Мой — немой

— Если ты боишься, то мы можем не ехать, малыш, — предложил Минхо, заметив тревожное состояние омеги, что уже несколько дней себе места не находил после случившегося. — Нет, я должен, — настоял Джисон, ведя альфу за руку к подъехавшей за ними машине. Он отказался от поездки в Рапидс, как бы Минхо его не уговаривал. Альфа не знал, что ему делать с состоянием мальчика, который последние два дня напоминал тень. Тот почти ничего не говорил, только плакал и спал. Хенджин тоже был насторожен поведением Джисона. Брат весь день пытался вытащить его на кухню, чтобы вместе с ним приготовить какие-нибудь сладости, но попытки не увенчались успехом. Сынмина не было дома целыми днями. Минхо знал, что тот тусовался с Блэйком, и альфа снова поругался с ним, потому что Сынмин с того дня ни словом не обмолвился по поводу Минджу. Только Хенджин случайно проболтался о том, что детектив, который расследовал дело Кенг, вновь принялся за дело, и ждал Джисона на допрос. Никто, ясное дело, мальчику ничего не сказал, но детектив вскоре мог и сам до него достучаться, хоть Сынмин и пообещал, что в этом деле давно была поставлена точка. Минхо уткнулся носом в волосы омеги, что положил голову ему на плечо, пока они ехали на кладбище. Джисон перебирал в руках набор с разноцветными ручками, на колпачках которых были изображены котики и собачки с карикатурными лицами — он помнил, что Лана писала только такими. Она всегда умилялась им и очень расстраивалась, если какой-то из колпачков терялся. Альфа заметил, как пальцы Джисона начали вновь подрагивать, дыхание стало тяжелее, и взял его за руки, осторожно поглаживая. — Какой ужас... — шепнул омега, смотря в лобовое стекло. — О чём ты? — поинтересовался Минхо. — Послушай, — Джисон кивнул на магнитолу. Минхо переключил внимание на то, что говорил ведущий радио, и хотел было попросить водителя переключить волну, чтобы омега не напрягался, но тот всё же дал ему понять, что хотел узнать продолжение истории. — Страшную находку следователи сделали за гаражами, недалеко от того места, где накануне была найдена одежда, в которой Эшли последний раз пошла в детский сад. Девочка была завернута в одеяло. Точную причину смерти еще предстоит установить эскпертам, — вещал мужской голос, заставляя Джисона покрыться мурашками. Минхо помнил, как несколько дней назад по всему городу собирали поисковые отряды, чтобы найти четырёхлетнюю девочку, которая пропала днём из детского сада. Он не знал, слышал ли омега об этой истории что-нибудь раньше, но сейчас тот снова чуть ли не плакал, узнав, что пропавший ребёнок был найден мёртвым. — Ты представляешь, как ей было страшно? — тихо спросил мальчик, прикрывая глаза. Джисон не хотел вспоминать, как он сам чуть не отправился на тот свет. — Около восьми вечера следственный комитет подтвердил самые печальные предположения. Тело было опознано, оперативный дежурный штаб прекратил свою работу, однако волонтеры не торопились расходиться, многие долго не верили в то, что поиски закончены, — продолжал ведущий. — За пять дней в них приняли участие больше тысячи человек. Следственный комитет возбудил уголовное дело, но впоследствии стало известно, что подозреваемый покончил с собой, в связи с чем дело было закрыто. — Он не покончил с собой, он уберёг себя, — со злостью в голосе прошипел омега, крепко вцепившись в руку Минхо, который даже сморщился от боли, но останавливать мальчика не стал. — Воспитательницу девочки осудили по статье «халатность» и приговорили к четырём месяцам исправительных работ, — закончил озвучивать новость мужчина. — Разве таким должно быть место смерти? — уныло добавил Джисон, провожая взглядом проезжающие мимо машины. Минхо понятия не имел, что сказать, чтобы мальчик успокоился. Он чувствовал себя бессильным. Правда, сдаваться, не попытавшись, альфа не планировал. — Да, с ней поступили жестоко, и такого обращения никто не заслуживает, но хотя бы там, наверху, она и её убийца точно не встретятся, потому что он в рай не попадет. Джисон ненадолго затих, а потом вновь прислушался к ведущему, что уже вещал о другой аварии, в которой тоже погибло и пострадало много совершенно невинных людей. — Рай тоже не бесконечный, — тихо ответил омега, — там уже, наверное, скоро не будет мест. Минхо всё же попросил водителя переключить частоту и попытался перевести разговор в более повседневное русло. Он пообещал, что заберёт мальчика с собой на практику летом в Швейцарию, и с энтузиазмом начал рассказывать о том, какие там прекрасные пейзажи, утверждая, что Джисону там обязательно понравится. Омега выдавил из себя улыбку в ответ. Меньше всего ему хотелось, чтобы альфа страдал вместе с ним, и он старался не думать о том, что настоящая любовь как раз-таки и подразумевала, что переживания одного становились общими. А Минхо так и норовился впитать его боль, словно губка, лишь бы Джисон меньше думал о плохом, только вот с каждым чужим несчастьем боль внутри мальчика горела ещё ярче, сжигая на своём пути всё, что когда-то озаряло его жизнь. Не хотелось расстраивать альфу тем, что его слова мало помогали.

જ⁀➴

Джисон нашел место, где была похоронена Лана, слишком быстро, будто бы он нутром чувствовал, где она находилась. Минхо едва успевал за ним: омега бежал как загнанный зверь, на которого шла охота, а потом положил набор с ручками рядом с одним из венков, на котором висела чёрная лента с короткой надписью: «Прости нас, дорогая» Ниже мелким почерком было написано, что это послание от мамы, папы и сестры. Джисон поднял взгляд обратно на надгробие. На серой плите было прописано полное имя и годы жизни девочки, а над ними выгравировали одну из её фотографий, которая была сделана за месяц до смерти. Омега засмотрелся на улыбку, что была навсегда увековечена на камне, и нервно закусил губу, наконец до конца осознавая, что он больше никогда не увидит её вживую. Он упал на колени недалеко от венков, игнорируя холодный снег и, прикрыв лицо ладонями, горько всхлипнул, вспоминая всё, что было связано с Ланой. Девочка, несмотря на свой недуг, была очень умна. Она бы добилась многого, обязательно бы поступила туда, куда хотела, и вскоре бы точно избавилась от дислексии навсегда и перестала стесняться себя. Джисон помнил, как бета мечтально говорила, что на свою будущую свадьбу, которая когда-нибудь да случится, она ни за что не наденет белое платье. Лана хотела именно голубое, а еще планировала покрасить волосы в красный, чтобы быть похожей на свою любимую принцессу Ариэль. Она жаждала попасть в австралийский заповедник с коалами, хотела заниматься дайвингом, чтобы исследовать неизведанные воды, мечтала принести пользу этому миру. Но в итоге оказалась слишком хороша для этого самого чёртового мира. — Я знаю, что ты вряд ли радуешься тому, что я здесь так убиваюсь по тебе, но это всё так несправедливо, — проскулил омега, смотря на ее фотографию. Минхо стоял рядом, не пытаясь его как-то утешить. Он знал, что Джисону надо было выговориться, только тогда ему станет легче. — Ты же столько всего не успела сделать, столько ещё не видела, столько не чувствовала, так же нельзя! Я всегда буду ненавидеть судьбу за тебя, сколько бы подарков она мне не сделала. Я никогда не прощу ей, что она приписала тебе, — все таки заплакал Джисон. Ветер колыхал его волосы, пока он сидел на земле, уткнувшись в ладони, — спасибо тебе за каждую секунду, что ты провела со мной. Ты помогла мне стать сильнее. Я многим тебе обязан. Он потихоньку начал приходить в себя, вытирая слёзы с опухших глаз и красных щёк, а потом медленно поднялся с колен, положив ладонь на надгробие. — Жизнь наградила меня, подарив тебя, хоть и всего на восемь лет, но, поверь, я никогда не забуду эти моменты, и ты навсегда останешься одним из самых ярких воспоминаний за всё то время, пока я живу. И я найду в себе новые силы, я сделаю и добьюсь всего, чего ты мне желала, я достигну всех высот, о которых ты мне говорила, и мне так стыдно за то, что я говорю это только сейчас, будто бы это всё должно было произойти только ценой твоей жизни, — хриплым голосом пообещал омега, проведя пальцами по фотографии, — Мне бы очень хотелось верить, что сейчас ты в безопасности, и что ты стала ангелом, который теперь хранит жизни близких тебе людей. Джисон грустно улыбнулся, чувствуя, как к горлу снова начал подкатывать ком от этой жгучей несправедливости. — Я обещаю тебе, что буду в порядке, а ты обещай, что хоть иногда будешь сниться мне, — попросил он, наконец убирая руку от холодного надгробия, — спи спокойно, принцесса, я люблю тебя. С этими словами омега отошел от могилы, падая в объятия Минхо, по щекам которого тоже скатилось пара слезинок. — Едем домой, родной? — тихо спросил альфа, прижимая к себе содрогающегося то ли от холода, то ли от плача Джисона. Но вместо ответа омега резко отстранился от него, заметив что-то за его плечом. — Что ты там увидел, малыш? — обернулся Минхо. Джисон оттолкнул его руку и побежал в сторону места, что привлекло его внимание. — Джисон! — воскликнул альфа, срываясь за мальчиком, который, глотая горькие слёзы, бежал, не обращая на него внимания. — Мама! Мама! — начал кричать омега, смотря на женщину в нескольких метрах от него, которая ещё не видела, что к ней бежали. Минхо ушам своим не верил. Да, он тоже видел эту женщину вдалеке, но не мог поверить, что это правда была мама Джисона. Мальчик даже споткнулся об одно из ограждений, с визгом упав в снег лицом, но Минхо не успел подбежать к нему, чтобы помочь, как тот снова поднялся и продолжил бежать. — Мама! Через пару метров альфа все таки догнал Джисона. — Она жива, хён, Минхо, смотри, вот она, я сейчас вас познакомлю, — с неподдельным блеском в глазах тараторил омега, показывая пальцем на женщину, которая, видимо, поняла, что звали ее, потому что уже шла к ним навстречу, огибая могилы. — Солнышко, нет, тебе кажется, — с болью, едва слышно прошептал Минхо, но тот его даже не слушал. — Мама, — завороженно воскликнул Джисон, когда незнакомка со светлыми волосами и темно-карими глазами остановилась в пяти метрах от них. — Извините, вы меня с кем-то путаете, — поджала губы женщина. Омега заметил ее покрасневшие от долгого плача глаза, и протянул руки, но она сделала боязливый шаг назад. — Мама, ты чего? Это же я, Джисон, — нахмурился мальчик, — Сынмин и Хенджин тоже здесь. То есть, они дома, но они могут приехать. Ты разве не скучала по нам? — Простите, но вы правда меня приняли не за того человека. У меня только один ребёнок, и его уже два года нет в живых, — переводя взгляд на надгробие, от которого она изначально шла, покачала головой женщина. — Нет... Мам, вот же он, я. Я жив! — всхлипнул Джисон, вновь пытаясь подойти к ней поближе, — дай... дай мне руку. Пожалуйста. Он буквально умолял ее снять перчатку, и женщина всё же поддалась на его уговоры, протягивая оголённую правую кисть. Джисон осторожно коснулся мягкой ладони и, не заметив родимого пятна, как у себя, отошел к Минхо, тихо извиняясь. Женщина, всхлипнув, проводила их взглядом, но не спешила уходить сама. Альфа схватил трясущегося от плача Джисона в охапку и потащил к выходу с территории кладбища. — Хороший мой, не плачь, — слёзно шептал ему Минхо, — Прости меня, котёнок, я совершенно не знаю, что надо делать. Я так тебя подвёл. Ему никогда не было так больно, как сейчас, когда его мальчик так убийственно поверил, что увидел перед собой свою погибшую маму. В его поникших глазах что-то на миг ярко засияло, когда он увидел эту женщину — он будто на секунду превратился в обычного шестилетнего мальчика, который каждый день радовался приходу родителей после работы и встречал их объятиями, но это было лишь подсознание, что в очередной раз сыграло с Джисоном злую шутку. Альфе хотелось закричать, проклянуть всевышнего за то, что люди нагло врали о нём. Они посвящали свою жизнь религии, бросали семьи, чтобы уйти в монастырь, и всё это было ради служения великому Богу, который, якобы, существовал для того, чтобы просить помощь в нужный момент, чтобы он смог повлиять на судьбу и не допустить ее ужасных поворотов, так почему же тогда многие всё равно безбожно страдали, не зная, куда деться, чтобы не чувствовать эту режущую боль изнутри? Где он сейчас? Почему всё становится только хуже? Минхо ненавидел родителей, что до двенадцати лет каждое воскресенье тащили его в эту церковь, уверяя, что это воздастся. Где? В каком месте? Почему он не может ничего сделать для того, чтобы его любимому человеку стало легче? Да потому что этот слишком переоцененный всевышний отнял у него почти всё: у мальчика были ужасные воспоминания о детстве, он несколько лет боялся открыть глаза и в один день узнать, что его отец-убийца вышел на свободу. Разве, блять, такого отношения заслуживал этот мальчишка, познавший главную в жизни потерю, когда ему едва исполнилось шесть лет? Многие твердили какую-то чушь, которую выдумал неизвестно кто, и верили в это, не подозревая о том, как страдали другие, еле выживая после того, как им наступили на глотку.

જ⁀➴

Джисон уснул в такси, когда машина стала приближаться к нужному дому, и альфа на руках занёс мальчика в свою комнату, уложив на кровать. Омега начал ёрзать, вертясь с места на место, и Минхо пришлось лечь с ним рядом, убрав с лица мешающие волосы. Спустя долгие минуты Джисон все же успокоился, и он смог выйти из комнаты, чтобы объясниться Хенджину и Чонину, которые застали их возвращение. — Что у вас случилось? — шёпотом спросил омега, отведя Минхо на кухню. Парень рассказал им обо всём, что произошло, не забыв про разговор в такси, и Хенджин едва не сорвался на плач, когда объяснение подошло к концу. — Я так хочу увезти его куда-нибудь прямо сейчас, потому что мои слова уже никак ему не помогают. Я уже не знаю, что делать, — признался Минхо, закрыв лицо руками. — У меня пробы в Лос-Анджелесе через неделю, я могу забрать его с собой. А с деньгами... как нибудь решу вопрос. — Я могу за него заплатить, но ты всё-таки едешь на пробы? — перевел на него удивленный взгляд альфа. — Может быть, мне дадут какую-то мелкую роль на пятнадцать минут. Но я должен цепляться за любую возможность заработать деньги, их нужно слишком много, — вздохнул Хенджин. — А это не опасно для ребёнка? — осторожно поинтересовался Минхо. — Разберусь, — сразу перейдя на враждебный тон, бросил тот. — Возвращаясь к теме, я не согласен. Без меня Джисон никуда не поедет, — твердо заявил альфа, — Я обещал, что больше ни за что не отдалюсь от него. — Если тебе хватит и денег, и терпения на меня, то можешь поехать с нами третьим, — пожал плечами омега. — Нет, с тобой мы не едем. Неделя это слишком долго, — ответил Минхо, а потом опустил глаза на уведомление на телефоне. На экране появилась надпись, что ему на счет был совершен перевод денежных средств с номера отца. У альфы тут же округлились глаза, когда он увидел сумму. Обычно родители присылали ему четвертую часть того, что он получил сейчас — четыре тысячи чертовых долларов. То ли это папа ошибся счетом, то ли это ему прислали на несколько месяцев вперёд. Альфа больше не слушал, что там щебетал Хенджин, он вышел из кухни и набрал отцу, который ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза вызов так и не принял. Тогда Минхо позвонил маме, которая подняла трубку за секунду до того, как он собирался отключиться. — Ма, что случилось? Почему папа только что перевел мне четыре тысячи? — без приветствия спросил он. — Мы выиграли тендер. — А, ну, поздравляю, — сухо ответил Минхо. — Ты не хочешь на следующих выходных приехать домой? — поинтересовалась Арам. — Нет. — Почему? — Завал в универе. Мне эти зачеты уже каждую ночь снятся. Ну, частично он не врал: в университете у них началась первая аттестационная неделя, хотя он вряд ли будет на выходных и в свободное от пар время готовиться к контрольным. — А что, что-то случилось? Почему я должен приехать? — Всё в порядке. Просто мы с папой и Минхёком уж очень по тебе скучаем. Минхо шумно вздохнул, понимая, что мама снова нагло лгала. Хек ведь даже дома с ними не жил, как она собралась скрывать это от их старшего сына? — У вас там точно всё хорошо? Никто ни с кем не поругался? Папа не зверствует? — уточнил альфа, — И почему он не отвечает на мои звонки? — Всё хорошо, сынок, мы со всем справляемся, а папа не отвечает, потому что спит. Слишком устал после этих... конференций, — дрогнувшим голосом ответила Арам. — Ладно, тогда... пока, — не решаясь продолжить тему, Минхо поспешил сбросить вызов, — спит он. Конечно, блять. Глотку залил, сына из дома выгнал, жену напугал, с деньгами какие-то махинации провел, и думает, что я нихуя не понимаю, — выругался он, заходя в свою комнату. Джисон дёрнулся на кровати, испугавшись провонявших злостью феромон альфы. — Тише, Сони, всё хорошо, — тут же ласково прошептал Минхо, снова ложась рядом со своим сонным омегой, — Спи, маленький, я рядом. Тебе нечего бояться. Он осторожно поцеловал Джисона в кончик носа, двигаясь ближе. Альфа клялся, что он никогда не станет уподобаться своему отцу, ни за что на свете не будет относиться к своему омеге так потребительски, как это делал Юджун по отношению к Арам. Он был благодарен родителям только за то, что он выучился на их ошибках, которых они сделали достаточно, чтобы дать понять своим детям, что от такой жизни надо бежать, и куда подальше.