Lust for power

      На следующее утро Персефона проснулась с мыслью о Каллии. Это было неприятно – начинать день с мысли о женщине, которую она недолюбливала, – но вчерашняя сцена в кофейне засела в голове, как заноза. Она лежала в постели, глядя в потолок, и прокручивала в памяти тот момент, когда Эвандр – младший аналитик с талантом пародиста – изобразил ассистентку Аиды. Грудь вперед, бедра вихляют, воображаемое ожерелье спускается в глубокое декольте.       «Черт возьми, у нее действительно такое декольте», — подумала Персефона.       Она вспомнила вчерашний день: после совещания, когда она вышла из конференц-зала, Каллия ждала в коридоре с какой-то папкой для Аиды. На ней была блузка с вырезом, который действительно спускался значительно ниже, чем требовал корпоративный дресс-код. Персефона тогда не придала этому значения – просто прошла мимо, кивнув. Но теперь, задним числом, она понимала: сотрудники не преувеличивали. Они просто хорошо наблюдали.       «Вот ведь поганка», — подумала Персефона без особой злобы, скорее с усталым раздражением.       Она перевернулась на бок. Аида еще спала – ее дыхание было ровным и глубоким. Персефона смотрела на жену и думала о том, что Аида, скорее всего, действительно не замечает этих попыток. Она вообще редко замечала, когда кто-то пытался привлечь ее внимание. Для нее существовала только работа, долг, Подземное царство – и Персефона. Все остальное было фоном. Белым шумом.       Но Каллия… С ней было что-то не так. И дело не только в декольте.       Персефона перебирала в памяти их стычки с самого первого дня. Каллия никогда не переходила открытых границ, но всегда держалась где-то рядом. Всегда смотрела чуть дольше, чем нужно. Всегда оказывалась в коридоре именно в тот момент, когда Персефона проходила мимо. Это не было паранойей – это было наблюдение. И чем больше Персефона думала об этом, тем сильнее крепло ощущение, что Каллия не просто клеится к Аиде. Она что-то затевает.       Или, возможно, Персефона просто ревнует. Она честно спросила себя об этом, лежа в постели и глядя в потолок. Ответ был неудобным: да, ревнует. Не потому, что боится потерять Аиду – она знала, что Аида никогда не посмотрит на Каллию, – а потому, что все это было… оскорбительно. То, как Каллия вешалась на ее жену, было оскорбительно для нее, для Персефоны, для их брака. Как будто Каллия считала, что между Аидой и Персефоной можно протиснуться. Как будто их любовь была недостаточно заметна.       «Или, — подумала Персефона, — она делает это специально. Чтобы разозлить меня».       Эта мысль заставила ее замереть. А что, если это правда? Что, если Каллия не глупая нимфа, которая влюблена в свою начальницу, а кто-то, кто сознательно пытается вывести Персефону из себя? Она вспомнила, как вчера на ее руках проступили черные вены – Хаос отозвался на ее гнев. И если бы не Геката, которая вовремя отвлекла ее…       Персефона села в постели. Аида что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Персефона наклонилась, поцеловала ее в плечо и тихо встала. Ей нужно было подумать. И, возможно, начать действовать.       Она пришла в офис раньше обычного. Коридоры «Инферно Инкрустед» были еще пусты, только духи-уборщики скользили по этажам, протирая стекла и поправляя магические светильники. Персефона поднялась в свой кабинет, но не стала включать свет. Вместо этого она села за стол, закрыла глаза и потянулась к Хаосу.       Теперь это получалось легче – почти как дыхание. Она чувствовала тьму внутри себя, как подземное озеро, спокойное и глубокое. Она мысленно зачерпнула из него горсть – ровно столько, сколько было нужно, – и направила в тени.       Тени в углах кабинета дрогнули и начали сгущаться. Персефона открыла глаза. Перед ней стояли три сгустка тьмы – не агрессивные, не угрожающие, а… ждущие. Так она научилась их призывать – не как оружие, а как слуг.       — Найдите Каллию, — тихо сказала она. — Следуйте за ней. Все, что она делает, все, что говорит, все, с кем встречается, — я хочу знать.       Тени не ответили – они никогда не отвечали словами. Но она почувствовала их согласие, как легкое дуновение ветра. Через секунду их уже не было – они растаяли, выскользнув под дверью и через вентиляционные отверстия.       Персефона откинулась в кресле и закрыла глаза. Она не знала, что найдет. Возможно, ничего – и тогда она будет выглядеть параноиком, который следит за ассистенткой своей жены из ревности. Но лучше перестраховаться. Особенно сейчас, когда они приближались к развязке расследования, и каждая ниточка имела значение.       Тени вернулись через два дня.       Персефона как раз заканчивала квартальный отчет для совета директоров – тот самый, из-за которого Акаст устроил весь сыр-бор, – когда в углу ее кабинета сгустилась тьма. Она отложила планшет и выпрямилась. Тени не имели голоса, но они умели показывать. Персефона закрыла глаза и позволила образам течь через нее.       Каллия. Офис, утро. Ничего необычного: она приходит раньше всех, готовит документы для Аиды, раскладывает папки по столам. Она делает свою работу безупречно – этого у нее не отнять. Но потом…       Каллия в коридоре. Останавливается у двери кабинета Аиды – дверь приоткрыта, Владычицы нет. Каллия заходит внутрь. Просто стоит там. Смотрит на стол Аиды, на ее кресло, на ее вещи. Проводит пальцами по подлокотнику. Задерживается дольше, чем нужно.       Каллия в архиве. Встречается с кем-то – Персефона не может разглядеть лица, тени передают только силуэт. Они говорят тихо. Обмениваются какими-то бумагами. Это не Акаст. Это кто-то другой.       Каллия на совещании. Сидит рядом с Аидой, записывает что-то в блокнот. Каждые несколько минут поднимает голову и смотрит на Владычицу. Этот взгляд – внимательный, изучающий. Не влюбленный. Скорее… оценивающий. Как будто она что-то ищет.       Персефона открыла глаза. В кабинете было тихо. Тени растаяли, оставив после себя только холод.       — Интересно, — пробормотала она.       Она не знала, что именно увидела. Но она знала, что это не просто ревность. Каллия была не той, кем казалась.       В тот же день Персефона решила действовать. Она дождалась, пока Каллия выйдет из офиса. Та задержалась допоздна – работала над какими-то документами для совета директоров. Когда коридоры опустели и духи-уборщики закончили свои обходы, Персефона подошла к двери ее кабинета и тихо постучала.       Каллия открыла не сразу. Когда дверь распахнулась, на ее лице мелькнуло удивление – быстро подавленное, но Персефона успела его заметить.       — Госпожа Персефона? — Каллия приподняла бровь. — Поздний визит. Что-то случилось?       — Ничего, — спокойно ответила Персефона, заходя в кабинет без приглашения. — Просто хотела поговорить.       — О чем?       Персефона обвела взглядом кабинет. Ничего подозрительного: аккуратно разложенные папки, график встреч на стене, кружка с остывшим чаем. Но что-то в воздухе было… не так. Холод. Легкий, едва уловимый холод – как от открытой двери в подвал.       — Я знаю, что вы встречаетесь с людьми за пределами офиса, — сказала Персефона, не отводя взгляда от Каллии. — С кем-то в архиве. Вы передаете информацию.       Каллия замерла. Всего на секунду – но этого хватило.       — Я не понимаю, о чем вы, — сказала она, и ее голос прозвучал ровно. Слишком ровно.       — Понимаете. — Персефона шагнула ближе. — Я не знаю, на кого вы работаете. Может быть, на Акаста. Может быть, на кого-то еще. Но я знаю, что вы что-то скрываете.       Каллия молчала. Ее пальцы, лежащие на столе, чуть сжались.       — Я не обвиняю вас, — продолжила Персефона. — Я предлагаю сделку.       — Сделку? — В голосе Каллии прозвучало что-то похожее на интерес.       — Да. Вы работаете на меня. Продолжаете делать то, что делаете, — встречаться с вашими контактами, передавать информацию. Но теперь вы передаете ее мне. А я защищаю вас от Акаста. И от всех остальных. Вы станете моими глазами и ушами в совете. Взамен я гарантирую, что никто – никто – не узнает о вашей… двойной игре.       Каллия долго смотрела на нее. Потом уголки ее губ дрогнули – не улыбка, скорее тень улыбки.       — Вы предлагаете мне стать двойным агентом, — сказала она.       — Можно и так назвать.       — А если я откажусь?       — Тогда я расскажу Аиде о том, что видела. — Персефона пожала плечами. — И о встрече в архиве. И о том, как вы заходите в ее кабинет, когда ее там нет, и проводите пальцами по ее креслу.       Глаза Каллии сузились. Персефона попала в точку – она поняла это по тому, как Каллия на мгновение задержала дыхание.       — Хорошо, — сказала Каллия наконец. — Я согласна.       — Вот и славно. — Персефона развернулась и направилась к двери, но на пороге остановилась. — И еще кое-что, Каллия.       — Да?       — Декольте. Оно и правда глубокое. Сотрудники не преувеличивали.       Она вышла, не дожидаясь ответа.       Вечером того же дня, когда Персефона сидела в своем кабинете, проверяя отчеты Эвридики, в дверь постучали. Это была Геката.       — Ты завербовала Каллию? — спросила она без предисловия, усаживаясь в кресло.       — Откуда ты знаешь?       Геката вздохнула и одарила Персефону своим фирменным взглядом.       — Пора бы тебе, дорогая, понять, с кем ты ежедневно имеешь дело. Право слово, это уже вызывает смех. — Она закинула ногу на ногу. — Кроме того, я только что видела Каллию в коридоре. Ее лицо было таким, словно она только что окунулась в зловонные воды Коцита. Что ты ей сказала?       Персефона коротко пересказала разговор. Геката выслушала, не перебивая, и когда рассказ закончился, задумчиво постучала пальцами по подлокотнику.       — Рискованно, — сказала она наконец. — Но умно. Если она действительно работает на Акаста, теперь она будет сливать ему дезинформацию. А если на кого-то еще – мы узнаем.       — Именно, — сказала Персефона.       Геката посмотрела на нее долгим взглядом.       — Ты изменилась, знаешь? Раньше ты бы никогда не стала вербовать двойных агентов. Ты бы вообще не стала лезть в корпоративные интриги.       — Раньше у меня не было Хаоса, — ответила Персефона. — И департамента. И Акаста на хвосте.       — И жены, — добавила Геката с легкой усмешкой. — И Каллии, которая уже тянется к ней своими тощими ручонками.       — О да. — Персефона закатила глаза. — Кстати, о Каллии. Ты обратила внимание на ее декольте?       — Трудно не обратить. Оно заметно с другого конца коридора.       — Сотрудники не преувеличивали. Оно действительно такое глубокое.       — Мерзавка, — согласилась Геката. — Но умная мерзавка. И теперь, будем надеяться, наша умная мерзавка.       Следующие несколько дней прошли в работе. Персефона восстановила отчеты, ответила на запросы, провела еще одну летучку с сотрудниками – и одновременно следила за тем, как Каллия выполняет свою часть сделки. Та действительно начала передавать информацию: мелкие детали о планах Акаста, имена его союзников в совете, копии документов. Персефона сверяла их с данными от Гекаты – все сходилось. Каллия работала.       И все же что-то не давало Персефоне покоя. Она несколько раз доставала из кармана осколок Ножа – тот самый, что дал Гефест, – и смотрела на него. В присутствии Каллии осколок несколько раз слабо светился. Персефона списала это на остаточную магию: в конце концов, Нож Атаманта был активирован недалеко от Афин, и его эманации могли сохраняться в воздухе. Но свечение было стабильным – оно появлялось именно тогда, когда Каллия находилась рядом.       Однажды вечером Персефона задержалась в офисе. Она сидела за столом, вертя осколок в пальцах, и думала. Каллия работала на Акаста – это было понятно. Каллия встречалась с кем-то в архиве – это можно было объяснить ее шпионской деятельностью. Каллия заходила в кабинет Аиды – возможно, просто выполняла поручения. Все это складывалось в картину.       Но свечение осколка… оно не вписывалось. Осколок реагировал на магию Ножа. Если он светился при Каллии, значит, она была как-то связана с Ножом. Или с тем, кто его активировал. Или…       Персефона остановилась. В голове начала складываться другая картина – более темная, более опасная. Но она еще не была готова ее принять. Она отложила осколок и потерла виски. Завтра им предстояло ехать в святилище Атридов – туда, где скрывалась Электра. Может быть, там найдутся ответы.              

***

      Дверь открылась без стука. Аида.       — Ты все еще здесь? — спросила она, входя и оглядывая заваленный бумагами стол.       — Уже ухожу. — Персефона убрала осколок в карман. — Завтра выезжаем на рассвете.       Аида кивнула и опустилась в кресло. Она выглядела уставшей – Персефона заметила тени под ее глазами, но ничего не сказала. Аида никогда не жаловалась на усталость.       — Я хочу поехать с вами, — сказала она.       — В святилище Атридов? — Персефона покачала головой. — Это опасно. Эринии могут быть там. Электра может быть там. И тот, кто ей помогает.       — Именно поэтому я должна быть там. — Аида подалась вперед, и в ее глазах вспыхнул знакомый ледяной огонь. — Я не могу сидеть здесь и ждать, пока ты рискуешь жизнью. Я Владычица. Я должна защищать свое царство.       — И свою жену.       — И свою жену, — согласилась Аида. — Это одно и то же.       Персефона смотрела на нее и чувствовала, как внутри что-то теплеет. Хаос молчал – он больше не ревновал к Каллии, не злился на Акаста. Он просто был. Спокойный. Умиротворенный.       — Хорошо, — сказала она. — Завтра на рассвете.       — На рассвете, — повторила Аида и встала. — А теперь иди спать. У тебя усталый вид.       — Ты тоже выглядишь не очень.       — Я устрашающая Аида Блэквелл. Мне можно.       Персефона улыбнулась и выключила свет. Они вместе вышли из кабинета и направились к лифту. Коридоры были пусты, и их шаги разносились эхом в темноте. Персефона думала о завтрашнем дне, о святилище Атридов, об Электре и о том, что ждало их впереди.       Но перед тем как двери лифта закрылись, она бросила взгляд на дверь кабинета Каллии. Там было темно. И все же Персефона могла поклясться, что из-под двери пробивается слабый, едва заметный свет. Холодный. Чужой.       Она не стала ничего говорить Аиде. Но мысленно поставила галочку. Каллия была не просто шпионкой. Она была чем-то большим. И рано или поздно Персефона выяснит, чем именно.