Временная сладость

      Дом, ещё вчера наполненный детскими шутками и голосами, внезапно остыл. Тишина была настолько плотной, что Гермиона слышала мерное тиканье напольных часов в холле — звук, который раньше тонул в суете. В этой гнетущей пустоте началось иное время: время тихой, изнурительной борьбы за жизнь человека, ставшего её невольным якорем, за своё законное право занимать кресло Министра, за поддержание позиций холдинга “Basilisk” и за спасение собственной империи книжных лавок от экономического и политического краха.       Гермиона вошла в спальню, больше не прячась за маской сурового Министра. Подойдя к кровати, она замерла. Процесс «инверсии» шел полным ходом: черты Малфоя уже почти полностью вытеснили облик Рона . Лишь изредка, словно помехи на старом радио, в платине волос вспыхивали рыжие всполохи и тут же гасли, бессильно растворяясь в светлых прядях.       Она аккуратно поправила его руку. Кожа Драко больше не напоминала холодный камень; через магический контракт Гермиона чувствовала живую, рваную пульсацию его магии. — Ну что ж, Малфой, — негромко произнесла она. — Тебе очень повезло. Твоим восстановлением займусь лично я. А ты знаешь, я не привыкла бросать проекты на полпути. Так что не вздумай сдаться — я просто не позволю. Только учти: когда ты проснешься, я выставлю тебе такой счёт за аренду моей спальни и потраченные нервы, что тебе придется продать половину акций и поместье в придачу.       Магический «мост» внезапно мелко задрожал и затих. Гермионе на мгновение показалось, что воздух в комнате завибрировал от призрачного, ехидного смешка. Она замерла, вспоминая все те случаи, когда связь передавала его эмоции: как он беззвучно «смеялся», когда она рассказывала про Скорпиуса, измазавшегося мукой, или как его аура колола от ярости при упоминании Люциуса.       На её губах промелькнула мимолетная, почти дерзкая улыбка. — Что ж, раз ты меня слышишь, включим это в программу терапии. Молчаливый собеседник — это лучший подарок для Министра, которому все вокруг вечно возражают. Будешь моим идеальным слушателем. И раз уж нам предстоит провести вместе много времени, начнем с основ. Пожалуй, почитаю тебе трактат по нравственности и этике высших магических сословий. Тебе полезно.       На долю секунды Гермионе показалось, что мост стал колючим и сухим, словно кто-то хмыкнул, высокомерно подняв брови.       С этого дня спальня превратилась в её кабинет. Гермиона притащила сюда стопку документов, чернильницу и любимую лампу. Она работала часами, иногда прерываясь, чтобы поправить ему подушку или проверить магический фон.                   Периодически она ловила себя на том, что рассуждает вслух, зачитывая вкратце очередной сложный законопроект. — Как думаешь, Малфой, стоит ли подписывать указ о квотах на ввоз сушеных мандрагор или Нидибранч снова обвинит меня в лоббировании чьих то интересов? — спрашивала она, глядя на его неподвижный профиль.       Она не ждала ответа, но легкое изменение температуры «моста» или едва заметное «мерцание» в воздухе заменяли ей кивок или скептический хмык. Ей было странно, но... спокойно. В этой вибрирующей чистоте их вынужденного союза она впервые за долгие годы чувствовала, что её понимают без слов.