Временная сладость

      Роуз же первым делом направилась в один из книжных магазинов матери, чтобы найти несколько книг по зельеварению – любимейшему предмету, после полетов на метле. В этот год она узнала про рецепт редкого зелья. Ей очень хотелось попробовать сделать его или хотя бы приблизится к нему. А еще попробовать объединить два более безопасных зелья: зелье удачи и любовное зелье. С головой зарывшись в пыльные фолианты на нижней полке, Роза перебирала корешки с поразительной, чисто грейнджеровской скоростью. Старинные пергаменты шуршали под её пальцами, когда воздух вокруг неё вдруг ощутимо сгустился, словно перед грозой. Так бывало всегда, когда рядом появлялась Гермиона. Она была не только мамой, но и Министром Магии. В ней была такая энергия, возле которой хотелось пренепременно поклонится или сжаться, если у тебя не было достаточно крепкого внутреннего стержня. Казалось, вместе с ее деловыми костюмами в придачу давали запас уверенности и всепоглощающего уважения. Услышав шорох шагов за спиной и даже не поднимая глаз от полок, Роза уверенно потянула вверх массивный том в кожаном переплёте: - Мама, а в этой книге есть рецепты для правильного приготовления Феликс Фелицис и Амортенции? — Хм... — глубокий, бархатистый и слегка насмешливый мужской голос разрезал тишину книжного ряда. — Боюсь разочаровать вас, юная леди, но я едва ли гожусь на роль вашей матери. От неожиданности Роза резко выпрямилась и с глухим стуком приложилась затылком о верхнюю дубовую полку. Потирая ушибленное место, Роза во все глаза уставилась на нарушителя её покоя.       Перед ней стоял мужчина, чья фигура казалась воплощением безупречности. Его мантия была скроена с поистине аристократическим изяществом, осанка оставалась безукоризненно прямой, а платиновые волосы были уложены волосок к волоску. От него веяло идеальной, выверенной годами уверенностью, а бледная кожа казалась фарфоровой в полумраке лавки. Пожалуй, во всём его облике неидеальными были лишь две вещи: его имя и его невыносимый сын. - Мистер Малфой, прошу прощения, я перепутала... думала это мама - смущаясь, выдавила из себя Роуз.       В этот момент из-за широкого плеча Драко Малфоя с тихим смешком высунулась бледная физиономия Скорпиуса. Этот хитрый, насмешливый слизеринец, с нескрываемым, живым интересом следил за сценой, разварачиваемой в книжном.       Роуз нравилась Скорпиусу и на первом курсе он даже пытался ухаживать за ней в Хогвартсе. Она же следовала наставлениям отца и не подпускала его близко. Единственное, что ему дозволялось, — это оттачивать на ней своё остроумие. Поскольку они оба являлись лучшими студентами школы и ни в чём не уступали друг другу, их словесные дуэли на совместных уроках быстро превратились в своеобразную хогвартскую традицию. Даже вечно недовольный директор Макгонагалл перестала обращать на их пикировки внимание, лишь устало вздыхая в ответ. И хотя после нелестных высказываний отца о семействе Малфой Роуз изначально имела предвзятое отношение, со временем благодаря маме её взгляды начали меняться. Гермиона ни разу в жизни не позволила себе покритиковать Драко Малфоя в присутствии детей, и в этом молчаливом благородстве сквозило глубокое, выстраданное уважение. На собственном примере Гермиона показала дочери, как важно видеть в людях не старых врагов, а равных себе — бывших сокурсников, коллег по Министерству, которые, несмотря на ошибки тёмного прошлого, сумели сохранить собственное достоинство и переписать свою историю.       Драко Малфой буквально источал непоколебимую уверенность. Каждое его движение, каждый холодный поворот головы говорили о скрытой силе и колоссальной власти. Его не сломала война, в которой он находился не на той стороне, его не растащили стервятники в послевоенные годы. Он выжил и поднялся. Он возглавлял особый отдел в министерстве магии, к его помощи прибегали в самый крайних случаях. Вдобавок ко всему Драко железной рукой управлял крупнейшим ювелирным холдингом магической Британии. У этого безупречного, гранитного человека была лишь одна осязаемая слабость — бледный мальчишка, маячивший за его спиной, который любил книги, пожалуй, даже сильнее, чем сама Гермиона Грейнджер. - Мисс, Грейнджер-Уизли, позвольте обратить Ваше внимание на «Утраченную алхимию Кэти Афродонс». Думаю в этом трактате вы найдете несколько удивительных открытий касаемо структуры и технологии приготовления вашего второго зелья. Что касается первого…       Он быстро пробежался глазами в секции зельеваренья. Его длинные, ухоженные пальцы безошибочно потянулись к самой верхней полке и извлекли оттуда тонкую книгу в обложке из плотной тисненой кожи, написанную ведущим профессором американской школы чародейства и волшебства Ильверморни. - Думаю это летние чтиво будет Вам полезно. Однако, позвольте узнать, что Вы собираетесь делать со столь… интересными зельями? — Я, хотела попробовать сделать что-то среднее между ними. Зелье, которое поможет найти второю половинку и не подчинит волю человека. — Хм... — Драко посмотрел на неё с исключительным, глубоким вниманием. Он не произнес больше ни слова, но на долю секунды в его серых глазах промелькнул целый калейдоскоп мыслей: от чисто малфоевского, мгновенного расчета колоссальной прибыли, которую могло бы принести такое изобретение на рынке, до внезапной, щемящей грусти по безвременно ушедшей жене Астории и самого искреннего, неподдельного интереса к таланту юной волшебницы. — Очень надеюсь, что ты затеяла всё это не ради меня! Я ведь и так в тебя по уши влюблён, о любовь всей моей жизни. Пошли, я помогу тебе найти первую книгу, — губы Скорпиуса растянулись в широкой мальчишеской улыбке. В это мгновение он сделался поразительно похож на хитрого молодого лиса, который, впрочем, умудрялся сохранять безупречное достоинство, свойственное истинным джентльменам семейства Малфой. Грациозным, выверенным жестом он галантно предложил Роуз свой локоть. — Пойдём, конечно, «моя вечная ненависть». Заодно поищем на полках фолиант потолще и потяжелее. Мне определённо нужно приложить его к твоей голове, чтобы ты раз и навсегда обо мне забыл, — парировала Роуз. Взглянув на Драко Малфоя, который всё ещё неподвижно стоял рядом, скрестив руки на груди, и с лёгким прищуром наблюдал за этой сценкой, она внезапно вспыхнула. — Прошу прощения, мистер Малфой, я… я вовсе не это имела в виду, — пробормотала она и, отчаянно пытаясь сгладить неловкость, поспешно добавила: — Вы, должно быть, ищете маму? Она вместе с моим братом пошла в магазин… в магазин отца. Разумеется, старший Малфой никого не искал — его дела в Косом переулке преследовали совсем другие цели. Но Скорпиус всем своим видом давал понять: получить по голове тяжеленным талмудом — это предел его мальчишеских мечтаний в данный момент.