Мой — немой

Минхо как обычно проснулся под вечер, но Джисона к этому времени рядом уже не было. Он тоскливо глянул на незашторенное окно, замечая, что на улице начало темнеть. Кажется, это была первая ночь, когда за стенкой стояла тишина. Никто нигде не шуршал, не постукивал, и теперь Ли был точно уверен в том, что все это время шумиху наводил младший омега. Пора было выяснить, что здесь происходит. Он с тяжёлой головой кое-как поднялся с кровати и выбрался из комнаты, встретив на кухне Хенджина. Вот, кстати, и отличная возможность поговорить с парнем о том, зачем он придумал кучу легенд для него и Джисона, не давая им видеться почти целую неделю. Тот, не замечая чужого присутствия, был слишком чем-то увлечен, и альфа буквально вскипел от злости, когда увидел, что в его руках находился раскрытый блокнот Джисона. — Зачем ты читаешь чужой дневник? Хенджин резко обернулся, захлопывая блокнот, и испуганно вытаращился на соседа. — Откуда ты знаешь, что это дневник? — спросил омега, пряча вещь за спиной. — Джисон постоянно таскает его с собой и что-то пишет. Вряд ли это какая-то тетрадка по биологии, — фыркнул Минхо — Так что положи его на место. — А ты кто такой, чтобы мне указывать? Я сам решу, что делать с личными вещами моего брата, — прошипел Хенджин. — Тебе я, может, и никто, а для Джисона — уж точно не пустое место. И раз ты такой охуенный брат, то кому, как не тебе, уважать его личное пространство? — вскипел альфа, подходя ближе. — Я хочу понять, почему он стал писать чаще обычного, и чем ты его так привлек. — А ты не пробовал спросить у него? Его до невозможности вымораживала вся эта ситуация. Он не мог понять, почему Хенджин вдруг стал таким ядовитым. Что ему такого наговорил Сынмин, из-за чего он полностью изменил своё мнение о Минхо и перешел на такую наглую ложь? И, ладно бы, если он врал только в глаза альфе, но он без всякой задней мысли наплел какую-то чушь и своему родному брату. — Он мне ничего не рассказывает, — хмуро ответил хенджин. — Значит, тебе не нужно об этом знать. Отдай дневник, — протянул руку Минхо. Сосед завел вторую руку за спину, сильнее прижимая к себе блокнот, а потом сорвался с места и побежал в свою комнату, но альфа перехватил его за талию и обхватил руками, не давая пошевелиться. — Если ты не отпустишь меня прямо сейчас, я буду звать на помощь, — пригрозил тот. — А если ты не отдашь мне дневник прямо сейчас, я передам твои слова Джисону, которые ты мне сказал о нём, пока он был в больнице, — выплюнул Минхо. Его распирало от злости как никогда. Это всё не должно было случиться с Джисоном, который и без того пережил слишком многое. А если омега вдруг узнает о том, что ему соврал родной брат? Минхо просто хотел уберечь его от всех несчастий. — Ты мне руки зажал. Я физически не могу этого сделать, — подметил Хенджин. Альфа уже было понадеялся, что тот понял свою ошибку, и ослабил хватку, но Хенджин тут же дал деру к себе, и в этот раз парень прижал его к стене. От неожиданности сосед выронил дневник и поднял руку, чтобы попытаться оттолкнуть Минхо, когда в следующую секунду дверь позади них тихонечко приоткрылась. Из комнаты, напуганный шумом, выглянул Джисон. Парни не замечали его, прожигая друг друга взглядом. Минхо невероятно сильно желал поставить омегу на место, а тот жалел о том, что не носил каблуки, которыми он бы сейчас очень удачно выколол глаза вездесущему соседу. Джисон юркнул обратно в комнату. Он знал, что его не заметили, но, может, это было и к лучшему, потому что мальчик не хотел им мешать. Хенджин все таки не сдержался и нанес Минхо звонкую пощёчину, когда парень кинул едкую фразу о том, что в его глазах он упал до уровня продажной сволочи без своего мнения, а затем, уже заплаканный, всё же убежал в свою комнату. Альфе было ни чуть не жаль. Он верил, что смог донести до Хенджина мысль, что он был не прав. Минхо поднял с пола упавший блокнот, раскрывшийся где-то на середине. Листы ещё не были исписаны, но, когда парень закрывал его, краем глаза заметил чей-то адрес, а также подпись ниже: «Дорогой, ...» Имени не было. Дальше шёл сплошной текст, который он не решился читать. Он постучался в комнату Джисона, чтобы отдать ему дневник, да и вообще наконец-то увидеться с ним. Дверь открылась через несколько секунд, но омега не спешил выходить или впускать Минхо в комнату, удосужившись только поднять на него тяжёлый взгляд, по которому он сразу понял, что что-то не так. — Ты его на кухне забыл, — протянул блокнот Минхо. Джисон резко выхватил его из чужих рук, прижимая к груди, и уже собирался закрыть дверь, как альфа не дал этому случиться, хватаясь за ручку. — Ты не заболел? — обеспокоенно поинтересовался он. Джисон только отрицательно помотал головой и зашел в комнату, не решившись сделать еще одну попытку выгнать соседа. Минхо зашел за ним, надеясь выяснить, что случилось, и столкнулся взглядом с Сынмином, который менял лампочки в люстре. — Чего забыл тут? — спросил старший омега , спускаясь со стула. — Дневник хотел отдать, — кивнул на Джисона Минхо и заметил, что тот, усевшись на своей кровати, повернулся к нему спиной. — Отдал? — фыркнул Сынмин. — Д...да, — немного неуверенно ответил альфа, не сводя глаз с мальчика. — Ну, а теперь вали, — указал на дверь хозяин квартиры. Минхо проигнорировал этот жизненно важный совет и подошел к Джисону ближе, дотрагиваясь до его плеча, и ужаснулся, когда почувствовал, что дыхание парня становилось тяжелее с каждой секундой. Сынмин тоже заметил, что с его братом было что-то не так. Он присел на корточки напротив кровати и прижал мальчишку к себе, целуя в копну розовых волос. — Проваливай, Ли Минхо. С тобой у меня отдельный разговор будет, — прошипел Сынмин, покачивая брата в своих объятиях. — Но я совсем не понимаю, в чём дело, — признался альфа. — Зато я прекрасно понимаю, что ты конченый мудак. Пиздуй давай, — все больше злился омега, смотря точно в глаза растерянному соседу. Минхо, толком не разобравшись, встал и действительно ушел, пытаясь понять, почему его мальчик тихо плакал на плече своего старшего брата. Он снова пожалел о том, что вообще проснулся сегодня. Из соседней комнаты начали доноситься чьи-то всхлипы, и Феликс тут же откинул ноутбук с колен, понимая, что эти звуки издавал Хенджин. Он ворвался в чужую спальню не постучавшись. За другой стенкой тихо плакал Джисон, и у Минхо начало срывать крышу. Ну и чем он хуже? Почему его малыш горевал на плече Сынмина? Какого черта он вообще позволил себе уйти? Альфа ещё пару минут метался в сомнениях, а потом отбросил их и вернулся в спальню братьев, совсем не обращая внимания на вмиг озверевшего Сынмина. — Ну ты и мразь, Ли Минхо, — первое, что услышал парень перед тем, как его развернули за плечо и ударили в челюсть. Он не успел понять, как Сынмин, который стоял перед ним, прижимая Джисона, оказался сзади, но всё встало на свои места, когда Минхо заметил донельзя злого Феликса, что готов был избивать соседа дальше. Его за руку перехватил Джисон, пытаясь оттащить от альфу подальше. Из носа Минхо хлынула кровь, капая на ковролин светло-бежевого цвета. В голову парня отдалась боль от удара в нос, в глазах начало немного темнеть, и он не помнил, как закричал Феликс. Не помнил, как Джисон, придерживая его за плечи, дотащил до ванной. Он слабо различал голоса, стараясь понять, кто на кого кричит. Потом снова услышал чьи-то всхлипы и почувствовал, как на его лицо падали слёзы омеги. Он зажмурил глаза, надеясь увидеть перед собой чёткую картинку, но всё продолжало плыть. Свет в комнате раздражал до боли: из обычного белого он превращался в ядовито-зелёный, а кровь, стекающая по лицу, казалась парню очень холодной, и Минхо не мог понять, почему его так сильно унесло с одного удара. Джисон наконец со всем справился и, придержав соседа за талию, увел его в комнату. Минхо стало страшно, что он был сам не в состоянии до нее дойти. Его бросало в разные стороны, стоило омеге чуть-чуть расслабить свои руки. Мальчик уложил Ли на кровать, внимательно всматриваясь в чужое лицо, и Минхо стало немного лучше. По крайней мере, он мог чётко видеть перед собой испуганного Джисона, который осторожно провел пальцем по его ушибленному носу. Позже тот убежал из комнаты, и за то время, пока его не было, альфа наконец пришел в себя. Такое у него уже было, когда он упал с высокого дерева в двенадцать лет, но тогда врачи сказали, что это был просто болевой шок от такого количества ударов. Джисон вернулся в комнату с Чонином. — Ты как? — Отошёл, — тихо ответил Минхо, смотря на мальчика, что снова вытирал слёзы рукавом. — Может, скорую вызвать? — Бета присел на край кровати, поправляя одеяло. — Не, я и не такое проходил. Скоро совсем очухаюсь, — отмахнулся Минхо. Из соседней комнаты донеслись крики. По голосам парень понял, что ругались Феликс и Сынмин. Смог вставить свои пять копеек и Хенджин, кинув обвинения брату, но тот тут же закончил склоку тем, что он лучше знает, как уберечь свою семью. Дальше послышался дверной хлопок, отчего Джисон ощутимо вздрогнул. У Минхо внутри всё ломалось, когда он смотрел на такого омегу — побитого котёнка — поэтому он, превозмогая головную боль, подошел к мальчику и утянул его в кольцо из своих рук. Джисон сдался и в ответ крепко обнял парня за шею, вставая на носочки. Он, как и вчерашним вечером, держался за альфу так, будто бы он вот-вот куда-то денется, будто бы его кто-то заберёт, и Минхо чувствовал эту тревогу, ощущал эти дрожащие пальцы на своей коже, слышал это сбивчивое дыхание. — Я рядом, малыш, расслабься, — прошептал Ли. Чонин наблюдал за ними, не сумев сдержать улыбки, и он, кажется, был вторым после Джисона, кто чувствовал и видел к нему любовь Минхо. У беты на глазах слёзы наворачивались, когда он слышал, как парень успокаивал мальчика, обещая ему, что всё будет хорошо, что все обязательно помирятся, что Минхо будет рядом до последнего, и вскоре омега перестал плакать. Чонин был бы и рад остаться, но после того, как он увидел, что Минхо повел Джисона к своей кровати, был вынужден удалиться, не желая смущать друзей. На кухне парень заметил надрывающегося Хенджина, с которым что-то пытался сделать Феликс, и в этот момент из соседней комнаты вышел Сынмин. — Где мелкий? — спросил старший омега у Чонина. — Там, где ему спокойно, — фыркнул бета. — Там, что ли? — догадался Сынмин, кивая на дверь в комнату Минхо и Феликса. Мужчина, не дожидаясь ответа, тут же стартанул в чужую спальню, но Чонин прижался к ее двери, не давая проходу. — Ты и так уже сделал достаточно, хватит, — процедил он. — Не лезь не в своё дело, дай войти, — прожег соседа взглядом Сынмин. — Тогда тебе придётся меня ударить, — поставил ультиматум парень, крепче хватаясь за ручку двери. Ему было очень страшно. Сынмин выглядел так, будто бы прямо сейчас был готов разнести всю квартиру: лишь бы всё было так, как он хочет, но Чонин был готов постоять за спокойствие друзей, с которыми и без того было всё хорошо, если бы этот омега не совал свой нос куда не надо. — Окей, я попрошу об этом Хенни, — безразлично кинул Сынмин, разворачиваясь к кухне, но Чонин схватил его за руку. — Да тебе хоть немного его жалко? Посмотри, что ты наделал! Доволен? Из Хенджина делаешь свою игрушку, заставляя его действовать так, что Минхо его теперь презирает, а из-за ваших ссор Джисону остаётся только плакать на его плече! Ты-то, конечно, всех уберёг, всё правильно сделал! — крикнул бета. — И кто мне это говорит? Шлюха, которая проебала своего жениха, и теперь вынуждена раздвигать ноги перед богатыми папочками, чтобы хоть как-то выжить? Не тебе уроки жизни давать, я сам знаю, что делать, — усмехнулся Сынмин. По лицу Чонина тут же потекли жгучие слёзы обиды на мужчину, который только и рад был, что задел самую больную струну в жизни парня. — Может, я и потерял того, кто мне был дорог, но я не позволю тебе помешать Минхо и Джисону любить друг друга! — игнорируя слёзы, прокричал он. — Да кто кого любит вообще? Сони безбожно втрескался в этого долбоеба, но стоит Минхо обо всём узнать, как он сольётся! Захочется ему любить морального инвалида? Мальчишку, который среди ночи может его зарезать, потому что он лунатит? Психопата, который чуть не сжёг тут всё и теперь стоит на учёте по делам несовершеннолетних? — злился Сынмин, ударяя кулаком в стену. Джисон, который снова зашелся в рыданиях в объятиях альфы, всё прекрасно услышал, и ему было противно понимать, что брат прав. Он никогда не заговорит, не сможет контролировать себя во сне, а в стрессовой ситуации в его голову вообще приходят безумные идеи, которые он не боится воплотить в жизнь. — Нет-нет, Джисон, не слушай его. Это всё не имеет никакого значения, — утешал его Минхо, сцеловывая каждую слезу. Ему было всё равно на то, что там наговорил его брат. Это никак не повлияло на его чувства к омеге, но ему все же стало интересно, почему Джисон стоял на учёте в полиции. Что вообще мог сделать этот невинный мальчишка, чтобы загреметь по делам несовершеннолетних? Джисон спрятал от соседа лицо и попытался встать с кровати, чтобы уйти к себе, но Минхо успел взять мальчика за руку и поднести её к губам, целуя костяшки. Омеге было жутко стыдно перед парнем за то, что сейчас происходило: что он был вынужден слышать эти крики, что он вообще был втянут в этот скандал, в то время, как ему бы хотелось, чтобы ничего им не мешало. Из всех криков Джисон понял, что Минхо не целовался с Хенджином, что у них действительно произошел конфликт из-за дневника, и ему стало жутко неприятно от самого себя, что он подумал иначе. Теперь ему казалось, что он был слишком плох для альфы. — Хороший мой, не уходи, — попросил Минхо, когда Джисон попытался одёрнуть руку. Омега не мог понять, почему сосед совсем на него не злился, продолжая успокаивать и просить его остаться. — Мне не важно, что ты там сделал. Убил ли ты кого-то или ограбил. Мне всё равно на то, что ты не можешь заговорить, — искренне заверил его Минхо. Джисон снова сдался. Понял, что не мог позволить себе уйти. — Я хочу, чтобы ты знал, что ни Сынмин, ни Хенджин, ни кто-либо ещё не изменит мои чувства к тебе, — шептал альфа, поглаживая мальчика по спине. Он поцеловал его в висок и поделился тем, как он счастлив, что парень появился в его жизни. Лишь бы только Джисон не слышал эти ссоры за дверью, лишь бы он не думал о том, что сегодня все между собой переругались, наговорив друг другу кучу гадостей. — Малыш, я очень тебя люблю, — наконец признался Минхо, понимая, что момент "Х" настал. Конечно, ему бы хотелось сделать это в более спокойной обстановке, где-нибудь в красивом месте, но прямо сейчас Джисон нуждался в этих словах, и альфа ставил его интересы выше своих, надеясь, что это поможет соседу чувствовать себя лучше. Мальчик поднял голову, смотря точно в глаза Минхо, который улыбался ему, вытирая слёзы с чужого лица. — Невыразимо сильно люблю, — повторил он, целуя Джисона в кончик носа. У омеги дрогнули губы, и Минхо тут же поцеловал и их, прерываясь, чтобы улыбнуться парню. — Не плачь, котёнок, не надо. Крики и всхлипы за дверью постепенно прекратились, да и Джисон успокоился спустя несколько минут. Минхо клюнул его в лоб и погладил по волосам, понимая, что мальчик уснул, поэтому кое-как выбрался из его объятий и укрыл пледом, тихо покидая комнату. Он хотел выяснить всё прямо сейчас. На кухне он заметил сидящего в одиночестве Сынмина, который курил в открытое окно. Минхо уселся на подоконник рядом с ним, и старший омега одарил его не самым радостным взглядом. — Давай разберёмся со своими проблемами мирно? — предложил парень. — Советую тебе мирно съехать, потому что ты наша единственная проблема, — бросил Сынмин. — Перестань говорить о Джисоне плохие вещи, ты его обижаешь, — проигнорировал слова соседа Минхо. — Это не плохие вещи, это правда, — просто ответил мужчина, выкидывая окурок в пепельницу. — Ты говоришь о нём так, будто бы его пора закрыть в дурке, а это уже совсем не правда, — заступился за омегу он. — Я знаю этого ребёнка с самого его рождения, и, поверь, я видел такое, что тебе и не снилось. Ты знаешь его меньше месяца, и ты очень ошибаешься на его счет, — настаивал на своём Сынмин. — И что же получается, ты его не любишь, выходит? — скрестил руки на груди Минхо. — Люблю, — ответил тот, рассматривая соседние дома в спальном районе, — Потому что мама его очень любила. Если бы она могла сказать последние слова, она бы попросила нас с Хенджином уберечь его, — объяснил Сынмин, закрывая нижнюю часть лица ладонью, — Я никому не позволю его обидеть. — И я тоже. Как ни крути, но тебе придётся смириться с тем, что я люблю Джисона. Что я, как и ты, на всё готов ради него, — парировал альфа, считая, что этими словами он вызовет понимание у мужчины. — За что? Почему ты любишь его? — устало поинтересовался Сынмин. — Потому что с ним нельзя по-другому. Его нужно любить, чтобы он не рассыпался на части. Потому что он для меня не просто мальчик-сирота, он для меня пример самого сильного в мире человека, и я верю, что вскоре всё станет на свои места, и он сможет заговорить, — рассказывал он, слабо улыбаясь. — Не неси чушь. Мы с Хенни десять лет не можем сделать ничего для того, чтобы он сказал хоть слово. И ты не сможешь, — оборвал все надежды соседа мужчина. — Дай мне шанс, я докажу, что я с ним не для того, чтобы уложить под себя, — попросил Минхо — И, да, хватит настраивать Хенджина против меня. — С ним тема отдельная, — начал тот, — Если бы он в своё время поверил мне и моим опасениям, то не было бы всего этого срача сегодня. Он бы не сломал жизнь Джисону. — А в чём дело? — поинтересовался альфа. — Он доверился одному человеку, вроде как, клялся, что любит его, что у них всё хорошо. А потом этот уёбок попытался изнасиловать его вон в той комнате, — ответил Сынмин, показывая пальцем на единственную нежилую комнату в квартире, в которую вчера привезли стройматериалы, — Малой был дома, но не мог ничего с этим сделать: дверь была закрыта на замок. Джисон не мог выломать её, звать на помощь тоже, поэтому взял спички и поджог, а потом кинул их под дверь, думая, что парень Хенджина испугается. Всё начало гореть. Соседская квартира тоже. Еблан этот убежал, а малой был в такой дикой панике, что просто сел в углу. Хенджин кое-как вызвал пожарных, а соседи накатал на нас заяву. Я не мог взять вину на себя, иначе бы меня бы посадили за поджог и нашей семье было бы несладко из-за потери главного источника денег, поэтому Хенни сказал, что это сделал он, но позже Сони потребовал, чтобы вину возложили на него. К тому же, у Хенджина были ожоги, которые бы никто в тюрьме не стал лечить. Затем мы влезли в долги и внесли залог за Джисона, и он отделался учётом. Теперь альфе стало понятно, почему Джисон так сторонился той самой комнаты. У него сердце в пятки уходило, когда он пытался представить себе картину того, как его малыш забивается в углу от страха, не имея понятия о том, что теперь делать со всем, что он натворил. Сколько же ещё невзгод пережил этот солнечный мальчик? Почему именно он? — И если бы Хенджин вовремя ко мне прислушался, ничего бы этого не было. Я бы не стал так к тебе относится, потому что ты всё равно ведёшь себя не так, как его бывший, — подытожил мужчина, — Но я не должен был дать вам сойтись, потому что я теперь ко всем альфам отношусь предвзято. А еще мне не нравится то, что Феликс катит свои шары к моему второму мальчику. — Он же просто влюбился в своего бывшего. Его нельзя винить за всё, что случилось, — защищал Хенджина Минхо. — Но я ведь ему говорил, что... — Он пострадал не меньше Джисона. Ему тоже было плохо, пойми, — перебил мужчину альфа. — И что теперь прикажешь делать? — невесело усмехнулся Сынмин. — Довериться мне и Ликсу. Я не знаю, что мне ещё нужно сделать, чтобы доказать тебе, что я правда люблю Джисона, но я готов на всё ради этого, — оветил Минхо, — А мой сосед влюблён твоего брата с тех пор, как поселился здесь. — Не нужно тебе ничего делать. Любить Джисона — уже геройство. Но учти, что иметь отношения с ним — это как жить на пороховой бочке. Никогда не знаешь, что он может выкинуть, — предостерег соседа старший омега. — Я не сдамся. Вместе мы через все пройдём, — утвердил Минхо, чувствуя обиду за мальчика, о котором так отзывался собственный брат. — Наивный, — бросил напоследок Сынмин и скрылся в коридоре. Минхо был уверен, что все будет не так, как пророчил его брат.

જ⁀➴

Ближе к полуночи альфа наконец закончил свою возню с домашней работой и ушел в душ, а потом, выходя из ванной, столкнулся с Чонином, который как раз его и искал. — Ты не мог бы сказать Чанбину, чтобы он зашёл за своей рубашкой завтра вечером? — попросил тот. — Я могу отнести ему, — вызвался Минхо, закидывая на плечо полотенце. — Нет, я хочу, чтобы он пришёл сам, и именно завтра вечером, — настоял на своём бета. — А, намёк понят, — подмигнул альфа, — Передам. — Спасибо большое! — воскликнул Чонин и приобнял соседа за плечи. Минхо улыбнулся, обещая другу, что всё будет сделано по высшему разряду, а потом неожиданно вспомнил слова Сынмина, которыми он одарил Чонина во время ссоры в коридоре. Насколько это правда, Минхо не знал, но и спрашивать такие вещи он не решился. Тот пожелал альфе спокойной ночи и скрылся в своей спальне, а Минхо вернулся к себе. В комнате по-прежнему не было Феликса, который весь вечер тусовался у Хенджина, и к Минхо закралась мысль о том, что друг, вероятнее всего, не вернётся этой ночью. На его кровати спокойно посапывал Джисон, завернувшийся в плед, словно в кокон. Минхо уложился рядом, приобнимая мальчика. Нет, ничего не встанет у них на пути. Парень был уверен в этом как никогда. Только вот у подсознания омеги было иное мнение на этот счет.