Запомни этот миг

Рабочее утро следующего дня выдалось тяжёлым. Полина еле передвигалась по производственной кухне, то и дело прикладывая ко лбу кусок мороженого сливочного масла, чтоб хоть как-то облегчить головную боль и мучительно вздыхала. От ароматов теста, дрожжей и ванили её чуть ли не выворачивало, хотя она обожала их. Конечно, когда, будучи выпившей, ложишься спать во втором часу ночи, а встаёшь в четыре — это то ещё веселье. Максиму повезло намного больше, у него был выходной. — Та присядь пока, я сама тесто раскидаю, — заявила тётя Наташа, заметив состояние Полины. — Ну как? Как же вы одна будете… Вы же не виноваты, что я вчера хорошо отдохнула… — сопротивлялась она. Но Наталью было не переубедить. Она буквально силой усадила Полину за стол в уголке пекаря, налила ей крепкого сладкого чаю и сказала: — Ну что ж я, молодой не была, не знаю, каково это, когда кутил всю ночь, а потом на работе пашешь на жаре весь день? Ой, вспомнила бабу Нину с нашего совхоза… Святая женщина была, царствие небесное ей. Недолго у нас она начальником была, но, наверное, была самой лучшей. Всегда нас жалела в такие моменты, а их на моëм веку было ох, как немало. Вот я тогда себе и поклялась, что никогда не буду ругать молодëжь. Так что посиди, отдохни, а как придёшь в себя… Тогда поможешь. А то на тебе лица нет, даже не накрасилась сегодня. — Угу, — хрипло отозвалась она с пресным выражением лица и всё ещё держа кусок мëрзлого масла на лбу. «Какое краситься, тут надо себя хотя бы поднять было», — сокрушалась она мысленно. — Та что ты эту ледышку к себе тулишь, хочешь себе гайморит схлопотать? — сердилась Наталья, выхватив из рук Полины несчастный кусок масла. Полина что-то буркнула, но спорить не стала. Голова и так раскалывалась. К обеду ей стало значительно лучше и она вклинилась в работу. Спать, конечно, хотелось ужасно, но, по крайней мере, голова уже не болела. Когда основная суета на кухне прекратилась, а последние жарочные листы были отправлены в духовой шкаф, Полина с тётей Наташей сели пить чай за стол, где совсем недавно ещё месили тесто. Полина вспомнила про свой телефон и достала его из кармана кителя. «Ты как там? Живая?» — спрашивала Лиза в сообщениях ещё несколько часов назад. Отряхнув руки от крошек, Полина поудобнее взяла телефон и начала печатать ответ. Завязалась долгая переписка и она так увлеклась, что когда Наталья громко воскликнула, то она вздрогнула. — Вот паразит! — ругалась она, таращась в экран телефона, — ну не Вадик, а конь с яйцами! — Что? — обронила Полина, отрывая глаза от телефона. — Да сын, говорю, про мать совсем забыл, вот что… — уже тише добавила женщина и судорожно выдохнула, — как будто бы ему вообще всё равно! — Ну с чего вы взяли? Может, ему некогда? Бывает же такое. Да и взрослая жизнь на то и взрослая, что общение с родителями не такое, как раньше… Полина невольно задумалась о своих родителях. Нормальные взаимоотношения с ними, особенно с мамой, чей характер ей и достался, Полине получилось выстроить сравнительно недавно. И как только она смогла проработать все свои обиды на них, только тогда её жизнь начала налаживаться: из вечно уставшей и недовольной девочки она выросла в уверенную девушку и нашла своё «я». Она больше не подпускала к себе людей, которые не уважали её, не тратила время на то, чтобы кому-то объяснить, как к ней нужно относиться. Рядом с ней были только те, кому не нужно было ничего разжëвывать. А с появлением Максима в её жизни она обрела внутреннюю гармонию. Будто она много лет собирала очень сложную картину из пазлов, и, наконец, поставила последний. — Да дело не в этом. Что ни спроси — всё нормально! Начинаю про личную жизнь спрашивать — молчит, как партизан, — Наталья в сердцах махнула рукой. — А сколько ему лет? — Да тридцать два года ему… — Тёть Наташ, — горько усмехнулась Полина, — ну что вы, в самом деле! Он же не маленький. Честно, я бы тоже молчала! С таким успехом он точно никогда не женится! Та ничего не ответила, продолжив пить чай. И Полину вдруг озарила одна интересная мысль: а что, если сын тёти Наташи — тот самый Вадим, на которого сейчас следаки роют информацию? Всё вроде сходится. Тридцать два года, не женат, ведёт себя достаточно скрытно. Единственное, что не совпадало — это фамилия. Тётя Наташа — Крыжановская, а он — Филатов. Но ничего в этом подозрительного или из ряда вон выходящего нет — фамилии матерей и детей могут отличаться по разным причинам. Поэтому, когда она ещё с самого начала рассказывала про своего Вадика, Полина ничего не заподозрила. Да и фотографий его, естественно, тоже не видела — ей это было неинтересно. И вообще, вполне возможно, что это случайное совпадение. Но всё же эта мысль теперь не давала ей покоя. — А чем у вас сын вообще занимается? — как бы невзначай спросила Полина, снова взяв кружку, — может, он военный какой-нибудь? Обычно военные неразговорчивы… — Да нет, Полиночка, он бизнесмен у меня. У него своя инвестиционная компания в Москве какая-то, не знаю, даже какая, я не вникала. Он мне просто деньги скидывает иногда на мои хотелки и всё. Я уже смирилась. А вот что в свои тридцать два не женат — это беда. Он у меня красивый такой пацан, тьфу, чтоб не сглазить… — А покажите фотку! — кокетливо спросила Полина, хотя на самом деле внутри что-то тревожно ëкнуло. Она уже знала, как выглядит Вадим и если сейчас её подозрения подтвердятся, то… — Да вот, щас… — у Натальи заблестели глаза и она снова принялась рыться в телефоне, — вот! — она протянула его Полине. На фото был изображён парень, судя по всему, сделавший быстрое селфи в машине для мамы: слегка растрепанные волосы, усталый взгляд и лёгкая улыбка. По ощущениям сердце ухнуло куда-то в пятки: это был именно он. И чтобы хоть как-то себя не выдать, Полина сощурила взгляд и, выдержав паузу, проговорила: — Он на актёра какого-то похож… Сижу и думаю вот, на какого… — Да ну, актёр, — захохотала Наталья, — скажешь тоже. Он в школьных постановках не участвовал, потому что деревянный по пояс. Он больше в футбол играть любил. Но девчата, конечно, толпами бегали, да-а… — Ну да, красивый парень, — согласилась Полина. «Сомнительный повод для гордости, тёть Наташ», — мысленно сокрушалась Полина, сделав очередной глоток чая, — «да и потом… Мужику уже за тридцать, а она школьные времена вспоминает. Нечего больше хорошего вспомнить?»

***

Соня и Рита проснулись поздно. Всю ночь они играли в приставку, объедались чипсами и мороженным. Покинули квартиру Риты они уже после обеда на самокатах — Максим успел починить Сонин. На улице стояла изнуряющая духота из-за повышенной влажности. Казалось, что сама природа перестала дышать. Девочки уже пожалели, что вышли на улицу. — Давай в магазин заедем, я пить хочу! — предложила Соня, тормозя около торговых павильонов. — Да я деньги с собой не взяла… — пробормотала Рита. — Да я куплю! Пошли. Девочки припарковали свои самокаты около магазина «Красное&Белое». Только они собрались подниматься на широкое крыльцо, как тут Рита, устремив свой взгляд в сторону находившейся неподалёку небольшой клумбы с барбарисами, воскликнула: — Ой, что это? Котёнок что ли? — Где? Проигнорировав вопрос Сони, Рита побежала к кустам. Соня пока осталась в стороне. — Ты посмотри, какой милый! — запричитала Рита, уже неся в руках маленькое рыжее пищащее существо, — котёнок, реально! Прикинь! Рита показала ей котëнка, который испуганно мяукал. Соня смогла разглядеть его: на вид не совсем маленький, но и не самостоятельный точно. Примерно около месяца. Глаза были страшно закисшие, отчего у девочек сразу же появились сомнения — зрячий ли он вообще. Сразу же забыв о том, что они хотели пить, они пришли к выводу, что деньги лучше потратить на молоко. Провозиться с котёнком пришлось немало, но единственное верное решение было принято Соней — ехать к ним домой. Там наверняка должен был быть кто-то из взрослых. — У мамы аллергия на шерсть, я бы сразу забрала, я очень люблю животных. Но мне нельзя, — горько вздыхала Рита, пока они долго и нудно ехали к дому Сони. Котёнок всë это время молча сидел в небольшой сумочке у Риты, висевшей на руле и за которой она следила. Понял, скорее всего, что его только что спасли. Прошло около часа, прежде чем Соня добралась до их квартиры и позвонили в дверь. Дверь им открыл Максим, абсолютно не ожидавший раннее возвращение Сони. Он-то думал, что она останется у подруги ещё на сутки. Он только что проводил Аслана, который вернул ему телефон и уже собирался ехать в деревню — сегодня исполнился ровно год, как умерла бабушка Маша и нужно было готовиться к поминкам. Родители его уже были там. Но когда он увидел, с чем девочки пришли, он застопорился. Беспомощный котёнок от смены обстановки вновь запищал, испуганно озираясь по сторонам и карабкаясь по майке Сони. — Максим, мы возле магазина котёнка нашли, у него с глазами беда… — робко начала она, отцепляя от футболки малыша, чтобы тот перестал царапать её. А он стал ещё больше пищать и вонзать острые коготки в кожу. Но Соня терпеливо молчала. — Да, а ещё он так плачет! — поддакнула Рита, — наверное, он не наелся. Мы молоко купили, пытались его покормить… Макс молча забрал котёнка и понёс на кухню. — Какие добрые у тебя родичи, даже слова не сказали, — шепнула Рита Соне, пока те разувались на входе. А Максим не мог иначе: он почти всë детство рос в деревне, среди животных. Для него находить брошенных щенков или котят не было в новинку. Родители рассказывали, что когда Максим, будучи ещё совсем ребёнком, регулярно таскал домой всякую живность, тем самым зарабатывая себе лишай. Пока Максим занимался котёнком, девочки наблюдали за всем процессом, ходя за ним по пятам. Когда всё закончилось, он отчитался, прям как на службе: — Я обработал ему глаза хлоргексидином, покормил из пипетки, он вроде как спит. Раз уж вы приехали, следите за ним, а мне надо в деревню. — Угу, — в один голос сказали те и сразу же побежали к холодильнику, где на полу, на расстеленной толстовке Максима свернувшись клубочком, спал котёнок. Он тихо дышал, а его шерстинки вздымались от каждого вздоха. Максим покинул квартиру, а девочки сели над спящим котёнком, боясь дышать. — Везёт тебе, — вздыхала Рита, а в её тëмно-карих глазах плескалась печаль, — моя мама меня бы из дома выгнала бы вместе с котёнком этим… — Да я не знаю, что ещё Полина скажет, — призналась Соня. — Она будет против как и моя мама? — Она слишком любит чистоту и порядок, а животные, они… Сама понимаешь, — вздыхала Соня, — с Максимом проще договориться. Я знала, что сегодня он дома будет, вот мы и поехали. — Ну она же всё равно узнает! — Ну, я думаю, ей Максим скажет… А Максим, как только попал в деревню, совершенно об этом забыл. Поначалу его разукрашенный вид сбил родителей с толку. Но Макс отмахнулся, мол, какие-то пьяные типы его с кем-то перепутали. — В прошлом году тебя тоже с кем-то перепутали что ли? — возмущалась мама. — Ма, проехали! Всё нормально, — только лишь ответил он и направился в сторону огорода. Оксана лишь махнула рукой. Не хочет говорить — и ладно. Она прекрасно понимала, что Максим уже взрослый женатый мужчина, который не обязан как в детстве рассказывать ей обо всём, но видя раны на его лице, материнское сердце всё же переживало, как ни крути. Но она не была из тех мам, которые любят всё контролировать. Не из тех, кто никак не отпустят сына во взрослую жизнь, не из тех, кто беспричинно ненавидят невесток и любых девушек, с которыми он общается. Не мамой сыночки-корзиночки. Она была просто очень сентиментальной и доброй женщиной. И кто знает, что было бы, если бы Макс рос без отца. Тот брал на себя всю воспитательную часть. Приучал к дисциплине, обучал всяким мужским штукам и мог дать отцовствского леща в случае чего. Мама, конечно, тоже учила многому, но вклад отца был незаменим, собственно, как и в воспитание любого ребёнка. День был в самом разгаре. Началась долгая работа в огороде и сбор уже созревших овощей. И пока Максим с отцом боролись с сорняками во дворе и огороде, мама вместе с соседками и по совместительству подружками покойной бабы Маши готовили обед. Его можно было бы и заказать в городе в заведении, но бабушка ещё при жизни настаивала на том, чтобы её поминали всегда на дому. И что не признаёт она всех этих басурманских ресторанов. Вскоре к этой суете присоединилась и Полина. Как говорится, с корабля на бал. Переодевшись из поварского кителя и брюк в джинсовые шорты и обычную белую футболку, она заплела высокий пучок и умчалась в Елино. Прибыла она туда, когда время перевалило за обед. Едва она зашла во двор, как тут же почувствовала умопомрачительные ароматы еды, которые заполонили весь двор. Она зашла в дом и увидела, как три женщины в небольшой кухоньке в шесть рук готовят обед. — Здравствуйте! — поприветствовала их Полина, выглядывая из-за тюля, — ничего себе, как у вас тут работа кипит! — она зашла внутрь. Те хором её поприветствовали. — Ты голодная? Может, перекусишь после работы? — поинтересовалась свекровь, ловко переворачивая котлеты в сковороде двумя вилками. — Да нет, что-то не хочется, — улыбнулась Полина, — я пока аппетит нагуляю. Вы лучше скажите, что делать надо? Чем помочь? — Надо столы накрывать. Там мужики должны были во двор их вынести, — сообщила мама, накрывая сковороду стеклянной крышкой. Громкое шипение тут же поутихло. — Да ничего нет ещё, но я им скажу, — кивнула Полина и скрылась за дверью. — Девочка хорошая, — констатировала одна из соседок, мешая в глубокой пластиковой миске фарш, — Маша часто нахваливала её. Жаль, что она не застала свадьбу внука. — Да я и сама рада, — поделилась Оксана, поправляя свою густую тëмную чëлку, — как сын стал с ней встречаться, он поменялся. Повзрослел. Мысли другие появились у него. Хотя я и не надеялась, что он вообще женится когда-нибудь. Не везло ему с девушками. А тут бац — и Полиночка. Он нашёл своё счастье и без всей этой нашей глупой суеты. — Теперь внуков ещё дождаться бы вам, — хрипловатым голосом вклинилась вторая соседка, которая в это время чистила картошку у другого края стола. — Ой, не знаю, — вздыхала Оксана, бросив взгляд на жарящиеся котлеты. — Да тьфу на вас, — буркнула первая соседка, выложив последнюю котлету на поднос, — придет время. Они ещё молодые. Полина молодец — карьеру построила, денежкой обзавелась. Не то, что мы, глупые дурочки, в семнадцать рожали, на авось надеясь. Да и вообще, не надо тут ныть сидеть, что вы без внуков. Было б им лет по пятьдесят… Тогда да. Им надо ещё друг другом насладиться. А вы всë о себе только. Внуки… Вам оно надо только разве что для галочки, чтоб было чем перед соседями козырнуть. А всë остальное на них будет лежать. Особенно на Полине. Особенно, если их будет двое. — Двое? Тëть Лен, вы о чëм… — ошарашенно спрашивала мама. — У меня видение было такое. Что Максим с двумя голубыми свёртками идёт по нашей дороге и говорит, счастливый такой, что Полинка двух пацанят родила. Оксана лишь поджала губы. Она не фанатично, но всё же верила в подобные знаки, а ещё баба Лена всегда славилась неким даром видеть судьбы людей. Не часто, но вполне достоверно. Поэтому она искренне удивилась. Ближе к вечеру, когда солнце уже перестало быть таким злым, а домашний самогон окончательно расслабил всех присутствующих, за длинным столом велись уже вполне непринужденные беседы. Портрет бабушки Маши стоял в торце на табурете у стены дома. Там стояла свечка, лежали цветы и рюмка с водкой и куском хлеба поверх неё. Максим уже был пьяным. Снова. Полина наблюдала, как он, не переставая, хлещет самогон, в то время, как Полина потихоньку пила вино. Заметив хмурый взгляд Полины, мама Максима отвела её в сторону, чтобы поговорить. Отойдя от стола на приличное расстояние, мама начала: — Поль, я понимаю, что лезу не в своё дело, но… У вас что-то случилось? Я же вижу, что что-то не то. — Мам, ну вы же сами знаете. Он бабушку очень сильно любил. Вот и накрыло его, видимо… А я вот… За него переживаю, — Полина вздохнула. Отчасти это было правдой. Но не совсем. Зная, сколько всего навалилось в последнее время, Полина понимала, почему Макс вновь наступил на пробку. Но это ей не нравилось совершенно. А ещё отсутствие на поминках тёти Иры тоже говорило о многом. Наверняка пропажа их дочери, о которой никто из близких до сих пор ничего не знал, а может, банальное нежелание. Но внезапно, когда хор из соседских бабушек начал петь «ой, там на горi», он резко поднялся и вышел из-за стола. Полина заметила это сразу. Что-то в его движениях было не то. Он сорвался с места, будто бы очень сильно хотел отчего-то убежать. И она оказалась права. Она нашла Максима в огороде сидящим на большом бревне возле сарая напротив грядок с помидорами. Он, ссутулившись, смотрел перед собой. В глазах стояла влага. Полина тихо подошла к нему, села рядом и обняла. Тот от неожиданности чуть вздрогнул. — Ну и зачем ты сюда пришла, — шмыгал носом Макс, поворачивая голову, — чтобы увидеть, как твой муж сопли распустил? — он вытер глаза рукавом олимпийки. — Перестань, — одëрнула его Полина, — мужики, что вы за народ такой. Всё, что не находится в диапазоне драк и разборок — для вас обязательно слабость. Со двора доносились женские громкие голоса надрывно распевающие песню. Услышав которую, Макс вновь болезненно поморщился и уронил голову вниз. Полина крепче прижала его к себе и уткнулась губами ему в макушку. Не то чтобы он рыдал в голос — он даже не всхлипывал. Но Полина прекрасно понимала, что внутри у него сейчас самая настоящая мясорубка. — Бабушка очень часто пела эту песню на всех застольях, — наконец, поделился Макс, когда пение на далëком фоне сменилось гомоном разговоров, — она родом из Украины. Каким-то ветром её занесло в Москву, где она деда и встретила. Им было лет по двадцать где-то. Но любовь у них всем на зависть была. Ещё бы. Когда людям суждено быть вместе, они встретятся в самых неожиданных местах. А песня эта для меня как ножом по сердцу. Мне очень сложно её отпустить. Хотя я знаю, что так не должно быть, — он бросил взгляд на Полину, которая всë это время пристально наблюдала за ним. — Хоть я и слов не понимаю, но звучит душевно, — поддержала его та, поглаживая его по плечу, — не зря ведь говорят, что если музыка хорошая, то необязательно понимать язык, душа сама скажет… — повисла долгая пауза. — Я понимаю, что тебя накрыли эмоции. Ничего ужасного в этом нет, но… Надо начинать отпускать её, Макс. Перестать жить прошлым. Ты подумай, хотела бы бабушка Маша, чтобы её внук страдал по ней всю оставшуюся жизнь? Макс молчал. Он знал, что Полина права. Но пока ничего не мог с этим поделать. Он лишь крепче прижал её к себе. Домой они вернулись на следующее утро. Соня ещё спала. — Не поняла, а это что ещё такое? — тихо возмутилась она, ставя пакеты с продуктами на столешницу кухонного гарнитура. Её взгляд упал на спящего рыжего котёнка в углу. — Что? — донëсся приглушаемый журчанием воды голос Макса из ванной. — Откуда у нас котёнок дома? Макс тут же показался на пороге кухни и, почесав затылок, проронил: — Да это девочки принесли, говорят, возле магазина пищал. Ну а я что… Не выкину же я его. Полина выдохнула так, что её плечи немного ссутулились. Не то, чтобы это её разозлило, не то, чтобы она не любила животных. Просто… Это же ещë одна ответственность, коих у неё было предостаточно. В подтверждение её тяжких мыслей котёнок проснулся и начал громко пищать, перебирая когтистыми лапками по толстовке. — Что ж ты раньше не сказал, молока бы хоть купили по дороге, — буркнула Полина, принявшись разбирать пакеты. — Всё есть! — улыбнулся Максим, подходя к холодильнику. Он знал, что Полина ворчит ради приличия и она ни за что на свете не приказала бы избавиться от котёнка. — А блохи? А глисты? Хочешь сказать, что он после улицы стерильно чистый? — продолжала возмущаться она, выкладывая из пакета контейнер с котлетами, — и вообще. Его ветеринару надо показать! Она бросила разбирать пакеты и забрала котёнка с импровизированной лежанки. Он сразу перестал пищать, почувствовав тепло. Максим, который в это время грел молоко в микроволновке, удивлённо обернулся. — Прям щас? Я его покормить хотел… — Потом. Сначала к ветеринару, — отчеканила Полина и направилась к выходу. Макс, не став спорить, остановил микроволновку. Он знал Полину — если она за что-то взялась, она отдастся этому делу полностью. Особенно когда это касается помощи кому-нибудь. Как говорится, не вздумайте прятаться от женщины, она вас найдёт и заставит быть счастливым. Проснулась Соня. Ещё толком не продрав глаза, она прибежала на кухню. Но обнаружив там только Максима, который укладывал продукты в холодильник, сон как рукой сняло: — А где котëнок? — Да Полина его… — Выкинула? — несдержанно перебила его девочка. — Да к ветеринару его повезла. С чего вдруг тебе такие мысли в голову пришли, Сонь? — нахмурился Макс, — плохого ты мнения о Полине. Та ничего не ответила и ушла в ванную. Вернулась она на кухню, когда стол уже был накрыт к завтраку, а Максим пил кофе, запах которого заполонил всë пространство вокруг. Соня застыла в проходе. — Чë стоишь, садись ешь, — тихо сказал он, отпив из кружки. — Да я не хочу есть, — буркнула она и уже собралась уходить. — А ну-ка, стой. Та послушно остановилась, вытаращившись на Макса. — Сядь за стол, — его тон был всё ещё спокойным, но уже более приказным. Соня села. — А теперь ответь мне честно, с чего ты решила, что Полина может выкинуть котёнка? Соня молча опустила глаза на кружку с чаем, который Максим заботливо ей заварил, думая, что она будет завтракать. — Ответить нечего, я так понимаю? — всё также тихо и строго продолжал Максим. Соня продолжала молчать и тогда он решил сменить тактику: — Может, она однажды сказала что-то такое, что могло заставить тебя думать о ней вот так? И это сработало. Соня едва слышно начала: — В последнее время она постоянно чем-то недовольна. Ругает меня за разбросанные вещи или если я забыла свою одежду в общую стирку отдать. Не спрашивает больше, как прошёл мой день. Ей как будто всё равно стало. Я не знаю, почему. Она подняла глаза на Максима, который внимательно слушал её. Он, встретившись с ней взглядом, кивнул в знак понимания. В его глазах не было осуждения, только интерес. — Ты и то больше времени мне уделяешь, — продолжала откровенничать Соня, — и вообще, если честно, я… Хочу к Лене. Эта фраза прозвучала как удар хлыста. С тех пор, как Соня начала жить с ними, она ни разу не заикнулась, что хочет к сестре. Это означало лишь одно: дело дрянь. — Ты не переживай, Сонь, я с ней поговорю обязательно, — заверил девочку Макс, — а ты ешь давай. И… Если хочешь, можешь идти гулять. — Угу, — уже бодрее ответила Соня и из её голубых глаз исчезла тень. Полина вернулась домой спустя час и уже не только с котёнком, но и с полным пакетом всякого и разного, а на лице — довольная улыбка, как будто бы это не она ещё совсем недавно была мрачнее тучи. Она прошла на кухню, бережно спустила котёнка на пол и начала выкладывать все свои покупки на столешницу кухонного гарнитура, попутно рассказывая: — С малышом всё хорошо, глистов нет, но доктор прописал ему глазные капли с антибиотиком, потому что у него запущенный конъюнктивит… А ещë я купила ему специальный корм и лежак. А то он толстовку твою ушатает. Блин! Я совсем про лоток забыла… Макс, сидевший за столом, молчал, сложив руки в замок у рта. — Теперь я думаю, как назвать его. Как считаешь? Максим не отвечал. Полина, наконец, бросив разбор покупок, обернулась к нему с немым вопросом в глазах. — Ты чё такой… — не спросила, а скорее констатировала она, заметив, как её муж «завис». — Да я вот думаю, на сколько твоего запала хватит, — тихо, но резко бросил он, не поворачивая головы. — В смысле? — Да в самом прямом, Поль, — он поднял на неё тяжёлый взгляд, — у тебя же, наверное, какой-то лимит на милосердие? Сначала мы костьми ложимся, а потом нам надоедает, да? — Ты о чëм? — насторожилась Полина, совсем не понимая, что произошло за этот час дома. — А ты не видишь, что у тебя под носом происходит? — начал закипать Макс, — мне Соня пожаловалась, что ты вообще её перестала замечать. Она мне призналась, что я и то ей больше внимания уделяю, чем ты. Так вот я и думаю, насколько тебя хватит для котёнка. — А я не поняла, — Полина сложила руки на груди, — что за наезд был сейчас? К чему? Ты что, не в этой квартире живёшь? И не видишь, как я себя веду и что делаю? — Вот именно, Поль, не вижу. Мы неделями друг друга не видим, — резко бросил Макс и поднялся из-за стола, — твоя проблема в том, что ты хочешь ухватиться за всё и сразу. А так бывает только в «Инстаграме», где за красивой картиной скрывается полный ноль. — И что ты хочешь, чтобы я сделала сейчас? — нервно начала Полина, гипнотизируя взглядом Макса, — пекарню закрыла? Машу нашла? Или перестала думать о Милане, которая какого-то чëрта была у нас дома? — Хорошо, — заметно успокоился Макс, — только Соня тут при чëм? — А как мне после всего этого оставаться в адекватном состоянии? Тебе не кажется, что ты слишком много хочешь? Нет? — голос Полины начал предательски дрожать. Она знала, что в последнее время много всего навалилось, нервы стали ни к чëрту и на Соню у неё почти не оставалось времени, как было это раньше. Она прекрасно всё это понимала. Просто она не ожидала, что тот человек, который должен быть её поддержкой, сейчас внезапно решил напасть. После этих слов Полина ушла в комнату и закрылась. Котёнок вновь стал пищать, неуклюже ковыляя по кухне и требуя еды. Макс покормил его, уложил в лежак и сел обратно за стол. Внезапно в его голову иглой врезалось воспоминание двухнедельной давности. Тот самый вечер, когда Маша прибегала к ним в Елино за помощью. Он достоверно вспомнил те самые слова Аслана, когда он в одиночку глушил самогон. «Ты… Ну, вот по-честному… Ты ей нахер не сдался, если бы она тебя не любила. Она дочка богатых родителей, у неё своë дело есть. Зачем ты ей? Она за бизнесмена отказалась замуж выйти, тебя выбрала. Или тебе напомнить, как ты бегал за ней полтора года? Что-то ты слишком в себя поверил, братан». Макс выдохнул. Он понимал, что то, что они сейчас имеют — это заслуга Полины и её родителей по большей части. И что это она выбрала его, а не наоборот. И что это он был лохом полтора года, наблюдая, как девушка его мечты собирается замуж за другого и что у него, у простого работяги, шансов тупо ноль. Ну и что теперь? Всё вот это вовсе не означает, что ему нужно теперь смиренно молчать и не пытаться отстоять своë мнение. Он покинул кухню и подошёл к двери спальни. Он даже стучать или дëргать ручку не стал, так как прекрасно знал, что Полина закрылась изнутри. — Полина, — обратился он, — ты прости меня, я перегнул. Но нам реально нужно что-то делать с Соней, правда. А то она заявила, что хочет у Лены жить. Но нам же оно не надо, так ведь? Тишина. Как будто за дверью спальни не было абсолютно ничего. И никого. — Поль, если ты меня хочешь прибить, то я за. Выходи, вымести на мне своё зло, но… Только не молчи, пожалуйста! Мне страшно, когда ты молчишь. Вновь тишина. — Полин, ты меня вообще слышишь? Что там у тебя? Макс взялся за ручку и уже хотел провернуть, но тут он неожиданно наткнулся на сопротивление — как будто бы её кто-то держал изнутри. — Полина? Макс в растерянности отпустил ручку, боясь её сломать — новый механизм всё-таки. Было бы глупо. Внезапно дверь открылась и оттуда выглянула Полина с ехидной ухмылкой на губах. Сощурив глаза, она томно проговорила: — Наберëшь мне горячую ванную с пеной — тогда и поговорим. — Считай, что уже набираю, — ухмыльнулся Макс, чувствуя облегчение. Не умели они долго злиться друг на друга. Тем же вечером, когда Соня вернулась домой, Полина уже ждала её на кухне за столом с готовым ужином. — Сонь, я хотела бы с тобой поговорить, — начала Полина, как только та приступила к еде, — я хочу извиниться. Я в последнее время веду себя ужасно. Кричу, ругаюсь, всё время куда-то убегаю… Но я делаю это не из-за того, что ты мне надоела, ни в коем случае! Просто много всего навалилось в последнее время. Хотя тебя это не должно касаться. Видимо, опекун из меня так себе. И... Если ты хочешь пожить у Лены, я не буду против, — устало выдохнула Полина, чувствуя, как наворачиваются слëзы. Соня, которая уже давно перестала жевать, тут же вскочила из-за стола и бросилась обнимать Полину, чувствуя, как вот-вот сама расплачется. Объятия закончились и Полина взглянула на Соню, держа её за плечи. В глазах всё ещё стояли слëзы, но голос был ровный. — Пообещай мне, что ты никогда не будешь молчать, если у тебя что-то случилось, хорошо? — потребовала Полина, — неважно, какое у меня настроение. Поняла? В любое время суток. Пиши мне, звони, буди меня. Хорошо? Соня, сморгнув слëзы, коротко закивала. А в её душу закралось щемящее чувство стыда и вины, хотя она абсолютно не была виновата в том, что взрослые просто устали от своих ролей.