Часть 25
22 мая 2026 г., 01:59
Вжух.
Хань Шаочжоу резко отдернул балконные шторы, уже приготовившись к разговору с Мо Мином, но ожидаемой фигуры нигде не было. Балкон был пуст.
Вечерний ветерок врывался через полуоткрытую раздвижную дверь, слегка шевеля бежевые занавески.
Хань Шаочжоу нахмурился. Если Мо Мин не прятался здесь, то его недавний разговор с дедушкой был бессмысленным. Он плотно закрыл балконную дверь и повернулся, чтобы осмотреть остальную часть квартиры: кабинет, гостевую комнату, ванную, кладовую…
Когда его взгляд упал на два больших чемодана, прислоненных к стене в кладовой, он ненадолго остановился, но не придал этому значения.
В спальне Хань Шаочжоу внезапно услышал приглушенный звук, доносящийся из шкафа. У них с Мо Мином были раздельные шкафы, и этот звук доносился из его собственного.
Хань Шаочжоу тихо отодвинул дверь и прокрался внутрь. Он подошел к деревянному шкафчику, откуда доносился звук чавканья. Он усмехнулся и быстро отодвинул дверцу шкафчика.
Там был Мо Мин, свернувшись калачиком в шкафу, и жевал миску с черешней. Испугавшись, Мо Мин проглотил фрукты во рту и осторожно спросил:
— Твой дедушка ушел?
Хань Шаочжоу уставился на него с ничего не выражающим лицом:
— Он ушел.
Мо Мин с облегчением вздохнул:
— Это хорошо…
— Удобно прятаться здесь?
Увидев темную тучу, нависшую над лицом Хань Шаочжоу, Мо Мин съежился, качая головой, и кротко ответил:
— Неудобно. Моя спина… она все еще болит.
— А мне кажется, тебе вполне удобно. Хочешь подвинуться и позволить мне присоединиться к тебе?
— Нет, не нужно. Не злись, Шаочжоу. Я сейчас выйду.
Мо Мин поспешно вылез из шкафа, босиком встав перед Хань Шаочжоу. Он взглянул наверх, чтобы оценить выражение его лица, заметив, что Хань Шаочжоу казался весьма расстроенным. Его голос стал тише и более извиняющимся:
— Прости, Шаочжоу. Я был неправ.
— Пойдем со мной.
Хань Шаочжоу произнес это низким тоном и пошел прочь.
Мо Мин, зная, что он неправ, последовал за ним с низко опущенной головой, не проронив ни слова. Добравшись до гостиной, Хань Шаочжоу сел на диван и указал на пустое место перед журнальным столиком.
Он как раз собирался отругать Мо Мина, когда заметил, что ноги Мо Мина босые. Его пальцы на ногах, бледные и скрюченные, замерзли от холодного пола.
Прилив раздражения поднялся в груди Хань Шаочжоу:
— Иди надень обувь!
Мо Мин быстро побежал надеть домашние тапочки, а затем послушно вернулся и встал перед Хань Шаочжоу. Он теребил подол пижамы, его губы были сжаты в надутую гримасу, взгляд опущен, как будто его ужасно обидели.
Хань Шаочжоу было трудно справляться с жалким выражением лица Мо Мина. Это заставляло его чувствовать, что любая дальнейшая ругань только выставит его плохим парнем. Тем не менее Мо Мин с этим жалким видом, казалось, точно знал, как обезоружить его. Гнев Хань Шаочжоу бурлил внутри него, но в конце концов он не смог заставить себя выплеснуть его. Он чуть ли не начал размышлять над своими собственными действиями.
Хань Шаочжоу всерьез заподозрил, что этот малыш перед ним пытается эмоционально манипулировать им.
Хань Шаочжоу глубоко вздохнул, пытаясь сохранить холодный голос:
— Из-за чего ты чувствуешь себя таким обиженным? Посмотри на меня.
Мо Мин медленно поднял голову, его губы были плотно сжаты, а мерцающие глаза светились неуверенностью.
— Почему ты спрятался, когда пришел мой дедушка? Разве я не говорил тебе оставаться в комнате? В чем был смысл прятаться в этом шкафу?
Мо Мин прошептал:
— Я… я нервничал. Но я знаю, что был неправ.
— И в чем именно?
Мо Мин сказал, немного помолчав, прежде чем добавить:
— Я был неправ, что не послушал тебя. Отныне я обязательно буду тебя слушать.
— Ты говорил то же самое в прошлый раз, но посмотри на себя сейчас.
Мо Мин подошел ближе и обвил руками руку Хань Шаочжоу, садясь рядом с ним. С серьезными глазами он сказал:
— Я больше так не буду, обещаю…
— Если ты будешь продолжать в том же духе, ты мне действительно будешь больше не нужен.
Предупредил Хань Шаочжоу.
Ему казалось, что он слишком баловал Мо Мина в последние несколько лет, особенно после того, как они вернулись в Чуаньхай. Он так сильно баловал Мо Мина, что тот, казалось, потерял всякое чувство опасности. Даже в такой критический момент Мо Мин осмелился все испортить. У них впереди было еще много лет. Ему нужно было исправить его как можно скорее.
Мо Мин слегка положил подбородок на плечо Хань Шаочжоу и прошептал:
— Я больше никогда не заставлю тебя злиться, хорошо…?
Хань Шаочжоу закрыл глаза, его лицо оставалось холодным и ничего не выражающим.
Мо Мин наклонился ближе и поцеловал Хань Шаочжоу в щеку, тихо произнеся:
— Шаочжоу, пожалуйста, больше не злись на меня, ладно?
Хань Шаочжоу слегка поднял руку, как бы отталкивая Мо Мина, повернувшись боком и сохраняя молчание с суровым лицом.
Мо Мин слегка нахмурился, встал и пересел по левую руку от Хань Шаочжоу. Он продолжал цепляться за него, нежно целуя в попытке успокоить. Его голос, мягкий, как у котенка, произнес:
— Я правда знаю, что был неправ, клянусь…
Наконец Хань Шаочжоу открыл глаза и посмотрел на человека рядом с ним, изогнув бровь:
— Правда?
Мо Мин энергично кивнул и поднял одну руку:
— Клянусь, если я когда-нибудь снова тебя разозлю, я… я…
— Ты что?
Мо Мин пробормотал:
— Я еще не придумал.
Хань Шаочжоу с усмешкой сказал, ущипнув Мо Мина за щеку:
— Я придумаю за тебя. Если ты сделаешь это снова, я вышвырну тебя отсюда. Понял?
Мо Мин медленно опустил взгляд, усиливая хватку на руке Хань Шаочжоу и бормоча:
— Я… я не хочу уходить. Пожалуйста, не вышвыривай меня.
Улыбка в глазах Хань Шаочжоу стала глубже.
— Испугался?
Мо Мин выглядел подавленным, грустным, и через мгновение он мягко кивнул. Не говоря больше ни слова, Хань Шаочжоу повалил его на диван, осыпая поцелуями и покусываниями. Его гнев уже давно рассеялся, но то, как Мо Мин так баловал его, вызывало у него неожиданное чувство удовлетворения. Он ясно чувствовал, что Мо Мин боялся его разозлить, что Мо Мин боялся его потерять… Прямо сейчас Мо Мин казался маленьким котенком, которого Хань Шаочжоу держит за загривок, полностью находясь в его власти. Этот абсолютный контроль давал Хань Шаочжоу чувство безопасности, которого он никогда раньше не испытывал.
Хотя Хань Шаочжоу обычно не обращал особого внимания на чепуху Чжао Чэна об отношениях, сейчас он должен был признать, что Чжао Чэн был в чем-то прав. Пока вы держите бразды правления в отношениях, вы можете определять их направление и даже результат.
Хань Шаочжоу чувствовал, что овладел искусством обращения с Мо Мином…
У Мо Мина кружилась голова от всех этих поцелуев, но хотя Хань Шаочжоу был возбужден, он все еще осознавал, что Мо Мин не полностью выздоровел. Тем не менее, с тем, как накалялась обстановка, было трудно остановиться. Он хотел по крайней мере сделать Мо Мину приятно, даже если ему пришлось бы сдерживать себя.
***
Мо Мин внезапно напрягся, схватив подушку, чтобы приглушить звуки, срывающиеся с его губ. Когда Хань Шаочжоу наконец поднял голову и убрал подушку, он обнаружил, что глаза Мо Мина влажные, блестят с легкой краснотой. Его лицо было раскрасневшимся, когда он тяжело дышал. Хань Шаочжоу тихо усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать его снова, но Мо Мин быстро снова закрыл лицо подушкой. Мо Мин слабо приказал: — Иди прополощи рот, сейчас же. В приподнятом настроении Хань Шаочжоу игриво ущипнул Мо Мина за талию, прежде чем направиться в ванную. Мо Мин быстро встал и надел штаны, его уши были такими красными, что казалось, из них вот-вот пойдет кровь. Когда Хань Шаочжоу вернулся из ванной, Мо Мин отвернулся, отказываясь смотреть на него. Хань Шаочжоу не расстроился. Чувствуя себя вполне довольным, он повернулся к кухне, чтобы принести еду. Вернувшись, он увидел Мо Мина, сидящего на корточках рядом с несколькими подарочными коробками на полу, с любопытством разглядывая их. Хань Шаочжоу сказал с улыбкой: — Мой дедушка принес их. Это подарки от других людей, какие-то добавки. Идеально подходят для того, чтобы помочь тебе восстановиться. Глаза Мо Мина загорелись. Он нерешительно спросил: — Если они вкусные… можно мне еще? Хань Шаочжоу рассмеялся: — Они все твои. Дедушке нет дела до этих обработанных продуктов. Каждый раз, когда он их получает, они просто пылятся на складе. Если они тебе нравятся, я попрошу А Дэ принести тебе еще в следующий раз. Услышав это, Мо Мин радостно взял подарочные коробки и принес их на диван, открывая одну за другой, чтобы осмотреть содержимое. В двух коробках была выпечка с детской фермы, свежеприготовленная в то самое утро. Мо Мин попробовал кусочек, он был мягким, липким и вкусным. В другой коробке лежали два больших пухлых трюфеля, один черный и один белый, к которым все еще прилипли комочки земли. Там также была плоская черная квадратная коробка с восемью маленькими стеклянными баночками, наполненными коричневой жидкостью. Согласно этикетке, это был высоко ценимый лечебный отвар. Мо Мин открыл одну баночку и сделал глоток, ожидая, что он будет горьким, но вместо этого он оказался мягким и слегка сладковатым, с легким привкусом чая. Это было восхитительно. Хань Шаочжоу закончил накрывать на стол и подошел к дивану. Увидев, как Мо Мин радостно облизывает губы, выглядя довольным, он не смог сдержать улыбку. — Тебе так нравится? Как насчет того, чтобы я когда-нибудь отвел тебя на семейный склад? Можешь относиться к этому как к сюрпризу, сможешь выбрать все, что захочешь. Мо Мин покачал головой, серьезно ответив: — Эти вещи принадлежат твоему дедушке. Хань Шаочжоу сел рядом с ним на диван, открывая еще одну баночку отвара. Он протянул ее Мо Мину с игривой улыбкой: — Если я скажу дедушке, что мы встречаемся, он, наверное, прикажет отправить тебе весь склад. Ты в это веришь? Мо Мин мягко сказал, улыбаясь и принимая баночку из рук Хань Шаочжоу: — Но я никогда бы не смог по-настоящему встречаться с тобой… Он поднес ее к губам и сделал маленький глоток, прежде чем запрокинуть голову, чтобы выпить остальное. Так вкусно, от этого даже в животе стало тепло. Мо Мин хотел выпить еще одну, но как раз когда он потянулся за следующей баночкой, Хань Шаочжоу внезапно схватил его за руку. Мо Мин замер, в замешательстве посмотрев на Хань Шаочжоу, но увидел, что его игривое выражение лица исчезло. Теперь он хмурился, его лицо омрачилось тяжелым, обеспокоенным взглядом. Мо Мин нервно спросил: — Что не так? Мне больше нельзя пить? Хань Шаочжоу, казалось, что-то сдерживал. Выражение его лица было нечитаемым, но после минутного колебания он отпустил руку Мо Мина, встал и отошел от дивана. Его голос был ровным и лишенным эмоций, когда он сказал: — Больше не пей. Иди ужинать. Почувствовав, что что-то не так, Мо Мин быстро последовал за ним к столу. Мо Мин сказал, откусив гриб и не скупясь на похвалы: — Это действительно вкусно. Это лучшее блюдо, которое ты когда-либо готовил, Шаочжоу. Твоя кулинария так сильно улучшилась. Хань Шаочжоу мрачно сказал: — Это не я приготовил. Это сделал дедушкин телохранитель. — … Поняв, что он похвалил не того человека, Мо Мин замолчал и сосредоточился на еде. Хань Шаочжоу смотрел, как Мо Мин радостно ест по другую сторону стола, и выражение его лица становилось все мрачнее. Что он имел в виду под тем комментарием только что? Могло ли быть так, что его недавняя попытка внушить чувство срочности привела к обратному результату, заставив Мо Мина бояться испытывать к нему романтические чувства?
