Часть 65
22 мая 2026 г., 01:59
Споры в сети о том, умеет ли Вэнь Цы плавать, были темой, о которой Си Нань уже проинструктировала свою команду. Официальная позиция заключалась в том, что два года назад Вэнь Цы пытался научиться плавать под руководством своей семьи, но безуспешно. Когда он внезапно упал в воду в незнакомой обстановке, он запаниковал и инстинктивно начал барахтаться, поэтому любые заявления о том, что он притворялся, были беспочвенны. Си Нань также поручила своей команде разослать официальные предупреждения тем пользователям сети, которые предполагали, что Вэнь Цы злонамеренно подставил Мо Мина, одновременно продвигая позитивный пиар для Вэнь Цы.
Это объяснение было встречено неоднозначно. Верить ему или нет, каждый решал сам, но письменные заявления были куда менее убедительны, чем фотографические доказательства.
По мере обострения ситуации общие настроения в сети обернулись против Вэнь Цы и его команды, и большинство людей выражали недоверие.
Поэтому, когда Вэнь Цы позвонил Хань Шаочжоу, он точно знал, о чем тот собирается его расспрашивать.
Еще в больнице города Т Вэнь Цы сказал Хань Шаочжоу, что упал в воду из-за того, что его страховка внезапно расстегнулась. Если бы не быстрое спасение съемочной группой шоу, он бы утонул. Именно потому, что на кону стояла его жизнь, Хань Шаочжоу согласился потребовать от Мо Мина извинений от его имени.
Но теперь… было ясно, что Хань Шаочжоу начинает сомневаться в каждом слове Вэнь Цы.
Особенно этот холодный, допрашивающий тон заставлял Вэнь Цы чувствовать себя еще более подавленным.
— Я не лгал, — сказал Вэнь Цы. — Только из-за того, что я забыл несколько деталей, ты собираешься начать сомневаться во мне, как и все остальные в интернете?
Он понимал, что это похоже на перетягивание каната, где правду о деталях никогда не удастся узнать до конца.
Суждения каждого были окрашены их предубеждениями, и если у Хань Шаочжоу оставалась к нему хоть капля привязанности, он должен был поверить его объяснениям.
На протяжении трех лет Хань Шаочжоу всегда был таким: никогда не сомневался в нем, всегда безоговорочно стоял на его стороне.
— Если в глубине души ты уже начал склоняться на сторону Мо Мина, тогда ничто из того, что я скажу, не будет иметь значения, — голос Вэнь Цы слегка дрожал. — Я не получил ни единого извинения, но теперь весь мир винит меня. Даже человек, который клялся защищать меня всю жизнь, допрашивает меня, словно я какой-то преступник.
Хань Шаочжоу хранил молчание.
Вэнь Цы шмыгнул носом, его голос сорвался.
— Я всегда считал это несчастным случаем. Я никогда не думал, что Мо Мин сделал это специально. Разве я когда-нибудь говорил о нем дурное слово при тебе?
— Это еще не конец… — голос Хань Шаочжоу по-прежнему оставался холодным.
Вэнь Цы собирался ответить, но Хань Шаочжоу уже повесил трубку.
Вернувшись в свою комнату, Вэнь Цы схватил красную коробочку с кольцами и швырнул ее на пол. Когда вошла Шэнь Сиси, маленькая коробочка подкатилась к ее ногам.
Шэнь Сиси была в шоке. Она впервые видела Вэнь Цы таким злым, таким потерявшим контроль над собой…
— Почему Мо Мин вообще существует… — Вэнь Цы прижал руки ко лбу, горько бормоча: — Если бы не он, мы с Хань Шаочжоу могли бы легко помириться… Почему он должен стоять на пути?
Шэнь Сиси быстро сложила два и два. Казалось, пока Мо Мин был рядом, Хань Шаочжоу и Вэнь Цы никогда не смогут по-настоящему начать все сначала.
Мужчины все такие, даже если в их сердце живет настоящая любовь, их тела всё равно будут честно следовать за желанием, особенно когда речь идет о ком-то, кто покорно находился рядом три года…
Шэнь Сиси подняла коробочку с кольцами, закусив губу.
Им нужно было быстро разобраться с Мо Мином, не только ради Вэнь Цы, но и ради ее собственного будущего.
***
Мо Мин только что вышел из кабинета Чжоу Исяна, когда ему позвонил Хань Шаочжоу. На другом конце провода Хань Шаочжоу на мгновение заколебался, прежде чем сказать со сложной интонацией: — Мо Мин, я хочу извиниться. Мне не следовало просить тебя извиняться перед Вэнь Цы. Во всей этой ситуации определенно что-то не так. Я не должен был просто верить Вэнь Цы на слово. Было время обеда, и в коридоре суетились люди. Несколько человек из театральной труппы, узнавшие Мо Мина, поздоровались с ним, и он кивнул и улыбнулся в ответ, отвечая Хань Шаочжоу мягким тоном: — Я принимаю твои извинения. Что-то еще? Хань Шаочжоу на мгновение лишился дара речи. Голос Мо Мина не был холодным, скорее таким спокойным, будто ему вообще не было до этого дела. Из-за этого Хань Шаочжоу почувствовал, как у него отнялся язык, и он не мог сказать ничего, что помогло бы преодолеть пропасть между ними. — Это была моя вина. Я верю тебе, — тихо сказал Хань Шаочжоу. — Мо Мин, мне правда очень жаль, что тебе пришлось пройти через всё это. Я глубоко сожалею. Начав извиняться, Хань Шаочжоу обнаружил, что достоинство и гордость больше не имеют значения. Он вдруг осознал, каким был дураком, настаивая на сохранении лица перед Мо Мином, что и привело к этой ситуации. Мучения последних нескольких дней лишь подчеркнули, насколько глупым было его высокомерие… Теперь его не волновало ничего, кроме возвращения его маленького сокровища. — Теперь все кончено. Господин Хань, не нужно больше об этом думать, — сказал Мо Мин. — Если больше ничего нет… — Есть. Мо Мин, мы можем встретиться? — быстро добавил Хань Шаочжоу, опасаясь, что Мо Мин откажется. — Мне нужна твоя помощь в одном деле, и только ты можешь мне помочь. Пожалуйста, хотя бы ради тех лет, что мы провели вместе. Мо Мин несколько секунд молчал. — Я как раз собираюсь пообедать. Давай где-нибудь встретимся. Вскоре они встретились в отдельном кабинете ресторана в центре города. Мо Мин не испытывал неприязни к Хань Шаочжоу. В конце концов, они были вместе три года. Он просто мыслил здраво и не был бессердечным. Если Хань Шаочжоу относился к нему с уважением как к другу, он не стал бы намеренно отстраняться. Он по-прежнему считал, что Хань Шаочжоу сыграл незаменимую роль в определенный период его жизни. Поскольку он ехал издалека, Мо Мин прибыл немного позже Хань Шаочжоу. Накинув на руку белую куртку, Мо Мин был одет в светло-серый шерстяной свитер. Тонкая, мягкая ткань придавала ему одновременно элегантный и строгий вид. Войдя в кабинет, он увидел мужчину у окна. — Господин Хань… — Не называй меня господином Ханем, — сказал Хань Шаочжоу, вставая из-за стола. Со сложным выражением лица он смотрел, как Мо Мин идет к нему. — И не называй меня Хань-шао. Казалось, он не мог оторвать глаз от Мо Мина. Его вдруг осенило, что разочарование, которое он испытывал последние несколько дней, было не просто гневом или обидой, он просто скучал по своему маленькому сокровищу. Он просто хотел его увидеть… И всё. Мо Мин слегка улыбнулся и спросил: — Тогда, брат Хань? Хань Шаочжоу тоже криво усмехнулся. — Ты всегда называл меня братом Шао… Мо Мин сел за стол. — Ты сказал, что тебе нужна моя помощь. В чем дело? — Дело вот в чем… — Хань Шаочжоу снова сел, тихо заговорив. — Я пообещал дедушке, что приведу своего парня домой на ужин завтра. Мы должны были пойти вдвоем, но теперь… У меня правда нет никого другого, кто мог бы помочь, поэтому я хотел попросить тебя о последнем одолжении. Мо Мин на мгновение серьезно задумался. — Может, тебе стоит быть честным с дедушкой. Я правда не думаю, что лгать старшим хорошая идея. Хань Шаочжоу посмотрел на руки Мо Мина, лежащие на столе, тонкие и светлые. У него вдруг возникло желание протянуть руку и сжать их, но он отвел взгляд и продолжил: — Если я завтра никого не приведу, его может просто хватить удар. Я хочу просто подыграть ему сейчас, порадовать его на какое-то время. Позже, когда я буду встречаться с кем-то другим, я смогу во всем признаться. Если ты мне не поможешь, и я приведу кого-то другого, может быть еще хуже… Мо Мин задумчиво кивнул. — Когда мне нужно быть там завтра? — Около полудня, просто на обед, — сказал Хань Шаочжоу, и его настроение улучшилось. Мо Мин все же согласился ему помочь. — Мы были вместе три года, поэтому если со мной будешь ты, дедушка ничего не заподозрит. Никто другой не прошел бы проверку. Мо Мин слегка улыбнулся. — Хорошо, я тебе помогу. Официант принес еду, и Мо Мин не стал церемониться, естественно приступив к трапезе. Атмосфера за столом наконец стала такой теплой и непринужденной, как и надеялся Хань Шаочжоу. — Ты правда простил меня за ситуацию с Вэнь Цы? — осторожно спросил Хань Шаочжоу. — Ты больше на меня не злишься? Мо Мин был занят поеданием запеченной в соли креветки и не мог говорить, поэтому он просто моргнул, глядя на Хань Шаочжоу, и серьезно кивнул. Наблюдая за послушным видом Мо Мина, Хань Шаочжоу почувствовал, как по груди разливается тепло. — Мо Мин, давай снова будем вместе. Мо Мин поднял глаза на сидящего напротив мужчину. Хань Шаочжоу почувствовал себя немного виноватым, его лицо слегка потеплело. — Честно говоря, я не хотел расставаться с тобой раньше. Я сказал это в порыве эмоций и не ожидал, что ты воспримешь это так серьезно… Давай оставим прошлое позади. Давай двигаться дальше вместе, хорошо? Мо Мин проглотил еду, аккуратно отложил палочки и посмотрел на Хань Шаочжоу спокойным взглядом. — Прошлое должно оставаться в прошлом, брат Хань. Нам обоим нужно быть честными с собой в том, чего мы действительно хотим. Ни один из нас не должен соглашаться на меньшее или обманывать себя, когда дело касается жизни или любви… — Я знаю. Я четко понимаю, чего хочу, — сказал Хань Шаочжоу, и в его глазах появилась улыбка. — Ты мне нравишься, Мо Мин. — Нет, брат Хань, ты просто привык, что последние три года я был рядом, но это не любовь, — голос Мо Мина был мягким, но твердым. — У нас всегда были просто отношения по расчету. Тогда ты взял меня к себе из-за моего лица. Твоя «любовь» заключалась в том, что ты проецировал на меня свои чувства к Вэнь Цы. Мне стыдно, и я чувствую себя виноватым за то, что даже после возвращения Вэнь Цы я бессовестно цеплялся за тебя, отнимая твое время и, сам того не осознавая, вбивая клин между тобой и человеком, который тебе действительно дорог… — … Хань Шаочжоу не мог поверить, насколько спокойно и ясно Мо Мин все анализировал, словно уже пришел к точному выводу обо всех эмоциональных хитросплетениях между ними. Но все было совсем не так! — Это совершенно не так. Почему ты так решил? — Хань Шаочжоу горько рассмеялся. — Признаю, когда мы только сошлись, все было именно так, как ты говоришь. Тогда мной двигали эмоции, и даже решение взять тебя к себе было импульсивным. Но со временем я перестал считать, что ты сильно похож на Вэнь Цы. Постепенно я начал видеть в тебе своего собственного возлюбленного. Спустя какое-то время… Честно говоря, я даже не знаю, когда ты начал мне нравиться. Ты всегда был рядом, такой послушный и зависящий от меня, что я никогда особо не задумывался о том, нравишься ты мне или нет… Но если нужно сказать, то сейчас да, я уверен, что ты мне нравишься, Мо Мин. Ты нравишься мне так, как мужчина нравится своему партнеру… Он всегда представлял себе, что если бы он решил признаться в чувствах, это произошло бы в тщательно подготовленной романтической обстановке. Но сейчас он выпалил все в спешке, словно боялся упустить шанс, если подождет хоть секунду. Но ему все равно казалось, что он подобрал не те слова, что он хотел передать Мо Мину гораздо больше. Мо Мин сидел неподвижно, его зрачки слегка сузились. — Я давно отпустил Вэнь Цы. Я говорил это Чжао Чэну, дедушке, всем… — Хань Шаочжоу вдруг почувствовал себя немного уязвленным. — Я никогда не хотел расставаться. Я просто пытался напугать тебя. Я даже планировал объявить о наших отношениях перед всеми на свой день рождения, чтобы с тех пор мы официально были вместе… Мо Мин опустил взгляд, уставившись на стол, его темные ресницы отбрасывали тень. Хань Шаочжоу медленно потянулся, чтобы взять руку Мо Мина, лежащую на столе. — Я бы даже женился на тебе прямо сейчас, если бы ты попросил. Разве это не доказывает, что ты мне действительно нравишься? Мо Мин внезапно отдернул руку как раз в тот момент, когда Хань Шаочжоу собирался ее схватить. Встав, он взял свою куртку. — Прости, завтра тебе придется найти кого-нибудь другого, кто тебе поможет. У меня нет времени. С этими словами Мо Мин развернулся и ушел. Хань Шаочжоу совершенно опешил. Он быстро встал и преградил путь Мо Мину. — Подожди, что… что случилось? — Хань Шаочжоу нахмурился, увидев плотно сжатые губы Мо Мина. — Я сказал что-то не так… — Господин Хань, — произнес Мо Мин, на секунду прикрыв глаза. Когда он открыл их снова, его взгляд был холодным. — Вы мне не нравитесь. Пожалуйста, не тратьте больше на меня свои чувства. — … — Надеюсь, вы больше не будете со мной связываться. Я не хочу вас больше видеть. Сказав это, Мо Мин прошел мимо Хань Шаочжоу, направляясь к двери. Хань Шаочжоу схватил Мо Мина за руку, чувствуя, как сквозь его замешательство расползается глубокий холод. — Даже если я сказал что-то не так, тебе не обязательно так внезапно становиться таким холодным. Что значит, ты больше не хочешь меня видеть? Он никогда раньше не видел такой реакции от Мо Мина. Буквально пару минут назад они так спокойно и мирно беседовали. Все, что он сделал, это признался в чувствах… И этого оказалось достаточно.
