Запомни этот миг

Последний звонок — всегда волнительно, трепетно и немного грустно. Это день, когда каждый выпускник испытывает двоякое чувство. Это и радость, что эта осточертевшая учëба, наконец, закончилась и одновременно тоска. Тоска по своим друзьям, одноклассникам, учителям и беззаботному детству, которое безвозвратно ушло и больше никогда не вернётся. Это день, когда даже воздух пахнет иначе: помимо аромата пионов, лака для волос и сладких духов выпускниц, в нём есть что-то особенное. Что-то едва уловимое, но его ощущает каждый присутствующий ученик на торжественной линейке. Возможно, это ощущение, что время слишком уж быстро летит и эти стены, которые надоели им за одиннадцать лет, они покинут навсегда. А классные руководители, украдкой вытирая слëзы, скажут в очередной раз: «несмотря на то, что вы худший класс за всю мою жизнь, я вас всё равно люблю и мне очень жаль с вами расставаться». Милана готовилась к торжественной линейке основательно — она встала за два часа её до начала, чтобы как следует подготовиться: надо было помыть голову, уложить волосы диффузором — специальным приспособлением для укладки кудрявых волос, сделать макияж, отрепетировать своё выступление. Даже мама заметно к ней подобрела как будто бы. Милана не знала, искренне ли она это делает или не очень, но, во всяком случае, отношения с ней более или менее наладились. Она не хотела в этом копаться, решив, что всё равно она скоро съедет. Ей главное было дождаться этого момента в спокойной обстановке, а там уж будь, что будет. И она не очень огорчилась, когда узнала, что из-за занятости на работе она не сможет прийти на торжественную линейку. Потому что она знала, кто точно придёт и кого она будет рада видеть. Максим с Полиной. Они тоже с самого утра были на ногах, готовясь к празднику. Полина решила надеть тот же чёрный брючный костюм и каблуки, а Максим просто белую рубашку, брюки и туфли. И пока Полина заканчивала макияж, Максим, уже полностью готовый, накрывал на стол, чтобы позавтракать, ведь стоять на линейке придётся пару часов точно. Соня сегодня тоже была при полном параде: кипенно-белой блузке, юбке-тенниске и большим бантом на голове. Сегодняшний день тоже для неё имел большое значение — она выпускалась из начальной школы и из этой школы в целом. Волновались все. Полина, кажется, больше всех. Ведь из своей школы она выпустилась тринадцать лет назад. Не такой уж и большой срок, чтобы вернуться в неё снова, как обычно возвращаются родители, когда выпускают своих детей, но у Полины жизнь складывалась совсем иначе. И к ней нужно привыкать. — Мы как супергерои, у которых важная миссия, — подытожил Максим, когда они садились в его машину, чтобы поехать в школу. — Да вы вообще самые крутые родители, которые есть у кого-либо! — задорно расхохоталась Соня на заднем сиденье, зарываясь в приличных размеров букет белых розеумов, которые походили на маленькие облачка. — Спасибо, Сонь, это очень приятно слышать! — улыбнулась Полина, обернувшись к ней, — а нам очень повезло с тобой. Мы рады, что мы твои крутые родители! Максим подтверждающе закивал, трогаясь с места. Линейка началась ровно в восемь. Она проходила на асфальтированной спортплощадке во дворе школы. Здесь всё было отлажено до мелочей: каждый класс стоял по периметру площадки, на специально отведённом месте вместе со своими классными руководителями и родителями учеников. В торце, прямо на асфальте, располагалась небольшая сцена, состоявшая из больших колонок по бокам, трибуны и нескольких стоек с микрофонами, позади которых возвышался стенд с шарами и поздравлениями. Микрофоны уже были подключены к колонкам. Один из учителей мужчин, который и отвечал за всю организационную часть, бесконечно ходил и проверял звук, бормоча в уже пищащие от безысходности микрофоны монотонное «раз-раз». Но, наконец, линейка началась, объявив о своём начале торжественной музыкой и скорым появлением у трибуны директора, которая и начала толкать приветственную речь. Она выглядела такой предоброй, такой милой, такой неестественной, но… Полина понимала — она здесь не из-за неё. Когда линейка была уже в самом разгаре, солнце, на удивление сегодня очень дружелюбное, уже поднималось вверх, как будто специально желая залить своим светом всю спортплощадку. У микрофона по очереди появлялись разные люди: то родители, то учителя, то ещё какие-то там гости, которые спешили поздравить выпускников, уже выстроившихся прямо посередине, на глазах у всех. Полине не составило труда найти огненно-рыжую копну волос Миланы среди многочисленных девушек, наряженных в чёрные платья и белые гипюровые, фатиновые и атласные фартуки, которые украшали яркие красные ленточки с золотыми буквами. Однажды она даже смогла им помахать, когда заметила среди толпы четвероклассников знакомые лица. Это мгновенно придало ей уверенности и подняло настроение. Ведь на самом деле так важно знать, что ты кому-то важен и нужен. Поздравительная часть продолжалась и Милана окольными путями пробралась к сцене — она должна была выступить с песней, которую она в последние недели бесконечно репетировала с учительницей музыки. Вот сейчас свои слова скажет завуч и её объявят… Её одолел необъяснимый мандраж. Опыт выступления перед большой публикой у неё какой-никакой имелся, но сейчас он был особенным. Она сама до конца не могла понять, почему именно. — … И для вас, дорогие выпускники, сейчас выступит Милана Галицкая с песней «Прекрасное далёко»! Аплодисменты! Милана, стоявшая чуть поодаль от сцены, поняла, что назад дороги нет и облажаться она не имеет права. На неё сейчас особенно внимательно смотрят четыре пары глаз: Матвей, Полина, Максим и Соня. Заиграла приятная мелодия и Милана вышла к микрофону, поправляя фартук. Дождавшись, пока пройдёт вступление, Милана запела: Слышу голос из прекрасного далëка Голос утренний в серебряной росе Слышу голос, и манящая дорога Кружит голову, как в детстве карусель Слышу голос из прекрасного далëка Он зовëт меня в чудесные края Слышу голос, голос спрашивает строго А сегодня что для завтра сделал я? Прекрасное далëко Не будь ко мне жестоко Не будь ко мне жестоко Жестоко не будь От чистого истока В прекрасное далëко В прекрасное далëко Я начинаю путь… «Какой же она ещё ребёнок. Несчастный ребёнок. Мать даже не соизволила прийти на последний звонок к своей дочери и услышать, как она поёт. В голове не укладывается. Да она даже к Матвею не пришла! Неужели работа важнее собственных детей?» — сокрушалась Полина, заставляя слëзы закатиться обратно. Я клянусь, что стану чище и добрее И в беде не брошу друга никогда Слышу голос и спешу на зов скорее По дороге, на которой нет следа Прекрасное далëко Не будь ко мне жестоко Не будь ко мне жестоко Жестоко не будь От чистого истока В прекрасное далëко В прекрасное далëко Я начинаю путь… Милана закончила петь. Повисла секундная тишина, которая тут же прервалась шумом аплодисментов и восторженных возгласов. А девушка, почувствовав невероятное облегчение, поклонилась публике и покинула сцену. «Нет, я не понимаю, как можно быть настолько равнодушными? Неужели не хочется посмотреть, как поёт твоя дочь на глазах у сотни человек? Я просто… Я не знаю. У меня нет слов». Линейка закончилась.Цветы учителям были подарены, шарики в небо выпущены. Все потихоньку расходились по домам, так как уроков сегодня не было. — Эй, Галицкая! — окликнул Милану в потоке спешащих к выходу учеников чей-то задорный бас. Она обернулась, увидев вдалеке блондина Олега — главного красавчика школы, по которому сохла добрая половина школьниц. Милана не была в их числе. — Чего тебе, — устало откликнулась она, стоя навстречу льющейся толпе школьников и поправляя уже порядком надоевший фартук. — Мы с ребятами едем к Руслану домой на хаус в шесть вечера. Там будет много бухла и… Полное отсутствие его предков. Делай, чë хочешь. Ты с нами? — Я подумаю, спасибо, — натянуто улыбнулась Милана и поспешила уйти. Если раньше подобного рода заявления у неё вызывали неподдельный интерес, то сейчас… Для неё это всё было пройденным этапом. На выходе из двора школы она наткнулась на Максима, Полину и Соню, которые явно ждали только её, столпившись около машины. — Милан, мы сейчас в кафе поедем. Ты с нами? Мы угощаем, — предложила Полина, подмигнув ей. — Да, конечно! — обрадовалась она. — Сейчас ещё Матвея подождëм и поедем. Только маме позвони и предупреди, что вы с братом идёте гулять. — Да, хорошо, — закивала Милана, доставая телефон из сумки. Она почувствовала невероятное смущение за свою уверенность. А с другой стороны… Какая разница? Её захотели пригласить. И она ничуть об этом не пожалела. В этот день они знатно успели накататься с Соней и Матвеем на аттракционах, наесться пиццы, сахарной ваты, напиться газировки, поиграть в игровые автоматы и ещё много чего. Милана никогда прежде не чувствовала себя настолько счастливой. Она, наконец, смогла почувствовать, каково это — когда взрослые вовлечены в её жизнь. И ей абсолютно было всё равно, что эти все развлечения для маленьких и что её одноклассники в это время соображали, где выгоднее прятать заранее припасëнное бухло. Её это сейчас не интересовало. И пока они втроём бесились на батутах в торговом центре, Максим с Полиной пошли на фудкорт, чтобы заказать что-нибудь поесть. И пока они ждали свой заказ, Максиму кто-то позвонил. — Я отойду, тут шумно, — объяснил он, быстро зашагав прочь. Макс спустился в центральное фойе, где было значительно тише и, встав около огромного цветочного горшка с пальмой, ответил: — Да Дим, слушаю. Прости за долгий ответ, мы просто последний звонок отмечаем. Что, есть новости? — Привет. Да. Ты где сейчас? — В Меге. — Жди, буду через полчаса. Максим не стал возвращаться к Полине, быстро написав ей сообщение о том, что он будет ждать Диму. Она сразу всё поняла и не стала его больше беспокоить. Ещё неделю назад, когда они поняли, что Маша явно попала в беду, они обратились к адвокату Дмитрию Грушину, помогшему в прошлом году вытащить Макса из наркотической кабалы, в которую он попал абсолютно случайно. Как объяснил им Аслан, в полицию идти нет смысла и есть большой риск наткнуться на продажных сотрудников и сделать только хуже. Поэтому они сразу решили обратиться к Диме. Они знали, что он надёжный и честный человек, у которого есть связи в следственном комитете. Дима подъехал, как и обещал, примерно через двадцать с лишним минут. Максим заметил его графитого цвета Лексус ещё как только он заворачивал на парковку. Он сразу направился к ней. — Здаров, Дим, рад видеть, — бросил он, садясь в салон и протягивая ему руку. — Привет, Макс, взаимно, — он ответил крепким рукопожатием и, достав с заднего сиденья айпад, сразу открыл на нëм какие-то записи, — в общем, есть кое-какие новости касаемо этого Вадима. Следственный комитет уже на ушах, на него уже потихоньку роют инфу. Но не всё так просто, у него могут быть везде свои люди, поэтому мы очень ювелирно работаем. Это дело небыстрое. Дальше. Мне удалось по своим каналам пробить, что на Марию Литникову были неоднократно зарегистрированны фирмы-однодневки и что через её счета проходили подозрительные транзакции. Она, видимо, с ним за одно… Была. Она поняла, что дело пахнет жареным, хотела дать заднюю, но поздно спохватилась. Она лишком глубоко заглотила наживку. И в силу своей неопытности она могла тут же попасться и разозлить Вадика. Макс слушал это и становился мрачнее тучи. То есть, этот побег в деревню был её отчаянным шагом и последним шансом на спасение? Воздух в машине мгновенно стал тяжёлым и давящим, а внутри возникло неприятное саднящее чувство вины и полной безысходности. «Твою мать», — пронеслось лишь в голове. — В общем, есть две версии: либо он её где-то удерживает под особым вниманием, лишив средств связи, либо она, поняв, что ей никто не поможет, решила бежать, хотя это маловероятно, либо… Он её устранил. Последний раз её телефон был включён две недели назад. Последнее местоположение телефона было зафиксировано на выезде из города, но там мы ничего не нашли. Вероятно, его уничтожили, как улику. Вполне возможно, что сама Мария это и сделала. Но не факт. Макс нервно сглотнул. — Макс, ты сильно не грузись, если бы он её убил, то это всё равно бы где-то уже всплыло. Да и Вадим не такой уж и глупый, не стал бы себя ещё глубже зарывать. Ну, я так думаю. Хотя такие, как он, ни перед чем не остановятся. Судя по тому, что на него нарыли, он рыба крупная. А мы ведь только начали… В общем, мой вам совет: будьте осторожны и внимательны. Ты как свидетель можешь под раздачу попасть. Я, конечно, надеюсь, что всё обойдётся и мы быстро его возьмём, но… Если вдруг что — сразу пиши заявление о преследовании, это уже будет твоей защитой. Можешь даже подробности не указывать. Максим закивал. Всё, о чëм он сейчас думал — это сколько времени было упущено из-за его гордости и принципов. К горлу подкатил противный ком, а перед глазами всплыл образ плачущей и дрожащей Маши, которая так отчаянно просила о помощи. А он, видите ли, прошлое решил припомнить. — Может, в другой город переехать тогда? — с нервной усталостью усмехнулся он, не поднимая глаз. Он чувствовал себя сейчас самым настоящим уродом, который не просто прошёл мимо чужой беды, а ещё и посмеялся над ней. Он стал таким, каким думал, что не станет никогда. Таким, каких он ненавидел и презирал. Грош ему тогда цена, получается? — Нет. Макс, — с укоризной произнëс Дима, — не беги вперёд паровоза. Вадим хоть и продуманный, но он не всевидящий. Твоё заявление — это не просто бумажка, это официальное обращение к следственному комитету и ФСБ. Оно не попадёт в ненужные руки. Есть вероятность, что его могут и слить, но с большим опозданием. Мы уже в этот момент будем готовить группу захвата. Так что пока без паники, но глядите в оба. Особенно следи за своей женой и… Дочкой. Эти твари обожают на самые уязвимые места давить.

***

Милана с Матвеем и Соней вернулись на фудкорт после батута раскрасневшиеся и довольные. Они как один уселись за круглый деревянный стол, где их уже ждала очередная порция молочного коктейля и бургеры. — А где Максим? — поинтересовалась Соня, у Полины, которая и охраняла их стол в этом бесконечном потоке людей. — По телефону пошёл поговорить. А что такое? — Да Матвей сказал, что очень хочет на экскурсию в пожарную часть! — выпалила Соня, с аппетитом вгрызаясь в бургер. — Да? Ну надо ему сказать, я думаю, он будет не против, — улыбнулась Полина. — А я там уже была! — хвастливо воскликнула Милана, хватая губами трубочку. — Была? Когда? — обиженно выпалил мальчик, до этого смущённо молчавший, — я тоже хочу… — Да не волнуйся ты так, ты обязательно туда попадёшь! — успокаивала его Полина, машинально глянув в сторону выхода, — о, а вот и Максим идёт. Идущий с пустым взглядом к столику через снующих туда-сюда людей, Максим выглядел хмурым и суровым, будто его лицо высекли из камня. Однако как только он заметил взгляд Полины, он тут же изменился в лице: мимика ожила, а губы тронула улыбка. — Макс, тут дети хотят на экскурсию к тебе на работу, — объявила Полина, как только он приземлился на стул. — Можем устроить! — бодро сказал он, — хоть сейчас! Я позвоню пацанам и, если они не на выезде, то съездим обязательно. От переизбытка эмоций Матвей заëрзал на стуле. — Ура-а! Класс! — несдержанно воскликнул он. Но неприятный сюрприз поджидал уже у самого выхода из торгового центра. Они чуть ли не в лоб столкнулись с тем, кого вообще не ожидали увидеть: с отцом Матвея и отчимом Миланы — дядей Геной. Полина с Максимом переглянулись, но промолчали. Слишком грозный вид был у мужчины, казалось, что он вот-вот лопнет от негодования. Милана тоже молчала, чувствуя, как падает настроение. Как её раздражал этот взгляд крысиных глаз и редкие полуседые волосëнки. Хорошо, что Матвею тоже досталась мамина шевелюра. — Матвей? — нервно буркнул он, пытаясь взять сына за руку, — наконец-то. Поехали домой. Но мальчик тут же одëрнул руку: — Пап, нас дядя Максим в пожарную часть на экскурсию сейчас повезёт! — Какая ещё пожарная часть? Ты в своём уме? Отец, кажется, вообще не мог адекватно воспринимать действительность. — Вы не волнуйтесь, всё хорошо будет, мы… — дружелюбно начал Максим, но его тут же перебил отец: — Слушай, пацан, ты вообще кто? Какой-то непонятный тип, непонятно куда собравшийся вести детей? — он окинул взглядом всю толпу. — Послушайте… — начала Полина, — вы всё неправильно поняли. Милана маму уже предупреждала, всё хорошо! Она понимала его опасения, но слишком уж он был груб для заботливого отца. — А ты кто, подельница его, да? — усмехнулся Геннадий. Полина уже открыла рот, чтобы ответить, как тут встряла Милана. Она, шагнув вплотную к отчиму, выпалила: — Слушай ты! Не смей так с ними разговаривать! Они мои друзья. Они для меня сделали гораздо больше, чем ты или твоя жена. И мы поедем в пожарную часть, тебе понятно? — А это не тебе решать, понятно? — ухмыльнулся отчим, — Матвей мой сын. — Папа, да я не хочу домой! — возмущался тот, — я хочу на экскурсию! — Ты слышал? — продолжала стоять на своём Милана, — мой брат хочет на экскурсию и он на неё поедет. — Да не отбирайте у ребёнка мечту, ну что же вы, — вступился Максим, — неужели у вас её не было никогда? — Я не с тобой разговариваю, — отмахнулся Геннадий, — Матвей, давай. Идём. — Да не пойду я! — топнул ногой он. — А он просто хочет, чтобы сын тоже был таким же неудачником, как и он сам, потому что… — начала было Милана, но Максим неожиданно её перебил, обращаясь к дядя Гене: — А поехали с нами? Ну, чтоб вы не переживали. Серьёзно. Может, и вам понравится? Мужчина завис. Что ж, звучит очень заманчиво… — Да! Пап, поехали, правда! — воскликнул Матвей, изо всех сил стараясь вцепиться в этот шанс. Секунда, которую мужчина потратил на раздумья, казалось, длилась вечность. — А поехали! — кивнул он, — а с тобой, — он указал на Милану, — мы дома пообщаемся. Та в ответ лишь презрительно фыркнула, мол, кто тебя вообще будет слушать, ты никто и звать никак. Экскурсия по пожарной части у Матвея вызвала неподдельный восторг. Он с огромным удовольствием и интересом слушал одного из спасателей, которые как раз занимались обслуживанием автоцистерны прямо на улице, неподалёку от гаража. Внутреннее устройство пожарного автомобиля заставило залипнуть его надолго, он задавал бесчисленное количество вопросов, по типу: «а это для чего? А это зачем? А почему так?». Ну и, разумеется, ему разрешили посидеть в кабине шофёра. Казалось, что никогда прежде он не испытывал столько радости. Милана, наблюдавшая за довольным братом, который прыгал по сидениям, тоже невольно улыбалась, хотя в горле стоял ком: она понимала, насколько важны простые детские радости и что их нужно проживать вовремя. После машины Максим дал Матвею примерить свою форму, в которой он, непосредственно, и выезжал на спасательные операции. Но ему, разумеется, надели только верх — боевую куртку песочного цвета, она как раз была ему почти по пятки. И когда Матвею на голову уже надели шлем, он сразу же пустился бежать, громко крича при этом. — А-а-а-а-а!!! Спасатели прибыли! Виу-виу! Виу-виу! Он бегал зигзагами по всему плацу, пока не выбился из сил. Глядя на довольного мальчишку, все по-доброму смеялись. Даже его отец улыбался. Потом Максим провёл всех остальных дальше, чтобы показать, что где находится и для чего. Они посетили кабинет, в котором проводились лекции, мастерскую со станками и различными видами инструментов. — В мастерской мы чиним своё оборудование сами, если поломка несерьёзная и её можно исправить, — объяснял Макс, когда они зашли в просторное помещение, насквозь пропахшее машинным маслом и железом. Мастерская была чем-то похожа на обычный гараж, какой был у любого среднестатистического мужчины дома. — Ух, ты-ы… — только и смог произнести Матвей, заворожëнно оглядываясь вокруг. Он был единственным, кто вообще так бурно реагировал на происходящее. — Убираемся мы тоже сами, — продолжал Макс, уже ведя гостей по коридору, — пол моем, траву косим, двор подметаем, снег зимой чистим, машины отмываем после выездов, вещи стираем и так далее. Ну, не сами, у нас прачечная есть, но сам факт, что никто за нас ничего не делает. В этом весь секрет нашей дисциплины. — Да, Матвей, несладко тебе придётся, ты же любишь мусор за кровать кидать, — прыснула Милана. — А я не буду больше! Я буду убирать! Потому что так делают пожарные! — тараторил тот. Экскурсия подошла к концу. Матвей от переизбытка эмоций совершенно забыл про стеснение и сам протянул руку Максу, глядя ему в глаза: — Спасибо! Большое спасибо! Мне очень понравилось! Я теперь хочу стать пожарным! Не хочу быть электриком больше! — На здоровье, — улыбнулся он, пожав мальчику руку, а сам в это время бросил взгляд на его отца. С его лица исчезла кислая мина и он тоже довольно улыбался. — Профориентация прошла успешно, — подытожила Полина, — а теперь… Домой. Надо готовить ужин. Вечерело. В духовке уже запекалась курица с картошкой, а в холодильнике стоял нарезанный салат, который оставалось только заправить. Полина уже потихоньку сервировала стол, а Максим в это время ушёл курить на лоджию. Соня в своей спальне общалась с подружкой в онлайн игре на планшете и звонко хохотала. Внезапно раздался звонок в дверь. Бросив полотенце, Полина тут же отравилась к входной двери. Они никого, конечно, не ждали, но мало ли. Однако сомнения улетучились, когда она в экране домофона увидела, кто к ним пришёл. Это была Лена, Сонина сестра, которая в последнее время стала редким гостем, так как очень много работала. Полина открыла дверь. — Привет! Простите, что очень поздно, но я хочу сестру поздравить с окончанием начальной школы… — переводя дух, сказала она, держа в руках подарочный картонный пакет. — Привет. Конечно, проходи! — воскликнула Полина, жестом приглашая Лену, — как раз поужинаешь с нами. — Соня! К тебе гости! — Иду! — донëсся из глубины комнат крик. Соня выбежала и, увидев сестру, сразу бросилась к ней в объятия. Когда они закончились, Лена протянула ей пакет. — Вот, дорогая, с праздничком тебя! — Спасибо! Соня умчалась обратно в комнату, а Полина пригласила Лену за стол. За этот год она изменилась до неузнаваемости. Если в прошлом году она была на самом дне, теряясь среди сомнительных наркотусовок и без малейшего понятия, как жить дальше, то сейчас она уверено стояла на ногах и неплохо зарабатывала, причём честным трудом. В личной жизни тоже всё было хорошо. Она на данный момент жила с другом Макса — Сашей, с которым они познакомились в прошлом году. Внешне она тоже расцвела, став намного женственнее и увереннее. Хотя её внешность и так привлекала внимание парней. В ней сочеталось несочетаемое: угловатость и мягкость одновременно. Одни только выразительные голубые глаза чего стоили. Максим тоже был рад её видеть. Пока они болтали с ним о том, о сëм, Полина достала курицу из духовки. Кухню мгновенно наполнил умопомрачительный аромат специй и мяса, провоцируя у всех обильное слюноотделение. — Всем ужинать! — громогласно объявила Полина, выставляя поднос на специальную подставку. Ужин прошёл. Лена, посидев ещё немного, ушла. Соня вернулась к себе в спальню, тем самым оставляя Полину с Максом одних. И пока она заполняла посудомоечную машину, он молча продолжал сидеть за столом, положив перед собой сжатые кулаки. Полина поначалу даже не обратила на него внимания, пока он отчего-то не вздохнул. — Что такое? — поинтересовалась она, повернувшись к нему. — Поль, присядь, пожалуйста. Та послушно села напротив, настороженно взглянув на мужа. — Это касается Маши. В общем, Дима сказал, что… Что, возможно, этот её грëбаный ухажëр похитил её и где-то держит, так как узнал, что она пыталась за помощью обратиться. Или же вообще… Ну… Макс не в состоянии был произнести это самое слово. Он его по-настоящему боялся, несмотря на то, что неоднократно видел смерть. Полина молча откинулась на спинку стула. Что говорить ему сейчас? Что «я же говорила тебе, я тебя предупреждала, тебя все предупреждали! Но ты же никого не хотел слушать!». Нет, конечно. Полина понимала, что это абсолютно глупо и бессмысленно — Максим и так сам себя уже наказал. Ему сейчас эти нравоучения вот совсем ни к чему. — Максим, — тихо начала она, касаясь его сжатого кулака, — ты не виноват. Не ты Машу в это втягивал. — Но я её, по сути, выгнал, — тихо возражал тот, — и даже не выслушал. Я оставил её в беде, хотя мог помочь. Его кулак сжался ещё сильнее, отчего костяшки тут же побелели. Полина кожей ощутила эту рвущуюся наружу боль, которую он старательно сдерживал. Полина пальцами мягко погладила его напряжённые костяшки и сказала, глядя в глаза: — Перестань. Ты уже осознал свою ошибку, этого достаточно… Всё хорошо будет, мы справимся, — она перешла на шëпот. Макс расслабил кулак и перехватил ладонь Полины в свою. — Спасибо, что ты есть у меня, — прошептал он, а в его глазах загорелась надежда.