледная, но собранная девушка, готовая к разговору, который изменит всё.       – Спасибо, – искренне произнесла она, когда всё было закончено.       Шаэрра улыбнулась, чуть заметно кивнула и бесшумно выскользнула за дверь. Дея на мгновение задержалась перед выходом, собираясь с духом, и наконец шагнула в комнату.       Эллохар ждал её, устроившись в кресле. Он успел сменить камзол и теперь сидел, небрежно перекинув влажные волосы на одно плечо. На низком столике рядом стоял поднос с обедом. Завидев Дею, он отставил бокал и выпрямился.       – Как ты себя чувствуешь?       – Значительно лучше, – ответила она. – Шаэрра красиво поёт.       – Да, – согласился он. – Садись, поешь.       Дея посмотрела ему прямо в глаза.       – Я не голодна.       – И тем не менее, тебе нужно поесть после того, что ты пережила, дорогая. Голодные обмороки, знаешь ли, удовольствие малоприятное.       – Нет, сначала я хочу с вами поговорить, – она подошла ближе, остановилась в шаге от него и спросила – тихо, но очень твёрдо:       – Почему?       Он чуть приподнял бровь.       – Почему вы всегда меня спасаете? – продолжила она, и голос её, хоть и негромкий, звучал ровно. – Почему остаётесь рядом, когда опасность миновала? Почему вы… всё это делаете?       Она сглотнула и закончила почти шёпотом:       – Мне нужен правдивый ответ. Без насмешек и сарказма.       Эллохар смотрел на неё, и выражение его лица медленно менялось. Привычная лёгкая усмешка исчезла, уступив место чему-то глубокому, серьёзному и уязвимому.       – Правда? – повторил он. – …Хорошо.       Он помолчал, словно подбирая слова. И когда заговорил, голос его звучал так, как Дея никогда раньше не слышала.       – Я люблю тебя.       Она замерла, боясь, что любое движение разрушит этот момент.       – Я молчал, – продолжал он, и каждое слово давалось ему с трудом, – потому что боялся. Боялся тебя испугать. Боялся помешать вам с Тьером – я видел, что он тебе дорог, и не хотел становиться между вами. Боялся, что ты оттолкнёшь меня, что мои чувства станут для тебя обузой. Я молчал так долго, что почти поверил, будто смогу молчать вечно. Но каждый раз, когда тебе угрожала опасность, я был рядом – не потому что так было надо, не потому что этого требовал долг, а потому что... просто не мог иначе.       Он замолчал, глядя ей в глаза.       – Когда ты разорвала помолвку с Тьером... – он отвёл взгляд. – Я был рад. И был сам себе противен за эту радость, потому что я видел, как больно другу…. Но всё равно был рад. Потому что появилась надежда.       Он выдержал паузу и наконец произнёс:       – Я люблю тебя, Дея. И это не изменится, что бы ты ни ответила.       В комнате воцарилась глубокая тишина. Дея стояла, не в силах пошевелиться.       Она хотела ответить – и не могла. Язык словно прилип к нёбу, и она поспешно опустила взгляд, уставившись на собственные пальцы, которые сами собой начали теребить край серебристого рукава.       – Я… – голос сорвался, и она замолчала, сглотнув.       Она глубоко вздохнула, чувствуя на себе его внимательный взгляд, и, всё ещё не поднимая глаз, начала:       – Магистр… я к вам тоже неравнодушна. – Слова дались с таким трудом, будто каждое из них весило невообразимо много. Она чувствовала, как горят щёки, и не могла поднять взгляда. – Я не знаю, когда это началось и как. Но это есть. И я больше не хочу притворяться, что этого нет.       Пауза затянулась. А потом она услышала, как скрипнуло кресло – он поднялся. Шаги – мягкие, едва неслышные – приблизились. И в следующее мгновение его руки легли на её талию, притягивая ближе. Она почувствовала тепло его ладоней сквозь тонкую ткань платья, и её пальцы, теребившие рукав, наконец замерли.       Она медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом.       – Можно тебя поцеловать? – спросил он тихо.       Она кивнула.       Он наклонился к ней – давая время отстраниться, передумать, – но она этого не сделала. Их губы встретились, и поцелуй вышел нежным, почти невесомым. Но уже в следующий миг он стал глубже, требовательнее, и Дея, закрыв глаза, ответила на него, чувствуя, как по телу разливается тепло.       Однако Эллохар сдерживал себя – она чувствовала это по тому, как напряжены его плечи, по тому, как осторожны его руки. И когда он вдруг отстранился, тяжело дыша, она поняла: он остановился намеренно.       – Назови меня по имени, – попросил он, и в его голосе прозвучала такая мольба, какой Дея никогда раньше не слышала. – Пожалуйста.       – Даррен, – прошептала она.       Он вздрогнул и замер, словно не сразу поверил, что она действительно это сказала.       – Ещё, – попросил он.       – Даррен, – тихо повторила она.       Он снова впился в её губы – на этот раз жарче, и она почувствовала, как его пальцы сжимаются на её талии, притягивая ближе. Её руки сами собой обвили его шею, и весь мир сузился до этой комнаты.       Но он снова остановился – резко, словно обжёгшись. Уткнулся лбом в её плечо, тяжело дыша, и прошептал:       – Не сейчас. Не так.       Дея замерла, чувствуя, как колотится его сердце – сильно, гулко, так же быстро, как и её.       – Ты прошла через кошмар, – произнёс он, не поднимая головы. – Ты напугана и вымотана. Я никогда – слышишь? – никогда не сделаю ничего против твоей воли. Я клянусь в этом.       Он наконец поднял голову и посмотрел ей в глаза.       – Я готов ждать. Неделю, месяц, год, вечность – столько, сколько потребуется. Только будь со мной.       Дея не смогла ответить – слова застряли в горле. Вместо этого она просто подалась вперёд, прижимаясь к нему, и он обнял её – крепко, бережно.       – Моя, – прошептал он куда-то в её макушку. – Никому и никогда не отдам.       Он снова подхватил её на руки, сел в кресло и устроил её в своих руках так бережно, словно она была хрупкой драгоценностью, – и она, чувствуя, как усталость наконец берёт своё, закрыла глаза.       Последнее, что она ощутила перед тем, как погрузиться в дремоту – это его губы, коснувшиеся её лба, и тихий шёпот:       – Спи, моя любовь. Я рядом.

***

      Вечер того же дня застал их в покоях Эллохара. Дея проснулась не сразу: сначала сквозь сон она ощутила лёгкое, осторожное прикосновение к волосам – кто-то, стараясь не разбудить её, неумело перебирал пряди. Она приоткрыла глаза и увидела Даррена. Он сидел на краю кровати, склонившись над её косичкой, и с сосредоточенным видом расплетал её – медленно, путаясь пальцами в волосах, явно делая это впервые. Заметив, что она проснулась, он замер, не успев отдёрнуть руку.       – Что вы делаете? – прошептала она.       – Пытаюсь заплести косичку, – ответил он. – С переменным успехом.       Она моргнула, ещё не до конца проснувшись, а потом уголки её губ поползли вверх.       – Вы когда-нибудь заплетали кому-то косы?       – Нет. И, судя по результату, зря не учился. – Он вытащил ещё одну прядь из плетения, и косичка окончательно распалась у него в ладонях. – Вот. Теперь ты растрёпанная. Я добился своего.       Она рассмеялась – тихо, хрипло со сна, – и села на кровати, подтягивая плед к плечам. Комнату наполнял мягкий полумрак, за высокими окнами догорал закат, и в этом угасающем свете его черты лица становились мягче, чем обычно.       – Который час? – спросила она.       – Почти восемь. Ты проспала около пяти часов. Я уже начал скучать.       – Вы… всё это время были здесь?       – Почти всё. Ты была измучена. Я не хотел оставлять тебя одну надолго.       – Я в порядке. Чувствую себя гораздо лучше, – ответила она, придерживая плед.       – Отлично. – Он поднялся и протянул ей руку. – Пойдём. Героические подвиги требуют восполнения сил.       Она вложила свою ладонь в его и позволила увлечь себя к столу. Ужин оказался простым, но изысканным: тонко нарезанное мясо под сырным соусом, украшенное зеленоватыми дольками кисло-сладких фруктов, источало аромат лесных трав – Дея узнала его сразу, так пахла оленина. Рядом стоял заварник с чаем и веточкой каррисы и бокал белого вина.       Он отодвинул для неё стул, дождался, пока она устроится, и только потом сел напротив.       – Пока ты спала, – сообщил он, наполняя её чашку чаем, – я успел перекинуться парой слов с Тьером. Леди Алсэр задержали люди из СБИ. Завтра, когда Алсэр придёт в более-менее приемлемое состояние – начнутся допросы.       – Это сестра лорда Алсэра? – уточнила Дея, принимая чашку.       – Она самая. И, судя по всему, арест не пришёлся ей по вкусу. Тьер сказал, она была в ярости. Кричала, что этот план разрабатывался годами и не мог провалиться из-за какой-то… – он сделал короткую паузу и чуть приподнял бровь, – …«соплячки». – На его губах появилась улыбка, от которой у его врагов леденела кровь, но Дея уже научилась видеть за ней не угрозу, а обещание, что все виновные расплатятся по счетам. – Должен признать, мне нравится, когда у преступников портится настроение. Это значит, что мы всё делаем правильно.       Он потянулся через стол и взял виноградину из её тарелки. Дея покачала головой, но на губах её помимо воли появилась слабая улыбка.       – И, кстати, – добавил он, возвращаясь на своё место, – я хочу попросить тебя об одной вещи. Перестань обращаться ко мне на «вы». – Он посмотрел на неё прямо. – Попробуй по имени.       Дея замерла. Щёки чуть потеплели, но она не отвела взгляда.       – Я… – она запнулась, потом тихо произнесла: – Даррен.       Он улыбнулся.       – Вот так-то лучше. Теперь ешь. Завтра тяжёлый день, а ты мне нужна в форме. Не часто удаётся разоблачить заговор, спасти тёмного лорда и вывести на чистую воду его сестру-предательницу.       – Я думала, это вы… ты спас тёмного лорда, – исправилась она.       – Я ассистировал, – отмахнулся он. – Главную роль сыграла ты. А я, знаешь ли, привык, что люди меня предсказуемо разочаровывают. Ты – приятное исключение. – Он отставил бокал. – Кстати, об исключениях. После ужина я хочу показать тебе кое-что.       – Что именно?       – Одно тихое и красивое место.       Когда они закончили ужинать, Даррен оставил бокал и протянул Дее руку. Их пальцы переплелись, и он повёл её через вереницу комнат в ту часть покоев, где она ещё не бывала. В узком коридоре царил сумрак; редкие светильники выхватывали из темноты то барельеф, то нишу с потускневшей статуей. Коридор закончился аркой, за которой чернело открытое пространство, и Дея поняла, что они вышли на террасу.       Она парила над бескрайним садом, и отсюда, с высоты, открывался вид, от которого захватывало дух. Небо над Мирами Хаоса никогда не было просто небом: сейчас оно переливалось перламутром – розовое, лиловое, сиреневое, – и по нему, словно трещины по драгоценному камню, расползались золотые и алые прожилки. Где-то на горизонте, за острыми шпилями далёких скал, садилось багровое солнце, и его последние лучи окрашивали кроны деревьев в оттенки тлеющих углей.       Сад внизу дышал и жил своей жизнью. Между тёмными стволами, увитыми светящимся плющом, колыхались цветы – густо-синие, пурпурные, чёрные, – источая тонкий, чуть пряный аромат, от которого кружилась голова. Кое-где между ветвями скользили невидимые огоньки – духи, элементали, а может, и что-то иное. Где-то внизу, невидимый глазу, журчал фонтан, и его музыка была единственным звуком, нарушавшим тишину.       Ветер коснулся лица Деи, тёплый и мягкий, и она на мгновение прикрыла глаза. Здесь, на высоте, дышалось иначе – легче.       – Красиво, – выдохнула она.       – Знаю, – отозвался Даррен. – Я вообще-то хотел произвести впечатление. Получилось?       Она улыбнулась.       – Получилось. Но если ты сейчас скажешь, что приводишь сюда всех своих гостей, я разочаруюсь.       – О, нет. – Он покачал головой с притворной серьёзностью. – Гостей я вожу в подземелье. А это место – для избранных. Для тех, кто пережил покушение, спас тёмного лорда и постоянно ввязывается в неприятности.       Дея рассмеялась – тихо, но искренне.       – Значит, я прошла отбор.       – С блеском. – Он посмотрел на неё и добавил уже мягче: – Я рад, что ты здесь. По-настоящему.       Она встретила его взгляд.       – Я тоже.       Он не ответил сразу. Просто смотрел на неё ещё несколько мгновений, словно запоминая этот момент, а потом медленно поднял руку. С его пальцев сорвалась едва заметная искра, и вслед за ней начали зажигаться крошечные огоньки – вдоль перил, на ветвях деревьев, на клумбах. Магические фонари, похожие на светлячков, вспыхивали один за другим, и всё вокруг озарялось мягким, золотистым сиянием.       – Потанцуй со мной, – попросил он.       – Здесь нет музыки, – заметила она, но руку протянула.       – Это неважно.       Он обнял её, и они закружились по террасе, окружённые россыпью магических огней. Свет скользил по каменным плитам, по листве, по их лицам, и на миг Дее показалось, что они танцуют прямо среди звёзд.       Они продолжали кружиться, но Дея уже не смотрела по сторонам. Она подняла голову, встретила его взгляд – и всё вокруг как будто перестало существовать. В его глазах было столько нежности, что в груди затрепетало, пальцы на его плече сжались сами собой, комкая ткань камзола. Дыхание стало короче, а слова, которые она так долго держала в себе, уже не помещались внутри. Ещё мгновение – и они сорвались бы с губ.       – Я люблю тебя, – сказала она. – Даррен.       Дея смотрела на него и вдруг поняла, что улыбается – сама не зная, когда начала. Уголки губ дрогнули и поползли вверх, потому что Даррен Эллохар, сам великий магистр Смерти, выглядел так, словно до конца не верил, что заслуживает этих слов.       – Ты даже не представляешь, каково мне слышать это, – произнёс он хрипло.       Он притянул её к себе, и она подалась навстречу. Его губы коснулись её – осторожно, будто спрашивая разрешения, и она ответила, привстав на цыпочки и запустив пальцы в его волосы. Поцелуй углубился, стал увереннее, и по телу разлилось тепло – мягкое, обволакивающее.       Они простояли на террасе до тех пор, пока последние отблески заката не погасли за горизонтом, а небо над садом не наполнилось россыпью звёзд. Их свет отражался в воде фонтанов, дробился в листве, мерцал в крошечных магических фонарях – и казалось, что весь мир состоит только из света и тишины.       Когда они вернулись в спальню, за окнами стояла глубокая тьма, и только угли в камине ещё мерцали багровыми искрами.       Даррен скинул камзол на спинку кресла, а она первой забралась под одеяло, чувствуя, как прохладная ткань касается разгорячённой после танца кожи.       Он обошёл кровать, откинул край одеяла и лёг рядом. Одним движением притянул её к себе, устроил так, что её голова оказалась на его плече, а ладонь привычно легла на талию.       Она лежала, прислушиваясь к его дыханию – ровному, спокойному, – и к размеренному биению сердца под своей щекой. К теплу его ладони, которое медленно разливалось по всему телу. Где-то на грани сна она почувствовала, как его губы коснулись её макушки – легко, почти невесомо. Он перебирал пряди её волос, и это простое движение убаюкивало лучше любых слов.       – Знаешь, – прошептал он, перебирая пряди её волос, – я всё ещё не могу поверить, что ты здесь. Что всё это – правда. Мне кажется, я засну, а когда проснусь – окажется, что ты просто приснилась.       – Я не сон, – сонно пробормотала она. – Я настоящая. И я здесь.

***

      Синее пламя схлопнулось за спиной, оставив Дею посреди длинного коридора. Холодный белый свет заливал стены, воздух здесь казался плотнее и чуть покалывал кожу – так работала магия, скрывавшая офисы СБИ от случайных глаз.       Даррен уверенно свернул в боковой проход, едва заметный за неприметной дверью, и его ладонь, всю дорогу лежавшая на её талии, чуть сжалась, направляя. У дверей кабинета Тьера их уже ждали: дознаватель Кейсар и высокий бледный вампир в тёмном костюме без знаков различия, имени которого Дее не назвали.       – Магистр, госпожа Риате, – Кейсар коротко кивнул. – Лорд Тьер распорядился, чтобы вы присутствовали на допросах. Вы стали свидетельницей покушения на леди Нокс, на вас также было совершено нападение, и именно вы, как частный детектив, раскрыли это дело. Вы имеете полное право задавать вопросы задержанным. Проходите.       Он открыл дверь и пропустил их в кабинет. Тьер стоял у окна, сложив руки на груди. Увидев вошедших, он коротко кивнул Даррену, но тут же заметил ладонь магистра, всё ещё лежавшую на талии Деи. Задержался на этом жесте на миг, едва заметно нахмурился, однако быстро взял себя в руки и перевёл взгляд на лорда Алсэра. Тот сидел за столом – бледный, осунувшийся, но с ясными и осмысленными глазами.       При появлении Деи он поднял голову и сдержанно кивнул.       – Леди Риате, Эллохар. – Видно было, что слова даются ему с трудом, но он заставил себя произнести их. – Я обязан вам жизнью. И рассудком. Примите мою благодарность – скупую, но искреннюю.       – Не стоит, лорд Алсэр, – ответила Дея, садясь напротив. Даррен опустился на стул рядом с ней и, не глядя, положил ладонь на спинку её стула – не приобнимая, но обозначая присутствие. – Расскажите, что помните со вчерашнего дня. Это важно.       Алсэр помолчал, собираясь с мыслями.       – …утром ко мне пришла Санрен. Перед тем, как всё случилось. Выглядела ужасно: бледная, заплаканная, руки дрожали. Я решил, что она скорбит по… по Виерре. – Он на мгновение прикрыл глаза и сглотнул. – Она говорила, что хочет разделить со мной горе, что у неё есть кое-что, способное помочь. Достала кулон. Старая семейная реликвия, сказала, что он хранит воспоминание о тех, кого мы потеряли.       Он замолчал. Тьер, стоявший у окна, не двигался, но взгляд его был прикован к Алсэру. Кейсар что-то записывал, вампир, сидевший за дальним концом стола, оставался неподвижен.       – Я взял его, – продолжал Алсэр, и голос его упал почти до шёпота. – И меня накрыло тоской, такой, какой я никогда раньше не испытывал. Ощущение, что жизнь кончена и не имеет смысла. Я не помню, как вышел из покоев. Не помню, как оказался в «Зове горна». Только обрывки – чьи-то голоса, вспышка портала, холодный камень… И потом – уже вы.       Дея переглянулась с Дарреном, затем снова посмотрела на Алсэра.       – Кулон, скорее всего, был зачарован, – произнесла она. – Так же, как и зеркало в вашей спальне. Оно работало медленно, незаметно разрушая вашу волю. А кулон стал последним, отчаянным ударом.       Алсэр побледнел ещё сильнее. Вампир чуть подался вперёд, словно ожидая обморока, но лорд справился. Он опустил голову, сжал пальцы в замок и замолчал.       – Благодарю вас, лорд Алсэр, – негромко произнесла Дея. – За то, что рассказали. Если появятся ещё вопросы – мы дадим вам знать. А пока – отдыхайте. Последствия чар должны пройти к концу недели, и вам станет легче.       Тьер оттолкнулся от окна.       – Кейсар, проводи леди Риате и магистра к Гееру. Я пока останусь здесь.       Дроу поднялся и жестом пригласил их следовать за ним. В коридоре он заговорил – негромко, деловито, словно продолжая давно начатый разговор:       – Геер – приближённый слуга лорда Алсэра. Был посвящён во многие его дела. Имел доступ к покоям, расписанию, личной переписке. Если кто и знал, как подобраться к нему незаметно, – это он.       – Теперь понятно, как Синварра смогла провернуть весь план, – заметила Дея. – У неё был свой человек в доме лорда.       – Именно, – кивнул Кейсар.       Они подошли к тяжёлой двери камеры. Дознаватель отпер её и пропустил Дею и Даррена внутрь, войдя следом. Камера была небольшой, выложенной серым камнем, без окон. Геер стоял, прикованный магическими путами к стене – запястья его были разведены в стороны и намертво зафиксированы. Рана на бедре была перевязана, но он то и дело морщился, когда вес приходился на больную ногу. Между ним и дверью стояли стол и стул – единственная мебель в камере. При виде вошедших демон поднял голову и окинул их мрачным, настороженным взглядом, в котором не было ни страха, ни раскаяния – только усталость. Кейсар опустился на стул, положил перед собой папку с бумагами и заговорил – спокойно, без угроз, без давления, словно приглашая к долгой, обстоятельной беседе:       – Геер, ты обвиняешься в соучастии в похищении лорда Алсэра и содействии убийству леди Нокс. Я хочу услышать твою версию событий. Начни с того, как ты познакомился с Синваррой.       Пленник молчал. Его жёлтые глаза смотрели на дознавателя оценивающе.       – Ты понимаешь, что сотрудничество со следствием может облегчить твою участь? – продолжал Кейсар. – Только от тебя зависит, как ты выйдешь из этой камеры – в кандалах на каторгу с возможностью когда-нибудь выйти на свободу. Или… со смертным приговором.       Геер издал короткий, невесёлый смешок.       – Слова. Пустые слова. Вы всё равно меня не отпустите.       – Не отпустим, – согласился Кейсар. – Но одно дело – добровольное сотрудничество, которое может смягчить наказание, и другое – допрос с пристрастием. Если ты откажешься говорить, к тебе применят методы, которые не оставят тебе выбора. Пытки, Геер. Долгие, изощрённые, после которых ты сам будешь молить о смерти.       Даррен, стоявший у стены, чуть склонил голову к плечу и добавил – негромко, даже буднично:       – И займусь этим лично я. Уверяю, в Школе Искусства Смерти умеют развязывать языки. Даже тем, у кого их нет. Так что подумай хорошенько, прежде чем играть в молчанку.       Демон ничего не ответил. Он смотрел в стену, и Дея видела, как напряглась его челюсть, как пальцы, скованные путами, то сжимались, то разжимались – он взвешивал каждое слово, каждый риск, каждый возможный исход. Тогда Даррен оттолкнулся от стены и шагнул ближе.       – Впрочем, – произнёс он, – есть кое-что, что ты должен знать. Синварра мертва.       Геер дёрнулся. Его голова резко повернулась к магистру, и во взгляде вспыхнуло недоверие.       – Ты лжёшь.       – Нет, – ответил он. – Она погибла от руки твоего же товарища. Данар в пылу схватки нанёс удар, а она подвернулась под меч. И знаешь, ему было совершенно плевать на её смерть.       – Ты хочешь, чтобы я сломался – это ложь.       Кейсар поднялся со стула, подошёл к демону и поднёс к его лицу лист с печатью СБИ – так, чтобы тот мог прочесть.       – Вот подтверждение. Тело Синварры находится в нашем морге. Смерть наступила от ранения, нанесённого мечом мага. Это правда, Геер.       Демон прошёлся взглядом по строкам – медленно, очень медленно, – потом закрыл глаза и опустил голову. Дея видела, как что-то в нём надломилось: дрогнули уголки губ, опустились плечи, и вся фигура, только что напряжённая и ощетинившаяся, как-то разом поникла, сгорбилась, будто из неё вынули стержень. Он не издал ни звука.       Дея смотрела на него и чувствовала, как глубоко внутри шевельнулась жалость.       – Молчать больше нет смысла, Геер, – негромко произнёс Даррен.       Пленник поднял голову. В глазах его стояли слёзы, но голос, когда он заговорил, звучал ровно:       – Она просила меня помочь. У неё были деньги – сбережения рода Ноэрхов. Она наняла магов-отступников, наёмников – всех, кого смогла найти. Я координировал. Я охранял поместье. Я знал, что готовится похищение Алсэра, и я помогал. – Он перевёл дыхание. – Людей, которые пытались убить человечку – её, – он кивнул на Дею, – нанимал тоже я. По просьбе Синварры. Так же, как и тех, кто выкрал гармов из заказника. Вы мешали нашим планам, и она хотела убрать вас обоих.       – Кому принадлежал дух, который должны были вселить в Алсэра? – спросил Кейсар.       – Последнему лорду Ноэрху. Синварра была… его любовницей. Самой преданной, самой верной. Она носила его сына, когда лорд… погиб. Ребёнок тоже не выжил. И она поклялась, что вернёт их обоих – любым способом, любой ценой. А леди Алсэр… она сама предложила помощь. У неё были свои счёты с братом – я не знаю подробностей, Синварра не всё мне рассказывала, – но она помогала добровольно.       Кейсар сделал последнюю пометку в бумагах и поднялся.       – Он говорит правду.       Даррен кивнул и тронул Дею за локоть.       – Идём. Нам здесь больше нечего делать.       Они вышли из камеры. Кейсар повёл их дальше по коридору – к камере, где держали мага-отступника, взятого в поместье. Но когда они подошли к двери, гвардеец, стоявший на страже, остановил их коротким жестом.       – Мёртв. Должно быть, держал капсулу с ядом во рту. Мы не успели.       Даррен на мгновение прикрыл глаза, потом повернулся к Дее и заслонил собой дверной проём.       – Не смотри. Идём отсюда.       – Но допрос…       – Его допросят в любом случае, – сказал он. – В Школе Искусства Смерти и мёртвые заговорят, если надо будет. Я позабочусь.       Кейсар кивнул и что-то коротко бросил гвардейцу, затем повернулся к Дее и Даррену:       – Осталась леди Алсэр. Её покои наверху. Идёмте.       Они покинули этаж СБИ и поднялись в жилую часть дворца. У дверей покоев, запертых на магический замок, стояли двое гвардейцев и высокий широкоплечий оборотень с серебристыми нашивками на форме. Кейсар кивнул ему, и дверь отворилась.       Леди сидела в кресле у окна. Она не вскочила, не бросилась навстречу – только подняла голову и посмотрела на вошедших. Вид у неё был измученный: платье измято, волосы растрёпаны, под лихорадочно блестевшими красными глазами залегли синяки от бессонной ночи. Она смотрела на незваных гостей с плохо скрываемой враждебностью.       – Дознаватель Кейсар, – произнесла она негромко, и голос её прозвучал на удивление ровно. – Магистр Эллохар и… как зовут вашу спутницу?       – Госпожа Риате, – ответила за него Дея.       – Крайне неприятно познакомиться, госпожа Риате, – злобно выплюнула леди.       – Взаимно, леди Алсэр, – не осталась в долгу Дея. Кейсар взял стоявший у стены стул и поставил его напротив Санрен. Опустился на сиденье, раскрыл папку и заговорил с интонацией, которая не предполагала уклончивых ответов:       – Леди Алсэр, вы знаете, в чём вас обвиняют. Я хочу услышать вашу версию событий. Начнём с зеркала в покоях вашего брата. Вы имеете отношение к его зачарованию?       Санрен чуть склонила голову к плечу. Её губы тронула слабая, едва уловимая усмешка.       – Да. Он купил его давно, ещё до помолвки с этой Нокс. Красивая вещь, старинная работа. Он так им гордился. – Она помолчала, разглядывая дроу со спокойствием, от которого у Деи по спине пробежал холодок. – Я зачаровала его. Своими руками. Синварра научила меня – она была сильным магом, очень сильным, – но заклятие накладывала я. Чтобы никто не мог отследить источник.       Кейсар что-то записал.       – Кулон, который вы передали брату в день похищения, – он тоже был зачарован?       – Да. Тоже моя работа. – Санрен откинулась на спинку кресла. – После того, как вы разбили зеркало, – она посмотрела на Дею, и в этом взгляде было столько ненависти, что Дея поёжилась, – брат начал приходить в себя. Этого нельзя было допустить. Синварра была в ярости. И тогда я поработала над кулоном. Он должен был сломать его окончательно.       – Вы имеете отношение к покушению на леди Нокс? И к её смерти?       Санрен улыбнулась – холодно, мечтательно.       – О, да. Я помогла наёмнику, который должен был убить Нокс быстро и тихо, попасть во дворец, но… – она снова бросила на Дею многозначительный взгляд, поправила складку на платье неторопливым движением, и её улыбка стала шире, – кто-то вмешался. Какая-то девчонка, которая оказалась не в том месте и не в то время. Но у меня был запасной план. Я прокляла служанку и вино. Паразиты – это так красиво, не правда ли? Я хотела, чтобы Виерра страдала, и чтобы страдал Алар.       Дея слушала и чувствовала, как внутри закипает ярость. Она сделала шаг вперёд, и Даррен предупреждающе сжал её талию, но она не остановилась.       – Зачем? – спросила она, и голос её прозвучал глухо. – Зачем вы всё это делали? Он ваш брат. Вы выросли вместе. Почему?       Санрен медленно повернула голову. Её поза оставалась прежней – спина прямая, плечи расправлены, – но лицо утратило напускное спокойствие, обнажив что-то хищное и нетерпеливое.       – Мой брат убил его! Убил моего любимого! Своими руками, на дуэли, как будто это был пустяк! Он даже не знал, что мы были вместе, – он вообще никогда не замечал, что я чувствую, о чём думаю, чем живу! Я была просто тенью! Без права голоса, без права на свою жизнь! А когда я полюбила, когда я впервые в жизни была счастлива, – он просто взял и убил его! Потому что какая-то дуэль, какая-то ссора, какая-то драгоценная честь важнее! Моего любимого больше нет! А он даже не заметил, что у меня что-то отнял! Не заметил!       Голос её сорвался. Она тяжело задышала, сжимая кулаки.       – Годы! Годы я ждала! Я хотела, чтобы он страдал – так же, как страдала я! Чтобы он потерял всё, что ему дорого! Чтобы он почувствовал то же, что чувствовала я, когда его не стало! Чтобы его душа сгнила изнутри, как сгнила моя! И у меня почти получилось! Почти! А потом явилась ты – и всё испортила!       Она выхватила из складок платья стилет и бросилась на Дею. Даррен заслонил её собой, а оборотень перехватил леди Алсэр, вывернул запястье и прижал её к полу. Стилет со звоном упал на мраморный пол.       – Ты! – прошипела Санрен, лёжа на полу и глядя на Дею снизу вверх. – Ты всё испортила! Ты не понимаешь! Ты никогда не теряла того, кого любишь, поэтому не понимаешь!       Дея посмотрела на неё и на мгновение вместо взрослой женщины, которая методично и хладнокровно разрушала жизнь собственного брата, она увидела кого-то другого.             Девочку, которая когда-то потеряла того, кого любила. Которая осталась одна со своей болью – и никто не пришёл, никто не заметил, никто не сказал ей, что эта боль пройдёт. Год за годом она лелеяла эту ненависть – и та сожрала её изнутри, не оставив ничего. Ни любви, ни сострадания, ни раскаяния. Только пустоту, которую уже ничем нельзя было заполнить.       Глядя на неё, Дея чувствовала странную смесь жалости и отвращения. Жалости – потому что эта женщина сама разрушила свою жизнь, превратив её в орудие мести. Отвращения – потому что она сделала это с такой лёгкостью и наслаждением, что оправдать её было невозможно.       Леди Алсэр смотрела на Дею, и на её лице медленно, как трещина на льду, проступило удивление. Не раскаяние – его не было и в помине. А скорее растерянность загнанного зверя, который ожидал удара, но не получил его. Ожидал крика, обвинений, проклятий – а ему ответили молчанием. И это молчание сбило её с толку сильнее, чем любые слова. Она сжала зубы и отвернулась.       Кейсар кивнул оборотню.       – Уведите её.       Оборотень поднял Санрен на ноги, гвардейцы защёлкнули на её запястьях магические кандалы. Она не сопротивлялась. Только взглянула на Дею последний раз с лютой ненавистью и позволила вывести себя из покоев.       В комнате повисла тишина. Дея выдохнула, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. Только теперь, когда леди Алсэр увели, она осознала, как сильно была напряжена последние минуты. Пальцы, которыми она сжимала собственный локоть, наконец разжались, и она позволила себе опереться на руки Даррена, державшие её за талию.       – Ты в порядке? – негромко спросил он.       – Да, спасибо... Даррен, – ответила она одними губами, всё ещё приходя в себя. – Просто… мерзко на душе.       – Это пройдёт, – он мягко улыбнулся.       Она слабо кивнула и в тот же миг краем глаза заметила движение у двери. Дея повернула голову – и замерла.       Тьер стоял на пороге. И по тому, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших дверной косяк, она поняла, что он услышал. Услышал имя. Увидел руки Даррена на её талии. Увидел её саму – всё ещё стоявшую слишком близко к магистру и не успевшую отстраниться.       Он ничего не сказал. Только медленно разжал ладонь и опустил руку. Его лицо осталось бесстрастным, но сам он на мгновение замер, словно принимая что-то, что уже нельзя было изменить. Затем перевёл взгляд на Эллохара – долгий, тяжёлый, в котором не читалось ни угрозы, ни обиды, а только вопрос, не требующий ответа. Даррен встретил его молча, и между ними состоялся безмолвный разговор – короткий, не требовавший слов. Дея смотрела то на Тьера, то на Даррена, пытаясь уловить его смысл, но не могла – только чувствовала, как атмосфера в комнате накалилась до предела. Затем Тьер кивнул и вышел.       Дея мягко, но решительно высвободилась из объятий Даррена и отступила на шаг, поправляя рукав и не зная, куда деться от неловкости.       – То есть… магистр Эллохар, – пробормотала она, и краска залила её лицо до самых корней волос. – Я хотела сказать…       Даррен усмехнулся.       – Уже поздно, дорогая. Он всё понял. И меня это более чем устраивает.       Кейсар деликатно кашлянул, шурша бумагами, и поднял голову.       – Вообще-то, дело ещё не закрыто, – произнёс он, и в его голосе прозвучало лёгкое сожаление. – Нужно оформить протоколы, провести очную ставку между Геером и Санрен, допросить выживших и не выживших магов… – Он осёкся, заметив выражение лица Даррена. – Но это может подождать до завтра.       Эллохар кивнул и повернулся к Дее.       – На сегодня хватит допросов. Пойдём.       Вспыхнуло синее пламя!