Часть 22
22 мая 2026 г., 01:59
Больше всего Хань Шаочжоу удивило то, как естественно Мо Мин назвал его «мужем».
Казалось, от одного этого слова он почувствовал во рту сладкий и теплый привкус, разливающийся в груди. Этот малыш и вправду учился доставлять ему удовольствие.
Называть его «мужем» так легко, что это должно было значить? Неужели Мо Мин намекал на предложение руки и сердца?
Довольно смело с его стороны…
Хань Шаочжоу поставил пакеты с продуктами, наклонился и подхватил Мо Мина с того места, где он сидел на корточках у стены. Захлопнув дверь ногой, он отнес Мо Мина прямо на диван в гостиной и прижал к нему.
— Ты оставил продукты… снаружи… мы даже не… ммм…
У Мо Мина почти кружилась голова от шквала поцелуев, но он не мог перестать думать о двух пакетах, оставленных за дверью. Становилось поздно, и ему очень хотелось поскорее начать готовить ужин.
Но Хань Шаочжоу не слушал ни слова из того, что говорил Мо Мин. Проведя в командировке больше недели, он мог думать только о своем прекрасном маленьком любовнике, ожидающем его дома.
То, как Мо Мин назвал его «мужем», разожгло в нем огонь, жгучее чувство, состоящее из боли и желания.
После трех лет близости Хань Шаочжоу знал тело Мо Мина вдоль и поперек.
Он точно знал, как сломить его сопротивление, и вскоре Мо Мин стал похож на кусочек сахарной ваты, таящий под его прикосновениями, не в силах сопротивляться поцелуям и покусываниям Хань Шаочжоу.
В этот момент зазвонил телефон Хань Шаочжоу. Он стоял одним коленом на диване и как раз собирался расстегнуть ремень, когда звук прервал его.
Раздраженный, он схватил телефон, чтобы посмотреть, кто звонит. Это был Чжао Чэн, и это лишь сильнее его разозлило.
В последнее время, когда он думал о Чжао Чэне, он представлял лишь этого парня, который делал вид, что заботится о нем, постоянно провоцируя его гнев.
Ничего хорошего быть не может, подумал Хань Шаочжоу, взглянув на Мо Мина.
Щеки Мо Мина раскраснелись, его глаза затуманились, а растрепанная челка прилипла к влажному лбу. Он тихо дышал, его полузакрытые глаза были полны беспомощности.
Дыхание Хань Шаочжоу буквально пылало. Ему казалось, что лицо Мо Мина кричит: «Иди поиграй со мной, муж…»
В ярком свете гостиной лицо Мо Мина стало еще теплее под пристальным взглядом Хань Шаочжоу. Он взял подушку, чтобы прикрыть лицо, и тихо напомнил:
— Сначала ответь на звонок, Шаочжоу. Это может быть что-то важное…
Телефон продолжал жужжать, и со вздохом Хань Шаочжоу ответил.
Он явно раздраженно спросил:
— Что такое?
На другом конце провода Чжао Чэн на мгновение опешил от раздраженного и слегка запыхавшегося голоса Хань Шаочжоу, а затем усмехнулся:
— Ого, звучит так, будто ты посреди тренировки или что-то в этом роде?
— Если ничего важного, я вешаю трубку.
— Подожди, подожди! Я просто звонил, чтобы позвать тебя выпить и кое-что рассказать.
Хань Шаочжоу сказал, наклонив голову, чтобы удерживать телефон между плечом и ухом, продолжая расстегивать ремень:
— Сегодня вечером я занят. Что бы это ни было, просто скажи мне сейчас.
Чжао Чэн спросил:
— В воскресенье вечером будет встреча. Мы собираемся в узком кругу. Сможешь прийти?
Хань Шаочжоу ответил:
— Не уверен. Посмотрю, как у меня с графиком. Старина Цинь пойдет?
— Если ты придешь, Цинь, вероятно, тоже появится. На самом деле, Шаочжоу, тебе обязательно нужно прийти, эта встреча особенная для тебя.
Хань Шаочжоу спросил, остановив руку на ремне:
— Что ты имеешь в виду?
Чжао Чэн сказал с усмешкой:
— Она для Вэнь Цы. Предполагается, что это дружеский ужин, но на самом деле это приветственная вечеринка для Вэнь Цы.
Хань Шаочжоу на мгновение замер:
— Вэнь… Вэнь Цы возвращается на этой неделе?
Чжао Чэн сказал:
— Я так и знал, ты не обращал внимания на групповой чат. Прошлой ночью я снова добавил Вэнь Цы в группу. Все его приветствовали и планировали встретиться в воскресенье.
Хань Шаочжоу ответил, потирая виски:
— В последнее время я был занят. И я уже давно отключил уведомления в этом групповом чате. Откуда мне было знать, о чем вы там говорите?
— Я так и думал. Иначе ты бы не молчал так долго.
— …
Этот групповой чат существовал уже несколько лет, и Чжао Чэн всегда был самым активным его участником. Вэнь Цы тоже раньше был в этом чате, но он покинул его три года назад.
Вэнь Цы был «вытеснен» из группы не кем иным, как Хань Шаочжоу.
В то время, когда Хань узнал, что Вэнь Цы вместе с Гао Чэнем, он так сильно приревновал, что постоянно затевал ссоры с Вэнем в группе, постоянно публикуя компромат на Гао Чэня под предлогом того, что он неравнодушный друг.
Конечно, это был не настоящий компромат, просто беспочвенные слухи и домыслы, которые никто не знал, откуда Хань Шаочжоу откопал в каком-то темном углу интернета.
Он также публиковал фотографии Гао Чэня, которые были намеренно отредактированы так, чтобы тот выглядел плохо. В то время чат замолкал, и лишь несколько подхалимов вмешивались с шокированными смайликами, чтобы поддержать выходки Хань Шаочжоу.
В конце концов, Вэнь Цы молча покинул группу. Поняв, что Вэнь злится, Хань Шаочжоу пожалел о своих действиях и попытался незаметно добавить Вэнь обратно в группу. Но не прошло и десяти секунд, как Вэнь снова ушел.
С тех пор Хань Шаочжоу в основном хранил молчание в этом чате.
В группе под названием «Чуаньхай» было около дюжины участников, большинство из которых были богатыми наследниками во втором поколении из Чуаньхая.
Хотя все они были знакомы друг с другом, их связи были в основном поверхностными.
После ухода Вэнь Цы Хань Шаочжоу редко участвовал в чате и держал уведомления отключенными. Вместо этого он оставался активным в меньшем чате с Чжао Чэном, Цинь Ю и несколькими другими. Чжао Чэн упомянул о возвращении Вэнь Цы в большую группу «Чуаньхай», а не в меньшую.
Чжао Чэн продолжил:
— Значит, я расцениваю это как «да» на воскресенье. Если ты появишься, вероятно, придет больше людей. Я взял на себя организацию ужина, но дело не в привлечении внимания. Я просто хочу потом затащить всех к себе, чтобы все эти наследники из Чуаньхая разом пополнили свои барные карты. Я мог бы легко заработать сотню кусков. Деньги есть деньги, независимо от того, кто их зарабатывает.
Хань Шаочжоу сказал:
— Посмотрим, буду ли я свободен в воскресенье.
Чжао Чэн поддразнил:
— Шаочжоу, ты нервничаешь? Еще не готов увидеться с Вэнь Цы? Это просто ужин с друзьями. Честно говоря, Шаочжоу, я думаю, ты действительно сделал себе имя. Тебе не о чем комплексовать перед Вэнь Цы.
— Думаешь, ты меня так хорошо знаешь? Я ни из-за чего не комплексую.
— Разве ты сам этого не говорил? Ты сказал, что Вэнь Цы был похож на фею, а ты был просто обычным парнем, так что…
Хань Шаочжоу резко прервал его:
— Хватит. Чжао Чэн, я прошу тебя больше не вмешиваться и не строить догадок о моих отношениях с Вэнь Цы.
Почувствовав, что Хань Шаочжоу искренне разозлился, Чжао Чэн сбавил свой игривый тон и после паузы произнес:
— Так ты не придешь в воскресенье? Это просто дружеский ужин с друзьями. Но честно говоря, если ты не появишься, это может выглядеть так, будто ты его избегаешь…
Хань Шаочжоу сказал:
— Я дам тебе знать, если смогу прийти. Еще только среда.
Чжао Чэн снова сделал паузу, многозначительно понизив голос:
— Ладно, буду ждать твоего сообщения. Ты ведь уже расстался с малышом Мо Мином, да?
Хань Шаочжоу едва не рассмешило то, насколько это было нелепо:
— А ты как думаешь?
— О, тогда я спокоен.
—…
Хань Шаочжоу заподозрил, что Чжао Чэн понял его неправильно.
— Не волнуйся, Шаочжоу. Вэнь Цы встречался с Гао Чэнем, а ты был с малышом Мо Мином. Теперь вы квиты. Так что когда вы встретитесь, нет нужды чувствовать…
Не успел Чжао Чэн договорить, как Хань Шаочжоу повесил трубку. Отныне он решил, что будет общаться с Чжао Чэном только по переписке.
К этому времени Хань Шаочжоу остался на диване один.
Мо Мин встал на середине разговора и тихо вышел из гостиной. Он занес снаружи два забытых пакета с продуктами, выгрузил хозяйственные товары, а оставшиеся продукты отнес на кухню.
Хань Шаочжоу встал, застегнул ремень и направился на кухню. Мо Мин стоял перед холодильником, аккуратно раскладывая свежие продукты из пакетов.
В холодильнике стояли две упаковки молока, срок годности которых истекал сегодня. Мо Мин слегка нахмурился, проверяя даты истечения срока годности, раздумывая, заставить ли Хань Шаочжоу выпить их сегодня вечером или просто выбросить. Он очень не любил переводить продукты.
Хань Шаочжоу подошел к Мо Мину сзади и обнял его, положив подбородок на плечо Мо Мина, игриво потираясь о него:
— Я еще не закончил целовать тебя. Почему ты сбежал?
Мо Мин поставил молоко обратно в холодильник, затем повернул лицо, чтобы коснуться своей щекой щеки Хань Шаочжоу:
— Позволь мне сначала приготовить ужин. После ужина… Ммм, Шаочжоу, пока отпусти. Я даже овощи еще не помыл.
Хань Шаочжоу поддразнил, сжимая объятия:
— Хм? Что ты имеешь в виду под «после ужина»? Скажи мне ясно.
Щеки Мо Мина немного покраснели. Хань Шаочжоу буквально чувствовал тепло, исходящее от ушей Мо Мина.
— Шаочжоу, не дразни меня так.
Хань Шаочжоу озорно ухмыльнулся:
— Как? Разве не ты только что назвал меня «мужем»? Теперь ты стесняешься?
Мо Мин тихо возразил:
— …Это ты заставил меня так тебя называть.
— Разве я просил тебя называть меня мужем? Я просто хотел услышать, как ты назовешь меня хорошим братом.
— …
Разве это не было бы еще более неловко, чем называть его «мужем»?
Хань Шаочжоу уговаривал, наполовину дразня, наполовину угрожая, целуя мягкое, теплое ухо Мо Мина:
— Давай, назови меня так еще раз. Назови, и я пока отпущу тебя. Иначе я отнесу тебя прямо в постель, и сегодня ты останешься без ужина.
Желудок Мо Мина заурчал в ответ, поэтому он быстро сдался:
— Что ты хочешь услышать, Шаочжоу?
Хань Шаочжоу буквально парил на седьмом небе от счастья:
— Что угодно, просто скажи это. Чем слаще, тем лучше. Сегодня вечером я сделаю с тобой все, что захочешь.
Мо Мин понизил голос и послушно произнес:
— Тогда… Хороший муж?
—…
Хань Шаочжоу глубоко вздохнул, его хватка на талии Мо Мина стала крепче. Его голос был хриплым и полным подавленного желания:
— Где ты этому научился? Кто тебя научил? Ты еще кого-нибудь так называл?
Мо Мин в замешательстве моргнул:
— А? Нет, не называл.
Мо Мин развернулся в объятиях Хань Шаочжоу, глядя на мужчину, который тяжело дышал и со странным выражением в глазах. Он осторожно спросил:
— Шаочжоу, ты злишься?
Хань Шаочжоу не ответил, но его дыхание слегка дрожало.
Конечно, он не злился. Его просто захлестывал обжигающий жар, струящийся по телу.
Этот малыш был просто таким…
Мо Мин обнял Хань Шаочжоу за талию, тихо прижимаясь к нему. Его бледное лицо покоилось на шее Хань Шаочжоу, а глаза мерцали теплом, когда он мягко извинился:
— Прости. Если тебе не нравится, я могу называть тебя по-другому. Муж… хороший брат, муж…
Одно за другим слова срывались с губ Мо Мина, звуча так, словно котенок пытался угодить своему хозяину. Мо Мин понятия не имел, какое влияние эти слова оказывали на Хань Шаочжоу. Казалось, каждое из них было нежным толчком, подталкивающим Ханя все ближе к грани потери контроля.
Один толчок, два толчка, три…
***
Тем вечером дождь пошел на убыль, но позже ночью он снова усилился, превратившись в грозу. Дождь яростно лил, барабаня в окна, и не стихал часами. Около четырех часов утра Хань Шаочжоу сонно вылез из постели, чтобы сходить в ванную. Вернувшись, он забрался обратно под одеяло и притянул Мо Мина к себе. Но что-то было не так. Инстинктивно Хань Шаочжоу прижался губами ко лбу Мо Мина, и сильный жар, который он почувствовал, мгновенно разбудил его. Словно пораженный молнией, Хань Шаочжоу подскочил на кровати, нащупывая выключатель прикроватной лампы. В мягком свете лежащий во сне Мо Мин нахмурил брови, а его лицо неестественно раскраснелось. Челка была влажной от пота, но он дрожал так, будто ему было холодно. Хань Шаочжоу снова дотронулся до кожи Мо Мина, убедившись, что тот горит от высокой температуры. Он выскочил из постели, поспешно натягивая одежду. Хань Шаочжоу срочно позвал, одеваясь: — Мо Мин. Проснись. Ты меня слышишь? Мо Мин едва открыл глаза, прежде чем они снова закрылись, слабо пробормотав: — Плохо… При виде бледного, болезненного лица Мо Мина сердце Хань Шаочжоу болезненно сжалось. Он поспешно одел Мо Мина, укутав его в свою собственную толстую куртку, и отнес в больницу. В четыре часа утра город все еще спал. Освещенные неоном улицы были дочиста вымыты ночной бурей, оставив их влажными и пугающе тихими. Хань Шаочжоу поехал прямо в больницу, неся Мо Мина на спине, когда он ворвался в отделение неотложной помощи, отчаянно зовя на помощь. — Кто-нибудь, помогите! Врача! Быстрее, быстрее! Дежурная медсестра, напуганная паникой Хань Шаочжоу, чуть было не подумала, что человек, которого он несет, находится на грани смерти. Она и ее коллеги быстро подбежали, чтобы помочь. К счастью, это была просто температура. Хань Шаочжоу все еще был в тапочках, одетый лишь в тонкую шелковую пижаму цвета шампанского. Холодным дождливым осенним утром пижама служила скорее для того, чтобы прикрыться, чем для тепла, но Хань Шаочжоу, казалось, вообще не чувствовал холода. Он сидел у больничной койки Мо Мина, и все его поведение было окутано каким-то серым, безнадежным изнеможением. Медсестра, видя, как расстроенно выглядит Хань Шаочжоу, не могла не попытаться утешить его: — Все будет хорошо, сэр. Как только температура спадет, он будет в порядке. Не волнуйтесь. Она никогда раньше не видела, чтобы взрослый так переживал из-за температуры. Хань Шаочжоу ответил, все еще сидя неподвижно: — …Хорошо. Если быть более точным, то, что он чувствовал в тот момент, было страхом. Он даже не знал, почему был так напуган. Его одежда пропиталась потом, и даже во время вождения его ноги неконтролируемо дрожали. Впервые Хань Шаочжоу осознал, каким же он был придурком. Прошлой ночью Мо Мин несколько раз плакал, но Хань был так возбужден, как какой-то накачанный наркотиками идиот. Малыш все это время подыгрывал ему, ни разу не разозлившись, и Хань Шаочжоу воспользовался привязанностью Мо Мина к нему, надавив на него так сильно, что тот оказался в больнице. Он был таким придурком. К тому времени, как капельница закончилась, температура Мо Мина значительно снизилась. Он сонно проснулся около восьми утра, все еще выглядя слабым. Увидев Хань Шаочжоу, сидящего у кровати, он хриплым голосом произнес: — Шаочжоу, ты так легко одет. Тебе не холодно? Хань Шаочжоу наклонился и поцеловал все еще теплые щеки и губы Мо Мина, его сердце чувствовало себя так, словно его разрубили на куски, а затем облили лимонным соком. Его голос был низким и хриплым, когда он пробормотал: — Мне не холодно. Твоему мужу не холодно. Лицо Мо Мина раскраснелось еще больше, и он застенчиво напомнил: — Шаочжоу, это больница… Хань Шаочжоу усмехнулся и ласково ущипнул Мо Мина за щеку: — Ты, наверное, голоден. Что ты хочешь поесть? Я схожу и принесу тебе. Вчерашний ужин так и не был приготовлен, и после всего этого малыш, вероятно, сейчас умирал с голоду. Мо Мин тихо сказал: — У меня все еще болит голова. Сначала я хочу поспать еще немного. Разве ты не идешь сегодня на работу? — Я никуда не иду. Я останусь здесь с тобой. Мо Мин сказал с тихим смешком: — Я в порядке. Как только я еще немного посплю, я смогу поехать домой сам. В конце концов, это была просто температура. Ему даже не нужно было приезжать в больницу, двух жаропонижающих таблеток было бы достаточно. Но то, как вел себя Хань Шаочжоу, было так, словно жизнь Мо Мина висела на волоске. Хань Шаочжоу встал и задернул шторы. Он забрался на больничную койку рядом с Мо Мином, осторожно привлекая его в свои объятия. Маленькая кровать была тесной для двух взрослых мужчин, но Хань Шаочжоу крепко прижимал к себе Мо Мина с нежной заботой. Хань Шаочжоу сказал, прижавшись лицом к волосам Мо Мина: — Я тоже немного посплю. Напряжение, которое сжимало его сердце часами, наконец начало ослабевать. Мо Мин беспокойно заерзал, продвигаясь вверх по кровати, пока не оказался на уровне глаз с Хань Шаочжоу на подушке. Глядя в глаза Хань Шаочжоу с такого близкого расстояния, темные зрачки Мо Мина блестели мягким светом, отражая лицо Ханя в своей глубине. Из-за этого взгляд Хань Шаочжоу нервно дрогнул: — Ч-что не так? Мо Мин нежно улыбнулся и произнес: — Шаочжоу, ты так добр ко мне. Хань Шаочжоу усмехнулся: — Я довел тебя до такого состояния, а ты все еще говоришь, что я добр к тебе? — Мм, я хочу остаться рядом с тобой… Мо Мин поднял руку, его теплые, тонкие пальцы прочертили резкую линию бровей Хань Шаочжоу вниз к его тонким губам. — …Хотя бы еще немного, хотя бы на один день. Хань Шаочжоу рассмеялся: — Ну, это зависит от того, насколько хорошо ты будешь себя вести. Если нет, я могу выгнать тебя к концу недели. Ресницы Мо Мина дрогнули, как будто он о чем-то подумал. Он глубоко всмотрелся в лицо Хань Шаочжоу, слабый намек на печаль мелькнул в его усталых глазах. Увидев, что Мо Мин, кажется, немного приуныл, Хань Шаочжоу сразу же пожалел о своих словах. Малыш все еще был болен, и вместо того, чтобы успокоить его, Хань напугал его. — В любом случае… Мо Мин пододвинулся ближе, обхватив Хань Шаочжоу за талию. Он уткнулся лицом в шею Ханя и пробормотал: — Я не уйду сам по себе… Хань Шаочжоу не смог сдержать улыбку: — О, так ты теперь собираешься цепляться за меня? Мо Мин не ответил. Температура еще не полностью спала, и его голова все еще была туманной. Но в объятиях Хань Шаочжоу он быстро снова провалился в сон. В тот же день Мо Мин получил еще одну капельницу, и к вечеру его температура почти полностью спала. Тем не менее, он все еще выглядел слабым и вялым, его ресницы опускались от усталости. Как пациент, восстанавливающийся после болезни, Мо Мин вернулся в квартиру, принял горячий душ, а затем свернулся калачиком под одеялом на диване, чтобы посмотреть телевизор. Хань Шаочжоу принес ему йогурт и закуски из холодильника. Продукты со вчерашнего вечера все еще лежали на кухонном столе нетронутыми. Хань Шаочжоу засучил рукава и завязал фартук. На середине готовки у него зазвонил телефон. Хань Шаочжоу вытер руки и достал телефон из кармана. Это был звонок от старика. Хань Шаочжоу ответил: — Дедушка. Глубокий, ровный голос Хань Чанцзуна донесся из трубки: — Я слышал от твоего водителя, что ты большую часть времени живешь в этом районе *, пока находишься в Чуаньхае. Это правда? Хань Шаочжоу сказал, переключив телефон на громкую связь и продолжая разбивать яйца в миску: — Да, здесь удобно, и я уже привык. — Ты сейчас там? Хань Шаочжоу ответил: — Угу, как раз готовлю ужин. А что? Что случилось, дедушка? Я сейчас немного занят. Старик медленно произнес: — Хорошо, я только что вернулся из города *. Я планировал поехать домой, но водитель сказал, что мы скоро будем проезжать твой район. Вот я и подумал заскочить в гости. Ты ведь готовишь ужин? Если подумать, я никогда не пробовал твою стряпню. — Что? Хань Шаочжоу замер с венчиком в руке. — Что значит «что»? Я уже почти на месте. В какой ты квартире? — Подожди, дедушка, это так внезапно. Ты мог бы хотя бы предупредить меня. — Ты становишься довольно самодовольным, а? Я должен звонить заранее, чтобы просто навестить тебя? Ты все еще мой внук? —… — Я буду через пять минут.
