I Only Like Your Face\ Мне нравится только твоё лицо

Когда Мо Мин очнулся в оцепенении, сильная боль в теле мешала ему ясно мыслить. Ему потребовалось некоторое время, чтобы полностью прийти в себя. Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, едва очерчивая окрестности. — Хань Шаочжоу, ты меня слышишь? Хань Шаочжоу… — Мо Мин с трудом сел, с тревогой вглядываясь в темный лес и зовя его. Он помнил, что в последние мгновения перед потерей сознания Хань Шаочжоу обнимал его. Он должен быть где-то рядом… Тени деревьев тяжело нависали, а густой подлесок доходил Мо Мину до икр. Опершись о дерево, он смог встать, но заколебался, не зная, в каком направлении идти. Он боялся отойти от Хань Шаочжоу еще дальше, поэтому остался на месте, отчаянно выкрикивая его имя, пока голос не охрип, почти полностью выбившись из сил. Наконец, неподалеку позади него раздался слабый голос: — Здесь… Я здесь… Сердце Мо Мина сжалось, он обернулся и пошел на звук, обнаружив Хань Шаочжоу лежащим в траве. — Как ты? Можешь двигаться? — Мо Мин опустился на колени рядом с Хань Шаочжоу. Он не мог разглядеть всей тяжести его травм, но чувствовал слабый запах крови. — Тяжело… — болезненно тяжело дыша, произнес Хань Шаочжоу. — Моя левая рука и правая нога… Я их не чувствую. Мо Мин заставил себя сохранять спокойствие. В слабом свете луны он осторожно ощупал раны Хань Шаочжоу и понял, что левая рука и правая голень, скорее всего, сломаны. Используя лежащие рядом ветки и полоски ткани, оторванные от собственной одежды, Мо Мин соорудил импровизированные шины, чтобы зафиксировать переломы. — Думаешь, я останусь калекой? — с тревогой спросил Хань Шаочжоу. — Если нас вовремя спасут, то не думаю, — ответил Мо Мин, сосредоточившись на фиксации шин. Хань Шаочжоу облегченно вздохнул. — Это хорошо. Если бы я остался инвалидом, было бы еще сложнее найти жену. —… После паузы Хань Шаочжоу спросил: — Тебе бы не понравился инвалид? Мо Мин глубоко вздохнул, его голос был ровным: — Нет, но мне не нравятся идиоты. Хань Шаочжоу тихонько рассмеялся, но это спровоцировало приступ кашля, который длился несколько минут. Не имея возможности определить свое местоположение, да еще и ночью, единственным вариантом было оставаться на месте и ждать спасателей или рассвета. Мо Мин подумал о взрыве машины, такой громкий звук наверняка привлечет профессиональную команду спасателей уже сегодня ночью. — Я отправил свои координаты Адэ перед тем, как войти в ресторан, — сказал Хань Шаочжоу. — Если он не сможет со мной связаться, он уже должен быть в пути с подмогой. Мо Мин опешил: — Значит, ты с самого начала подозревал неладное? — Персонал ресторана сказал, что ты забронировал всё заведение… — Хань Шаочжоу слабо, горько улыбнулся. — Но ты из тех, кто после расставания забирает даже лампочки. Ты бы ни за что не потратил столько денег на бронирование дорогого ресторана только для того, чтобы поговорить со мной. Я ведь тебе даже не нравлюсь… — …Ты понимаешь, что чуть не погиб сегодня? Если бы мы рухнули со скалы вместе с машиной, думаешь, ты бы прожил достаточно долго, чтобы твои телохранители нашли тебя? Был бы у тебя шанс сказать мне всё это? — Ты злишься? — мягко спросил Хань Шаочжоу. — Я правда такой дурак? — Да! — без колебаний ответил Мо Мин. — Поэтому мне и нужна умная жена, — сказал Хань Шаочжоу, придвигаясь ближе к Мо Мину и легонько дергая его за одежду своей единственной здоровой рукой. — Я поддаюсь дрессировке, правда. Если в моем поведении тебя что-то раздражает, мы можем поработать над этим после свадьбы… Мо Мин оттолкнул руку Хань Шаочжоу, встал и пересел к основанию дерева в нескольких метрах от него. В темноте ни один из них не мог разглядеть лица другого. Хань Шаочжоу понимал, что Мо Мин злится, но не из-за его шуток. Собравшись с духом, Хань Шаочжоу оперся на одну руку и пополз к Мо Мину, с кряхтением от усилий произнеся: — Мо Мин, у меня всё болит… В темноте Мо Мин наблюдал, как Хань Шаочжоу, словно гигантский червь, медленно, по сантиметру подбирается к его ногам, прежде чем перекатиться и положить голову ему на колени. Опустив взгляд, Мо Мин едва мог различить лицо Хань Шаочжоу, его губы сжались в плотную линию. — Ты истекаешь кровью. Тебе не стоит так много двигаться, — предупредил Мо Мин. — Если ты умрешь до прибытия спасателей, не вини меня. Хань Шаочжоу смотрел снизу вверх на лицо Мо Мина, которое в лунном свете было всё таким же прекрасным, как и всегда. Казалось, боль утихает от одного лишь взгляда на него. — Это не твоя вина. В конце концов, Пань Юаньцин охотился за мной. Это я втянул тебя в это. Мо Мин повернул голову, вглядываясь в туманную ночь. — Он никогда не планировал отпускать меня, так что никто никого никуда не втягивал. — Мои глаза… — внезапно хрипло сказал Хань Шаочжоу. — Кажется, мне в глаза попала кровь. Мо Мин, можешь вытереть её…? Мо Мин не ответил сразу. Через несколько секунд его прохладные, тонкие пальцы осторожно коснулись век Хань Шаочжоу, бережно стирая кровь. Хань Шаочжоу закрыл глаза, его губы изогнулись в расслабленной улыбке. После долгого молчания Мо Мин наконец тихо произнес: — Хань Шаочжоу, спасибо… Ночь была такой тихой, что эти мягкие слова прозвучали особенно отчетливо в темноте. Как раз когда Хань Шаочжоу собирался ответить, Мо Мин спокойно продолжил: — Я не стану отрицать, что ты спас мне жизнь. Но Хань Шаочжоу, я всё еще не могу полюбить тебя… Хань Шаочжоу долго молчал, прежде чем спросить хриплым голосом: — Это из-за Чжоу Сюя? Мо Мин вздохнул, потирая лоб. — Да. — …Ты всё еще не можешь отпустить прошлое? — Нет, я уже решил двигаться дальше и оставить прошлое позади. Чжоу Сюй навсегда останется прекрасным воспоминанием, погребенным глубоко в его сердце, как и его покойная мать, став чистым присутствием в его памяти. Он будет по ним скучать, но его путь всегда будет вести вперед. — Тогда почему… — Хань Шаочжоу… Кажется, ты мне небезразличен, — медленно перебил его Мо Мин. — Но я спроецировал на тебя слишком много фантазий. Я не знаю, достаточно ли чисто это чувство. Иначе принятие тебя стало бы просто повторением последних трех лет… Я не хочу лгать тебе и не хочу лгать себе. Это была правда в его сердце. После этой встречи со смертью Мо Мин поверил в чувства Хань Шаочжоу к нему, но он не мог доверять самому себе. Этот мужчина был готов рискнуть ради него жизнью, но то, что он получит взамен, не должно быть колеблющейся привязанностью, возможно, всё еще омраченной тенью другого человека. Хань Шаочжоу оперся на одну руку, с болью садясь и придвигаясь ближе к Мо Мину. Лунный свет падал на его сильные, резкие черты лица, а в его глубоких глазах, казалось, текла нежная чернильная река. Хань Шаочжоу тихо сказал: — По крайней мере, я знаю, что небезразличен тебе. Ты просто не хочешь любить безрассудно… Ты не уверен, чисты ли твои чувства ко мне из-за того, как мы провели эти последние три года вместе. Так давай не будем торопиться и разберемся в этом, полгода, год, два года… Настанет день, когда мы будем знать наверняка. — Хань Шаочжоу, я не нежный и не послушный человек… — сказал Мо Мин, встретившись с ним взглядом. — Человек, которого ты знал последние три года, не был настоящим мной. Я не люблю подстраиваться под других. У меня тяжелое прошлое и сложный характер. Ты… — Планируешь издеваться надо мной, если мы будем вместе? — с ухмылкой перебил Хань Шаочжоу. — Если так, то только не бей по лицу. —… — Мо Мин, ты даже не представляешь, насколько ты потрясающий в моих глазах. Настоящий ты настолько силен, что у меня даже нет шанса впечатлить тебя… — взгляд Хань Шаочжоу был нежным. — Ты вовсе не ужасен. Вот почему ты заслужил встретить кого-то столь же идеального, как Чжоу Сюй, и ты заслуживаешь того, чтобы самому прожить блестящую жизнь… Мо Мин промолчал, слегка опустив взгляд. — Мо Мин, я очень рад, что ты рассказал мне всё это сегодня вечером… Мо Мин поднял глаза, глядя на лицо всего в нескольких сантиметрах от своего. Даже измазанное кровью, оно не могло скрыть его поразительно красивых черт. Лунный свет словно набросил на его лицо нежную вуаль. Мо Мин слегка нахмурился, протянув руку, чтобы осторожно стереть кровь с лица Хань Шаочжоу. Ресницы Хань Шаочжоу дрогнули, а затем он внезапно подался вперед и поцеловал Мо Мина, его язык раздвинул губы и вторгся ему в рот. — Ммм… Звук ветра и стрекотание насекомых стихли, оставив в их ушах лишь звук их собственного тяжелого дыхания. Спустя долгое время движения Хань Шаочжоу потревожили его раны, заставив его зашипеть от боли, когда он наконец отпустил Мо Мина. Он хотел наклониться за еще одним поцелуем, но Мо Мин удержал его за лоб, отталкивая. Мо Мин встал, отошел метров на четыре-пять и снова сел. Прислонившись к дереву, Хань Шаочжоу посмотрел в сторону Мо Мина, тихонько посмеиваясь. — Не буду тебе лгать. Когда я впервые встретил тебя три года назад, я всё еще был девственником… Мо Мин посмотрел в сторону, его голос прозвучал немного холодно: — Мне не нужно этого знать. Ты не сохранил невинность для меня. Поняв, что разговор уходит куда-то не туда, Хань Шаочжоу поспешил объясниться: — Нет, я имею в виду, что ты был у меня первым. За все эти двадцать семь лет ты единственный, с кем я спал. Губы Мо Мина слегка дрогнули. — Из-за этого ты жалеешь? — А? Нет, я не это имел в виду. Хань Шаочжоу никак не мог понять, как разговор мог зайти в такое русло. Пока он судорожно пытался объясниться, луч света от фонарика внезапно прорезал пространство. — Это спасатели? — Мо Мин встал, глядя в сторону источника света. Всего там было пять или шесть лучей. — Нет. — Хань Шаочжоу прищурился. — Спасатели не прибыли бы так быстро.