Временная сладость

      Звуки спора донеслись из коридора задолго до того, как Роуз и Скорпиус переступили порог гостиной. Роуз шла первой, на ходу яростно вытирая перепачканные в какой-то липкой серебристой жиже пальцы о подол передника, а ее лицо горело от возмущения. — Я говорю тебе, это не ошибка в рецепте! — горячилась она, на секунду оборачиваясь к плетущемуся сзади Малфою. — Весы были выверены до миллиграмма, а помешивание шло строго против часовой стрелки. Оно должно было приобрести безупречный жемчужный отлив, а не превращаться в эту серую, булькающую кашу!       Скорпиус шел следом, сохраняя напускное спокойствие, хотя его брови были хмуро сведены к переносице. — Роуз, зельеваренье — наука точная, — возразил он своим негромким, рассудительным тоном. — Если субстанция выпала в осадок и начала пахнуть горелой медью, значит, температурный режим был нарушен. Магия котла не может просто так...       Он осекся, заметив Хьюго. Тот сидел на диване, утопая в подушках, обложившись книгами, и смотрел на них поверх раскрытого тома.       В гостиной мгновенно воцарилась тишина. Бурный спор о неудавшемся составе завял сам собой под этим холодным, проницательным прищуром.             Хьюго медленно, с сухим стуком захлопнул фолиант, даже не шелохнувшись. — Итак, — произнес он, и в его сиплом голосе не осталось и следа той детской слабости, что испугала всех вчера. — Мама только что выдала мне свою версию случившегося — приглаженную, официальную, насквозь пахнущую министерским этикетом и чиновничьими недомолвками. Но сейчас я хочу услышать настоящую правду от тех, кто не связан министерскими клятвами о неразглашении и должностными инструкциями Аврората. Скорпиус, ты первый. Малфой замер на пороге, его рука машинально потянулась к волшебной палочке в кармане, словно он ожидал внезапного нападения. — Что именно ты хочешь знать, Хьюго? — осторожно спросил он, тщательно взвешивая каждое слово. — Не надо этого тона, Скорпиус, — Хьюго еще сильнее прищурился, и в его позе проступило опасное, чисто змеиное терпение. — Перестань говорить со мной как с душевнобольным в палате Мунго. Выкладывай всё. Скорпиус переглянулся с Роуз, которая прикусила губу и вдруг опустила глаза. Юноша тяжело вздохнул, признавая поражение, и сделал шаг вперед.— Что ж, — тихо произнес он, убирая руки в карманы мантии. — От правды никому из нас хуже уже точно не будет… После того взрыва мой отец оказался на больничной койке в Мунго, — заговорил Скорпиус, и его обычно мягкий голос вдруг обрёл холодную, звенящую уверенность наследника древнего рода. — Люциус не терял времени даром. Он попытался использовать меня как марионетку, чтобы наложить лапу на контроль над «Basilisk». Мисисс Грейнджер и я обратились к моему родственнику - лорду Гринграссу, чтобы выиграть эту схватку. Благодаря усилиям твоей мамы его назначили регентом. Но наш враг не только Люциус. В Министерстве есть Маркус Нидибранч, который прямо сейчас что-то затевает в паре с моим озлобленным дедом.       Хьюго перевел взгляд на сестру. Взрослая требовательность в его глазах никуда не исчезла. Он не собирался делать скидку на её чувства — сейчас это было бы опасной роскошью. — Роуз, — Хьюго произнес её имя отчетливо и резко, словно щелкнул хлыстом, заставив её наконец оторвать взгляд от серебристых пятен пролитого зелья на переднике. Он прищурился, и в его голосе проступили леденящие нотки: — Скорпиус может сколько угодно разыгрывать из себя благородного чистокровного аристократа, боясь задеть хрупкое самолюбие Гринграссов или Малфоев. Но ты — Грейнджер-Уизли. И сейчас мне нужны факты, а не твоя сестринская забота и приглаженное вранье. Я не слепой и прекрасно чувствую, как с каждым часом меняется магический фон в этом доме.       Он решительно подался вперед, упершись локтями в колени, и буквально впился в сестру прямым, пронизывающим насквозь взглядом. — Что на самом деле происходит здесь, в этих стенах? И не вздумай бормотать, будто у вас всё под контролем. Если бы это было так, ты бы не стояла передо мной с таким виноватым видом, словно тебя поймали за незаконной варкой Оборотного зелья       Роуз вздрогнула. Она привыкла видеть в Хьюго младшего брата, вечно нуждающегося в опеке и ее защите, но сейчас перед ней сидел чужак. В его взгляде, лишенном юношеской мягкости, сквозила та самая стальная воля, с которой их мать выигрывала самые безнадежные процессы в Визенгамоте. Хьюго не просил — он требовал правды по праву крови и боли.       Она медленно, словно под грузом невидимой тяжести, опустилась на край кресла. Все еще испачканные пальцы, судорожно сжали подол фартука, сминая грубую ткань. — Хорошо, Хьюго. Как есть, — выдохнула она — В этом доме сейчас, наверное, больше защитных чар, чем в Хогвартсе, мама превратила квартиру в крепость, но эта крепость одновременно стала и тюрьмой. Из Министерства постоянно приходят проверки, чтобы лично удостовериться, что с папой всё в порядке... или поймать момент, когда будет не все в порядке. Магическая связь между папой и мамой такая, что ей нельзя покидать дом больше чем на час. Остальное ты знаешь. Она замолчала, глядя на брата.       Хьюго медленно поднялся с дивана, и эта внезапная перемена в его поведении заставила Роуз и Скорпиуса невольно переглянуться. Тяжелый, свинцовый взгляд мгновенно исчез, уступив место его привычной, чуть лукавой улыбке. Он сладко потянулся, будто только что очнулся от долгого сна под действием усыпляющего зелья, и обвел ошеломленных друзей совершенно беззаботным взглядом. — Что ж, — произнес он, и в его сиплом голосе снова зазвучали прежние, живые и озорные нотки. — Официальный допрос окончен. Верховный инквизитор вынес приговор и милостиво решил оставить вас в живых. Можете опустить волшебные палочки и выдохнуть.       Напряжение, до этого густо заполнявшее гостиную, лопнуло. Роуз растерянно моргнула, всё еще не до конца веря, что этот холодный, расчетливый лидер, допрашивавший их секунду назад, снова превратился в её привычного младшего брата. — Раз уж теперь у нас одна версия происходящего, — продолжил Хьюго, — предлагаю заняться чем-то более продуктивным.       Он перевел взгляд со Скорпиуса на Роуз, задержавшись на её перепачканном переднике, его улыбка стала еще шире. — Какие у нас планы на сегодня? Только чур, никакой «серой каши» в котлах. — Ты невыносим, Хьюго, — выдохнула Роуз, качая головой, но в её голосе уже слышалось облегчение. Она достала палочку и привычным, отточенным движением очертила петлю в воздухе. — Экскуро, — негромко произнесла она. Серая жижа мгновенно исчезла, ткань фартука снова стала безупречно чистой. Это маленькое магическое действие словно подвело черту под их неудавшимся экспериментом и тяжелым разговором. Роуз расправила плечи и взглянула на Скорпиуса — тот всё еще выглядел так, будто ждал от Хьюго очередного подвоха. — Интересно, ты будешь просто преподавателем или, может, сразу деканом? — неожиданно спросил Хьюго, внимательно разглядывая сестру. — Хью, Мерлина ради, я еще даже Ж.А.Б.А. не сдала! — возмутилась она, всплеснув руками. — И вообще, я собираюсь пойти в Отдел магического правопорядка, как мама. С чего ты вообще это взял? — Просто ты сейчас… такая лиловая, прямо как профессор Макгонагалл. Роуз сердито нахмурилась, совершенно не понимая, то ли это признание её неожиданной строгости, то ли очередная хитроумная слизеринская шутка. — Ты о чем вообще говоришь? — А? Нет, ни о чем… — Хьюго резко тряхнул головой, словно пытался прогнать наваждение. — Просто задумался. Так какие у нас планы?