Часть 99
22 мая 2026 г., 01:59
Хань Чанцзун привез тяжелораненого Хань Шаочжоу обратно в страну вместе с Мо Мином.
Травмы Мо Мина были относительно легкими, в основном поверхностные раны, в то время как Хань Шаочжоу был замотан как мумия. Несмотря на свой внешний вид, он был на удивление в хорошем настроении и говорил связно.
На следующий день после их возвращения в сети появились новости о Пань Юаньцине, наследнике семьи Пань, который случайно упал в море, и чье тело так и не было найдено.
Этот инцидент вызвал большой резонанс в стране, но Пань Миншунь хранил молчание и не делал никаких публичных заявлений.
Люди предполагали, что Пань Миншунь, должно быть, убит горем, потеряв своих ближайших родственников в череде трагических несчастных случаев, перенося горечь старика, хоронящего молодых.
Хань Шаочжоу позвонил Пань Миншуню, чтобы всё разузнать, но Пань Миншунь лишь подтвердил точность новостей и больше ничего не сказал.
Однако и Хань Шаочжоу, и Мо Мин могли догадаться, что произошло…
Из-за ограниченной подвижности Хань Шаочжоу Мо Мин отправился навестить Пань Миншуня один и принес ему фотоальбом, принадлежавший Чжоу Сюю, теперь, когда Пань Миншунь знал всю правду.
— Он действительно очень похож на своего отца. Если бы только я нашел его раньше… — произнес Пань Миншунь, гладя знакомые лица в альбоме, по его лицу текли слезы.
***
В Чуаньхае снова выпал сильный снег. Мо Мин узнал от Ци Юэ, что Театральная труппа Дашан получила невообразимую сумму инвестиций от Dingsheng, что открыло перед ней безграничные возможности для будущего развития. — Председатель Dingsheng лично навестил учителя Чжоу, и они вместе поужинали. Старик даже подарил учителю Чжоу несколько ценных подарков, — рассказал Ци Юэ по телефону. — Ходят слухи, что он даже подарил виллу стоимостью более двухсот миллионов юаней на пенсию учителю Чжоу. Мо Мин, ты не знаешь почему? Некоторые коллеги говорят, что это, возможно, потому, что учитель Чжоу спас этому старику жизнь. — Может быть, — мягко ответил Мо Мин. — Я считаю, что учитель Чжоу заслуживает такой награды.***
Друзья и родственники волнами приходили навестить Хань Шаочжоу в больнице, но он так и не увидел человека, которого хотел видеть больше всего. Большую часть времени он рассеянно смотрел на дверь, то преисполняясь ожиданием, то разочарованием. Хотя он чувствовал, что пережитое в стране N сблизило их с Мо Мином, он всё еще не смел воспринимать это как нечто само собой разумеющееся и торопить события. Он боялся, что те крохи благосклонности, которые он заработал, рискуя жизнью, будут уничтожены его собственными глупыми действиями. Однажды днем Чжао Чэн пришел навестить Хань Шаочжоу в больнице. С его руки сняли гипс всего несколько дней назад, и он не ожидал, что его лучший друг снова окажется в больнице так скоро. — Я начинаю думать, что ты копируешь меня, — сказал Чжао Чэн, сидя у кровати, чистя и поедая банан. — Каждый раз, когда я получаю травму, физическую или душевную, ты следуешь моему примеру. Хань Шаочжоу откинулся на спинку кровати, положив правую руку за голову, даже не взглянув на Чжао Чэна. — Не сравнивай свой опыт с моим. Мы разные. — И чем же мы разные? — рассмеялся Чжао Чэн. — Хочешь сказать, что ты пострадал сильнее меня? И морально, и физически… Хань Шаочжоу не ответил, его мысли явно витали где-то далеко, пока он смотрел на дверь. Заметив это, Чжао Чэн нарочито спросил: — Старина Хань, ты правда решил повеситься на этом дереве? Хань Шаочжоу нахмурился: — Что это еще за выражение? — О, давай я перефразирую. Ты решил зациклиться на малыше Мо Мине? — Да. — … Чжао Чэн думал, что проблема была во фразе «повеситься». В этот момент в дверь постучали. Хань Шаочжоу мгновенно оживился, словно испуганная птица, вытягивая шею и крича, чтобы входили. Его глаза затуманились, когда в дверях появилась знакомая фигура. — Эй, а вот и малыш Мо Мин! — Чжао Чэн встал с ухмылкой. — Если бы ты задержался еще немного, старина Хань превратился бы в камень, пялясь на дверь весь день. Мо Мин: … — Ты сожрал столько моих бананов, а всё еще не можешь заткнуться, — рявкнул Хань Шаочжоу на Чжао Чэна. — Иди купи еще связку и не возвращайся, пока не купишь. Чжао Чэн бросил на друга презрительный взгляд, явно не впечатленный тем, как быстро о нем забыли в присутствии Мо Мина. Уходя, он не смог удержаться, чтобы не сказать Мо Мину: — Малыш Мо Мин, будь осторожен в любви. Травмы старины Ханя такие серьезные, кто знает, как это повлияет на его, э-э, работоспособность в будущем. — Ах ты сукин… — Хань Шаочжоу не успел договорить, как Чжао Чэн пулей вылетел из палаты. Мо Мин поставил корзину с фруктами, которую принес, на прикроватную тумбочку, сел на стул рядом с кроватью и спокойно спросил: — Как ты себя чувствуешь? — Отлично, просто отлично. Не слушай Чжао Чэна. С моей поясницей всё в порядке, и всё остальное работает идеально. Как только я поправлюсь, всё вернется в норму, — быстро объяснил Хань Шаочжоу. Мо Мин чистил апельсин, опустив голову. — Тебе не нужно так много объяснять. Это твое дело. Хань Шаочжоу замолчал, немного сникнув, а затем тихо сказал: — Я просто очень рад, что ты пришел навестить меня. Правда рад… — Я знаю, как ты получил эти травмы, — ответил Мо Мин, всё так же сосредоточившись на чистке апельсина. — Я не мог не прийти. Хань Шаочжоу наблюдал, как тонкие пальцы Мо Мина методично очищают яркий апельсин, отрывая белые волокна, чтобы обнажить сочные дольки. Его кадык дернулся, и он облизал пересохшие губы… Мо Мин никогда раньше не кормил его. Но потом… Увидев, как Мо Мин сам ест апельсин, плечи Хань Шаочжоу поникли. — Я буду с театральной труппой до Нового года, а потом начнутся съемки, — сказал Мо Мин, отправляя в рот еще одну дольку апельсина. — Я буду очень занят, так что просто сосредоточься на выздоровлении и ни о чем другом не думай. — Даже о тебе? — …Я бы рекомендовал думать обо мне как можно меньше. Взгляд Хань Шаочжоу упал на губы Мо Мина, блестящие от апельсинового сока, мягкие и манящие, с легким ароматом цитруса. Казалось, его сердце окутали сладким сиропом. Он посмотрел на Мо Мина и сказал: — Хорошо, я послушаюсь тебя. Но помни, я человек действия. Мо Мин не смог сдержать смешка. — Разве ты еще можешь быть активным в своем состоянии? — Могу. Я «инвалид, но полон решимости». — … За дверью Чжао Чэн подслушивал, с облегчением отмечая, что разговор, похоже, идет хорошо. Похоже, ему не нужно было беспокоиться о драматической сцене, где Мо Мин выбегает из палаты, сказав что-то резкое, а Хань Шаочжоу плачет и сползает с кровати, чтобы умолять его остаться. Чжао Чэн повернулся, чтобы уйти, но в коридоре столкнулся с Вэнь Цы. Вэнь Цы тоже пришел навестить Хань Шаочжоу. Он больше не питал надежд на возобновление их прошлых отношений, он просто хотел, чтобы Хань Шаочжоу вспомнил их старую дружбу и, возможно, предложил какую-то помощь в его карьере. Он должен был сняться в крупном фильме, но инвесторы сочли его фигуру слишком противоречивой и заменили новичком. Хотя подобное было обычным делом в индустрии развлечений, для Вэнь Цы это случилось впервые с момента его дебюта. Но что действительно душило его, так это осознание того, что это может стать постоянной проблемой в будущем. В индустрии развлечений связи решали всё. Даже если он не мог быть любовником Хань Шаочжоу, было бы хорошо остаться друзьями. Он смирился со своим положением и больше не притворялся, что он выше всего этого. — Вэнь Цы, может, тебе стоит немного подождать, прежде чем входить. Там Мо Мин. Вэнь Цы поджал губы: — Я здесь просто как друг. У меня нет никаких других намерений. — Если тебе действительно небезразличен старина Хань, лучше сейчас туда не заходить. У них там свой момент, старина Хань даже выставил меня под дурацким предлогом. Вэнь Цы сделал паузу, со сложным выражением лица он спросил: — Брат Хань и Мо Мин действительно так близки? — Они прошли через жизнь и смерть вместе. А ты как думаешь? — ответил Чжао Чэн. — Настроение там самое подходящее. Если бы у старины Ханя всё еще было то кольцо для помолвки, он, наверное, мог бы сделать предложение прямо сейчас, и Мо Мин бы согласился. Вэнь Цы замер: — Какое кольцо для помолвки? — То, которое старина Хань сделал на заказ, чтобы сделать предложение Мо Мину, — объяснил Чжао Чэн. — Он потерял его после того, как сильно напился в свой день рождения, даже не знал, куда оно делось. Уникальная вещь стоимостью в миллионы, он здорово облажался. Лицо Вэнь Цы побледнело: — Ты знаешь, как выглядит это кольцо? — Кольцо на заказ? Наверное, просто огромный бриллиант. Ах да, я видел его один раз. На нем были выгравированы их инициалы, довольно броско. — Инициалы? — Выражение лица Вэнь Цы становилось всё более тревожным. — Их инициалы… HM, верно? Он отчетливо помнил, что на кольцах, которые дала ему Шэнь Сиси, были выгравированы буквы HW, а не HM. — Думаю… нет, это не так. — Чжао Чэн почесал подбородок. — Старина Хань поставил инициал Мо Мина первым. Там было MH. — MH? — Лицо Вэнь Цы стало пепельно-серым. — Эй, Вэнь Цы, ты в порядке? Чжао Чэн наблюдал, как Вэнь Цы резко развернулся и ушел, не оглядываясь. Вернувшись домой, Вэнь Цы поспешил в свою спальню, достал коробочку и вынул бриллиантовое кольцо. Он всегда предполагал, что Хань Шаочжоу поставит свой собственный инициал H первым, поэтому думал, что гравировка HW. Но… Вэнь Цы осторожно повернул кольцо в руке. HW превратилось в MH. M… это Мо. Он положил кольцо и уставился на заснеженные верхушки деревьев за окном, чувствуя, как его охватывает пустота, а вся его горечь и затаенные мысли внезапно исчезли. Он верил, что это кольцо символизировало любовь Хань Шаочжоу к нему, было знаком их прошлого. Он хотел сохранить его на память. Но теперь… Стук в дверь вырвал его из раздумий, вошла Шэнь Пэйлин. Она знала, что Вэнь Цы ходил в больницу навестить Хань Шаочжоу, но не ожидала, что он вернется так скоро. — Вэнь Вэнь, как поживает Сяо Хань? — мягко спросила Шэнь Пэйлин. — …С ним всё в порядке. — И как прошел ваш разговор? — спросила Шэнь Пэйлин тоном, полным надежды. — Ты рассказал ему о положении нашей семьи? В эти дни жизнь Шэнь Пэйлин была нелегкой… Теперь все в индустрии знали, что семья Хань разорвала связи с семьей Вэнь. Семья Вэнь, которая приобрела определенный социальный статус благодаря поддержке семьи Хань, теперь была отброшена на свои исходные позиции. Престиж артистов полностью испарился, а их компания была в руинах, сколько бы денег они в нее ни вливали. Вэнь Цы давно советовал родителям бросить бизнес и вернуться к истокам, но Шэнь Пэйлин отказывалась сдаваться. Она всё еще грезила о богатстве, которое у них когда-то было, тоскуя по тем дням, когда деньги текли рекой без всяких усилий. Она даже пыталась искать помощи у Хань Чанцзуна, но он вообще не ответил. Она не смела обращаться к Хань Шаочжоу, поэтому возлагала все надежды на Вэнь Цы, веря, что Хань Шаочжоу может помочь им из уважения к их прошлым отношениям. — Я с ним не виделся, — сказал Вэнь Цы. — Мама, перестань полагаться на других. — Вэнь Вэнь, ты… — Я не буду зарабатывать так много, как раньше, но всё равно заработаю достаточно, чтобы обеспечить вам с папой безбедную жизнь, — сказал Вэнь Цы. — Но если вы не закроете компанию и не перестанете думать, что семья Хань вам что-то должна, я публично объявлю, что разрываю с вами отношения. Шэнь Пэйлин запаниковала: — Вэнь Вэнь, как ты можешь так говорить? Ты наш единственный сын. — Мама… — На глаза Вэнь Цы навернулись слезы. — Мне так больно. Я уже и так слишком многое потерял. Пожалуйста, вам с папой нужно очнуться. — Вэнь Вэнь… — Я потерял брата Ханя, который когда-то любил меня больше всего на свете. И я отказался от Гао Чэня, которого когда-то любил всем сердцем. Я больше никогда не встречу никого лучше них. Как моя жизнь дошла до такого? Как… как это могло случиться… Вэнь Цы сел на край кровати, обхватив голову руками и горько плача. — Не грусти, Вэнь Вэнь. Забудь о Сяо Хане. Если тебе всё еще дорог Гао Чэнь, я пойду поговорю с ним. Он так сильно любил тебя, может, вы сможете снова быть вместе… — Это бесполезно. Теперь это невозможно, — покачал головой Вэнь Цы. — Он стал суперзвездой и ни за что не оглянется назад. Я был несправедлив к нему… Потребовалось почти два года эмоционального пренебрежения, чтобы Вэнь Цы наконец подтолкнул Гао Чэня к инициации развода. Он иссушил любовь Гао Чэня к нему, и теперь Гао Чэнь обрел свободу, вернулся в центр внимания и заново открыл себя. И это было правдой, Шэнь Пэйлин пыталась связаться с Гао Чэнем лично, но даже договориться о встрече с ним было невозможно. Популярность Гао Чэня взлетела до небес, куда бы он ни пошел, его всегда сопровождали менеджер и ассистенты, а за ним следовали толпы восторженных поклонников. Он даже переехал в новый дом, живя в центре внимания, но при этом оставаясь сдержанным и загадочным, вне досягаемости Шэнь Пэйлин. Мало того, даже Шэнь Сиси, которая раньше часто навещала их, чтобы выслужиться, исчезла. На звонки она лишь отвечала, что занята. Для Шэнь Пэйлин богатство и роскошь трехлетней давности теперь казались мимолетным сном. Теперь, когда она проснулась, всё исчезло.
