Временная сладость

      Ровно семь дней назад Рита Скитер покидала «Oxo Tower» в полном шоке и с предвкушением, но сегодня этот же ресторан казался ей изысканной камерой пыток. Она сидела на той же террасе, однако солнце больше не заискивало перед ней, золотя скатерть; теперь оно лишь холодным, колючим блеском отражалось в её бокале, подчеркивая каждую морщинку на лице журналистки.       Лишенная привычной брони из чар конфиденциальности и возможности достать свое ядовито-зеленое перо, она была вынуждена полагаться на магловский блокнот. Но хуже всего было то, что её собственная память — её главное оружие — начала давать сбои. Магический контракт Гермионы работал безупречно: когда она пыталась писать о новоиспеченной чете, он вытравливал любые язвительные домыслы, оставляя Риту один на один с сухой, серой и невыносимой правдой. Напротив нее, воплощением магловского успеха и ледяного спокойствия, сидел Эндрю Криле. Безупречно скроенный костюм-тройка, холодные, как сталь, глаза и выправка офицера в отставке. Придя, он не произнес ни слова приветствия — лишь снял с запястья тяжелые швейцарские часы и с тихим стуком положил их на накрахмаленную ткань стола. — Мисс Скиттер. Мистер Малфой передал, что я обязан уделить вам ровно шестьдесят минут в счет моего давнего долга перед ним. Время пошло, — его голос был сухим, как пергамент столетней давности. — Мистер Криле! — Рита хищно подалась вперед, её серьги-бабочки затрепетали от возбуждения. — О вас в магическом мире ходят не просто легенды, а мифы! Говорят, именно вы были теневым архитектором трансфера Виктора Крама. Весь мир хочет знать истинную причину его внезапной «травмы» в финале 2002-го. Это был сглаз проигравшей стороны или... филигранная финансовая махинация?       Эндрю даже не взглянул на неё. Он методично отрезал тонкий ломтик стейка «Рибай», отправил его в рот и начал тщательно, почти медитативно пережевывать. Рита ждала, затаив дыхание. — Мясо здесь превосходное, — наконец произнес он, промокнув губы салфеткой. — Вы пробовали? Рекомендую прожарку «medium rare». — Послушайте, Эндрю, давайте не будем тратить драгоценные минуты на кулинарную критику! — Рита нервно дернула плечом, её когти впились в кожаный переплет блокнота. — Мне нужны факты, которые вынесут «Пророк» на первые полосы до конца года. Вы были в той раздевалке за пять минут до выхода. Что на самом деле Виктор прошептал тренеру перед тем, как навсегда покинуть поле?       Криле медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было ни тени сочувствия или интереса — лишь бесконечная скука профессионального хранителя тайн. — Он сказал, что хочет пить, — спокойно ответил он и снова потянулся к приборам. Рита почувствовала, как её Прытко пишущее перо в сумочке начало бешено биться о стенки, точно пойманная птица, но она не смела его достать. Маглы вокруг могли быть впечатлительны, но Гермиона была беспощадна. — Это издевательство! — прошипела Скиттер, едва удерживаясь от визга. — Я написала о Грейнджер статью, которую она хотела! Я превратила их с Малфоем в святых мучеников новой эпохи! Я сделала её репутацию безупречной! Вы должны дать мне материал, который окупит мои колоссальные усилия!       Эндрю Криле аккуратно положил нож и вилку на тарелку, параллельно друг другу, и посмотрел на часы. — У вас осталось сорок две минуты, мисс Скиттер. Кстати, официант идет. Решайтесь: лобстер или еще один вопрос о погоде? Леди Малфой обещала вам мой час, но она не обещала, что я буду развлекать вас историями. Если вы рассчитывали, что я начну «болтать без умолку», вам стоило выбрать кого-то другого. Я предпочитаю тишину.       Эндрю медленно поднял бокал, любуясь тем, как густое красное вино оседает на стенках хрусталя. Сделав глоток, он посмотрел на Риту с тем невозмутимым спокойствием, которое обычно предшествует окончательному краху надежд. Рита замерла, её пальцы судорожно сжали салфетку. Осознание ловушки впилось в неё холодными иглами. — Она знала... — выдохнула она, и её голос сорвался на свистящий шепот. — Эта девчонка всё просчитала! Она знала, что вы не скажете ни слова. Она просто использовала ваше чувство долга, чтобы запереть меня в этом проклятом ресторане на час!       Эндрю впервые за всё время тонко, почти неуловимо улыбнулся. — Гермиона — очень умная женщина, и она умеет выбирать правильных мужчин, — поправил он, и в его тоне прорезалось нечто похожее на уважение. — В семье Малфой хорошо знают, что тишина иногда стоит дороже любых слов. И поверьте, Рита, за молчание некоторых людей я плачу гораздо больше, чем вы могли бы заработать на своей сенсации. Кстати, у вас осталось двадцать минут. Могу порекомендовать десерт. Он такой же приторно-сладкий, как ваша последняя статья об их «прекрасном чувстве».       Весь оставшийся час Эндрю Криле с безупречной вежливостью истязал её светской беседой. Она ушла из ресторана, пошатываясь на своих каблуках. В сумочке лежал абсолютно чистый блокнот и счет за лобстеров, который Эндрю «любезно» оставил на её краю стола, сославшись на то, что долги перед семьей Малфой он уже закрыл, а её счета его не касаются.       Стоя на набережной, Рита наконец поняла: Гермиона Грейнджер не просто обыграла её. Она напомнила Рите, что в мире по-настоящему взрослых и опасных игр «банка» может быть сделана не из стекла, а из безупречного молчания и магловского этикета. И из этой ловушки не выбраться даже анимагу.