Опасные гости
6 мая 2026 г., 21:19
Дни сменяли ночи. Каждый день, пока дети погрузились в свои летние проекты, она отправлялась в Министерство. Каждое такое перемещение напоминало выход на незримое поле боя. Сначала министерская бумажная война казалась ей мелкой моросью, но с каждым днем этот дождь становился всё сильнее, пока наконец не превратился в настоящий, удушающий ливень из экстренных обращений, бесконечных отчетов и министерских протоколов. Теперь они поглощали почти каждую секунду её жизни.
Тишина в комнате Гермионы была почти осязаемой, нарушаемой лишь сухим шелестом пергамента, скрипом пера и мерным тиканьем напольных часов, которое казалось ей ударами молота по наковальне. На столе перед ней высились три стопки документов: «Срочно», «Чрезвычайно важно» и личные выпады Нидибранча, замаскированные под «Запросы комиссии по этике».
Гермиона поднесла чашку к губам. Фарфор едва слышно звякнул о её зубы — пальцы подвели, предательски дрогнув. Она сделала глоток остывшего чая, который на вкус напоминал полынь и чернила. Под глазами залегли густые тени, а кожа приобрела нездоровый восковой оттенок.
Она знала, что делает Маркус. Он выматывал её, заставляя мозг работать на пределе, пока тело было приковано невидимой цепью к спальне наверху.
Внезапно воздух в комнате на мгновение стал густым и липким. Лампы на стенах мигнули, и Гермиона почувствовала резкий укол в груди — там, где начинался магический «мост».
Колебание. Короткое, не сильнее вздоха, но оно заставило её сжать края чашки так сильно, что побелели костяшки. Согласно отчетам, которые она тайно изучала по ночам, это было хорошим знаком: временная аномалия наконец начала «осыпаться». Разрушительная энергия, которая еще вчера была готова стереть с лица земли половину магической Британии, теперь постепенно затихала.
— Еще немного, — прошептала она пересохшими губами, глядя на отчет о годовых поставках ингредиентов для «Вредилок», который Нидибранч требовал перепроверить и подписать уже в четвертый раз. — Нужно просто продержаться.
Она отчетливо чувствовала, как Рон буквально высасывает из неё магию. Сегодня его поврежденная магия была особенно голодна. Осколки аномалии метались в его теле, требуя немедленной стабилизации, но Гермиона намеренно закручивала этот магический кран. Она отмеряла ему ровно столько силы, сколько требовалось, чтобы удержать его в реальности, оставляя жалкие крохи для самой себя — лишь бы завтра утром найти в себе силы подняться и дойти до Министерства.
Гермиона снова окунула перо в чернильницу. Она видела только бесконечные строки текста, за которыми скрывалась её единственная цель — сохранить семью, даже если от неё самой в конце останется лишь пустая оболочка.
Ночная тишина дома была разрезана резким стуком клюва о оконное стекло. Гермиона вздрогнула, выронив перо. Сова, взъерошенная и тяжело дышащая, протянула лапку с коротким свитком. Сняв чары со свитка она увидела почерк Тодда. Он был торопливым, чернила едва успели просохнуть: «Завтра с проверкой придут люди Нидибранча. Будьте осторожны. Это всё, что удалось узнать». Гермиона сожгла записку в пламени свечи, наблюдая, как пепел оседает на стол.
Утро началось не с завтрака, а с тяжелого разговора. Гермиона собрала детей в гостиной, где еще тлели угли в камине. Она стала почти прозрачной. Свет утреннего солнца подчеркивал восковую бледность её кожи и глубокие, почти фиолетовые тени под глазами.
— Послушайте меня внимательно, — её голос был тихим, но в нем звенела сталь Министра магии, привыкшей отдавать приказы в залах Визенгамота. — Сегодня в доме будут люди из Комитета по магической безопасности. Чтобы ни происходило, что бы вы ни услышали — оставайтесь здесь. Скорпиус, — она на мгновение задержала взгляд на мальчике, чьи серые глаза сейчас казались старше обычного, — присматривай за ними. Держитесь вместе. И ни в коем случае, слышите? Ни в коем случае не выходите, пока я не позову вас лично.
Скорпиус молча кивнул, его лицо превратилось в непроницаемую маску, достойную фамильного портрета Малфоев. Роза крепче сжала руку Хьюго.
Проверка началась ровно в десять. Трое мужчин в жестких, хрустящих мантиях цвета мокрого асфальта вошли в комнату без лишних слов. Возглавлял их помощник Нидибранча — человек с лицом, напоминающим застывший гипс, Корнелиус Фрост. Его водянистые глаза мгновенно начали сканировать пространство.
Это не был визит вежливости. Проверка проходила словно под лупой, методично и безжалостно. Они не просто осматривали состояние Рона и комнаты — они сверлили стены магией так дотошно, словно искали нелегально осевшую летучую пыльцу, а не крошечные прорехи в сложнейших защитных чарах.
Гермиона сидела в кресле, скрестив руки на груди. Воздух вокруг неё казался наэлектризованным. Но она не шелохнулась. Её лицо было воплощением министерского достоинства — холодная скала среди бушующего моря подозрений. Она знала: любая её попытка помешать, любое лишнее движение будут истолкованы как признание вины.
В гостиной дети слышали всё: тяжелые шаги комиссии, от которых подрагивали чашки на столе, сухой шорох разворачиваемых пергаментов и отрывистые, холодные голоса. Хьюго затаил дыхание, видя, как сквозь щель под дверью просачиваются мутные, грязно-коричневые нити чужой магии «ищеек». Она щупала пространство, словно склизкие щупальца, пытаясь найти хоть малейший изъян в защите.
Скорпиус положил руку на плечо Хьюго, чувствуя, как того бьет мелкая дрожь.
— Тише, — одними губами произнес Малфой, не сводя глаз с двери. — твоя мама знает, что делает.
Спустя два бесконечных часа, за которые, казалось, успела смениться эпоха, инспекторы закончили. Лицо Фроста по-прежнему оставалось непроницаемым , лишь в глубине зрачков мелькнуло что-то, что Гермиона не смогла разобрать из-за усталости - раздражение? самодовольство? Несмотря на все усилия и изощренные поиски, они не нашли ничего, что выходило бы за рамки официальных отчетов.
— Мы закончили, Министр, — сухо бросил старший инспектор. Отчет зафиксировал: «Нарушений не выявлено».
Тишина, вернувшаяся в дом, была хрупкой, как первый лед на озере. Гермиона сделала глубокий, судорожный вдох, расправляя плечи, и направилась к детям.
