Часть 89
22 мая 2026 г., 01:59
Есть тонкая грань между отчаянием и безрассудством. Люди, которые дорожат своей жизнью и имеют привязанности, не стали бы так рисковать.
Хань Шаочжоу всё ещё был потрясен поведением Мо Мина, но не думал, что тот до конца понимает всю тяжесть своего поступка. Вместо этого он лишь почувствовал знакомое безрассудство Мо Мина, тот самый драйв, не считающийся с собственной безопасностью.
В последний раз Хань Шаочжоу испытывал подобное чувство, когда расследовал прошлое Мо Мина в том маленьком городке. Люди, которым нечего терять, могут либо жить на полную катушку, либо идти на отчаянные, безрассудные риски. Хань Шаочжоу не знал, что могло заставить Мо Мина пойти на такой риск, но был уверен, что Мо Мин не оставил себе путей к отступлению. В отличие от того случая с группой Шэнь Цяня, сегодня Мо Мин ставил на кон свою жизнь. Если бы он поскользнулся и упал, это был бы конец. Никто бы даже не услышал его предсмертного крика о помощи…
Почувствовав рядом холодный воздух, Мо Мин поежился и наполовину погрузил лицо в воду.
Хань Шаочжоу встал и вышел из ванной. Он двигался так быстро, что Мо Мин не успел разглядеть выражение его лица, но по его спине понял, что он злится.
Очень злится…
— Только что… спасибо… — прошептал Мо Мин вслед удаляющейся фигуре Хань Шаочжоу.
Хань Шаочжоу проигнорировал его, а уходя, забрал с собой всю одежду Мо Мина, не оставив даже нижнего белья.
Вскоре Мо Мин закончил принимать ванну и вышел, обернув вокруг талии лишь полотенце.
Его подтянутый, поблескивающий торс был обнажен, а пар клубился вокруг него, словно от свежего, горячего белого рисового пирожка.
Увидев Хань Шаочжоу, прислонившегося к прикроватной тумбочке со скрещенными руками, Мо Мин, не зная, куда деть руки, крепко сцепил их на груди и спросил тихим голосом:
— Где моя одежда…?
— Подойди сюда, — сказал Хань Шаочжоу с бесстрастным лицом. — Ответь на мои вопросы.
Мо Мин остался стоять на месте, поджав губы.
— И с чего бы мне тебя слушать…?
— Потому что я только что спас твою задницу, — ответил Хань Шаочжоу. — Что? Ты так привык относиться ко мне как к инструменту, что думаешь, будто можешь использовать меня, когда захочешь, а потом игнорировать, как ни в чем не бывало?
— …
Под пронзительным взглядом Хань Шаочжоу Мо Мин неохотно подошел к другой стороне кровати.
Ему явно было неловко стоять обнаженным, но, не видя поблизости одежды, он просто укутался в тонкое одеяло на кровати, оставив снаружи только голову, и сел скрестив ноги у изголовья спиной к Хань Шаочжоу.
Увидев неохотную позу Мо Мина, Хань Шаочжоу холодно фыркнул:
— Если ты мне так не доверяешь, почему прибежал в мой номер?
Мо Мин промолчал.
— Расскажи мне, что ты делал в номере моего дяди? — спросил Хань Шаочжоу. — Мог бы сказать мне прямо. Пань Юаньцин мне не родной дядя, и мы с ним не на одной стороне. Если бы были, я бы не стал выручать тебя перед ним только что.
Мо Мин на мгновение замолчал, прежде чем тихо сказать:
— Это личное дело…
— Это связано с Чжоу Сюем? — настаивал Хань Шаочжоу.
Мо Мин замер, повернувшись к Хань Шаочжоу.
— Вчера вечером у лифта ты был странно инициативен по отношению к Пань Юаньцину, а потом ни с того ни с сего упомянул Чжоу Сюя, — продолжил Хань Шаочжоу. — И если есть что-то, ради чего стоит рисковать жизнью, я не могу придумать ничего другого, кроме Чжоу Сюя.
Мо Мин снова опустил голову, его голос был едва слышен:
— Это тебя не касается…
— Значит, ты не собираешься мне ничего рассказывать?
— …
Мо Мин повернулся лицом к Хань Шаочжоу, его губы были плотно сжаты, а темные глаза полны раздумий.
Наконец он сказал:
— Я могу рассказать тебе. И если ты не против, я бы хотел попросить тебя кое в чем помочь.
Хань Шаочжоу слегка прищурился.
Мо Мин быстро добавил:
— Не бесплатно. Я обменяю это на важную информацию, касающуюся твоей безопасности. Это совершенно честный обмен.
— О? И что же это?
Мо Мин осторожно спросил:
— Значит ли это, что ты согласен?
Хань Шаочжоу усмехнулся:
— Если я не соглашусь, ты ни слова не скажешь об этой так называемой информации, касающейся моей безопасности, верно?
Мо Мин опустил взгляд.
— Я бы всё равно рассказал тебе, даже если бы ты не согласился.
Хань Шаочжоу пристально посмотрел на Мо Мина.
— Почему?
— Потому что ты хороший…
— Тебе лучше заткнуться.
— …
В конце концов Хань Шаочжоу согласился, и Мо Мин, как и ожидалось, рассказал ему всё, что подслушал под кроватью Пань Юаньцина.
К удивлению Мо Мина, Хань Шаочжоу не сильно отреагировал, лишь слегка приподняв бровь, прежде чем сказать:
— Понятно. А теперь расскажи мне, что ты хотел сказать.
Только тогда Мо Мин заговорил о Чжоу Сюе…
Согласно тому, что Чэн Цзин упомянул в тот день, существовала по крайней мере вероятность того, что схема по подставе Чжоу Сюя тогда была предложена помощником, близким к Пань Юаньцину. Сама мысль о том, что спор или пиар-акция между артистами могли проходить при непосредственном участии помощника президента корпорации, казалась слишком надуманной.
Мо Мин навел справки об этом помощнике и не нашел никаких личных счетов между ним и Чжоу Сюем. За исключением того единственного инцидента, помощник не был замешан ни в каких других делах, касающихся «Hongyi». Было ясно, что он действовал с определенной целью.
Вероятнее всего, этой целью было выполнение приказов, и, поскольку он был помощником Пань Юаньцина, приказы, скорее всего, исходили от самого Пань Юаньцина.
Это было лишь одностороннее подозрение, поэтому Мо Мин и хотел проверить телефон Пань Юаньцина, чтобы подтвердить его. Учитывая статус Пань Юаньцина, у Мо Мина не было иного способа подобраться к нему, кроме этого неуклюжего метода.
— Думаешь, то, что случилось с Чжоу Сюем, было чем-то большим, чем просто скандал в интернете? — спросил Хань Шаочжоу.
Во время расследования прошлого Мо Мина Хань Шаочжоу также мельком наводил справки о Чжоу Сюе, поэтому был хорошо осведомлен о разгоревшихся тогда спорах в сети.
Суть разногласий сводилась к двум лагерям: одни утверждали, что Чжоу Сюй действительно вел себя аморально, а другие заявляли, что Ся Цин ложно обвинил Чжоу Сюя, чтобы пробиться наверх. Хотя ему и не хотелось этого признавать, Хань Шаочжоу верил во второе.
Человек, который спас Мо Мина и стал лучом света в его сердце, просто не мог совершить ничего подобного… особенно учитывая, что он был оригиналом для его собственной замены.
— Дело не только в том, что брата Чжоу подставили, была еще та авария… — сказал Мо Мин. — Но пока я просто делаю один шаг за раз.
— Значит, твой метод расследования, взобраться на балкон на высоту тридцати этажей?
Мо Мин опустил голову, его голос был едва слышен:
— В следующий раз я не полезу…
Хань Шаочжоу посмотрел на человека, закутанного как куколка, с опущенной головой и мокрыми волосами, безвольно спадающими на лоб. Он сказал:
— Я возвращаюсь домой завтра утром, а на следующий день во второй половине навещу дедушку. Ты поедешь со мной.
Мо Мин поднял глаза:
— А?
— Основываясь на информации, которую ты мне дал, я готов позволить тебе узнать больше о Пань Юаньцине, — сказал Хань Шаочжоу, взглянув в окно и понизив голос: — Считай это сотрудничеством.
— Спасибо, — тут же ответил Мо Мин.
Хань Шаочжоу медленно повернул голову, увидев огонек радости в глазах Мо Мина, когда тот не мигая смотрел на него.
Снова отвернувшись, Хань Шаочжоу бесстрастно произнес:
— Пань Юаньцин думает, что ты мой любовник. Не проговорись.
Мо Мин послушно кивнул.
***
На следующее утро они вернулись в Чуаньхай. Чтобы было удобнее спланировать их визит в семью Пань во второй половине дня, Мо Мин ехал в машине Хань Шаочжоу, а его собственную машину отогнал назад помощник Хань Шаочжоу. С делами было покончено, а личных тем для разговора не нашлось, поэтому оба в молчании смотрели каждый в свое окно. Вскоре Мо Мин, прислонившись к сиденью, задремал. Прошлой ночью он совсем не спал… Хань Шаочжоу мельком взглянул на него и увидел, как Мо Мин клюет носом, покачиваясь. Пара самоироничных мыслей промелькнула в его голове, но он незаметно придвинулся ближе. Глядя на пушистую голову, покоящуюся на его плече, Хань Шаочжоу нахмурился и снова отвернулся к окну… Отношения, может, и закончились, но он не был настолько мелочным. Сначала водитель отвез их к жилому комплексу Мо Мина. Мо Мин открыл дверцу машины, поставил одну ногу на землю, но затем обернулся, словно о чем-то вспомнив. Он посмотрел на Хань Шаочжоу. — Я серьезно. Бери с собой побольше телохранителей, когда выходишь… — сказал Мо Мин. — Твой дядя очень опасен. — Хорошо. — Губы Хань Шаочжоу слегка изогнулись. — Спасибо за напоминание. Мо Мин вышел из машины, и Хань Шаочжоу через окно наблюдал, как он скрывается на территории комплекса. Он заметил, как Мо Мин, завернув за угол и почти исчезнув из виду, казалось, оглянулся. Но было слишком далеко, чтобы ясно разглядеть выражение его лица…***
Вечером снова пошел легкий снег. Перед сном Мо Мин смотрел видео на телефоне, когда внезапно выскочило уведомление. [Хань Шаочжоу отправил вам сообщение] Мо Мин удивленно моргнул и нажал на него, но увидел лишь… [Хань Шаочжоу отменил отправку сообщения] Мо Мин: …***
На следующий день во второй половине дня Хань Шаочжоу привез Мо Мина в резиденцию семьи Пань. Здоровье Пань Миншуня значительно ухудшилось, а после того, как много лет назад он стал свидетелем смерти двух своих детей и зятя в больнице, у него развилось отвращение к больницам. Он предпочитал оставаться в своем поместье, где постоянно дежурила бригада личных врачей, даже если это означало прожить на несколько месяцев меньше, чем цепляться за жизнь в больнице. Личные врачи сообщили Хань Шаочжоу, что ему осталось от силы три месяца, и это еще оптимистичный прогноз. После критического приступа на днях его состояние ухудшилось, но он настоял на возвращении в свое поместье для восстановления. Несмотря на осознание того, что времени осталось мало, он был в хорошем настроении. Узнав, что внук приведет к нему в гости своего партнера, он велел персоналу подготовиться заранее. Мо Мин сидел на корточках перед инвалидным креслом Пань Миншуня, одна его рука была в руке старика. Взгляд Пань Миншуня был усталым, но добрым. Он снял с большого пальца нефритовое кольцо, вложил его в ладонь Мо Мина и тихо сказал: — Честно говоря, я всегда боялся, что Сяо Хань вырастет похожим на своего покойного дядю, ненадежным и своевольным. Но теперь я спокоен. Вижу, что ты рассудительный молодой человек… Наконец, Пань Миншунь посмотрел на Хань Шаочжоу, стоявшего неподалеку, и сказал: — Хорошо заботься о Сяо Мо Мине, как твоя мать заботилась о твоем отце. Не будь как твой дядя, не держи кучу любовниц на стороне. На закате своих дней Пань Миншунь стал более сентиментальным, часто вспоминая своих детей, ушедших много лет назад, сожаление, с которым он, казалось, не мог смириться. Мо Мин встал, и Хань Шаочжоу естественным жестом обнял его за талию. Тело Мо Мина инстинктивно прижалось ближе к груди Хань Шаочжоу, зрелище, которое очень обрадовало Пань Миншуня. Находясь так близко, Хань Шаочжоу уловил аромат от воротника Мо Мина, запах, который он вдыхал бессчетное количество ночей, держа его в своих объятиях. Его рука инстинктивно сжалась сильнее, и Мо Мин повернул голову, в замешательстве глядя на него. Хань Шаочжоу пробормотал: — Так выглядит правдоподобнее… Перед ужином слуги увезли Пань Миншуня принимать лекарства, а Пань Юаньцин как раз возвращался. Хань Шаочжоу повел Мо Мина наверх, чтобы показать ему дом. Когда они поднимались по длинной лестнице, огибающей серо-голубые стены, внимание Мо Мина привлекла картина на стене. На ней были изображены три человека: пожилой мужчина, сидящий в центре, молодая женщина, стоящая позади него и положившая руки ему на плечи, и молодой человек, сидящий на полу рядом с ним, непринужденно опираясь локтем на подлокотник. Мо Мин пристально посмотрел на молодого человека на картине и повернулся к Хань Шаочжоу, чтобы спросить: — Это твой отец? — Нет, это мой дядя. — Хань Шаочжоу не смог сдержать улыбку. — Сильно на меня похож, да? Мо Мин кивнул: — Сходство очень сильное. — А это мой дедушка, а это моя мама, — сказал Хань Шаочжоу, указывая на двух других людей на картине. — Эту картину дедушка заказал после смерти мамы и дяди. Художник писал ее со старой фотографии. Я еще даже не родился, когда была сделана эта фотография. Мо Мин наклонился ближе к картине, его взгляд задержался на наполовину скрытом браслете под рукавом дяди Хань Шаочжоу, он погрузился в раздумья… Он казался ему знакомым, словно он видел его где-то раньше. Но картины маслом не могли передать детали так же точно, как фотографии, что делало невозможным дальнейшее изучение. — А где фотография, по которой была написана эта картина? — тихо спросил Мо Мин. — Можно на нее взглянуть? — Конечно, — ответил Хань Шаочжоу. — Она в кабинете дедушки наверху. Я покажу тебе… — На что вы двое смотрите…? Глубокий, спокойный голос прервал их снизу. Пань Юаньцин незаметно вернулся и теперь стоял у подножия лестницы, его светло-серый пиджак был перекинут через руку. Он посмотрел на них снизу вверх, яркий свет холла отражался от его тонких очков, скрывая глаза. — Значит, дядя вернулся, — сказал Хань Шаочжоу, снова обнимая Мо Мина за талию. Мо Мин понял намек и слегка поклонился Пань Юаньцину, стоящему внизу: — Здравствуйте, дядя. Пань Юаньцин едва заметно кивнул, на его губах играла слабая улыбка: — Спускайтесь, ужин скоро начнется.
