Часть 42
22 мая 2026 г., 01:59
Хань Шаочжоу долго мерил шагами коридор, прежде чем наконец прокрасться обратно к двери квартиры. Он прижался к ней ухом, напряженно вслушиваясь в звуки, доносящиеся изнутри.
Этот идиот, наверное, безутешно рыдает в гостиной.
Но внутри стояла полная тишина…
Должно быть, звукоизоляция этой двери на высшем уровне, он не слышал ни звука, даже плача.
Когда Хань Шаочжоу вспомнил свои слова на прощание: «Ты меня очень разочаровал», выражение его лица становилось все более противоречивым.
Эти слова, должно быть, действительно ранили.
Для того, кто любил его так глубоко, эти несколько слов были подобны стрелам, пущенным прямо в сердце.
Что, если Мо Мин… воспримет это слишком близко к сердцу?
От этой мысли по спине Хань Шаочжоу пробежал холодок, и его внезапно охватила волна паники. Учитывая мягкий и замкнутый характер Мо Мина, это было вполне возможно!
Волна холода прокатилась от копчика до позвоночника, и в голове Хань Шаочжоу зашумело. В следующее мгновение он распахнул дверь и ворвался внутрь.
Но…
Мо Мин сидел на диване, обняв колени, и безучастно смотрел в пол, словно погрузившись в свои мысли. Услышав звук открывающейся двери, он медленно поднял голову.
Их взгляды внезапно встретились, и то чувство срочности, которое заставило Хань Шаочжоу ворваться внутрь, сменилось сильной неловкостью. Его взгляд быстро скользнул по Мо Мину, и он небрежно сунул руки в карманы, направляясь к спальне с холодным замечанием:
— Просто кое-что заберу.
Оказавшись в спальне, Хань Шаочжоу простоял там несколько секунд, прежде чем развернуться и выйти, направляясь к двери квартиры с ничего не выражающим лицом.
Дверь становилась все ближе и ближе, но этот идиот все еще не издал ни звука. Хань Шаочжоу мысленно ругался.
Неужели он не мог просто окликнуть и остановить его?
Если бы Мо Мин просто признал свою неправоту, Хань Шаочжоу был готов забыть все, что произошло сегодня вечером… К черту Гао Чэня! Одна единственная песня ни за что не могла разрушить то, что было между ним и Мо Мином!
Когда его рука потянулась к дверной ручке, сзади наконец раздался тихий голос.
— Брат Шао…
В его сердце словно повеял весенний ветерок, и на мгновение все внутри него обновилось. Хань Шаочжоу глубоко вздохнул и, не вынимая одну руку из кармана брюк, повернулся к Мо Мину с холодным выражением лица.
— В чем дело? — спросил он.
Мо Мин все еще сидел, свернувшись калачиком на диване, его голос был тихим и сложным.
— Я… начинаю быть обузой в твоей жизни?
Хань Шаочжоу нахмурился, не совсем понимая, что Мо Мин имеет в виду.
Обузой в его жизни?
Он как раз планировал отвести этого парня познакомиться с дедушкой, как это можно считать обузой?
Хань Шаочжоу холодно рассмеялся.
— Ты думаешь, это просто обуза?
Глаза Мо Мина стали еще более тревожными… Это было не то, чего он хотел.
Увидев, что Мо Мин замолчал, Хань Шаочжоу забеспокоился и изо всех сил постарался сохранить суровое выражение лица.
— Если тебе есть что сказать, говори. У меня нет времени возиться с тобой.
Мо Мин опустил голову, уткнувшись лицом в колени, его руки крепко обхватили ноги. Увидев, как он сжался в комочек, выглядя таким подавленным и замкнутым, Хань Шаочжоу почувствовал прилив разочарования и выпалил:
— Ты тратишь мое время!
С этими словами он развернулся на каблуках и захлопнул за собой дверь.
На этот раз он не стал задерживаться в коридоре. Хань Шаочжоу спустился прямо в вестибюль, сел в машину и велел водителю отвезти его в бар Чжао Чэна.
Он оставит Мо Мина вариться в собственном соку на всю ночь!
Пусть варится, пока не станет тревожным, несчастным и не выплачет все глаза!
Вернувшись в бар, Чжао Чэн заметил кислое выражение лица Хань Шаочжоу и инстинктивно спросил:
— Мо Мин ведь не изменил тебе по-настоящему, правда?
Хань Шаочжоу сел на диван, бросив на Чжао Чэна косой взгляд.
— Ты думаешь, это возможно?
— Конечно, нет. Мо Мин слишком сильно тебя любит, и я знаю, что он за человек, — рассмеялся Чжао Чэн. — Даже если бы ты изменил, он бы не стал.
Это замечание заставило Хань Шаочжоу почувствовать себя немного лучше.
— Они просто столкнулись друг с другом. Этот идиот Гао Чэнь попросил его послушать песню, а ты же знаешь Мо Мина, добрый, мягкосердечный, с ним легко найти общий язык… Но я уже задал ему хорошую трепку.
— Трепку? Если ты знаешь, что Мо Мин невиновен, зачем его отчитывать? Было бы достаточно небольшого напоминания.
— Этот дурак не знает, как избегать таких ситуаций, — сказал Хань Шаочжоу, прикуривая сигарету. — Если у него нет столько мозгов, пока он со мной, то какой в этом смысл? Мы еще даже не объявили о наших отношениях публично, а если бы объявили, представь, как бы сейчас люди смотрели на меня в интернете. То, что я его немного отругал, это я еще проявил милосердие.
Чжао Чэн дважды цокнул языком.
— Старина Хань, ты очень строг. Мо Мин просто пытался быть вежливым, а ты отругал его из-за такой мелочи.
— У меня высокие стандарты, если он хочет быть со мной. Я его не заставляю, — сказал Хань Шаочжоу, стряхивая пепел с сигареты. — Если он сможет им соответствовать, я продолжу его баловать. Если не сможет, тогда пусть катится.
— Я думал, ты по уши влюблен в Мо Мина… — вздохнул Чжао Чэн, чувствуя укол сочувствия к нежному и симпатичному юноше. — Ты просто ушел после того, как отчитал его, не будет ли Мо Мин теперь плакать дома в одиночестве?
— Пусть плачет. Может, это послужит ему уроком.
Говоря это, Хань Шаочжоу снова проверил свой телефон, его брови на мгновение нахмурились.
Все еще никаких сообщений… В прошлый раз он не продержался и пары минут.
О чем, черт возьми, думает этот идиот?
***
С наступлением ночи мир, казалось, затих. Просидев на диване неизвестно сколько времени, Мо Мин наконец встал, выглядя ошеломленным. Его телефон завибрировал на журнальном столике от звонка с неизвестного номера. Мо Мин взглянул на него, но не ответил. Медленно он прошел в спальню, нащупывая в ящике прикроватной тумбочки пачку сигарет Хань Шаочжоу. Ночной ветер принес холодную сырость, как будто собирался дождь. Сидя у окна от пола до потолка на балконе, Мо Мин смотрел на далекие неоновые огни. Тонкая сигарета тлела между его пальцами, дым вился от его розовых губ, безмолвно растворяясь на ветру. Стряхнув пепел, Мо Мин прислонился спиной к окну и посмотрел на ночное небо. Это была хаотичная пустота тьмы, и лишь одна одинокая звезда висела вдалеке. — Я снова курю… Глядя на эту едва заметную звезду, Мо Мин тихонько рассмеялся, и пробормотал хриплым голосом: — Почему тебя нет здесь, чтобы остановить меня…***
Выйдя из бара Чжао Чэна, Хань Шаочжоу оказался в густой, как чернила, ночи, проливной дождь лил как из ведра. Водитель вел машину медленно, а Хань Шаочжоу, от которого разило алкоголем, сидел на заднем сиденье. Он выпил довольно много, но его разум оставался ясным. Он посмотрел на свой телефон, который всю ночь сжимал в руке. Все еще никаких новых сообщений… Его последний разговор с Мо Мином состоялся два дня назад. Закончив утреннее совещание, он, поддавшись капризу, отправил Мо Мину красный конверт, попросив взамен селфи. Мо Мин радостно принял деньги и тут же прислал ему фотографию. На снимке Мо Мин не показал лицо целиком, только пухлые, сочные губы, острый подбородок, гладкую бледную линию стройной шеи и длинный палец, слегка оттягивающий край воротника свитера, открывая вид на красивые ключицы. На его коже все еще были видны слабые следы «страсти» Хань Шаочжоу прошлой ночью… В ту ночь он не смог вернуться из-за светского мероприятия, и, лежа в постели в отеле, не в силах уснуть, он достал эту фотографию и дважды удовлетворил себя. Но даже после этого он не мог перестать думать о нем, боль в груди становилась невыносимой. — Не едем в отель, — внезапно сказал Хань Шаочжоу водителю. — Отвези меня обратно в квартиру в жилом комплексе. Водитель развернулся на следующем перекрестке. Хань Шаочжоу убрал телефон, нахмурив брови и глядя на проливной дождь за окном. Прошло уже несколько часов. Этот идиот должен был вдоволь поразмыслить к этому времени. Если он оставит его одного на всю ночь, кто знает, что может случиться? Под проливным дождем Хань Шаочжоу наконец вернулся в квартиру… Стоя перед дверью, он поправил воротник и уже собирался открыть ее, как вдруг вспомнил, насколько решительно он ушел ранее. То, что он вернулся сейчас, промокший от дождя, могло выглядеть так, словно именно он первым пошел на мировую… Это было абсолютно неприемлемо. Он не мог позволить Мо Мину думать, что он, Хань Шаочжоу, не может жить без него! Иначе, когда они поженятся, разве Мо Мин не будет вытирать об него ноги? От этой мысли выражение лица Хань Шаочжоу снова стало суровым, и он решительно развернулся, чтобы уйти. Он дошел до лифта и даже смотрел, как медленно открываются двери, прежде чем отдернуть ногу от порога. Звук его все более тяжелого дыхания раздавался эхом, подобно тиканью таймера обратного отсчета… Простояв у лифта неизвестно сколько времени, Хань Шаочжоу пробормотал себе под нос ругательство и повернул обратно, быстро шагая к двери квартиры и вводя код. Эта квартира все еще была записана на него, так что он имел полное право провести здесь ночь! Дверь квартиры открылась со щелчком, и свет загорелся один за другим. Но… Гостиная была пуста. В большой квартире стояла жуткая тишина, и Хань Шаочжоу внезапно охватило чувство тревоги. Почти инстинктивно Хань Шаочжоу быстро подошел к двери спальни и распахнул ее. В тусклом свете, проникающем из гостиной, он увидел комок под одеялом на кровати, и сердце, которое замерло в груди, наконец-то вернулось на место. Но затем его охватила волна необъяснимого гнева. Этот идиот спал! Как он мог спать в такое время?! Как он мог просто лечь спать! Хань Шаочжоу глубоко вздохнул, изо всех сил пытаясь подавить гнев, затем закрыл дверь, намеренно оставив ее слегка приоткрытой. Этому идиоту лучше бы уснуть в слезах! Вернувшись в гостиную, Хань Шаочжоу пнул ножку стула, затем взял чашку с подноса для чая и с силой опустил ее на стол, прежде чем толкнуть стул так, чтобы он с шумом ударился о край стола, издав серию резких, скрежещущих звуков. Мо Мин действительно проснулся от шума. Через мгновение дверь спальни со скрипом открылась, и он предстал перед ним в пижаме, с заспанными глазами, всем своим видом излучая усталость и уныние. Даже идиот мог бы почувствовать гнев в движениях Хань Шаочжоу… Хань Шаочжоу налил себе чашку чая, держа ее в одной руке, в то время как другая оставалась в кармане брюк. Его взгляд был холодным и равнодушным, когда он смотрел на Мо Мина. — Чего уставился? Удивлен, что я вернулся в свою собственную квартиру? Взгляд Мо Мина опустился на пол, и он пробормотал: — Прости… Хань Шаочжоу на мгновение замер, облако напряжения спало с его разума, когда он вытащил руку из кармана и издал насмешливый смешок. — Наконец-то ты… — Просто на улице шел сильный дождь, — тихо добавил Мо Мин. — Поэтому я не ушел сразу. — … — Я думал, ты не вернешься сегодня вечером, поэтому решил, что не будет ничего страшного, если я останусь еще на одну ночь… — Мо Мин медленно поднял взгляд, его глаза были полны искреннего извинения. — Но не волнуйся, я соберу вещи и уйду прямо сейчас. С этими словами Мо Мин повернулся и пошел обратно в спальню. Он быстро вернулся, теперь уже в толстом пальто поверх пижамы, как будто боясь, что Хань Шаочжоу может его поторопить, и сказал: — Извини, еще несколько минут… Его извинения были искренними. Он действительно не хотел расстраивать Хань Шаочжоу, особенно после того, как тот был так добр к нему на протяжении последних трех лет. Хань Шаочжоу стоял как застывшая машина, его разум был совершенно пуст. Когда он увидел, как Мо Мин вытаскивает два больших чемодана из кладовки, зрачки Хань Шаочжоу заметно задрожали. Что происходит? Как все дошло до такого?! В его груди нарастала волна разочарования, и Хань Шаочжоу открыл рот, но даже его дыхание казалось сбившимся. Его пальцы дрожали по бокам… Неужели Мо Мин действительно собирался уйти?! Невозможно. Этот идиот видел в нем смысл своей жизни, он ни за что не отказался бы от их отношений так легко. По крайней мере, он должен был умолять о прощении, вести себя мило и навязчиво, отказываясь отпускать его… Прямо как в прошлый раз, когда он пытался умиротворить гнев Хань Шаочжоу… сделав это на диване. Но теперь он просто собирал вещи и уходил без единого слова. Это было совсем не похоже на Мо Мина! Неужели этот парень пытался вести с ним какую-то психологическую игру? Неужели он думал, что после трех лет, проведенных вместе, Хань Шаочжоу будет тем, кто попросит его остаться? Мо Мин застегнул чемоданы и поставил их вертикально, прежде чем поднять глаза и бросить на Хань Шаочжоу глубокий, долгий взгляд. Хань Шаочжоу небрежно сунул руку обратно в карман, но в груди у него все горело огнем. Он отпил воды и сказал: — Если тебе есть что сказать, говори. Я даю тебе шанс. Мо Мин опустил голову и медленно произнес: — Тогда ты согласился переводить мне только шестьдесят тысяч в месяц, но за последние несколько лет ты дал мне дом, машину, деньги и бесчисленное множество дорогих подарков. Хотя ты дарил мне их по своей воле, ничего из этого не было частью первоначальной сделки, поэтому, если ты хочешь что-то из этого забрать, я верну тебе все в точности так, как было. Хань Шаочжоу оцепенел на долгое мгновение, вены на его лбу вздулись, когда он выдавил из себя усмешку. — Я не из тех мужчин, которые забирают подарки у своих любовников. Я не настолько мелочен. — Если ты не против, тогда я оставлю все себе… Хань Шаочжоу сжал кулак, издав горький смешок. — Я думал, у тебя больше гордости. Мо Мин опустил глаза в пол. — На самом деле я просто ужасный человек… — … — Сначала я оттащу эти два чемодана вниз к машине, а потом поднимусь обратно, чтобы собрать остальное. Я быстро… — сказал Мо Мин, хватаясь за ручки чемоданов и пятясь к двери. Увидев, что Мо Мин действительно собирается уйти, Хань Шаочжоу почувствовал, как его грудь сейчас разорвется. Он выпалил: — Стой на месте! Мо Мин остановился, в замешательстве посмотрев на него. Дыхание Хань Шаочжоу было неровным. Несмотря на то, каким потерянным, грустным и раненым выглядел Мо Мин, почему он не мог просто сказать что-нибудь, чтобы заставить Хань Шаочжоу остаться? Хотя бы одно слово… — Ты… — в горле у Хань Шаочжоу пересохло и саднило, и ему потребовалось мгновение, чтобы выдавить: — Завтра утром у меня важное совещание. Вся эта твоя беготня туда-сюда, думаешь, это не помешает мне отдыхать? Мо Мин прикусил губу. — Прости. Я сначала вынесу все в коридор, а потом потихоньку спущу все вниз… — … Мо Мин снова начал тащить чемоданы к двери, и Хань Шаочжоу с силой опустил чашку на стол, громкий звук заставил Мо Мина вздрогнуть и посмотреть на него. Хань Шаочжоу сжимал чашку так сильно, что был готов раздавить ее. Он крепко зажмурился и сказал: — На улице проливной дождь. Нет нужды торопиться уходить. Не хочу, чтобы люди говорили, что я обошелся с тобой сурово… Мо Мин посмотрел на Хань Шаочжоу, его глаза были явно налиты кровью, и искренне сказал: — Все в порядке. Я не хочу тебя расстраивать… — Мо Мин! — Хань Шаочжоу наконец не выдержал и рявкнул. Мо Мин послушно замер на месте, нахмурив брови, глядя на Хань Шаочжоу. Хань Шаочжоу чувствовал в пристальном взгляде Мо Мина сильное нежелание уходить, такое нежелание, которое разбило бы сердце любому. Но даже несмотря на это, этот идиот не сказал ни единого мягкого слова. Неужели он действительно пытался пересидеть его, измотать и заставить его, Хань Шаочжоу, отступить первым? И теперь он даже подсчитывал стоимость всех подарков, которые он ему подарил, таща эти два чемодана к двери, как будто и вправду уходил. Хань Шаочжоу был убежден, что эти чемоданы пустые! Но если он действительно уйдет… Когда он сунул руку в карман пальто, его пальцы коснулись маленькой коробочки с кольцами, и гнев Хань Шаочжоу вспыхнул с новой силой. Вместе с гневом пришла резкая, болезненная ломота в груди. Как смеет этот парень так ему угрожать! — Я уйду, — наконец сказал Хань Шаочжоу, делая глубокий вдох. — У меня все еще достаточно достоинства, чтобы сделать это. Хань Шаочжоу подошел к двери, открыл ее, и холодный ветер из коридора ворвался внутрь, помогая ему остыть. Оказавшись снаружи, Хань Шаочжоу был готов захлопнуть дверь, но когда он поднял глаза, то увидел Мо Мина, стоящего там и смотрящего на него полными глубокой привязанности и нежности глазами, и он замер. Вскоре после этого Мо Мин снова опустил голову… У Хань Шаочжоу внезапно возникло желание схватить его за воротник и потребовать сказать, что творится у него в голове. — Если мы расстанемся, больше никогда не смей показываться мне на глаза. — Говоря это, Хань Шаочжоу крепко сжал дверную ручку, его голос был низким и угрожающим. — У меня мало терпения, так что тебе лучше хорошенько все обдумать. С этими словами он захлопнул дверь. Хань Шаочжоу потребовалась вся его выдержка, чтобы удержаться и не ударить кулаком в дверь. Он повернулся и ушел, не оглядываясь.
