Временная сладость

      В этот самый момент Гермиона Грейнджер была, без сомнения, самым опасным существом во всём Косом переулке. Из глубины её души поднялась древняя, беспощадная магия, готовая испепелить любого, кто посмеет встать между ней и её сыном. Она не звала Хьюго по имени — горло перехватило жестоким, удушливым спазмом. Она сканировала разрушенное пространство на уровне инстинктов, улавливая правильное направление сквозь плотную завесу гари. И вдруг среди хаоса обгоревшего тёмного дерева и острого битого стекла её взгляд выхватил крошечное пятно. Яркий, серебристо-зелёный лоскут хогвартского галстука. — Редукто! — едва слышно прошептала она. Её магия, обычно ювелирно точная и выверенная, сейчас подчинилась дикому порыву и ударила подобно сокрушительному тарану. Тяжёлую дубовую балку, придавившую пол, с грохотом отшвырнуло в сторону руин. — Хьюго? — её голос наконец прорвался наружу, став непривычно тонким, надтреснутым и испуганным.       Гермиона упала на колени прямо в острую крошку, лихорадочно разгребая тлеющий мусор голыми руками. Она даже не заметила, как глубоко в ладони впились щепки и осколки, окрашивая обломки её собственной кровью. Но под балкой лежал лишь разорванный, обгоревший кусок ткани. Хьюго здесь не было.       Сердце сжалось от отчаяния. Напрягая зрение до боли, она вглядывалась дальше, в самый центр клубящегося чёрно-фиолетового марева. Неужели всё кончено?..       Воздух в глубине лаборатории не просто застилал дым от неудавшегося фокуса. Это была самая настоящая туманность из нестабильного зелья и ожившей магии, которая медленно, зловеще вращалась по часовой стрелке, затягивая в свою воронку обрывки пергаментов и уличный сор. Один за другим по её безмолвному приказу туда полетели яростные залпы очищающих заклятий. Секунды тянулись невыносимо долго. Туман не рассеялся, но стал прозрачнее, окрасившись в тревожный лиловый цвет, и в самом его эпицентре Гермиона увидела то, что узнала бы даже с закрытыми глазами. Изуродованный, опалённый Маховик Времени...       Он бешено вращался, издавая предсмертный электрический треск, дымясь и втягивая в себя окружающую реальность. Это не было банальной ошибкой при варке сладостей.       Джордж…       Джордж пытался совершить невозможное. Он безумно пытался стабилизировать замкнутую временную петлю, чтобы вернуть того, кого он потерял много лет назад в Битве за Хогвартс.             Аномалия достигла критической точки — если это лиловое марево лопнет, чудовищная детонация сотрет Косой переулок с лица земли, и последствия этого разрыва времени не смог бы предсказать ни один невыразимец из Отдела тайн. Прямо под пульсирующей, искрящейся полусферой, в самом центре катастрофы, лежал Джордж Уизли. На его груди зияла страшная, сожжённая рана, сквозь которую было видно замершее, навсегда остановившееся сердце. Но ещё страшнее были его глаза. Широко открытые, остекленевшие, они не выражали ни капли страха или раскаяния перед лицом неминуемой гибели. В них застыла лишь бесконечная, выжигающая душу тоска по брату, ради призрачной встречи с которым он рискнул самой тканью бытия. Сердце пропускает еще удар. — Аресто Моментум! — истошно выкрикнула она, вкладывая в этот возглас всю свою отчаянную, яростную волю к жизни. Это было единственное заклинание, способное затормозить безумный бег секунд, ворвавшееся в её раскалённый разум. Серебристое сияние, густое и переливающееся, словно жидкая ртуть, мощной струёй вырвалось из кончика её палочки и плотным коконом окутало дрожащий, плавящийся воздух вокруг погибшего Джорджа и пульсирующего артефакта. Заметив её действия, подоспевшие позади ликвидаторы без лишних слов вскинули палочки, вторя её чарам и укрепляя барьер своими силами. Время внутри лиловой полусферы послушно замедлило свой ход до полной остановки.       Застывшие в воздухе острые осколки стекла вдруг разом беззвучно посыпались на пол. Лиловый туман начал оседать на обугленные обломки тяжёлым, искрящимся инеем. Рваные, кровоточащие края самой реальности, до этого грозившие разорвать Косой переулок в клочья, начали медленно стягиваться, точно края затягивающейся раны. Наконец, пространственная складка захлопнулась с глухим, вакуумным хлопком, со свистом вобрав в себя воздух и навсегда забрав истерзанное тело Джорджа Уизли.       Оглушительная тишина оказалась страшнее самого взрыва. Там, где только что лежал её старый друг, теперь осталась лишь идеально круглая, дочиста выжженная отметина на деревянном полу, посреди которой сиротливо поблескивала горстка золотистой пыли — всё, что уцелело от уничтоженного Маховика Времени.       Гермиона замерла, не в силах опустить волшебную палочку. Её пальцы мелко и непрерывно дрожали. Она только что своими глазами увидела, как безжалостная вечность увлекла за собой одного из тех, кто прошёл с ней войну. Шок быстро сменился ледяным осознанием реальности. Обернувшись, она принялась лихорадочно всматриваться в каждый сантиметр этого некогда волшебного места, созданного для того, чтобы дарить людям крупицы радости в самые тёмные времена. Сейчас здесь не было ничего, кроме боли. Слишком сильной, концентрированной боли.       И вдруг, откуда-то из-под груды рухнувших стеллажей, где раньше стройными рядами высились коробки с «Порошком мгновенной тьмы Перу», донёсся тихий, прерывистый, сдавленный кашель. Гермиона резко повернула голову — этот хриплый, надрывный звук совершенно точно не принадлежал ребёнку.