Запомни этот миг

Техника безопасности

Чтоб не хлебнуть сполна — шагай мимо

Отвернись, завали и заткнись. Не сердись

Ведь актриса этого погорелого драмкружка

Пожрала дерьма: на еë лице вечным оскалом — вина, ты еë не спасешь, Камикадзе

Закрывай эту дверь, ничего не спрашивай, не стучи, убегай

Вызывай такси, там ребëнок внутри вопит под барбитуратом

На прокуренной хате, к батарее привязанный

Избитый обстоятельствами, брошенный и обматерëнный подвыпившей матерью»©

***

Милана почувствовала неладное, когда Дима повëл автомобиль по абсолютно незнакомому маршруту. Он не лежал ни к её дому, ни к его. Это заставило её нервно заëрзать на сиденье. — Дим, куда мы едем? — она с опаской поглядывала на парня, который отчего-то загадочно улыбался. — Сюрприз, — коротко ответил он, едва слышно усмехаясь. Только Милане сейчас было вот вообще не до смеха. Она чувствовала, как липкий страх парализует её, а паника начинает сдавливать грудь. Дима явно задумал что-то нехорошее, но… Она сама на это подписалась. Радовало, что телефон у неё с собой. Чувствуя его тяжесть в кармане джинсовых шорт, она старалась успокоиться. Хоть бы его не отобрали… «А что, если прямо сейчас на ходу выпрыгнуть из машины?», — подумала она, посмотрев в окно, — «нет, он так гонит, что если я это сделаю, то я переломаю себе все кости. Нет». Прошла, наверное, вечность, прежде чем они остановились у подъезда задрипанной хрущёвки. На улице к этому моменту стемнело совсем. Дима выключил двигатель. Погасли фары и всё пространство вокруг погрузилось во тьму. Милана напряглась. — Выходим, — произнёс он, и спешно покинул машину. Милана послушно вышла следом. В воздухе благоухала вечерняя свежесть вперемешку с сыростью асфальта и каких-то цветов, что росли в клумбах. Шумели деревья. В остальном — полная тишина. Лишь вдали был где-то слышен шум автомобилей. Дима, стоя у подъезда, набирал код от домофона. Он издал характерный писк и дверь поддалась. — Идём, — кивнул он головой, тем самым приглашая Милану пройти внутрь. Та на ватных ногах зашла в обшарпанный подъезд, насквозь пропахший куревом. «Это ради Максима. Это ради Максима», — повторяла она про себя, словно мантру. — Ты чего напряглась-то? Расслабься, — ласково произнёс Дима, когда они уже ехали на лифте с выжженными кнопками на пятый этаж. Милана принялась судорожно соображать. Так. Дима шёл сюда уверенно. Он явно здесь уже не впервые. Что здесь может быть? Его дружки, у которых на уме только одно? Но не успела Милана додумать мысль, как лифт остановился и Дима нежно, но с силой вытолкнул Милану из него. — Ты же знаешь, надумаешь бежать — ему же будет хуже, — над самым ухом проговорил он, толкая её к обитой дерматином двери. Дима утопил кнопку звонка. Раздался противный трещащий звук и вскоре торопливые шаги в глубине квартиры. Сердце упало куда-то в пятки, а внутри всё сжалось противным холодным комом. Дверь открылась и на пороге показался мужчина, которому сразу было сложно сказать, сколько лет. Что-то между двадцатью и сорока. Толстый, со стрижкой под ноль и мерзкими усишками. Его хищные маленькие глазки тут же впились в Милану. — Какие люди, — довольно хрюкнул он, — заходите. — Привет, Коль. — Драсте, — прошелестела Милана пересохшими губами. — Ну, приветик, красавица, — он осмотрел её сальным взглядом, от которого стало ещё больше не по себе. — Пошли, — Дима слегка толкнул Милану в квартиру, зашёл сам и захлопнул за ними дверь. В небольшой квартирке с пожелтевшими обоями и ободранными дверями ужасно воняло сигаретами. Такое ощущение, что она никогда не проветривалась. Милана старалась дышать через раз. — Проходите, дорогие гости! — нарочито вежливо бросил Николай, пригласительным жестом зазывая на кухню. Кухня выглядела такой же замызганной. И неудивительно: тусклый свет, старая мебель, если не советских, то времён начала нулевых, затëртая в красную клетку клеëнка на столе, на котором стояла початая бутылка водки, трëхлитровая банка с мутным рассолом из-под помидоров, пара стопок, переполненная пепельница и старая чугунная сковорода со столетним нагаром, в которой в огромном количестве масла плавала абсолютно неаппетитная подгоревшая картошка. У Миланы от такой картины подкатил комок к горлу, но она послушно села за стол. Дима расположился рядом. А Николай, сидевший напротив, уже наполнил рюмки и протянул Милане одну. — Димка у нас за рулём, он пить не будет, а ты, красавица, давай. Нам же надо с тобой познакомиться для начала. Хе-хе. Его сальная улыбка не сходила с лица. Судя по всему, он был очень доволен, кого ему привели. — Я не… Я не пью… — тихо сопротивлялась девушка, чувствуя, как тело начинает дрожать. Она окончательно поняла, зачем она здесь. Дима, скорее всего, кому-то опять задолжал и поэтому он решил таким вот грязным способом расплатиться. А Миланой можно было отлично манипулировать, пригрозив расправой над «чепушилой в адидасе». Всё! План идеален. — Пьëт она, просто стесняется, — хитро улыбался Дима, коленкой толкая Милану под столом. Она начала судорожно соображать. Нет, этот жирный хряк её даже не коснётся. Но надо что-то придумать! Только ни одна мысль не лезла в голову — её полностью заполнил абсолютный, неконтролируемый страх. Вдруг краем глаза заметила небольшой нож с пластиковой ручкой, который лежал рядом с полупустой трëхлитровой банкой. Только вот как его взять, когда с обеих сторон она окружена? — Ну, давай, — улыбался Николай, щуря свои невзрачные глазки. — А… Можно мне что-нибудь запить? Но только не рассол. Сок есть или… Что-нибудь другое. — Любой каприз… Дим, сходи на балкон, там есть банка компота. Принеси. И пока Дима ушёл в другую комнату, Николай продолжал расспрашивать Милану обо всём, не спуская с неё глаз. К сожалению, его совсем не смутило, что ей всего семнадцать и что у неё скоро экзамены. Его наоборот, как будто бы это только раззадорило и его пухлые щеки налились румянцем. — Дима, ну где ты там, где компот? Ты куда за ним ушёл? — гаркнул Николай вглубь комнаты. Кажется, ему стало совсем невмоготу. — Да нет нихера никакого компота, иди сам ищи! — донёсся до них недовольный голос Димы. — Ай, бля, вечно всё самому надо делать, — буркнул Коля, поднимаясь из-за стола, — иди, я сам. И в ту самую долю секунды, когда Николай выплыл из кухни, виляя жирным задом, а Дима ещё не вернулся, Милана схватила со стола нож и спрятала его в кармане шорт. Сама судьба даёт ей шанс. Хорошо, что он был глубоким, а шорты длинными. Тихо выдохнув, она немного успокоилась. В голову вернулась ясность, а в груди затеплилась надежда. Она уже даже не боялась, что, скорее всего, остриё может порезать ей бедро — ведь это было самым наименьшим из зол в данный момент. Однако, чтобы не вызвать подозрения, Милане пришлось пить. Она корчилась от горького и обжигающего вкуса водки, но послушно продолжала поглощать её. И даже компот не особо спасал положение. И уже после второй рюмки она почувствовала, что опьянела. Николай, пребывая в полном восторге от послушной девочки, услужливо налил ей третью. «Мне нельзя отключаться! Но и злить я его тоже не хочу», — бились в голове панические мысли, когда она под чутким наблюдением Коли осушила очередную рюмку. А Николай, кажется, был только рад видеть её такой расслабленной. Сам он уже давно был навеселе, и уже весь раскраснелся от предвкушения попробовать юное тело. Немного погодя, он аккуратно, что-то мурлыча под нос, вывел её из-за стола. По-хозяйски обняв за талию, повёл в комнату, где не горел свет. Дима тем временем незаметно покинул квартиру, оставив их одних. Милана слышала, как захлопнулась входная дверь и это её уже даже не разочаровало — потому что больше было некуда. — Иди сюда, малышка, какая же ты сладенькая, — шептал он, толкая Милану на диван и следом наваливаясь на неё всем своим весом. Та даже не успела ничего ответить. Моментально стало нечем дышать. От тяжести, от отвратительного запаха перегара, сигарет и пота, исходившего от его обрюзгшего тела. Он начал покрывать её лицо и шею слюнявыми поцелуями, отчего она начала морщиться и рефлекторно извиваться. «Как будто это что-то изменит! Как будто после этого я должна его захотеть!», — злилась Милана, продолжая отталкивать лежавшую на ней тушу под сто с лишним кило. В голове не было ни одной мысли, кроме одной — выбраться. Как ни странно, но паника уступила место холодному расчёту. Милана сама от себя не ожидала такой смелости — ведь она думала, что будет трястись и плакать, но… Желание спастись было настолько огромным, что силы брались буквально из ниоткуда. Но пока она никак не могла залезть в карман и достать нож, так как он придавил ей руку своим весом. Внезапно Николай прекратил акт липкой «нежности», и, тяжело дыша, чуть приподнялся, чтобы стянуть с себя штаны вместе с трусами. Эта секунда была Милане на руку — она достала нож и поудобнее перехватила его. И как же хорошо, что в комнате не горел свет. Милана как никогда поняла, что сегодня темнота её союзник. Вновь Николай навалился на Милану своим весом и уже начал грубо сдирать с неё топ, как вдруг… «Прости меня, Максим…», — промелькнула в её голове отчаянная мысль, а на глаза навернулись слёзы. Она стиснула зубы, чтобы не дать себе расклеиться. И, занеся руку с ножом над спиной Николая, она принялась изо всех сил наносить удары, куда попало, куда могла: в шею, плечо, руки. Раздался оглушительный вопль. Рукоять в еë ладони почти сразу заскользила от брызнувшей крови, из-за чего она пару раз лезвием задела и свои пальцы. Но боли она не чувствовала совсем. Николай заметно ослабил своё давление и инстинктивно отполз в сторону, кряхтя и матерясь. Из-за того, что он был изрядно пьян, он плохо соображал. Его движения были неуклюжими и попытки схватить Милану в темноте не увенчались успехом. Это было ей только на руку. Она тут же стремглав кинулась к выходу из этого ада. Она добежала до двери под аккомпанемент, состоявший из кряхтения, мата и ещё каких-то нечеловеческих звуков. Наскоро обувшись, она покинула квартиру. Она до конца не осознавала даже, что она только что сделала. Может, она его убила? От этих мыслей к горлу подкатывала тошнота, но она старательно отгоняла эти мысли. Она пустилась вниз по лестнице, перед этим выбросив окровавленный нож в мусоропровод. Уже на выходе из подъезда она столкнулась с новой проблемой: в машине сидел Дима, лицо которого перекосило, когда он увидел взъерошенную и окровавленную Милану. Он ждал звонка от Николая, а она, в свою очередь думала, что он вообще уехал. — Терять нечего, — обронила она и тут же пустилась бежать со всех ног. — Э! — гаркнул Дима, выскакивая из машины. Он пребывал в явном замешательстве, — ты куда? А ну, стоять! Эти секунды ступора помогли Милане выиграть время и скрыться за соседним домом, а затем выбежать на какую-то улицу, где шло оживлённое движение. Милана выдохнула, стараясь утихомирить бешено колотящееся сердце. Вряд ли Дима будет привлекать к себе лишнее внимание и побежит за ней. Да и ему это, в принципе, незачем. Он предпочтëт действовать так, как хотел изначально… И с этим нужно что-то делать. Но сначала нужно было добраться до безопасного места и уже оттуда позвонить. Желательно, чтобы это место было без камер. Ну а там, как получится. Милана бегло осмотрела себя: руки были все в крови и порезах, а голова была всё ещё задурманена алкоголем, но это в какой-то степени служило для неё неким «наркозом», «анестезией», чтобы не сойти с ума от пережитого ужаса. С ним она чувствовала себя смелее, что ли. Поэтому она без стеснения — на него просто не было времени, забежала в первое попавшееся заведение — небольшое кафе. Посетителей там уже не было, по залу ходила официантка, одетая в чёрные джинсы и футболку. Она неторопливо вытирала столы и поправляла солонки с перечницами. Завидев Милану, она остолбенела. Конечно, видок был ещё тот. — Извините, а… а у вас можно в туалет с-сходить? — переводя дух, спрашивала Милана, мысленно раздражаясь от того, что язык её не слушается. — Вон там, — только лишь обронила девушка, указывая позади себя. — Спасибо… И только когда Милана скрылась за дверью небольшого туалета, она, включив воду, присела на край унитаза. Но не для того, чтобы разрыдаться и пожалеть себя в безопасной обстановке, а чтобы позвонить. Кровь на руках уже подсохла, взявшись неприятными корочками, а порезы противно саднили. Трясущимися пальцами она разблокировала телефон. Первое, что бросилось в глаза — Максим так и не ответил на поздравление. Но Милану ударила поддых вовсе не обида за игнор, а тот факт, что Димина банда уже могла что-то с ним сделать. Судорожно сглотнув, она набрала его. Гудки врезались в ухо будто иглы, с каждым разом всё сильнее заставляя всё внутри сжиматься от леденящего ужаса. Внезапно, когда Милана уже не надеялась, что ей ответят, на том конце провода ей ответил женский голос: — Алло? Милана совсем не ожидала его услышать. «Может, это жена его? Ладно, попробую». — Алло, а можно Максима? — Милана старалась говорить уверенно. — Слушайте, дело в том, что он телефон в баре забыл и уехал домой. Я сейчас позвоню кому-нибудь из его друзей и скажу, а телефон оставлю бармену. Хорошо? — Хорошо, — эхом отозвалась она, понимая, что вообще ни разу не хорошо! Она отключилась. — Блять! — тихо выругалась она, вскочив с унитаза. — Девушка, у вас всë нормально? — донëсся из-за двери приглушённый голос официантки, — вам не нужна помощь? — Да! Я скоро выхожу! — крикнула Милана и нажала на кнопку сливного бачка. Она наскоро вымыла с мылом руки от крови, ополоснула лицо и глянула на себя в зеркало. «Пойдёт», — быстро подумала она и покинула туалет. В дверях она столкнулась с обеспокоенной официанткой. — Точно всё хорошо? — Да! — твëрдо заявила та и, бросив взгляд на бейджик, тише добавила: — Оксан. Если что, вы ничего не видели, ясно? Официантка испуганно закивала, а Милана быстрым шагом направилась к выходу. Когда она вышла на улицу, её на какое-то мгновение пощекотало далекое чувство страха: а не поджидает ли её где-нибудь Дима? Она огляделась по сторонам. Вроде ничего подозрительного. Она отошла от кафе на приличное расстояние и встала около обочины, чтобы поймать какой-нибудь транспорт. Мимо проехали несколько авто, прежде чем остановился один. Чёрный. Марку она не разглядела. Стекло опустилось и оттуда выглянула коротко стриженная смуглая девушка. Она обеспокоенно глянула на Милану, но ничего не сказала. А у Миланы внутри внезапно стало намного спокойнее. «Женщина. Какое счастье». — Здравствуйте, мне очень нужна помощь… Пожалуйста! Слыша отчаянный и дрожащий голос Миланы и видя, в каком она состоянии, та сразу же мотнула головой, тем самым приглашая её сесть в салон. Первое время они ехали молча. Это было то самое неловкое молчание, когда вы случайно оказываетесь с незнакомым человеком совсем рядом и непонятно, можно ли ему стопроцентно довериться или нет? — Как зовут тебя хоть? — обратилась девушка, покосившись на Милану, которая сидела так, будто кол проглотила. — Милана… — Я Кристина. Рада знакомству. Если что, я фотографом работаю, видео снимаю. Буду нужна — вот моя визитка, — она ловким движением вытащила из бардачка небольшой кусочек картона. — Угу… — растерянно обронила Милана, забирая визитку.

***

Максим покинул бар в десять вечера. Тепло распрощавшись с товарищами и с парой других парней, с которыми он успел познакомиться, он сел в такси, поджидавшее его у входа. Нельзя было сказать, что он напился в хлам, но пьяным был однозначно. Достаточно, чтобы забыть свой телефон прямо на столе и не вспомнить потом по приезде домой. Его заприметила официантка, которая без задней мысли положила его к себе в карман фартука, думая, что его хозяин за ним скоро вернётся. Но прошло уже минут сорок и ничего. Официантка вспомнила про него только когда на него позвонили. Максим вышел из такси и направился к подъезду, шаря по карманам в поисках ключей. Они-то лежали на месте, а вот телефон… — Твою мать! — выругался он, хлопая себя по карманам, — вот халява… Когда-нибудь это должно было случиться! Добухался. Макс покрутился и обнаружил, что такси уже отъехало на приличное расстояние и догонять его уже нет смысла. Он в сердцах махнул рукой, решив, что разберётся с этим уже завтра и так голова не соображает. Только он развернулся, чтобы пойти к подъезду, как вдруг сзади на него навалился кто-то тяжёлый и, уронив на асфальт, начал наносить удары по всему телу. И, судя по их увеличивающемуся количеству, — нападавших было несколько. — Ай, блять! — закряхтел он, пытаясь встать, но ему не дали. Макс не смог их разглядеть или распознать — они все были в чёрных балаклавах. Он снова попытался встать, но тут же получил кулаком в нос. Его попытки сопротивляться, кажется, только усугубляли ситуацию. Он был пьяным, уставшим и один против четверых. Макс уже начал плеваться кровью, голова и тело ныли от ударов, но толпа нападавших не собирались сдаваться. Внезапно пространство разорвал истошний женский вопль и следом чьи-то возгласы. Услышав их, толпа мгновенно растворилась под покровом ночи. — Максим! — разрезал тишину девичий испуганный голос. От такого резонансного звука заработала сигнализация неподалёку стоявшего автомобиля, а где-то залаяла собака. Он повернул голову и увидел, что к нему бежит Милана и ещё какая-то девушка. Милана тотчас бросилась к Максиму, упав коленями прямо на асфальт. — Максим, ты слышишь меня? — с волнением в голосе спрашивала она, хватая его за окровавленное лицо. Её больше не смущал тот факт, что она сейчас настолько близко. Что касается его. — Да нормально всё, я щас встану, — ответил он и, болезненно скривив лицо, приподнялся на локте, а затем сел. — Скорую? Надо скорую вызвать? — причитала Кристина, доставая телефон. — Не надо, — махнул рукой Максим и, всё так же кривя лицо, согнул ногу в колене, чтобы опереться на пятку и встать. Милана помогла ему подняться. — Точно? — Да точно, всё нормально, — отвечал он, одной рукой почти повиснув на плече Миланы. У него пока даже не было сил спросить, как они здесь оказались вообще. — Максим, может, всё-таки вызвать? — засомневалась Милана, рассматривая его лицо под светом подъездных фонарей. Освещение здесь было не таким, как перед старыми домами — тусклым, оно позволяло разглядеть почти всё. Но Максим стоял на своём. Кристина уехала, а Милана отвела Максима домой. И пока он отмывался от крови в ванной, Милана, приготовив аптечку, в бессилии плюхнулась за стол. «Полины нет. Даже страшно представить, что будет, когда она увидит вот это всё», — сокрушалась девушка, рассматривая свои порезанные пальцы. Некоторые из порезов были достаточно глубокими и она смогла это увидеть только сейчас. Она нервно сглотнула, наконец, осознав, что она только что пережила. Пальцы задрожали мелкой дрожью, а дыхание стало прерывистым. Звуки плещущейся в ванной воды на фоне стали приглушëнными. Появилось ощущение, что голова медленно погружается в вакуум. Чëткий контур растопыренных пальцев стал плыть и Милана в бессилии откинулась на спинку стула. На кухню приковылял Максим. Он остался в одних брюках, так как майка была безнадëжно испорчена. На торсе, как и на лице виднелись свежие ссадины и синяки. Зрение Миланы мгновенно сфокусировалось. Её отчего-то резко бросило в жар. «Боже, я не о том думаю сейчас», — одëргивала она сама себя, отметив умеренный рельеф мускулатуры на теле Максима. — Не понял, а ты чë порезанная вся? — нахмурился он, заметив продолговатые багровые линии на руках. — Да… Так… — она резко убрала руки. — Что случилось? Давай рассказывай. Это всё как-то с Димоном связано? — спрашивал Максим подходя к холодильнику и доставая оттуда бутылку воды. К нему понемногу возвращалась ясность ума и он, сопоставив все события, смог сложить два плюс два. — Милан? — вопрошал он, легонько захлопнув дверь. А та закрыла лицо руками и, не в силах больше сдерживаться, разревелась. Попав в безопасную и спокойную обстановку, её постепенно начал отпускать адреналин и накрывать истерика. Максим достал из шкафчика стакан, налил туда воды и в аптечке, стоявшей прямо на столе, нашёл успокоительное. — На, выпей, — тихо сказал он, протягивая ей таблетку и стакан. Та послушно выпила таблетку, стуча зубами о стекло. Прошло несколько минут, прежде чем седатив подействовал и Милана смогла говорить. Она не стала ходить вокруг да около и сразу начала: — Дима узнал, что ты никакой не авторитет, а всего лишь пожарным работаешь, — она горько усмехнулась, намекая, что это вообще не «всего лишь», — ну, что ты блефовал. И что у тебя нет никого, кто мог бы… Ну… Его прихлопнуть. А ещё он сказал, что не он у меня деньги украл. Поэтому гитару мне никто так и не вернул. Она судорожно всхлипнула и вновь отпила. — Так, а руки почему порезаные? Милана проглотила воду и вытерла губы тыльной стороной запястья. — Он пригрозил, что его пацаны переломают тебе ноги, если я не сяду к нему в машину. Я испугалась и… Села… Мы приехали… — голос Миланы вновь задрожал, — мы приехали на хату к какому-то жирному уроду, который меня начал поить водкой, а потом… А потом… Милана не смогла дальше говорить. Она сжала дрожащие кулаки, слегка закусила согнутый большой палец и вновь заплакала, но на сей раз почти беззвучно. Макс нервно сглотнул и нахмурился. Внутри всë похолодело от ужаса. — Что потом? — осторожно спросил он, чувствуя нарастающую тревогу. — Он утащил меня на диван, навалился на меня своей жирной тушей и… Я его ножом порезала, — её голос стих, а взгляд стал стеклянным. Повисла тягучая, напряжённая тишина. Милана смотрела перед собой, вновь положив руки на стол. Макс незаметно вытянулся на стуле. — Я не хотела, честно, — прошелестела она, подняв взгляд на Максима. Из её покрасневших и полных испуга глаз всë ещё бежали две мокрые дорожки, — я так не хотела, чтобы ты… Чтобы тебя… А в итоге что? — Нет, — тихо перебил её Макс, — ты точно ни при чëм. — Но это я взяла в руки нож и хладнокровно начала резать им человека. Кто я после этого? — в голос девушки звучал тихий надрыв. К Милане тоже постепенно возвращался здравый рассудок и она могла более или менее оценивать ситуацию. — Ты защищалась, как могла, не смей себя обвинять в чëм-то, — твёрдо заявил Макс, — я так понимаю, тебя Дима хотел под него подложить? Зачем? — Долг хотел таким образом, наверное, отработать, я не знаю… Макс тяжело выдохнул и, поморщившись от боли, сменил положение ног. — А нож ты откуда взяла? — Я его стащила, пока они компот на балконе искали, — шмыгнула носом Милана, — блин… Перед глазами вновь всплыли картины, где она, перехватывая рукоять поудобнее, хаотично вонзает лезвие в толстую кожу жирного урода. Она до мельчайшей детали вспомнила те ощущения, которые ни с чем не спутаешь: как при каждом ударе резонирует нож, как льëтся его кровь, как он начинает истошно орать, как рукоять соскальзывает и она режет себе пальцы. Внезапно Милана почувствовала, как живот начинает крутить спазмом, а к горлу подкатывает тошнота. Она как ужаленная вскочила из-за стола и ринулась в туалет. Едва она успела добежать до унитаза, как её начало рвать. Когда всё закончилось, она в бессилии опëрлась спиной о холодную стену и вытянула ноги. Перед глазами была лишь белая плитка с серым абстрактным рисунком и блики светодиодных светильников отражающиеся от неё. Её дыхание громким эхом отражалось от стен, а пульс набатом бил по голове. Она просидела в таком положении неизвестно сколько времени, пока не услышала голос Максима за дверью: — У тебя всë нормально? — Да-да… — опомнилась та. «Ну надо же, сам почти инвалид, а у меня спрашивает, всё ли нормально?» — мысленно усмехнулась Милана, чувствуя, как в израненной душе разливается тепло. Когда она вернулась на кухню, Максим сидел за столом к ней спиной. Он обрабатывал ссадины на лице, в одной руке держа небольшое зеркало, а во второй ватку, смоченную в спиртовом растворе йода. Он не признавал все эти современные мази, для него йод был лекарством от всего. Полина хоть и ругала его, что им можно сжечь всë на свете, но он всегда стоял на своём. Милана остановилась в полуметре от него. Он так близко, что ей видно все родинки на его спине и движение мышц под кожей от каждого движения, и так далеко, потому что он любит другую. Женат на другой. От этого стало невыносимо горько и больно. Милана не впервые сталкивалась с неразделённой влюблённостью, но в этот раз она была совершенно другой — не просто симпатия и бабочки, а что-то совсем иное. Она не могла найти этому объяснения, но она точно это знала. И от этого было ещё больней. Почему она не может прямо сейчас коснуться его? Почему она, сгорая от своих невысказанных чувств, сейчас не может это сделать? То ли от переполняющих её эмоций, то ли от до сих пор не выветрившейся водки, она часто задышала и закусила губу. Максим это почувствовал и направил зеркало в её сторону. — Что-то случилось? — проговорил он, когда их взгляды в отражении встретились. — Нет, ничего, — тихо отозвалась она, чувствуя, как к лицу приливает жар, а сердце горячо бьётся в груди. «Будь, что будет. Сейчас или никогда», — решила она, нервно сглотнув. Она шагнула ближе. Потом ещё. Внутри всё горело огнëм. Господи, он даже в таком виде абсолютный идеал. И почему они не могут быть вместе? Максим резко, насколько позволяла боль в теле, развернулся и от неожиданности чуть не смахнул пузырёк с йодом на пол. — Милана, что случилось? — растерянно спрашивал он, обомлев от того, насколько она близко стоит. — Максим, — прошептала она, неуверенно касаясь его плеча. Тот выпрямился и нахмурил брови. Милана часто дышала, а её губы подрагивали. Она, гипнотизируя Макса взглядом, сжала пальцы на его плече чуть крепче. — Ты чего? — не вытерпел Макс, и уже дëрнул плечом, чтобы убрать руку Миланы, как вдруг та резко наклонилась к нему и впилась поцелуем в губы.

***

Подруги покинули бар уже почти в двенадцать ночи. Пьяненькие, навеселе. И всех их должна была развести Лиза, будучи трезвым водителем. Они уселись в Лизин белый Чери Тиго и скомандовали сразу включить им музыку. Лизу два раза просить не пришлось. — Ну зачем же така-а-а-я любо-о-овь, что не сбудется, не получится! Ну зачем же така-а-ая любо-о-овь, что не нравится, обижается! — голосили девушки, пританцовывая на сидениях. Даже Лиза, которая вела авто, не могла удержаться. Настроение, несмотря ни на что, было прекрасным. Они ехали по на удивление полупустому шоссе, где из освещения были лишь неоновые вывески витрин и фонари. Ветер из полуоткрытых окон гулял по салону, слегка трепал волосы и наполнял его свежим воздухом и прохладой. — Девочки, надо почаще собираться, я прям отдохнула и набралась сил, — констатировала Полина, обернувшись к Ане и Сабине, сидевшим сзади, — а с Анютой я хочу увидеться отдельно. Да, Анют? — Да. Да, бляха муха! Возвращайся на стрип уже, хватит хернëй маяться. — Да! Надо, а то я уже жиром заплыла, — вздыхала Полина, отворачиваясь. Конечно же, она имела в виду не совсем это. Но да ладно. — Ой, в каком месте, я тебя умоляю, — ржала Лиза, качая головой, — вот я поправилась точно. Ну ничего, зато сиськи хоть выросли, — она дебильно захохотала, — а то я всю жизнь как доска стиральная. — Спойлер: они потом обвиснут, — захохотала Аня, перегнувшись через сиденье. — Ну, если ты рожаешь каждый год, то, возможно, — возразила Лиза, не отрываясь от дороги, — и вообще! Не портьте мне всю малину! Я не виновата, что я такая плоская уродилась! Полине, например, такого рода лайфхаки не нужны, она и так у нас фигуристая. — Ничего себе лайфхаки, а вы точно психолог? — захохотала Полина, в бессилии роняя голову на подголовник. По салону прокатился смешок. — Вас послушаешь, так ну его и нахрен, — подытожила Сабина, — девки, вы не задумывались, что мы всю жизнь страдаем? — она начала загибать пальцы, — месячные — больно, первый секс — больно, беременность порой — тоже больно, роды — больно, после родов ещё больнее… Вся оставшаяся жизнь, девки, тоже сплошная боль! Не, я на это не подписывалась. — Погоди, ещё попадётся тебе какой-нибудь мужчина, ради которого ты будешь готова потерпеть эту боль. Потому что он будет делать всё, чтобы её в твоей жизни стало как можно меньше, — тихо произнесла Лиза, пальцами поглаживая руль. Полина, будучи выпившей, всё равно заметила, как изменился взгляд подруги. Она знала, что, а точнее, кого она имеет в виду. От этого в груди мгновенно стало тепло. «Господи, как же я рада, что, наконец, спустя столько лет, моя Лиза, наконец, счастлива. У неё же совсем другой взгляд стал, другие мысли, всё другое. Она стала такой… Уверенной? Я в хорошем смысле её не узнаю. Вот что бывает, когда рядом правильный человек. Твой человек». Она тут же подумала о Максиме. Внутри разлилась новая волна тепла и осознание, что совсем скоро она приедет домой, прыгнет к нему в объятия и они уснут вдвоём — согревало душу. Полину высадили самой первой — её район оказался ближе всего. Помахав рукой подругам и, послав на прощание им воздушный поцелуй, она нетерпеливо помчалась к подъезду, не в состоянии убрать довольную улыбку с лица. Но как только она добралась до квартиры и тихо открыла дверь своим ключом, она сразу же заприметила чьи-то кроссовки у входа, явно женские. Сердце пропустило удар. Услышав, как из кухни доносится невнятный бубнëж, она также тихо заперла дверь и, стянув балетки, прошла дальше. Она застыла в проходе и застала такую картину: её муж в одних штанах сидит за столом, а в шаге от него рыжеволосая девочка. Она стояла, ссутулившись, а Макс, будто бы отпрянув, сердито смотрел на неё. — Я не поняла, а что здесь происходит? — подала голос Полина, заходя на кухню. Они сразу же обернулись. Милана испуганно вытаращилась на Полину, а Максим поднялся. — Что с тобой, боже… — обронила она, заметив, что он весь избитый. Она подошла вплотную, чтобы получше его рассмотреть. — Это из-за меня, — дрожащим голосом произнесла Милана, опуская взгляд. — Нет, Милан, это не из-за тебя. — Но… — Так, — строго перебила их Полина, — мы все сейчас сядем за стол и вы мне всё-всё расскажете. Давайте, ночь длинная, время есть. Туман в голове и желание уснуть в объятиях тут же улетучились, хотелось здесь и сейчас докопаться до истины. И почему в свой день рождения уже второй год подряд по злой иронии её Максима кто-то избивает. А ещё эта девочка — Милана… Как назло в голове у Полины всплыла фраза Ани про «молодую глупую и по уши влюблённую малолетку», готовую родить ребёнка, едва он попросит. Теперь эти слова иглой врезались в мозг и уже, кажется, поселились там надолго.