Запомни этот миг

«Ты не лезь — там тебя убьют.

Над его головой я вижу рояль и, будто в мультике про ту мышь и кота

Его едва пощекотала верная мысль, но он был уже труп». © Соня Грезе, кровь из носа, MSTR.FREI — Там правда страшно

Середина июня прошлого года. — Маш, ты где? Сколько можно ждать?! — донёсся из трубки взволнованный голос подруги Кати, на фоне которого были слышны приглушённые басы музыки и гомон чужих голосов. Она уже битый час сидела в баре, в котором они договорились встретиться ещё вчера. — Кать, я, наверное, не приду, — шмыгала носом девушка, сидя на полу и подпирая дверь в ванную. Длинные тёмные волосы были растрёпаны, а старательно выведенные стрелки на глазах превратились в безобразные кляксы. Рука, державшая телефон, слегка подрагивала. — Что, опять тебя Тимур ударил? — устало вздохнула Катя. Она уже даже не удивилась. Маша не ответила. Её лицо вновь исказила гримаса боли. Она так устала от того, что даже уйти от него не может. Она полностью от него зависима. Морально, материально. И пусть она сейчас жила в роскошных апартаментах в Москва-Сити на пятьдесят третьем этаже, но какой в толк этой роскоши, если она зарëванная сейчас сидит в ванной на холодной плитке. Вокруг неё крутились деньги, она передвигалась на дорогих авто, ходила в не менее роскошные рестораны, публиковала красивые фото в соцсетях, но… В душе была абсолютная пустота. Она просто вновь ошиблась. Маше казалось в очередной раз, что это точно навсегда. Что она, наконец, будет счастлива, но её ухажёр, сорокалетний бизнесмен, уже сразу понял, с кем имеет дело и поэтому понял, что может вести себя, как хочет. Что двадцатипятилетняя Маша, девочка без рода и племени, но с очень большими запросами — отличная кандидатка для того, чтобы потешить своё эго. — Маш, уходи от него, я тебе сколько раз говорила. Чë ты держишься за этот кошелёк? Другого себе мужика не найдëшь что ли? Сдался тебе этот старпëр? — Кать, пожалуйста, давай не будем сейчас, ладно? Из трубки послышался вздох. Катя хоть и любила подругу, но её бесило, что она до ужаса инфантильная. Ведь большинство её проблем можно было решить очень просто — пойти работать, снять квартиру и спокойно жить. Но Маша, которая попробовала однажды богатую жизнь на вкус, от неё уже не откажется. И у Кати уже созрел план. — Давай, собирайся и приезжай. Он наверняка тоже сейчас не дома собрался сидеть, — подначивала Машу подруга. — Да я сейчас похожа на восставшую из мëртвых… — Ну и что? Не знаешь, что делать? Быстренько в порядок себя привела и на такси ко мне. Тут от Москоу-Сити совсем недалеко. Катя оказалась права. После их ссоры Тимур покинул апартаменты. Маша осталась предоставлена сама себе в одной огромной квартире, где даже пыль имела свой статус, в отличие от неё. Быстро поправив макияж и причёску, она ещё раз окинула взглядом себя в зеркале: на неё смотрела стройная и пухлогубая жгучая брюнетка со струящимися локонами в красном облегающем мини-платье без бретелей и жемчужных украшениях. Ну вот, так-то лучше. Маша прибыла в бар, где её уже ждала Катя за одним из самых дальних столиков, но… Не одна. Рядом с ней на красном бархатном диване сидел незнакомый молодой человек очень приятной, аристократичной внешности. Статный, подтянутый, в дорогой рубашке цвета мокрый асфальт, с модной стрижкой «шторы» и лёгкой небритостью. Маша, завидев интересного незнакомца, замедлила шаг. Катя, заметив это, заулыбалась. Как только она подошла к столику, парень тут же встал, чтобы поприветствовать её. Боже, как идеально на нём сидела эта рубашка и брюки! Как будто специально для него всё было сшито. — Добрый вечер, Вадим, — он протянул ей руку. Маша заметила у него на запястье Ролексы. Такие же носил и Тимур. Но будто бы на Вадиме они смотрелись уместнее. — Добрый, Мария, — слегка растерявшись, ответила она, осторожно касаясь его ладони. Вадим легонько пожал её пальцы. Маша сразу ощутила, насколько же мягкие у него руки. «Точно не работяга с завода, это плюс», — пронеслось у неё в голове, — «а ещё он очень красивый. Интересно, где Катька его откопала?» Первое время Маша чувствовала себя очень зажатой, она ведь планировала посидеть с подругой, а не ещё с каким-то непонятным мужиком, но чуть позже её Вадим перестал смущать. Он очень располагал к себе: вежливым общением, манерами и щедростью. Он угощал девушек коктейлями, заказывал блюда, не глядя на ценники. Машу это очень быстро подкупило и она совсем забыла про Тимура. Но кое-что её всё же волновало: кто же такой всё-таки Вадим. — Кать, пошли отойдëм, — предложила вдруг Маша, — гипнотизируя взглядом подругу. У неё было очень много вопросов к ней. Катя сразу же всё поняла, и девушки, оставив Вадима одного, удалились в туалет. Туалет оказался весьма интересным местом: площадка перед входом в кабинки подсвечивалась красными неоновыми лампами, создавая интимную обстановку и сбивая восприятие цветов остального интерьера: стен, пола, раковин. Как только за ними закрылась дверь, Маша выпалила: — Ты скажи мне, это вообще кто? Катя, уже будучи пьяной, лишь захихикала, любуясь собой в зеркале: — Я не знаю! Маша вытаращилась на неё, как на идиотку. — Ты чë, Кать? Больная? Даже она, кажется, прозрела, хотя изначально её ничего не смущало. — Да он сам подсел ко мне и давай какую-то дичь мне втирать, ну а я что, думаю, ну ладно, хоть на халяву пожру. Я ж не миллионерша, как ты. — Кать, ты вообще в своём уме? А если он нам что-то подсыпет? Мы очнëмся с тобой где-нибудь в сексуальном рабстве! Катя разразилась хохотом. Маша аж отпрянула от подруги, которая вела себя крайне неадекватно. — Чë, повелась? — сквозь смех спрашивала Катя. Маша продолжала смотреть на подругу, как на душевно больную. Катя быстро успокоилась и неожиданно заявила: — Шучу я. Вадик мой дальний родственник. И я специально позвала тебя с ним познакомить. — Зачем? На лице Маши читался полный ступор. — Чтобы ты, наконец, перестала со старпëрами тусить. Вадик богатый, щедрый, красивый и молодой. Холостой. Совсем недавно, кстати. Так что не упусти! За ним очередь, — губы Кати искривились в ехидной ухмылке. — Меня Тимур убьёт, — только лишь выдохнула Маша. Катя вновь расхохоталась. — Ты Вадика не знаешь. Он всю Москву на уши поднимет, если ему что-то нужно. А ему нужна ты. Ты ему понравилась. Я ему фото твои показывала. У него, к слову, очень хороший вкус. — И что мне с Тимуром делать? — Да что ты заладила «Тимур, Тимур»… Нет его больше в твоей жизни, у тебя есть Вадик. Маша нервно засмеялась. — Кать, ты на всю голову больная… — Зато ты счастлива, наконец, будешь! С этого самого дня жизнь Маши изменилась. Не в плане денег и роскоши, а в плане душевного спокойствия. Она ощущала себя как в сказке, особенно после предыдущих отношений. В отличие от вспыльчивого Тимура Вадим был как бальзам на душу: спокойный, уверенный и никогда не повысит голос. Единственное, что её беспокоило — это то, что она так незаметно и резко ушла от Тимура. Однако сомнения тут же испарились, когда однажды Катя прислала ей фотографию, где её бывший в компании очередной молодухи выходил из ресторана. Тогда у Маши, как говорится, отлегло. И она совсем забыла о нём. В один из жарких июльских вечеров Вадим устроил им свидание на яхте. Не то чтобы это для неё было в диковинку, но… Всё-таки в этом был особенный вайб, как говорится: изысканный ужин, дорогое вино, красивейший пейзаж города за бортом, прохладный воздух, пахнущий речной свежестью. Шум Садового кольца остался где-то далеко за бортом, уступив место мерному плеску воды о белоснежный корпус и тихому гулу двигателей яхты, которая плавно скользила по свинцовой глади Москвы-реки. Закатное солнце, прячась за горизонт, раскрашивало небоскрëбы в оттенки меди и золота, а отражающиеся в воде огни набережной плавно начинали свой танец. Вадим и Маша расположились на верхней палубе яхты за столиком на мягких диванах. Над ними был навес, сзади застеклëнное ограждение, ведущая внутрь яхты, а спереди — бесконечные волны и волшебный пейзаж. — За нас, — тихо проговорил Вадим, поднимая бокал с вином. Его серо-голубые глаза с особым вниманием изучали Машу. Она постоянно поправляла волосы, с которыми играл ветер. — За нас, — отозвалась Маша, в ответ подняв свой бокал. Стекло обоих бокалов издало легчайший звон, который тут же потерялся в шуме воды. Маша пригубила бокал, неотрывно глядя на Вадима, в движениях которого всегда прослеживалась неторопливость и уверенность. — Ты была в Париже? — спрашивал он, отставляя бокал. — Пару раз, — тут же ответила девушка, — но особо город я не смотрела, так как лил ужасный дождь. Представляешь, все эти два раза! Не судьба, видимо. — Ну, я умею пользоваться интернетом и посмотрел, что в Париже в ближайшее время дождей не предвидится, — губы Вадика расплылись в улыбке. Маша захихикала. Внезапно лежавший на столе айфон зазвонил. Она взглянула на дисплей и удивилась: это был её двоюродный брат Максим. Она скинула звонок. Не до него сейчас. — Так что, когда мне паковать чемоданы? — как ни в чëм не бывало спрашивала Маша, блокируя телефон. — Уже завтра, — улыбался Вадим, — поедешь на шопинг и выберешь себе всё самое красивое. — Угу, — довольно промурлыкала девушка. Телефон вновь зазвонил. Снова Максим. Маша решила всё же ответить, чтобы он больше не надоедал ей. Извинившись перед Вадимом, она вышла из-за стола и, отойдя в сторону, ближе к борту яхты, приняла вызов: — Что случилось? — раздражённо буркнула Маша, ухватившись рукой за металлический борт. Ветер с особым остервенением трепал её волосы, которые Маша тщетно пыталась поправить. — Маш, привет, я хотел спросить, — голос Максима звучал неуверенно, — я очень хочу побыстрее овощи с огорода продать, на рынке торговля идёт, но всё равно их ещё много. Жалко, пропадут ведь. Может, ты кого-нибудь знаешь, кто мог бы оптом их купить в Москве? — Ой, Макс, мне сейчас некогда, извини. Всё, давай, тут связь плохая, — протараторила она и отключилась. На самом деле ей вообще не было дела до деревенских дел своего двоюродного брата. Он хотел огородом заниматься, пусть теперь сам разгребает. Бабушка Маша всю дорогу любила только своего Максимку, вот пусть теперь этот Максимка и думает, что делать дальше. А Максим уже тогда окончательно понял, кто такая Маша. Да, он тогда на похоронах резко высказал ей всё, что наболело, но он-то думал, что у неё в голове что-то щëлкнет и она поймёт свои ошибки, но случилось всё наоборот. Середина мая этого года. Маша, поняв, что встряла по самое не могу, обратилась за помощью к брату, которому она тогда хладнокровно отказала. Она почему-то была уверена, что Максим обязательно ей поможет: он же спасатель, который не пройдёт мимо чужой беды, он же человек с большим сердцем и душой, он всегда ей помогал, несмотря на то, сколько раз она над ним издевалась. Горькая правда отрезвила сильнее ледяной воды — у Максима кончился лимит на милосердие. И пусть его всплеск ярости выглядел абсолютно бесчеловечным, но у этого было множество причин. Полина, Лиза и Аслан судили ситуацию лишь по тому, что произошло у них на глазах: плачущая и запуганная Маша и разгневанный Максим, который абсолютно равнодушно отнёсся к её слезам. Мало кто из них знал, что их взаимоотношения с сестрой всю жизнь были как натянутая струна. Максим с самого детства тянулся к ней, но та без особого энтузиазма принимала его дружественные порывы. В его памяти даже остались отрывки, когда он, будучи шестилетним мальчишкой, катал на коляске-трости по двору в деревне годовалую Машу, всячески пытаясь её развлечь, пока их родители праздновали что-то за столом. Она очень много плакала и постоянно капризничала, но Максим, обладая невероятной стойкостью, изо всех сил делал так, чтобы она успокоилась. Он и рожицы ей корчил, и водой поил, и кормил с ложечки картофельной пюрешкой, которую он стащил у взрослых со стола под шумок. Она плевалась этой картошкой, вымазывая ею всё вокруг: и себя, и коляску, и Максима. — Маша, блин! Да почему ты такая вредная! — возмущался Максим, вытирая уголком пелëнки свою фуболку, — тётя Ира! Маша меня не слушается! — крикнул он в толпу уже порядком развеселившихся взрослых. Те поначалу никак не отреагировали, так как слишком были увлечены беседами и вдобавок на всю громкость из магнитофона играла музыка. Внезапно на пороге дома показалась бабушка Маша — энергичная шестидесятилетняя миниатюрная женщина с полотенцем на плече. Она в это время мыла посуду на кухне и услышала, как кричит её внук. — Ирка! А ну быстро к ребёнку подошла. Это что такое? — возмущалась она, — это что ещё за новости! Почему Максимка с ней сидит! — Да иду я, ма, иду! — цокнула языком девушка и встала из-за стола. — Внучок, иди-ка сюда, — подозвала его бабушка, — у меня для тебя кое-что есть. Пойдём в дом. Мальчик вприпрыжку побежал за бабушкой, путаясь в тюле, который висел у входной двери. Как только он оказался в доме, бабушка насыпала ему в ладошку мелочь, чтобы тот пошёл и купил себе мороженое в ближайшем ларьке. Самое простое, в вафельном стаканчике. Но по воспоминаниям Максима на сегодняшний день оно было самым вкусным в его жизни. Но это ещё не всё. По мере взросления отношения двоюродных брата и сестры стремительно ухудшались: Маша регулярно подтрунивала над братом из-за его худобы и дурацкой мечты — стать спасателем, после того, как он в десять лет полез в горящий дом спасать кота и заработал себе мелкие шрамы на лице из-за лопнувшего от температуры стекла. «Ты же дрыщ, какой из тебя спасатель? Ты даже табурет из горящего дома не вытащишь», — смеялась Маша, когда в очередной раз на каникулах в деревне они поливали грядки. Маша тогда закончила четвёртый класс, а Максим — девятый. Он был не в «прайме», как сейчас говорят. Слишком худой, прыщавый и ужасно стеснительный. Разумеется, он не был интересен своим сверстницам, они в его сторону даже не смотрели. Вспоминали про него лишь когда нужно было списать — он неплохо учился. В силу своего мягкого характера он Маше тогда ничего не ответил. Маша периодически подшучивала над ним, но когда нужна была помощь, она тут же переобувалась и обращалась к нему, надавив на жалость. Ну а тот, конечно, не мог оставить её в беде. И всё для Маши складывалось отлично. У неё всегда есть братец, готовый впрячься за неё в любое время суток, несмотря на то, что она не относилась к нему серьёзно. Но это не могло длиться вечно. Шли годы, Максим взрослел, у него появились свои заботы и ему стало просто не до сестры. Учëба, экзамены и поступление в академию МЧС, о которой он мечтал с самого детства. Честно говоря, это был самый сложный период в его жизни. Почти сразу после одиннадцатого класса его забрали в армию и поступление пришлось отложить. Ну а после всё завертелось, некогда было думать о всякой ерунде и их общение с Машей сошло на нет. Служба в МЧС поначалу давалась очень непросто. Максиму не хватало физической подготовки и выносливости несмотря на то, что в армии он набрался сил и поправился на несколько килограммов. Он вспоминал Машины слова про табуретку и это только подстëгивало его сцепить зубы и идти дальше. И вот, спустя шесть лет, Максим носит звание лейтенанта, за плечами имеет благодарственные письма и награды, его ставят в пример молодому поколению. А ещё он смог осуществить свою мечту — набрать мышечную массу и избавиться от клейма «дрыща». И когда произошла их встреча спустя год у магазина в тот момент, когда они с Полиной только-только заселились в новую квартиру, Маша тогда не удержалась от комментария, касаемо его внешности. Максиму, конечно, это польстило, но он внезапно осознал, что ему больше не нужно ничего никому доказывать. И в какой-то степени он был даже благодарен Маше. Её колкие комментарии послужили для него неким стимулом. И когда они при встрече даже обнялись и мило побеседовали, Маша обрадовалась: он всё такой же добряк! Когда она сбежала в деревню, она думала, что вернётся оттуда уже с поддержкой в лице брата. Но реальность оказалась куда суровее, чем можно было представить: она никогда не видела его таким разъярëнным. Честно говоря, она думала, что вот-вот и он кинет в неё что-нибудь. И плакала тогда Маша не из-за того, что ей себя стало жалко, а потому что как никогда осознала — ей поделом. Она знатно поиздевалась над ним в своё время и его эмоции были абсолютно оправданы. Не зря ведь говорят — бойтесь гнева терпеливых людей. Но что же всë-таки побудило Марию так отчаянно просить о помощи брата, которого она никогда не воспринимала всерьёз? Ответ лежал на поверхности — её жизнь с Вадимом, которая поначалу походила на сказку. Сказку, усыпляющую бдительность. Ничего не вызывало сомнений, она была уверена, что Вадим знает, что делает и ей лучше не лезть в эти тонкости бизнеса. Однажды, когда они вечером ехали в ресторан в Майбахе под тихую музыку, он обратился к ней: — Зайка, а ты не хочешь меня выручить? Его голос звучал так спокойно, так обволакивающе и так буднично, будто бы он сейчас попросит еë о каком-то пустяке. И она уже готова была его выполнить, хотя он ещё ничего не озвучил. Ещё бы: он полностью обеспечивал ей комфортную жизнь, отказать ему было бы очевидной глупостью. — Всё, что угодно, — улыбалась девушка, влюблёнными глазами смотря на своего ухажёра. Нет, он всë-таки чертовски красив в свете ночной Москвы: как на его холëной и гладковыбритой коже играют тени и блики неоновых вывесок и фонарей, как его аккуратные губы игриво искажаются в усмешке, как плавно ходит кадык при разговоре и его изящные руки уверенно держат руль элитного авто. Вадим кивнул, и, не отрывая взгляда от дороги, также тихо, ровно проговорил: — Тебе на карточку в течение часа упадёт некоторая сумма, ты не пугайся. Ты её потом мне переведёшь, но чуть позже, а то мои карты могут заблокировать за частые переводы. Просто деньги за сделку частями приходят и я боюсь, что из-за лимита транзакцию может заблокировать банк. — Хорошо, — согласилась Маша, не особо понимая всех тонкостей бизнеса. Но раз Вадим сказал, значит, так надо и разве она откажет ему в такой мелочи? После ужина они неспеша гуляли по набережной. Мягкий свет фонарей в стиле ретро создавал камерную атмосферу, позволяющую полностью расслабиться. Где-то вдали играла приятная музыка, ритм которой мягко нарушался шумом реки. Вадим и Маша отошли от ресторана уже на приличное расстояние. Они остановились подальше ото всех, и, подойдя ближе к перилам, обнялись. Вадим тихо начал: — Ты даже не представляешь, Маш, как ты мне помогла. Ты понимаешь, что ты сделала вклад в наше с тобой общее будущее? В нашу с тобой свадьбу и медовый месяц на Мальдивах? — Свадьбу? — ошарашенно спрашивала Маша, пристально глядя на Вадима. Он хочет на ней жениться? Боже мой, никто из её ухажёров на это даже не намекал. А тут в лоб разговор о свадьбе… Значит, он точно настроен серьёзно! И кто она такая, чтобы не помочь ему в следующий раз! Вадим едва заметно улыбнулся. Он зрел в корень. Он знал, какие рычаги нужно жать. Он обвил руками её талию покрепче и, всё так же глядя в глаза, тихо произнёс: — Да, милая. Ты не ослышалась. Поэтому я очень хочу, чтобы ты была со мной честной. Хорошо? Тогда и я смогу дать тебе всё, что ты только захочешь. Хоть звезду с неба. — Да, конечно, — шелестящим шёпотом ответила та, не в силах отвести взгляд от пристальных глаз её покровителя. С этого самого дня реальность для Маши стала другой. Но не сразу. Не громом среди ясного голубого неба. Еë жизнь менялась постепенно, размеренно и настолько грамотно, что она не могла заметить никакого подвоха. Влюблённая, одурманенная невероятными перспективами стать женой успешного бизнесмена она была идеальной жертвой для дальнейших афер. Не успевала она опомниться от очередного подписания непонятного договора, как тотчас Вадим клал перед ней два билета в очередную страну, в которой она ещё не была. Он действовал на опережение. Он знал, что Маша слишком падка на роскошь и деньги, поэтому для него заткнуть предполагаемую брешь не составляло труда. Прошёл почти год. Маша, в глазах которой стояла пелена из влюблённости грëз о будущем, вообще перестала адекватно воспринимать действительность. Пока в один прекрасный день она не встретилась с Катей в кафе после занятий в спортзале. Катя была из тех девушек, про которых говорят современная бимбо — клишейно красивая на вид шатенка, но не глупая внутри. Вот вроде бы всё при ней: миловидная внешность и модельный рост, фигура, нарощенные реснички, хитрые зелёные глаза и прокол в носу, в котором она носила колечко. Но… В отличие от влюблённой Маши она почти сразу смекнула, что к чему, как только довольная подруга случайно проболталась ей о том, что «помогает» Вадику заработать им на свадьбу и на медовый месяц. Её лицо буквально перекосило от заявлений подруги. Она не ожидала, что её родственник с двойным дном. — Маш, ты дура? Он тебе банально в уши налил, чтобы ты втянулась, — тихо, но жёстко проговорила Катя, подавшись вперёд, — тебе надо в полицию обратиться, но уже, наверное, поздно. Блин… — она откинулась на спинку стула, — я не ожидала такого от Вадика — Кать, ты завидуешь мне, что ли? — смеялась Маша, ни капли не смутившись от заявлений подруги. Катя нервно продолжала есть салат. — Ты идиотка? — с тихой истерикой обратилась к подруге Катя, чуть не поперхнувшись салатом, — ты себе смертный приговор подписала, ты понимаешь?! — Кать, я понимаю… Но перестань. Зависть — плохое чувство. — Какая зависть? — также тихо возмущалась Катя, бросив вилку, — я тебя с ним познакомила. Вадик — мой троюродный брат. Зачем мне этот спектакль? Я хотела лучшего для… Тебя… Казалось, Маша была непробиваемой. Катя не стала ничего говорить больше, поняв, что достучаться до подруги абсолютно бесполезный номер. И как теперь быть? Получается, она подставила подругу? Однако после их разговора Маша не ушла прежней. Доля сомнения закралась к ней в душу, словно паразит. На всякий случай она стала чуть внимательнее относиться к действиям Вадима. Но всё равно долгое время ничего не вызывало подозрений, пока у них дома не стали появляться подозрительные мужчины, с которыми Вадим напряжённо беседовал наедине, пока он не стал часто среди ночи куда-то срываться. И в одну из таких ночей Маша не выдержала. Она тут же проснулась, услышав какую-то возню в спальне. Она включила торшер и увидела, как Вадим спешно одевается. — Ты куда? — сонно спрашивала девушка, сев в постели. — Бизнес, родная, дело такое, — тихо бормотал он, натягивая брюки. — Вадик… Что-то случилось? — Нет, солнце, ничего не случилось, ложись спать, — нервно улыбнулся он, застëгивая ремень. Но Маша продолжала сидеть. — Маш, — Вадим подошёл к Маше и сел с её стороны кровати, — ложись спать. Завтра у нас много дел. — Но… Я переживаю. — Не переживай. Я быстро. Туда и назад, — ласково проговорил он и для убедительности быстро чмокнул её в щëку. Когда Вадим ушёл, разумеется, Маша спать не стала. Как только за ним захлопнулась входная дверь, она, словно ужаленная вскочила с кровати и начала одеваться. Натянув чёрный, пропахший дорогим парфюмом мужской оверсайз худи прямо на пижаму и завязав волосы в небрежный пучок, она взяла ключи от второй машины Вадима — Ленд Крузера и пулей вылетела из квартиры. Сев в автомобиль, припаркованный у подъезда, Маша судорожно выдохнула. Она, конечно, понятия не имела, зачем она это делает. Или это какая-то неведомая сила вела её вперёд, или же слова Кати на неё отрезвляюще подействовали. Маша повернула ключ зажигания. Автомобиль издал утробный рык, заявляя о своей полной готовности двигаться. Доехав до КПП, она надвинула на голову капюшон толстовки по самые глаза. Сонный охранник, сидевший в застеклëнной будке, бросил ленивый и слегка раздражённый взгляд на авто с немым вопросом в глазах: что за гонки среди ночи? Один выехал, второй. Но он почти сразу потерял к машине интерес, так как понимал, что у богатых свои причуды. Шлагбаум поднялся и Маша выехала за пределы ЖК. Вадимов Майбах она догнала быстро — в другом конце квартала. Но возникла другая проблема: из-за того, что на улице была глубокая ночь и, естественно, даже такой оживлённый город, как Москва, иногда всё-таки спал, и она была сейчас как на ладони. По освещëнному шоссе лениво тянулись фуры, редкие легковушки и патрульные машины. Маша так боялась оказаться замеченной, что однажды даже упустила Вадима из виду, замешкавшись за медленно ползущей бетономешалкой. Однако, она успела заметить, как Вадим свернул на северо-запад, сверкнув габаритами. Адреналин с новой силой забушевал в крови, руки затряслись и Маша до боли ими сжала руль, из-за чего её острые уголки ногтей свежего маникюра впились в ладони. Она глубоко задышала, чтобы хоть немного успокоиться. И постепенно её дыхание выровнялось, а в голову вернулась ясность. Вадим вроде бы не заметил слежку. Пока что. Вскоре его Майбах покинул МКАД и углубился в лабиринт промзон. Здесь машин стало ещё меньше и, чтобы остаться максимально незамеченной, она выключила фары дальнего света. Вадим сбавил скорость и скрылся в безымянном проезде между бетонными заборами. Чтобы не выдать себя, она решила пролететь мимо этого самого поворота, однако краем глаза она заметила в конце проезда глухую стену и Майбах Вадима, который остановился у высоких ржавых ворот какого-то предприятия. Проехав ещё метров двести, Маша затормозила и тут же включила заднюю скорость и начала медленно сдавать назад, пока она снова не оказалась около проезда. В эти моменты она старалась не дышать, как будто бы её могло выдать дыхание, а не рык дизеля. Сердце бешено колотилось в горле, её действия были нервными и быстрыми, а в голове бегущей строкой билась мысль: хоть бы не заметил. Поэтому глушить двигатель совсем она не стала, готовясь в любой момент ударить по газам. Она выключила фары. Всё пространство вокруг мгновенно утонуло во тьме. Единственным источником света были фары Майбаха и это было только на руку — она была совсем рядом со въездом, буквально на соседней улице через дорогу, теряясь во тьме заброшенных и обшарпанных зданий напротив фабрики. Оставив двигатель работать на холостых оборотах, она достала телефон, решив использовать его как зеркало, чтобы не светить своим лицом перед камерами, которые наверняка тут были. Она видела такой приём в кино, поэтому решила, почему бы и не попробовать. Она в отражении смогла разглядеть всю картину: высокие ворота, сваренные из ржавых листов металла, которые служили единственным входом на территорию. И место не выглядело совсем уж заброшенным и забытым. На воротах имелся датчик для считывания пропусков и вокруг было подозрительно чисто. Вадим покинул Майбах подошёл ближе к воротам. Тут же загорелся мощный прожектор, который свидетельствовал о том, что объект находится под особым вниманием. Маша, затаив дыхание, продолжала наблюдать, как Вадим подошёл к панели и приложил к ней карту-пропуск. Низкий гул сервоприводов разрезал тишину и створки ворот начали медленно разъезжаться, открывая вид на тёмный и таинственный въезд, который уходил вглубь здания. Вадим вернулся в машину и заехал внутрь. Ворота закрылись, погас прожектор и всё пространство вокруг вновь погрузилось во тьму. Маша ещё несколько секунд сидела в кромешной тьме, абсолютно не имея представления о том, что же ей делать со всем этим. Но в одном она была уверена точно: Катя права — Маша встряла по самое не могу.