Запомни этот миг

Утро в пожарной части началось рано. С шести часов караул уже был на ногах. Сонные парни одевались и убирали постель, перекидываясь ленивыми фразами, а потом шли завтракать. Милана, которая очень долго не могла уснуть под многочисленный храп отряда, отключилась ближе к утру. Разумеется, она вообще не слышала всю это возню и бесконечные вопросы «а кто это?» от тех, кто заметил, как из-под одеяла на самой последней койке торчат рыжие кудри. Ведь когда Аслан с Максимом привезли Милану, отряд уже спал. — А ну-ка марш отсюда. У вас работы что ли нет? Щас найду! — тихим, но строгим голосом выгонял всех Максим, стоя в проходе между койками, — давайте-давайте! Ребят хоть и распирало любопытство, но злить лейтенанта с утра пораньше не хотелось. Дождавшись, когда казарму покинет последний рядовой, он подошëл к шкафу, в котором хранилась вся спецодежда. Вчера Милана смогла переодеться только в футболку, которая как раз была ей до колен, а штаны они искать не стали, решили, что пока хватит и так. Найдя самый маленький размер брюк, Макс тихо положил их у подножья кровати и ушёл. Проснулась Милана спустя примерно пару часов. Вокруг — тишина. Ни звука. Встрепенувшись, она вскочила с койки и огляделась. В казарме не было даже намёка на то, что тут кто-то ночевал. Все постели застелены, нигде ничего не валяется. Везде порядок. Повернув голову, она заметила, что на её кровать кто-то заботливо положил сине-зелёные брюки. В душе мгновенно разлилось тепло: она точно знала, кто. Невольно улыбнувшись, она тут же их примерила и приятно удивилась — они были будто сшиты специально для неё. Подойдя к зеркалу, что висело на шкафу, она оценила свой новый образ. Синяя оверсайз футболка с белой надписью «МЧС России» и брюки, идеально подошедшие, очень гармонировали с её рыжими кудрями. «А может, ну его, актëрское? Может, в МЧС устроиться? Хотя бы из-за таких стильных костюмов!» — размышляла девушка, улыбнувшись отражению. Покрутившись около зеркала ещё чуть-чуть, она пошла искать Максима. Она предполагала, что он сейчас занят, поэтому не стала ему звонить. Поблукав по пожарной части, она, наконец, нашла выход к гаражу — к нему вëл небольшой тамбур прямо из самого здания. Услышав далёкий гомон голосов, она ускорила шаг. Как только Милана повернула из-за угла, с улицы на неё пахнуло волной свежего озонового воздуха вперемешку с едва уловимым запахом дизельного топлива и резины, исходящего от пожарных машин, одна из которых и загораживала весь обзор. Сгорая от любопытства, она аккуратно обошла её и выглянула из-за кузовного отсека. Глазам открылся обзор на плац. В трёх метрах от гаража в две шеренги выстроились оба караула, готовясь к разводу техники и приёму смены. Все как на подбор: в одинаковых кителях и брюках, подтянутые, кулаки по швам. Милана встала в стороне, чтобы сильно не бросаться в глаза и с интересом продолжила наблюдать. Она тут же заметила Максима. Он, на шаг выйдя из строя, громким голосом докладывал о прошедшем дежурстве. «Ого, я даже не знала, что всё так серьёзно… Офигеть. Круто», — думала про себя она, чувствуя, как по телу бегут мурашки. После сдачи рапорта начальник нового караула приступил к приёму. Заметив, что спасатели идут в гараж, Милана тут же пустилась бежать, едва не запнувшись о свои собственные ноги. Сердце колотилось где-то в горле. Казалось, что оно сейчас просто выскочет через рот, настолько она испугалась того, что сейчас, возможно, её заметят и ей влетит. В первую очередь от Максима. Она видела, каким он может быть строгим. Мандраж перестал бить только когда она вернулась в казарму. От переполняющих её чувств она упала на подушку и устремила глаза в потолок. Прошло минут пять. Десять… Она так крепко задумалась, что начала вновь проваливаться в сон. Но не надолго: послышались шаги и неразборчивые мужские голоса, которые становились всё громче. Милана села, поджав ноги под себя. Только недавно успокоившееся сердце вновь заколотилось в груди. Чëрт, кажется, новый караул идёт сюда. Вот они сейчас откроют дверь, увидят её и что дальше? Они же не знают, что она здесь. Божечки, как неловко… Дверь открылась и увлëкшиеся бурной беседой парни поначалу даже не заметили Милану. — Пятницкий, ты опять бухал что ли? — гогоча, спрашивал один из них, вваливаясь в казарму. — Да пошёл ты нах… — проворчал следом идущий спасатель. Но заметив девушку, сразу запнулся и уже тише добавил, — хрен… Девушка? Здравствуйте! Вы откуда? Вы к нам хотите устроиться? В комнату зашли ещё несколько человек, толкая друг друга, чтобы увидеть, чему же так удивился их товарищ. — Драсьте, — тихо отозвалась она, молясь всем богам, чтобы Максим как можно скорее её забрал. Перспектива оставаться один на один с кучей мужиков не радовала вообще, пусть они хоть сто раз спасатели. Но Милана сразу же смекнула, хитро улыбнувшись: — Меня лейтенант Коренков сюда привёл. А ещё мне всего лишь семнадцать лет. Услышав знакомую фамилию и возраст девочки, отряд заметно потерял интерес, начав заниматься своими делами: кто вещи складывать, кто наоборот, доставать. Никому не хотелось проблем. Вот, наконец, случилось то, чего так ждала Милана. В казарму вернулся Максим. Это ожидание в несколько минут казались вечностью. — Ну чë, как ты тут, никто не обижает? — дежурно улыбался он, косясь на новый караул, который очень тихо продолжал заниматься своими делами. — Не, — улыбнулась она, чувствуя невероятное облегчение. — Это хорошо. Ты ела что-нибудь? Милана покачала головой. — Понял. Пошли на кухню. Уже через полчаса, когда Милана с аппетитом уплетала вчерашние котлеты с макаронами, Максим заваривал чай. Она так соскучилась по домашней еде, что слопала порцию в считанные минуты. Ей было всё равно, что котлеты получились слегка пересоленными, а макароны чуть-чуть слиплись. Она была жутко голодная. — А можно ещё… — скромно попросила она, подняв глаза на Максима, который стоял к ней спиной. — Ещё? — обернулся он, явно удивившись, что такой маленькой и хрупкой девушки аппетит как у мужика. — Да. — Хорошо, сейчас всё будет! — согласился Макс, неся к столу две кружки с горячим чаем. Одну он отдал Милане, а вторую поставил себе. Милана, наблюдавшая за тем, как Максим греет ей вторую порцию, почувствовала, как к горлу подкатывает ком, а на глаза предательски наворачиваются слëзы. Она ведь и понятия не имела, что это такое — мужская забота. В первую очередь отцовская. И сейчас, сидя на кухне пожарной части, она, наконец, смогла испытать то самое ощущение счастья. Корявое, не совсем, может быть, правильное, но смогла. И дело тут не только в разогреве еды. Максим за эти несколько часов смог дать почувствовать ей себя нужной и значимой. Продемонстрировать, так сказать, демо-версию отца. Такого, который должен быть у каждого ребёнка — заботливого, внимательного и терпеливого. — Ты чего плачешь? — тут же заметил он, ставя тарелку с едой перед Миланой. — Да… Так… Чай горячий слишком! Аж слëзы выступили… — отмахнулась она, улыбнувшись. После завтрака Максим с Миланой покинули пожарную часть. По дороге к дому Яны он, наконец, смог расспросить её о том, что произошло вчера. В спокойной обстановке и без свидетелей. Милана, которая до этого щебетала без умолку, резко замолчала и уставилась в окно на мелькающий городской пейзаж. — Мил? Та тяжко вздохнула, но ничего не ответила. — А ты думала, что я забуду что ли? — хмыкнул Макс, перехватывая руль поудобнее, — сразу говорю: со мной такие номера не прокатят. Я вчера тебя нашёл на промзоне всю в грязи и крови, и ты хочешь, чтобы я это без внимания оставил? Ты ко мне за помощью обратилась, поэтому давай, рассказывай. Я слушаю. Следивший в это время за дорогой Максим вдруг услышал протяжный всхлип. — Что… Что такое? — взволнованно вопрошал он, посмотрев на скукожившуюся девушку, — я что-то не так сказал? Прости, я ещё никак от смены не отойду. Блин… Грëбаный командир. — Да ты тут ни при чëм, — сквозь рыдания отвечала Милана, — я просто вспомнила… Что у меня деньги у…у…украли и… И… И гитару. Ты так обо мне заботился, что я совсем забыла про свою главную п-проблему… Дуры к-кусок… Она, еле договорив, заревела с новой силой, роняя голову на ладони. Максим, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, быстро припарковал машину у какого-то магазина и заглушил мотор. — Я эти деньги заработала! А их у меня украли! Я пела на улице, чтобы с голоду не сдохнуть! — продолжала Милана, размазывая слëзы по лицу, — мне ещё дядя один гитару подарил... а потом… И она снова разрыдалась. Видимо, только сейчас, опомнившись и до конца осознав, что произошло, она чувствовала, как у неё срывает планку. Вместо очередных нравоучений Максим протянул руки к трясущейся девушке и осторожно обнял. Он подождал, пока Милана успокоится и сможет дальше говорить. — Ты мне просто скажи, кто это сделал, я с ним поговорю по-мужски, — тихо сказал он, легонько поглаживая девушку по спине, которая тряслась от рыданий. Милана, чувствуя себя в абсолютной безопасности в тёплых объятиях, заметно осмелела. Она резко вырвалась и, грозно сверкнув глазами, дерзко заявила: — Я всё расскажу. Я даже номер его машины скажу! Я очень хочу, чтобы он страдал! Чтобы он сдох в муках!

***

Полина, после того, как отвезла Соню в школу, решила сразу заехать в магазин, чтобы закупиться продуктами. Припарковав свой Форд на свободное место, она заблокировала двери и направилась к магазину. Неподалёку от раздвижных дверей стоял красивый высокий широкоплечий парень примерно двадцати пяти лет с букетом белых роз в руках. Он переминался с ноги на ногу, с надеждой во взгляде ища ту самую, ради которой он здесь и стоит. Интересно, а что это за свидание такое с утра пораньше? Может, с днём рождения хочет кого-то поздравить? Полина невольно улыбнулась, заметив его смущение. Когда-то точно также её муж волновался на их первом свидании. Она находила это безумно милым и романтичным. Проведя в магазине около получаса, она вышла оттуда с полным пакетом продуктов и поспешила к выходу. Ручки противно резали руку, хотелось как можно скорее закинуть его в багажник. — Девушка! Девушка, погодите! — окликнул её звонкий бас. Полина, поправив пакет в руке, обернулась. К ней бежал тот самый незнакомец с букетом. Ветер игриво трепал его густые волнистые русые волосы, выбивая некоторые пряди из укладки. — Девушка, простите ради бога, как вас зовут? — Полина… — Полина, пожалуйста… Примите букет от меня. Понимаете, девушка, которую я хотел поздравить с днём рождения, меня послала, а я подумал, почему бы тогда не подарить его другой прекрасной девушке… — парень расплылся в улыбке, обнажая ровные белоснежные зубы. — Эм, — замешкалась Полина, перекладывая тяжёлый пакет в другую руку. — Ой, конечно, давайте, я помогу… — засуетился парень, выхватив пакет из рук и тут же вручил букет. — Спасибо… — растерянно пробормотала Полина, забирая букет, — вас как зовут хоть? — Альберт, — вновь расплылся в улыбке парень. — Очень приятно, — в ответ улыбнулась Полина, — поможете мне вон до той машины дойти? — она указала на самый конец парковки. — Да-да, конечно! В итоге Полина приехала домой не только с продуктами, но и с цветами, которые она сразу же поставила в вазу на столешницу кухонного гарнитура. Прошло почти два часа, Полина уже успела сварить лапшу, пожарить котлет, сделать пюре, но Максим до сих пор не вернулся домой. «Наверное, как всегда, всё не слава богу в пожарной части», — вздыхала она, вешая полотенце на ручку от духовки. Только она собралась пойти в гостиную, как вдруг послышался звук проворота ключа в замке. Полина, одетая в домашнюю оверсайз футболку и велосипедки, с небрежным пучком на голове, отчего-то резко подбежала к зеркалу на прихожей, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Да, за две секунды. А что? Максим зашёл в квартиру, захлопнув дверь. Он улыбался, в руках он держа пышный букет розовых пионов. Что Полина сейчас выглядит очень по-домашнему, в заляпанной жиром футболке, его вообще не волновало. — Привет, — произнёс он, протягивая цветы. — Привет, — тихо отозвалась она, хотя внутри сейчас было совершено не тихо. Она приняла букет, пытаясь обнять Макса. — Даже не поцелуешь? — продолжал он, улыбаясь во весь рот. — Щас, табурет возьму, — шутила в ответ девушка, удаляясь с букетом на кухню. Да, Максим был выше Полины на голову, а ещё этот объëмный букет мешал ей нормально двигаться. Полина ушла на кухню рыскать по шкафам, чтобы найти новую вазу. Максим тем временем снимал китель у входа и на кухню зашёл чуть позже. — Ты есть будешь? — предлагала Полина, стоя на табурете и лазая по шкафам кухонного гарнитура, — я лапшу сварила. Котлеты пожарила. Пюре есть. Макс, внимание которого привлёк букет из белых роз, проигнорировал вопросы Полины, прошёл к столешнице. — А это ещё откуда? — хмыкнул он, облокотившись об стол, прямо у самой вазы. Полина, выглянув из-за дверцы шкафа, непринуждённо ответила: — Ты прикинь, я пошла в магазин, а там стоял какой-то парень с этими розами. Он вручил их мне, сказав, что не дождался девушку и что, мол, цветам зря пропадать. Ага! Нашла. Вот это отлично подойдёт. Полина спрыгнула со стула с большим кувшином в руках. Быстро набрав в него воды, она осторожно погрузила туда пионы. — Ну, чего молчишь-то? Ты есть будешь? — обратилась к мужу Полина, который всё это время молча наблюдал за ней и прокручивал в голове слова Аслана. — Угу, — ответил он и удалился в ванную. Полина в недоумении уставилась в спину уходящему Максу. Что его так напрягло? Цветы что ли? Боже мой. Она же сразу честно обо всём рассказала ему, чего он так загрузился? Надо обязательно будет выяснить. Полина накрыла стол, дождалась Максима из ванной и они сели есть. — Что интересного было на работе? — поинтересовалась Полина, перемешивая в тарелке ещё горячий суп. — Да на работе… Ничего особенного. Пожар тушили, людей и котов спасали… — Макс отломил кусок хлеба и закинул его в рот. — Ничего особенного, — прыснула Полина, — подумаешь, жизни спасаете, рискуя собой. — Когда что-то регулярно повторяется, к этому начинаешь привыкать. Это ещё самый лёгкий выезд был. Хотя бы потому что все живы, — тихо ответил он, бросив беглый взгляд куда-то в сторону. Полина молча начала есть. Макс всегда старался держаться молодцом, но бывало, что он приходил со смены уставшим не только физически, но и морально. В особенности, когда ему лично приходилось доставать из-под завалов трупы, в том числе детей или животных. После таких дежурств он ещё долго приходил в себя, порой даже ища утешение в алкоголе. Он, как и остальные мужчины, привык всё всегда держать в себе, из-за чего потом случались нервные срывы, о которых он ужасно жалел. С появлением Полины ему стало легче — он мог поделиться с ней своими переживаниями, а она его выслушать и поддержать. — Я ж почему задержался сегодня, — вспомнил вдруг он, прервав тишину, — чувствую, нам пора с тобой вмешиваться, Поль. Та выпрямилась, приготовившись слушать. И он в красках поведал всю историю, начавшуюся ещё со вчерашнего ночного звонка от Миланы. Они очень долго беседовали и думали, как лучше поступить, с чего начать. Они снова стали той самой командой, которая действовала плечом к плечу, но Полину не покидало чувство, что всё равно что-то не то. Как будто бы чего-то не хватает или же что-то мешает им идеально поставить деталь в паз. Обед закончился. Максим ушёл курить на лоджию, а Полина осталась убирать со стола. И, начав складывать тарелки в посудомойку, она, кажется, поняла в чëм конкретная причина: Всё-таки в этих пресловутых розах. Вот куда Максим периодически бросал свой взгляд. Поэтому она, безжалостно вытащив розы из вазы, направилась с букетом к двери. Она не хотела, чтобы эти цветы стали поводом для ссор или недопониманий. Оказавшись уже на улице перед мусоркой, она безжалостно кинула букет в неё и тут же удалилась. Когда она вернулась домой, её у входа встретил Максим, пребывая в недоумении. — Ты куда бегала? — недоумевал он, — что-то случилось? — Да так… Мусор выбрасывала, — отвечала она, захлопывая дверь. Макс нахмурился. Что-то час от часу не легче. — Макс, — начала Полина, подходя ближе и обнимая его за шею, — я хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя. И точка. Возможно, эти розы сбили тебя с толку, но… Они и рядом не стояли с твоими пионами. Понимаешь? И вместо того, чтобы тебе это объяснять, я решила, что проще будет их выкинуть. Прости. — Полина, — засмеялся Максим, мысленно проклиная себя за минутную слабость и за то, что вообще прислушался к Аслану, — ты невероятная просто. За что ты извиняешься, родная? Это я должен делать. После этих слов он прижал к себе Полину со всей силы и поцеловал. — Фу, накурился, — смеялась она, пытаясь вырваться, но Максим держал её крепко.

***

Ева пришла домой и так обрадовалась, когда обнаружила, что её родители дома. Из-за того, что семья Орловых жила совсем рядом со школой, Ева могла спокойно ходить пешком сама. Грубо говоря, пока остальные ученики только-только покидали территорию, Ева уже была дома. Ева так хотела рассказать маме с папой о том, что происходит в школе, как теперь на неё теперь ополчился весь класс, что теперь её жизнь превратилась в сущий ад… Чтобы её пожалели. Заступились. Она-то думала, что после вчерашнего случая на физкультуре ничего не изменится, но нет. Одноклассники были хоть и гибкими в общении, но далеко не дураками. Соне удалось им открыть глаза и показать, что Ева обыкновенная выскочка и бояться нечего. И с этих пор к Соне стали совсем по-другому относиться. И здороваться, и угощать чем-нибудь, и в столовой приглашать сесть за свой стол. Ева, замечая, как тает её авторитет, поняла, что нужно что-то делать. Поэтому, выдержав в школе ещё один день, она решила пожаловаться родителям. Едва она успела зайти в квартиру, её окликнула мама из глубины квартиры: — Ева, иди сюда! Девочка, наскоро сняв балетки и скинув рюкзак, поспешила на зов. Она насторожилась, увидев, что оба родителя сидят за столом на просторной кухне с ремонтом по последнему писку моды, и явно чем-то недовольные. — Сядь за стол, Ев, — мягко попросила мама. — Можно я переоденусь сначала? — Тебе мать что сказала? — строго сказал отец. Девочка послушно села напротив родителей и нервно сглотнула. Отец пристально посмотрел на Еву. Его ледяной голубизны глаза готовы были заморозить, если б могли. Он сидел, сложив руки на столе, а на лице заходили желваки. — Объясни мне, дочь, почему до нас дошли слухи, что ты мною всю школу пугаешь, а? Что из-за тебя, оказывается, выпускницу исключили! Это что ещё за новости такие, а? — Пап, я… — Молчать! — рявкнул он, что Ева аж вздрогнула, — это ещё не всё. Ты ещё и одноклассников травишь, оказывается. Ты чë творишь, а? Ты какой славы для меня хочешь? Ты… — Миш, пожалуйста, — мягко встряла мама, нервно заправив длинные русые волосы за уши, — мы же договорились. — Оль, — одëрнул он жену, — по-другому не получается! Ты до сих пор не поняла, что дочь наша заварила, нет? Вся школа гудит, уже и по городу поползли слухи! По интернету гуляют видео, где девчонка та поёт на улице, чтобы на жизнь заработать. И что все будут думать? Правильно, что это моих рук дело! Поэтому сейчас же идём обратно в школу и рассказываем всю правду директору. Если нет — то я лишу тебя всего. И телефона, и планшета и поездок за границу. Ясно? Ева, которая всë это время смотрела в пол, молчала. — Не слышу! — Ясно, — дрожащим голосом ответила Ева. — Миш, постой, теперь дай мне сказать, — подала голос мама, — ты разве не помнишь, с чего всё началось? Не ты ли ей постоянно твердил, будучи выпившим, что, Ев, у тебя батя прокурор, ничего не бойся, я всё решу, живи как тебе нравится. Чего ты теперь от ребёнка хочешь? Отец вымученно вздохнул. — Именно поэтому надо сейчас это всё исправить, пока не поздно.

***

Полина припарковалась около школы и покинула авто. Не оглядываясь назад, она заблокировала двери, которые издали характерное «пик-пик», подмигнув фарами. Помимо того, что она должна забрать Соню, у неё была ещё одна важная миссия на сегодня — поговорить с директором школы. Поэтому, чтобы произвести впечатление, она была во всеоружии: в чёрном классическом брючном костюме, с красивой укладкой, макияжем и высоких каблуках. Ведь как известно — встречают по одëжке. Первым делом она встретила Соню в просторной рекреации у кабинета, где учился её класс. После звонка абсолютно пустые и безмолвные коридоры заполонила какофония из смеха и радостных возгласов учеников, торопливо покидающих свои кабинеты. Вышла и Соня. Поначалу она не обратила внимания на Полину, о чëм-то увлечённо беседуя с одноклассником. — Сонь! Я тут! Девочка тут же обернулась на зов. Одноклассник тем временем уже ушёл. — Ого! — воскликнула она, подбегая к Полине, — ты такая нарядная сегодня! У нас какой-то праздник? — Можно сказать и так, — улыбнулась она. Полина пвоводила Соню в машину и попросила её немного подождать. Вернувшись в школу, она почувствовала лёгкое волнение: ведь за всю свою жизнь в кабинете директора она была всего лишь пару раз, когда расписывалась в журнале о получении аттестатов в девятом и одиннадцатом классах. Сейчас, конечно, был совсем другой повод, только от этого легче не становилось. Но назад пути не было. Подойдя к дубовой двери с красной табличкой с золотыми буквами «Директор», она постучала. Звук раздался тихим, мягким эхом, казалось, что даже неслышимым, но неожиданно для Полины из кабинета крикнули: — Войдите! Полина повернула ручку и открыла дверь. На неё тут же пахнуло терпкой волной аромата кофе из кофемашины и сладковатым медовым запахом то ли парфюма, то ли крема для рук. За большим столом сидела чопорная женщина в окружении стационарного компьютера, бесчисленного количества бумаг и папок. По левую руку от неё стояла чашка с дымящимся кофе, который и заполонил своим ароматом весь кабинет. При виде Полины тонкие брови директрисы поползли вверх, образовывая на лбу глубокие борозды из морщин, хотя сама женщина для шестидесяти лет выглядела свежо. — Здравствуйте, Любовь Григорьевна, — приветливо улыбнулась Полина, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь, — я Коренкова Полина Сергеевна, опекун Митрониной Софьи. — Здравствуйте, та-ак, — с интересом спрашивала директор, перегибаясь через стол и осматривая Полину с головы до ног. — Я присяду? — уверенно спросила та, кивнув на стул, стоявший у шкафа. Любовь кивнула. — Спасибо, — бросила Полина, присев напротив неё. — Я вам сейчас кое-что расскажу и вы пообещайте, что дослушаете меня до конца. — Хм, интересно, — усмехнулась директор, — вы пришли ко мне в кабинет и условия ещё свои ставить будете? — Нет, ни в коем случае! — картинно удивилась Полина, а потом, чуть подавшись вперёд, тихо добавила, — вы же дорожите своей репутацией? — Что… — начала задыхаться от гнева Любовь Григорьевна. «Ох, как же легко вас на эмоции вывести! Неудивительно, что вы так поступили», — подумала Полина. — Погодите, у меня для вас кое-что есть, — перебила директора Полина, доставая телефон, — вы вот это видели? И она включила ей видео, которое в сети уже успело набрать десяток тысяч просмотров. На нём Милана в компании мужчины с гитарой пели на улице, а неравнодушные прохожие кидали ей деньги в сумку. Это видео ещё за обедом Максиму прислал Аслан. Лицо директрисы покрылось красными пятнами, а в глазах читался полный спектр эмоций: от недоумения до злости. Она нервно поправила очки и, оторвав взгляд, нервно буркнула: — И мне от этого что сейчас? Полина, убрав телефон, всё так же спокойно, но строго продолжила: — Из-за того, что вы, даже не разобравшись, исключили Галицкую из школы, её из дома выгнала мать и она ушла жить к подруге. Оставшись без средств к существованию, она решила начать зарабатывать на улице пением, вы сами всё прекрасно видели. Но не это самое главное. Её мой муж вчера нашёл на промзоне всю в крови и без денег, которые она честно заработала. Вы понимаете весь масштаб ужаса, который сейчас происходит? А всё из-за чего? Из-за того, что вам просто не понравился её ответ. И поэтому вы решили объявить войну беззащитному ребёнку? Серьёзно? Она чувствовала своё преимущество перед директором и поэтому это придавало ей уверенности. — И от меня вы что хотите сейчас, Полина Сергеевна? Жизни научить? — в голосе директрисы слышалось едва скрываемое раздражение. — Я хочу, Любовь Григорьевна, чтобы вы очень хорошо подумали и решили, что для вас лучше. У директрисы вырвался нервный смешок. Складывалось впечатление, что слова Полины её вообще не тронули. Что она для неё очередная малолетка с юношеским максимализмом в крови. — Я что-то смешное сказала? Или вы уже думаете, как бы насолить Митрониной? Ничего у вас не получится. Если вы, — в голосе Полины послышался металл, — не возьмëте Милану назад, я буду писать жалобу в Московскую прокуратуру, у меня там есть хорошие знакомые. Вам же есть, наверное, что скрывать? Поэтому вы так боитесь проверок? — Так, всё, довольно, — потеряла терпение Любовь Григорьевна, выставив ладони перед собой, — покиньте мой кабинет сейчас же или я вызову охрану! — Хорошо, — согласилась Полина, вставая со стула, но над предложением моим вы подумайте. И как можно быстрее. С этими словами она направилась к двери, громко стуча каблуками. Только она собралась повернуть ручку, как вдруг дверь открылась и в кабинет зашли трое: мужчина, женщина и заплаканная светловолосая девочка. Полина сразу же узнала в ней Орлову Еву, ту самую задиристую одноклассницу Сони. Они обменялись друг с другом заинтересованными взглядами и разошлись. Однако Полина успела мельком заметить перекошенное лицо директрисы, когда она воочию увидела того, кого она так боялась всё это время. — Здравствуйте, Любовь Григорьевна, — пробасил отец Евы. — Здравствуйте… — прошелестела она, бессильно опираясь на спинку кресла. Дверь тут же захлопнулась и что происходило дальше, Полина уже не видела. Но она догадывалась.