Временная сладость

      Спокойствие, как водится, было для неё слишком дорогой, почти непозволительной роскошью. Утро едва забрезжило серым лондонским светом, когда Гермиона, прижав горячую чашку кофе к груди, подошла к окну. В ту же секунду на подоконник одна за другой шумно уселись три совы. Глядя на этот пернатый десант, она иронично усмехнулась, вспомнив ворчание Скорпиуса о том, что в этом городе совы не умеют летать поодиночке.       Первым она вскрыла письмо от Скорпиуса. Оно пахло пергаментом и едва уловимо — библиотечной пылью Хогвартса. Мальчик писал сдержанно, но в каждой строке сквозила взрослая, сосредоточенная забота. Гермиона бережно сложила его, зная, что вечером, когда тишина в спальне станет особенно густой, она прочтет его Драко трижды. Голос сына был единственным, что заставляло магический «мост» пульсировать ровным, почти живым золотистым светом.       Второе письмо — официальный акт о проверке — принесло запах гари и разочарования. В её книжной империи, которую она выстраивала десятилетиями, одна за другой начали происходить «случайности». Прибыль таяла, но не это жгло сердце Гермионы. Страдали книги. Редкие фолианты, которые она спасала из частных коллекций по всему миру, гибли в бессмысленной войне. В сухих строчках акта по первому филиалу значилось: «Преднамеренный поджог с использованием заклятия адского пламени низкой интенсивности». По второму — ещё циничнее: «Преднамеренный запуск состава «Вечной скверны», приведший к необратимой порче пергамента». Кто-то не просто воевал с ней — он уничтожал то, что она любила больше всего. Люциус не опустился бы до таких мелочей — его удары всегда были масштабнее и метили в корень, а не в отдельные полки.       Третье письмо было от Эзры Гринграсса. На дорогой бумаге с тиснением в виде серебряного терна каллиграфическим почерком было выведено приглашение на прогулку. Лорд Гринграсс был краток, но в его словах всегда таилось двойное дно. «Достопочтенная миссис Грейнджер, Позвольте выразить Вам свои глубочайшие поздравления по случаю обретения Вами столь значимого, сколь и своенравного актива, ценность которого едва ли поддается исчислению в галлеонах. Подобное приобретение, несомненно, требует от владельца не только твердой руки, но и исключительного долготерпения, коим Вы, вне всяких сомнений, обладаете в избытке.       Сады поместья Гринграсс ныне пребывают в том странном и пугающем состоянии, когда сорняки растут выше прекрасных цветов, подпитываемые горькой гнилью, проникшей в саму землю. Полагаю, нынешняя атмосфера в высшей степени располагает к доверительному променаду, прежде чем песок времени окончательно не скроет тропы. Буду искренне рад видеть Вас сегодня в полдень.       Остаюсь в ожидании Вашего визита, Лорд Эзра Гринграсс». Она допила остывший кофе и бросила взгляд на дверь спальни. Ей предстояло на целый час уйти, оставив его одного, чтобы встретиться с единственным союзником, который видел в этой катастрофе не только беду, но и возможность       Вспышка трансгрессии — и воздух сменился. Вместо стерильного озона её спальни в легкие ударил тяжелый, удушливый запах прелой земли и разлагающейся листвы. Сад Гринграссов больше не притворялся живым, здесь больше не было цитруса и жасмина. Эзра ждал её на той же тропе. Он выглядел ещё прозрачнее, чем в их прошлую встречу, словно само время вымывало из него краски. Поздоровавшись лишь коротким кивком, он повёл её вглубь сада. Они шли молча, и тишина прерывалась лишь хрустом сухих веток под ногами. У края поникшей клумбы Эзра остановился. Он протянул руку к бледному, едва живому цветку. Растение на мгновение встрепенулось, пытаясь потянуться к теплу живого существа, но стоило пальцам лорда коснуться лепестка, как цветок осыпался серым, безжизненным пеплом прямо на его лакированные туфли. — Времени на сантименты и долгие предисловия больше нет, Гермиона, — голос Эзры звучал тускло, глядя на пепел у своих ног. — Моя земля больше не принимает жизнь.       Он достал из внутреннего кармана мантии плотный конверт, скрепленный тяжелой печатью. — Здесь пакет документов на передачу девяти процентов акций «Basilisk» Скорпиусу. Это его щит. Но щиту нужен тот, кто будет его держать. Оставшиеся два процента... — Эзра наконец поднял на неё глаза, в которых тлела горькая решимость, — я продаю лично Вам за символический кнат. Считайте это моим извинением за то непотребство, которое мои племянники устроили в Ваших книжных лавках. И платой за то, что отныне Вы — официальный регент рода Гринграсс. Гермиона замерла, осознавая масштаб сделки. — Вы станете тенью за спиной Скорпиуса, — продолжал Эзра. — Вы будете защищать его от Малфоев и от моих собственных алчных родичей до его совершеннолетия. Взамен Гринграссы отдают Вам своё имя и свои ресурсы для Вашей войны. — Вам нужно принять решение сейчас, Гермиона, — Эзра пристально посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде она увидела отражение той самой бездны, что поглощала его поместье. — Неизвестно, что случится раньше: жизнь окончательно превратит меня в такой же серый прах, как этот цветок у моих ног, или Люциус в союзе с моими племянниками доберется до моей головы. В любом случае, завтра у Скорпиуса может не остаться никого, кроме Вас.       Гермиона молча приняла конверт. Тяжелый сургуч обжег пальцы холодом. Она поняла: это не подарок. Это — обязательство по защите, подписанное кровью и пеплом. — Я принимаю, Эзра, — твердо ответила она. — Сорняки не получат ни одного листа из этого сада.