Временная сладость

      Это утро вновь началось не с будильника, а с настойчивой, пульсирующей вибрации в самой груди. Магический «мост» ожил, бесцеремонно врываясь в остатки сна. Гермиона, уже привыкшая к этим ментальным вторжениям, не открывая глаз, сосредоточилась и отправила мощный, резкий поток магии в ответ — словно с силой хлопнула ладонью по кнопке будильника. Пульсация мгновенно оборвалась, оставив лишь легкое покалывание в пальцах.       Через пять минут, уже полностью собранная вошла в спальню Драко. Тот сидел в постели, обложенный свитками, и выглядел так, будто провел за расчетами всю ночь. Он даже не поднял головы, когда она вошла, лишь кончиком палочки перевернул страницу отчета. — Грейнджер, — голос его звучал сухо и деловито. — Ты отчет после взрыва в Министерстве делала сама или были помощники? — Сама, — отрезала она, подходя ближе и вглядываясь в цифры, которые он изучал. — Я не могла доверить первичный сбор данных отделу магических катастроф. Там слишком много людей Люциуса. Драко наконец поднял на неё взгляд — холодный и пронзительный. — Тогда ответь мне без министерских прикрас, Грейнджер: сколько на самом деле было пострадавших?       Гермиона помедлила, чувствуя, как магический «мост» между ними на мгновение остыл, покрываясь инеем её собственного нежелания возвращаться в тот кошмарный день. Перед глазами поплыли списки, которые она составляла в полумраке архива: Группа «Стабильные» (134 человека) Группа «Временной десинхрон и травмы легкой степени» (54 человека) Группа «Критическое отравление ядом» (2 человека) Группа «Временной десинхрон сильной степени с нарушением внутренней магии» (1 человек) Группа «Погибших» (6 человек) Группа «Пропавшие без вести» (1 человек)       Драко выслушал её, не перебивая, а затем молча протянул ей отчет, который только что читал. Его палец уперся в первую строчку. Группа «Стабильные» (133 человека) По спине Гермионы пробежал ощутимый холодок, от которого волосы на затылке встали дыбом. Цифра «133» в документе Драко — официально завизированном Министерством — смотрелась как приговор. Один человек. Кто-то, кто значил слишком много, чтобы оставить его в истории. Кто-то, кого стерли из всех реестров, из памяти свидетелей, из официальной хроники. Тщательная зачистка реальности, проведенная прямо под её носом. И только в одном экземпляре — её личном черновике с пометками, сделанными в лихорадочной спешке перед решающим заседанием, — этот человек всё еще существовал под номером 134. — Они вырезали его, — прошептала она, и её пальцы непроизвольно сжали край пергамента. — Изменили реальность, пока я считала подписи на контрактах. — Нужно запросить данные… Не успел он закончить, как Гермиона уже выхватила палочку. Короткий, яростный взмах — и из кончика вылетела серебристая искра министерского запроса высшего приоритета. Она требовала от Мунго немедленной выверки реестров, полной расшифровки всех поступивших в тот день и, главное, оригиналов записей из журнала приемного покоя.       Затем наступила тишина. Время в спальне Малфоя словно загустело, превратившись в вязкую патоку, сквозь которую было трудно дышать. Драко остался сидеть в своей кровати, его бледное лицо казалось высеченным из камня в неверном свете ламп. Гермиона же, не в силах найти себе места, мерила комнату шагами — от окна к камину, от камина к секретеру.       Первый час они провели в полном молчании. «Мост» между ними в этой тишине вибрировал на низкой, тревожной частоте. Она чувствовала его холодное напряжение; он — её лихорадочный, обжигающий гнев. Слышно было только сухое потрескивание дров и тиканье напольных часов, которые, казалось, специально замедляли свой ход, превращая каждую секунду в вечность.       Один человек. Шестерка в механизме или ключ к его разрушению? — Если данные в Мунго изменены так же, как и здесь, — внезапно, не оборачиваясь, произнесла Гермиона, и её голос в тишине прозвучал как треск ломающегося льда, — значит, в Министерстве действует целая сеть. Один Люциус не смог бы подменить реестр магического учета жизней за такое короткое время.       Драко лишь крепче сжал кулаки, его взгляд был устремлен в огонь. — В Мунго не меняют записи, Грейнджер, — негромко ответил он. — Их просто переписывают поверх реальности. И если мой отец приложил к этому руку, то сова из больницы принесет нам именно то, что мы «должны» увидеть.       Гермиона едва дождалась, пока сова коснется подоконника. Она выхватила свиток так резко, что птица возмущенно захлопала крыльями. Пергамент из Мунго был сухим и официальным, пахнущим стерильностью и едкими притираниями; в нем всё так же непоколебимо числилось 133 человека. К отчету был приколот обрывок пергамента — неразборчивый, залитый пятнами зелий черновик, заполненный в день катастрофы. Сверху красовалась размашистая записка Сметвика: «Возможно, это вам пригодится. Из личных архивов дежурного целителя». Они разложили списки на столе, бок о бок. Гермиона вела пальцем по черновику, Драко — по официальному ответу больницы, сверяя данные с записями Сметвика. Буква за буквой, имя за именем. Лицо Драко становилось всё бледнее по мере того, как они приближались к концу реестра — Портис, Патил, Робардс... — шептала она, и в тишине комнаты её шепот казался пугающе громким.       Наконец, палец Гермионы замер, впившись в пергамент так сильно, что тот едва не порвался. Мартина Слоун. 11 лет.       Гермиона подняла глаза на Драко. Они ожидали найти взрослого. Кого-то опасного, заговорщика, свидетеля, обладающего властью или знаниями. Но одиннадцатилетняя девочка... Ребенок, которого стерли из реальности с такой хирургической точностью, словно её существование само по себе было угрозой для всей системы. — Кто она такая? — выдохнула Гермиона, и её голос дрогнул.       Драко молчал, вглядываясь в фамилию «Слоун», которая не значилась ни в одном известном ему списке. — Нам нужно её найти, — твердо произнесла Гермиона. — Но сделать это нужно так, чтобы тот, кто стер её, не узнал об этом. Никаких авроров, никаких официальных запросов.       Драко медленно откинулся на подушки, вертя в пальцах палочку. На его лице отразилась та самая малфоевская тень, которая появлялась, когда он начинал играть по-крупному. — Возможно, частный поиск поможет? — предложил он, и его голос стал вкрадчивым. — Когда ты владеешь холдингом вроде «Basilisk», у тебя неизбежно появляется множество врагов. И чтобы выжить, ты должен знать их слабости лучше, чем свои собственные. Поверь, Грейнджер, в моих сейфах накопилось довольно много папок с досье на каждого влиятельного мага в Европе. Гермиона замерла, глядя на него с прищуром. Воздух в комнате снова наэлектризовался, но на этот раз не от магии, а от опасного любопытства. — Интересно... — она чуть склонила голову набок. — Я вхожу в этот список врагов? Драко посмотрел на неё в упор, и в его серых глазах промелькнула искра азарта. — Твоя папка гораздо тоньше остальных, — признал он с легкой усмешкой. — Но должен отдать тебе должное: ты весьма неплохо увеличила её в объеме, пока я лежал тут в роли «спящей красавицы». Конечно, мой абсолютный фаворит: то, как эффектно ты покинула Гринготтс на угнанном драконе, разнеся в щепки половину мраморного холла. Поверь, гоблины до сих пор вздрагивают при упоминании твоей фамилии, а в моем личном рейтинге твоих безумств этот полет на ящере пока никому не удалось переплюнуть. Но теперь вчерашний трюк с «папой» в зале совещаний занял в нем почетное второе место.       Гермиона фыркнула, но в душе почувствовала странное удовлетворение. — Тогда доставай свою папку на фамилию Слоун. Если она существует, значит, мы найдем зацепку раньше, чем Люциус поймет, что мы идем по следу.