Часть 43
22 мая 2026 г., 01:59
Хань Шаочжоу все еще верил, что Мо Мин не мог покинуть его так легко. Будь то угрозы, реверсивная психология или игра в недотрогу, он был уверен, что Мо Мин использует одну из этих тактик.
После трех лет, проведенных вместе, Хань Шаочжоу чувствовал, что разгадал Мо Мина, этот парень просто не мог жить без него.
Приняв душ в отеле, Хань Шаочжоу стоял у окна, непрерывно куря и глядя в свой телефон. Он ясно дал понять Мо Мину: если они расстанутся, он больше никогда его не увидит.
С таким заявлением в качестве угрозы он не верил, что Мо Мин сможет долго продержаться в этой холодной войне.
Шум проливного дождя снаружи только усиливал его раздражение. Хань Шаочжоу наконец выключил телефон и бросился на кровать, пытаясь уснуть.
Он ворочался всю ночь, сумев задремать лишь ненадолго ближе к рассвету.
Когда утренний свет проник сквозь окно, Хань Шаочжоу внезапно открыл глаза, схватил телефон с тумбочки и включил его.
Но от Мо Мина по-прежнему не было ни одного сообщения.
Глядя на свое отражение в зеркале ванной, с темными кругами под глазами, Хань Шаочжоу постепенно успокоился…
Прошла всего одна ночь. Спешить некуда.
Мо Мин скоро поймет, что его маленькая игра не работает, и когда это случится, он прибежит обратно, умоляя о примирении.
Даже если Мо Мин действительно намеревался уйти прошлой ночью, это не имело значения. Боль от потери важного человека доходит не сразу.
Если одной ночи было недостаточно, тогда он подождет.
Пол дня, целый день…
Каждое мгновение будет для Мо Мина пыткой.
***
Дождь шел всю ночь, но к утру ярко светило солнце. Теплый солнечный свет лился сквозь окна от пола до потолка в гостиной, отбрасывая длинные тени от двух больших чемоданов, стоящих рядом с журнальным столиком. Мо Мин молча сидел на диване, тупо уставившись на чемоданы. Он сидел там, полностью одетый и готовый к отъезду, уже почти два часа. Эта мысль продолжала эхом отдаваться в его голове: если он действительно уедет отсюда сегодня, то может больше никогда не увидеть Хань Шаочжоу. Вот что сказал мужчина, когда уходил прошлой ночью… Три года. Казалось, он привык черпать определенную силу в Хань Шаочжоу… Но теперь его лицо потеряло свое очарование, и ему нечего было предложить в обмен на эту эмоциональную поддержку. Должен ли он продолжать цепляться? Он посмотрел на свой телефон: сообщение, которое он печатал, извинение, мольба о примирении, висело на экране. Он писал и удалял его несколько раз, но в конце концов не смог заставить себя отправить его. Он должен привыкнуть к этому, говорил он себе. Оттягивание неизбежного на день или два ничего не изменит. Три года… он должен быть благодарен. Он погрузил два больших чемодана, дорожную сумку и коробку для хранения в машину, до краев заполнив заднее сиденье и багажник. Перед отъездом Мо Мин заехал в зоомагазин, где оставил Сяо Ханя на передержку. Он заплатил почти за десять дней передержки и сказал владелице, что заберет Сяо Ханя после возвращения со съемок шоу в городе Т. Регулярный график работы и жизни поможет ему сосредоточиться на заботе о Сяо Хане. Как раз когда он собирался уходить, хозяйка магазина окликнула его: — Ой, Мо, кстати, Сяо Гао заходил вчера вечером и спрашивал твой номер. Похоже, он тебя знал, и у него было какое-то срочное дело, поэтому я дала ему твой номер. — Сяо Гао? — Ну, Гао Чэнь. Разве он не звонил тебе вчера вечером? Вспомнив пропущенный звонок с незнакомого номера накануне вечером, Мо Мин слегка нахмурился. Он мог догадаться, почему Гао Чэнь пытался с ним связаться. Как только он сел в машину, тот самый незнакомый номер снова позвонил. Как он и ожидал, это был Гао Чэнь. По телефону Гао Чэнь искренне извинился за безумие в СМИ, которое разразилось вчера. — Если это вызвало какие-либо недоразумения с кем-то из твоих близких, я готов лично им все объяснить, — предложил Гао Чэнь, явно имея в виду Хань Шаочжоу. Зная характер Хань Шаочжоу, Гао Чэнь был уверен, что даже если все было невинно, сам факт того, что в этом замешан он, вывел бы его из себя. Гао Чэнь беспокоился, что Хань Шаочжоу может выместить свой гнев на Мо Мине… — Все в порядке. Не волнуйся об этом, — спокойно ответил Мо Мин. — Есть что-нибудь еще? Гао Чэнь уловил холод и усталость в голосе Мо Мина. Он хотел расспросить побольше, но сдержался. Учитывая их нынешние отношения, он был не в том положении, чтобы быть эмоциональным наставником Мо Мина. Но он не мог не беспокоиться, даже если это было немного самонадеянно, что Мо Мин может оставаться с Хань Шаочжоу из какого-то ложного чувства долга, потому что не может отпустить Чжоу Сюя. — Мо Мин, у меня есть фотоальбом брата Чжоу, — сказал Гао Чэнь. — Я попросил маму прислать его из дома. Он должен прибыть через несколько дней. Мо Мин опешил. — Фотоальбом брата Чжоу? — Да. Брат Чжоу сам сделал его перед смертью. С тех пор я храню его у себя дома, — продолжил Гао Чэнь. — Я знаю, что брат Чжоу много для тебя значил, поэтому, если хочешь, я могу отдать его тебе. У Мо Мина перехватило дыхание. — Я… я хотел бы его увидеть… — Хорошо. Я свяжусь с тобой, как только он придет. — …Хорошо. — Мо Мин… — Гао Чэнь заколебался, затем тихо сказал: — Спасибо.***
К полудню Мо Мин припарковался в гараже и за два захода перенес свои вещи в квартиру. На самом деле их было немного. Это не было похоже на переезд, скорее напоминало короткую поездку, и теперь он вернулся туда, где и должен был быть. Это была квартира рядом с престижной театральной труппой, площадью около 100 квадратных метров, с двумя спальнями и гостиной. Мо Мин купил ее два года назад и полностью отремонтировал. Недавно он нанял клининговую службу для регулярной уборки, так что квартира была безупречно чистой и полностью оборудованной, готовой к заселению. Он рационально планировал этот день, думал, что морально готов, но теперь, когда исчезла последняя капля надежды, чувство потери оказалось глубже, чем он предполагал. Оставив коробки сложенными в гостиной, он залез в кровать посреди дня, укутавшись в одеяло и пытаясь уснуть. Было ощущение, что он вернулся в те пустые, удушающие ночи. Бесконечное падение во тьму, где внизу нет ничего, кроме бездны. Прошло два дня… Время текло, как прямая линия на кардиомониторе. Вечером второго дня Мо Мин наспех принял душ, достал какую-то одежду из все еще нераспакованного чемодана, натянул ее и вышел. Тепло заходящего солнца сменилось ночной прохладой. Мо Мин плотнее запахнул пальто, его волосы трепал холодный ветер. После простого ужина в небольшом ресторанчике Мо Мин решил отправиться в торговый центр, чтобы запастись продуктами. Выйдя на улицу, он заметил фейерверки, распускающиеся в далеком небе. Почти инстинктивно Мо Мин пошел в направлении фейерверков, но остановился на краю большого искусственного озера. Фейерверки были слишком далеко. С берега озера они выглядели как маленькие, мерцающие искры в небе, далекие, но все еще ослепительные. Мо Мин прислонился к перилам у озера, глядя на холодном ветру на далекие огни. Фейерверки отражались крошечными крапинками света в его глазах, но по мере того, как угасали искры, угасал и свет в его глазах. Его взгляд печально опустился на поверхность озера… Романтические фейерверки, которыми они когда-то любовались вместе, казались такими красивыми тогда, но теперь вызывали лишь чувство одиночества. Опершись о каменные перила, Мо Мин достал из кармана сигарету и прикурил. — Брат, курить вредно… Голос маленькой девочки прервал его, и Мо Мин медленно поднял голову. Это была маленькая девочка с косичками, лет шести или семи, стоящая на роликовых коньках. Она моргала своими большими, ясными глазами, глядя на него. Мо Мин склонил голову набок. — Кто тебе это сказал? — Мой папа сказал, что дети, которые курят, нехорошие дети. — Твой папа прав, так что ты тоже, должно быть, хороший ребенок… — Мо Мин улыбнулся. — Но мой папа не был хорошим человеком, поэтому я тоже нехороший человек. Маленькая девочка остолбенела, не зная, что ответить. Вскоре подошел ее отец, с явным неодобрением взглянув на молодого человека, курящего перед его дочерью. — Пойдем поиграем в другом месте… Мужчина подхватил девочку и ее ролики, отходя прочь и тихонько отчитывая ее: — Запомни, не разговаривай с людьми, которые так курят. Они нехорошие люди. Маленькая девочка обхватила отца за шею, все еще оглядываясь на Мо Мина. Она пробормотала: — Но папочка, этот брат очень красивый. Мо Мин наблюдал за тем, как маленькая девочка выглядывает из-за плеча отца, и не смог сдержать улыбку, его глаза лучились теплотой. Затем, прямо у нее на глазах, он затушил сигарету о бетон. Девочка просияла и изо всех сил помахала ему на прощание. С наступлением ночи людей, гуляющих у озера, становилось все меньше. Батарея на телефоне Мо Мина почти села. Он просматривал последние несколько фотографий в своей галерее, пока заряд не упал до одного процента. Один процент, как раз хватит на один звонок… Выйдя из галереи и открыв контакты, Мо Мин долго смотрел на знакомый номер, нахмурив брови. Наконец он не удержался и нажал кнопку вызова. Всего одна попытка. Это все, что ему было нужно. Только чтобы услышать его голос… Телефон зазвонил. Один, два, три раза… Затем соединение установилось. — Брат Шао… Ответа сразу не последовало, но Мо Мин слышал тяжелое, сдавленное дыхание на другом конце. Он позвал снова, на этот раз тише: — Брат Шао… — В чем дело? — раздался грубый, почти рычащий голос сквозь стиснутые зубы. Даже по телефону Мо Мин чувствовал гнев Хань Шаочжоу. Он был раздражен? Взгляд Мо Мина опустился в землю, и он заговорил еще тише: — Прости, что беспокою. Я сейчас повешу трубку… — Только посмей! — проревел голос Хань Шаочжоу из динамика. Мо Мин замер, крепко сжимая телефон. — Зачем ты позвонил? — голос Хань Шаочжоу был полон сдерживаемой ярости. — Я даю тебе один шанс сказать это. — Я, я… — запинаясь, произнес Мо Мин. — Быстрее! Голос Мо Мина превратился в шепот: — Брат Шао, я… я скучаю по тебе… Тяжелое дыхание на другом конце постепенно успокоилось, и после долгой паузы Хань Шаочжоу наконец заговорил низким, ровным голосом: — Где ты сейчас? — У искусственного озера. — Стой там и жди меня!
