Временная сладость

      Они работали как детали единого, до предела разогнанного механизма. Следующие три часа превратились в пытку: каждое шуршание крыльев за окном, каждая прилетевшая сова заставляли их мир замирать, а время — растягиваться в бесконечную, тонкую нить. Напряжение в комнате стало почти физическим, оно давило на виски, а «мост» между ними превратился в раскаленную добела струну, которая вибрировала от малейшего вздоха.       Когда в распахнутое окно бесшумным росчерком влетел угольно-черный стриж, мир в спальне на мгновение просто перестал существовать. Звуки исчезли. Гермиона видела, как Драко протянул руку. Его пальцы, обычно такие уверенные, теперь заметно подрагивали, когда он принимал крошечный футляр из лап магического вестника. Это был ответ тени и мрака.       Он вскрыл послание, и по мере того, как его глаза бежали по строкам, лицо Драко, и без того бледное, приобрело оттенок серого пепла. Он медленно поднял взгляд на Гермиону, и в его глазах она увидела то, чего никогда не надеялась встретить у Малфоя: нечеловеческий ужас, смешанный с немой, раздирающей просьбой о прощении. Листок выпал из рук, и, медленно кружась, опустился на пол. Гермиона схватила записку. Текст, нацарапанный ломаным шифром его самого опасного информатора, впечатывался в сознание каждым словом: «Объекты подверглись преследованию. Преследователи уничтожены. Запрос на слежку от Эндрю и Тобиаса Гринграссов. Цель — поиск звездного терна. Похищение не было целью. Только слежка. Объекты скрылись в каминной сети через неработающий камин. Обнаружение всеми возможными способами не дало результата». Гермиона перечитала строки, и смесь ненависти, державшая её в вертикальном положении, вдруг надломилась. Первая слеза упала на пергамент, расплываясь на словах, за ней — вторая, третья. Она рыдала — навзрыд, надрывно, обмякая прямо на глазах у Драко. Еще мгновение назад она была сплавом из льда, ярости и металла, Министром, готовым к войне, но эти строки заставили её пасть.       Вся тяжесть пережитого за последние часы — ярость, синий лед, готовность убивать — вдруг обрушилась на неё, лишая сил. Ноги мгновенно стали «ватными», отказываясь держать её вес, а по рукам пробежал неуправляемый тремор. Казалось, из тела в один миг вынули стальной стержень, на котором держалась вся её министерская выправка. Гермиону начала бить крупная дрожь, хотя в комнате было душно и жарко.       Слезы катились одна за другой, прокладывая дорожки по бледным щекам, но на лице, вопреки логике, расцвела странная улыбка. Тишину спальни разорвал её неровный, пугающий смех — смесь истерики и абсолютного счастья. Драко, превозмогая слабость, буквально бросился к ней, перехватывая за плечи. — Гермиона, что происходит?! Посмотри на меня! Это еще не конец, слышишь? Мы их вытащим! — Его голос срывался от паники, он был готов к худшему.       Но в глазах, которые он заставил на себе сфокусировать, уже не было Министра. Там не было ни льда, ни пламени — только бесконечное, прозрачное облегчение. — Они целы… — шептала она, и её губы дрожали. — Слава Мерлину, они в безопасности. Мы… мы могли их потерять навсегда, Драко… — только и смогла выдавить она, мертвой хваткой цепляясь за его предплечья.       В этот момент её накрыл запоздалый страх — тот самый ретроспективный ужас, который приходит, когда осознаешь, насколько близко ты стоял к краю бездны. Она прижалась к нему, цепляясь за него и физически, и ментально, буквально выпивая его энергию через «мост», который сейчас гудел на самой высокой частоте. Это было её заземление, её единственная опора в мире, который только что чуть не рухнул. — Камин… — она всхлипнула, утыкаясь ему в плечо. — Скорпиус сообразил.. Этот старый камин он ведет только в одну сторону… В Розингтон-Хьюз. Скорпиус защитил ее там, где их не найдут ни авроры, ни твои ищейки.