☀️Солнце в дыму💨

Саске_альфа — Наруто_омега.

Гаара_альфа — Неджи_альфа.

Шикамару_альфа.

Хидан_альфа — Дейдара_омега.

Намёки

с точки зрения Хидана:

Итачи_альфа — Дейдара_омега.

Сасори_альфа — Дейдара_омега.

🍊Солнечный апельсин🍊

Воздух в салоне вертолета стал плотным и горьким, как дым от сгоревших документов. Гул лопастей, который еще недавно казался спасительным, превратился в давящий монотонный стук, отсчитывающий секунды до конца привычного им мира. Наруто прижался лбом к холодному борту. Его тело дрожало — лихорадка уходила, оставляя после себя пугающую, почти физическую тяжесть осознания. Перед глазами плясали цифры: коды доступа, номера счетов, даты операций. Он чувствовал себя живым архивом, который вот-вот может стереть система. «Если я ошибусь, они все умрут, — пульсировало в висках. — Саске… они все умрут из-за меня». Его пальцы судорожно сжимали край пледа, он пытался не дать слезам вырваться наружу, понимая: сейчас не время для слабости, время для чистого, холодного расчета. Саске смотрел в никуда. Его рука, покоившаяся на талии Наруто, была единственной точкой опоры в рушащейся реальности. Внутри него бушевал пожар, уничтожающий всё, во что он верил. «Мать. Моя мать — «золото». Фугаку… они годами смотрели мне в глаза, зная, что я живу в мире, построенном на крови их секты?» Каждое воспоминание о детстве, каждый добрый жест родителей теперь казались отравленными. Он чувствовал, как внутри него рождается что-то темное и острое — жажда уничтожить эту ложь, даже если придется выжечь ее каленым железом прямо из собственного сердца. Гаара сидел, скрестив руки, и его лицо было похоже на маску из песчаника. Он слушал шум мотора и думал о Темари. «Сестра. Моя кровь, мой единственный близкий человек после матери… была моим тюремщиком?» Песок в контейнерах тихо шелестел, реагируя на каждую вспышку его гнева. Он сжимал челюсти до боли в зубах, пытаясь превратить эту жгучую, невыносимую обиду в холодную решимость. Если мир — это ложь, значит, он сам станет правдой, которая этот мир разрушит. Неджи не сводил глаз с рук Саске. Он анализировал каждое движение брата, пытаясь найти в себе ту же силу, что позволила бы ему не сломаться. «Хината». Одно это имя причиняло почти физическую боль. «Я был так горд тем, что я — защита для клана Хьюга. А оказался лишь сторожевым псом, который охранял клетку, в которой сидела моя собственная сестра». Он ненавидел себя за слепоту, за то, что доверял идеальной картинке. В его душе сейчас происходила тихая, безжалостная чистка — он отсекал все привязанности, которые могли бы его замедлить. Шикамару был самым спокойным внешне, но внутри него шла война логики с хаосом. Зажигалка Асумы, лежащая на коленях, казалась ему весом в тонну. «Асума-сенсей… сколько раз мы сидели с тобой в этой библиотеке, сколько раз ты учил меня просчитывать риски? А ты сам был одним из тех рисков». Альфа чувствовал тошноту от осознания того, насколько глубоко корни Джашина проросли в их жизнь. Он смотрел на Наруто и видел в нем единственную надежду, единственное светлое пятно во всей этой грязи. «Мы должны выжить, — решил он. — Не для кланов. Для того, чтобы этот мир перестал принадлежать монстрам». Вертолет резко клюнул носом, заходя на посадку. Ангар, похожий на зев зверя, поглотил их. Когда люк откинулся, их встретил Итачи. Он стоял неподвижно, сложив руки в широких рукавах плаща, и его присутствие было настолько подавляющим, что даже Гаара невольно напрягся. Старший брат Саске повел их по длинному коридору, где стены вибрировали от работы серверов. В центральном зале, залитом мертвенно-белым светом ламп, было тихо, лишь гудели вентиляторы. Итачи остановился у мониторов и повернулся. Его глаза, лишенные привычной теплоты, встретились со взглядом брата. — Саске, — произнес он, и в этом голосе была вековая усталость. — Ты пришел не просто за правдой. Ты пришел за войной. Ты понимаешь, что после этого шага нет дороги назад? Мы больше не сыновья своих отцов. Мы — дезертиры системы, которая нас создала. Саске сделал шаг вперед, почти вплотную к брату. В его глазах отражался свет экранов — тысячи точек, обозначающих врагов. — Я никогда не был их сыном, Итачи, — голос младший Учиха звучал как треск ломающегося льда. — Я был проектом. И я закончу этот проект на моих условиях. Итачи на мгновение прикрыл глаза. На его лице промелькнула тень — не боль, а признание того, что он так долго скрывал. Он указал на центральный пульт. — Тогда докажи это. Наруто, у тебя 40 минут. «Кровавый закат» — это не просто программа. Это ритуал, требующий синхронизации сознания всех «жрецов». Если ты введешь код неверно, система заблокируется, и нас уничтожат в ту же секунду. Ты готов взять на себя этот риск? Наруто подошел к терминалу, и его руки, еще недавно дрожащие, вдруг обрели пугающую твердость. Он посмотрел на Саске, затем на Итачи, и в этом взгляде больше не осталось ни капли «невинного омеги». — Я не готов, — тихо сказал Наруто, касаясь холодной клавиатуры. — Но я единственный, кто может это сделать. Так что удачи нам всем. Наруто замер перед терминалом. Его пальцы, всё ещё с мелкими ссадинами, зависли над сенсорной панелью. На экране пульсировал курсор — требование подтверждения доступа к «Зеро». В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь редким писком серверов. — Если я ошибусь, — прошептал Наруто, и его голос звучал пугающе ровно, — система не просто сотрет данные. Она запустит протокол самоликвидации всего бункера. Омега начал ввод. Символы, которые он запомнил в университетской библиотеке, складывались в логическую цепочку, доступную лишь тому, кто осознал структуру культа. В этот момент за его спиной закипел разговор, который перестал быть просто обменом информацией. — Итачи, — голос Саске был низким, в нем клокотала сдерживаемая ярость. — Ты знал всё. Ты видел, как отец превращает меня в «проектируемую единицу». Как ты мог смотреть на это и молчать? Итачи не ответил сразу. Он медленно обвел взглядом присутствующих, его лицо было непроницаемым. — Молчание было единственным способом сохранить вам жизни, Саске, — произнес он, наконец глядя прямо в глаза брату. — Если бы я проявил хоть каплю эмоций или попытался забрать тебя раньше, Орочимару счел бы нас обоих дефектными «сосудами». Я ждал момента, когда вы начнете задавать правильные вопросы. — Ты называешь это «правильными вопросами»? — Шикамару, до этого нервно подбрасывавший зажигалку, резко сжал её в кулаке. — Мы живем в мире, где наши сестры и наставники — пешки в руках Джашина! Я чуть не свихнулся, пытаясь понять, почему Асума-сенсей ведет двойную игру. — Каждый из нас нес свою ношу, — добавил Неджи, его голос дрожал от напряжения. — Но ты, Итачи, ты играл в бога. Ты решал, кто должен знать правду, а кто — нет. Ты хоть понимаешь, что Наруто сегодня был на грани смерти из-за твоей игры? — Мы все на грани смерти каждый божий день! — Гаара сделал шаг вперед, песок вокруг него начал мелко вибрировать. — Хватит оправданий. Скажи лучше, что мы будем делать, когда Орочимару поймет, что его «золотая система» начала сыпаться. Он не пришлет клерков, он пришлет палачей. Наруто ввел финальный код. Клик. По экрану побежали зеленые строки — «Доступ подтвержден. Иерархия обнулена». Он выдохнул, чувствуя, как отступает нестерпимое напряжение, но тут двери бункера с шипением разъехались. В зал вошли двое. Дейдара, выглядевший взвинченным, с растрепанными волосами, и Сасори, чья невозмутимость казалась вызовом. Тсукури, едва переступив порог, сразу нашел глазами Наруто. Он сделал пару шагов к нему, но резко остановился, его ноздри затрепетали. Он принюхался — резко, по-звериному. Лицо блондина исказилось от внезапного осознания. — Эй, — голос Дейдары прозвучал пронзительно в тишине бункера. Он указал пальцем прямо на Наруто, который всё ещё опирался на терминал. — Кто-нибудь объяснит мне, почему от этого парня пахнет так, будто он только что пережил самую грязную, экстренную течку в своей жизни?! В зале воцарилась гробовая тишина. Саске мгновенно загородил собой Наруто, его аура резко скакнула вверх, заполняя пространство тяжелым, удушающим запахом озона и грозы. — Заткнись, — прорычал Учиха, его глаза блеснули угрозой. — Да как я могу заткнуться, м-м?! — Тсукури взорвался, его руки задрожали от праведного гнева. — Вы, идиоты, хоть понимаете, что такое синтетический блокатор, который вы в него вкололи?! Я знаю эту дрянь! Хидан её использовал, чтобы держать в узде своих любовников, пока не выпьет из них все соки! Вы что, совсем с ума посходили, альфы недоделанные? Вы его почти уничтожили своим «спасением»! Сасори, стоявший чуть позади, холодно обвел всех взглядом, задержавшись на Саске. — Дей прав, — тихо, но с железными нотками в голосе произнес он. — Вы называете это борьбой за свободу, но вы вели себя как типичные представители «золота». Вы использовали омегу как инструмент, чтобы вскрыть систему, даже не задумываясь о том, что он просто может не выдержать такой нагрузки. Узумаки медленно поднял голову. Его глаза были тусклыми, а лицо — смертельно бледным. Он посмотрел на Саске, потом на Дейдару, и в этом взгляде было столько усталости, что альфам стало не по себе. — Они не знали, Дей, — прошептал Наруто, едва ворочая языком. — Они… они просто были в панике. Саске чувствовал, как земля уходит из-под ног. Стыд — жгучий, невыносимый — накрыл его с головой. Он посмотрел на свои руки, которыми недавно вводил иглу, и впервые по-настоящему осознал, что сделал с человеком, которого поклялся защищать. — Я… — Саске сделал шаг к Наруто, но тот отступил, не в силах больше стоять. Он начал оседать на пол, и этот звук стал для всех в комнате громче, чем любой взрыв. — Прости, — только и смог выдохнуть Учиха, подхватывая омегу на руки, пока тот не ударился об пол. Дейдара сделал резкий шаг вперед, и в его глазах, обычно озорных, теперь полыхал чистый, незамутненный гнев. Он не боялся ни Саске, ни его статуса, ни того, что перед ним стоял Учиха. Для него сейчас существовала только несправедливость происходящего. — «Прости»? — повторил омега, чеканя каждое слово. — Ты притащил его сюда полуживым, обколотым синтетической дрянью, выставил как приманку для всего этого змеиного гнезда, а теперь выдавливаешь из себя это жалкое «прости», пока он теряет сознание у тебя на руках? Саске не ответил. Он застыл, прижимая Наруто к груди так крепко, что у омеги едва ли хватало воздуха. Лицо Учихи было бледным, почти прозрачным, а в глазах отражалась такая бездна самобичевания, что даже Неджи, который обычно был первым, чтобы осудить поведение других, невольно отвел взгляд. — Дейдара, остановись, — голос Сасори прозвучал как щелчок металла. Он не был громким, но в нем слышалась сталь, заставившая даже Тсукури на секунду прикусить язык. — Сейчас не время для выяснения отношений. Наруто нужен медик, а не ваши гормональные перепалки. — А я и не собирался выяснять отношения! — рявкнул Дейдара, но все же сбавил тон. Он перевел взгляд на Наруто, и его выражение лица внезапно сменилось с ярости на тревогу. — Посмотрите на него. У него откат начался. Если вы сейчас же не введете нормальный нейтрализатор, его почки просто откажут. Шикамару, который до этого момента стоял парализованный услышанным, наконец вышел из ступора. Он бросился к терминалу, быстро просматривая медицинские протоколы, которые вывел Сасори. — Тут есть антидот, — выпалил Нара, его голос сорвался на хрип. — Но он требует введения напрямую в сердечный клапан. Это… это чертовски опасно. — Давай сюда, — Итачи сделал шаг к Саске. Его движения были быстрыми, профессиональными, лишенными тени колебаний. — Саске, отойди. Ты больше не «якорь», ты сейчас — угроза. Твоя паника дестабилизирует его состояние, его подсознание считывает твой страх как команду к смерти. — Я не отойду, — прошипел Саске, и это прозвучало как рычание зверя, у которого пытаются забрать добычу. Его пальцы судорожно впились в плечи Наруто. — Саске, — в этот раз это был Гаара. Он подошел со спины и положил тяжелую, теплую ладонь на плечо младшего Учихи. В его голосе не было агрессии, только пугающая, холодная твердость. — Посмотри на него. Если ты не отпустишь его сейчас, ты сам станешь тем, кто его убьет. Наруто в руках Саске тихо застонал. Его голова безвольно качнулась, и изо рта омеги потекла тонкая струйка слюны, смешанной с желчью. Это было зрелище, которое пробило даже броню гордости Учихи. Саске, чье дыхание было рваным, как у раненого волка, медленно — дюйм за дюймом — ослабил хватку. Когда Итачи бережно принял Наруто на руки и переложил его на кушетку, Учиха остался стоять посреди зала. Он выглядел как человек, у которого только что вырвали сердце из груди. — Я не хотел, — прошептал он, и в этот момент в его голосе прозвучало столько детской, сломленной боли, что Дейдара, еще секунду назад готовый вцепиться ему в горло, недоуменно замолчал. — Знаем, — сухо бросил Сасори, подготавливая инструменты. — Поэтому ты сейчас будешь молчать и помогать. Если хочешь искупить — держи его руки, чтобы он не вырвал катетер, когда начнется шок. Тсукури, всё еще злой, но уже подавленный видом Наруто, подошел к Итачи. — Хидан жив, — тихо сказал он, чтобы никто больше не услышал. — Он ждет сигнала. Если всё это закончится здесь, он хочет, чтобы вы знали: он всё еще готов работать на вас. И он знает, где держат Дейдару… то есть, где держат «меня». Дейдара горько усмехнулся, глядя на свои руки, покрытые шрамами. — Боже, как же запутано всё стало в этой чертовой реальности. — Всегда было так, — ответил Итачи, не отрывая взгляда от манипуляций Сасори. — Просто раньше мы были слишком слепы, чтобы это заметить. В комнате снова воцарилась тишина, которую нарушало лишь пиканье мониторов и тяжелое, хриплое дыхание Наруто, пытающегося вернуться из того места, куда его загнала их «помощь». — Слепы? — скептически переспросил Тсукури и скрестил руки на груди. — Ну раз они такие слепые, то может прямо сейчас ты меня поцелуешь, пока они занимаются своими важными делами? Если Хидану можно колоть разные препараты своим омегам, тогда и мне можно к тебе клеится, правда же, Итачи-сан? — хмыкнул он, поправив свою длинную чёлку. В зале, где только что висело напряжение, способное разорвать металл, слова Тсукури прозвучали, как удар хлыста по воде. На мгновение даже звук мониторов, отслеживающих пульс Наруто, показался тише. Итачи не вздрогнул. Альфа продолжал удерживать Наруто, его руки, облаченные в медицинские перчатки, работали с отточенной, почти пугающей точностью. Он не повернул головы, но уголок его губ едва заметно дернулся — движение, которое у другого могло бы сойти за улыбку, но у Итачи выглядело как признание опасной игры. — Твое самообладание всегда было твоим самым ярким качеством, Дейдара, — произнёс Итачи, не отрываясь от монитора. Его голос был ровным, лишенным той иронии, с которой говорил блондин. — Ты предлагаешь мне сменить приоритеты в тот момент, когда на весах лежит жизнь человека, который в одиночку вывернул наизнанку всю нашу иерархию? Саске, всё ещё стоявший на коленях у кушетки и судорожно сжимавший руки Наруто, медленно поднял голову. В его глазах, ещё минуту назад затуманенных болью, теперь вспыхнул холодный, острый блеск. Он не счел нужным вступать в словесную перепалку, но его рука, лежащая на запястье Наруто, сжалась так, что костяшки побелели. Для него сейчас существовал только один вопрос — выживет ли блондин, который стал для него важнее, чем все теории о «Зеро» и Итачи вместе взятые. Шикамару, до этого момента почти вросший в мониторы, вдруг резко захлопнул крышку планшета. Он посмотрел на Дейдару, и в его взгляде читалось не раздражение, а холодное понимание стратега, который видит, как фигура на доске пытается сменить цвет. — Ты сейчас пытаешься спровоцировать его, чтобы скрыть собственный страх за Хидана, — констатировал Нара, его голос прозвучал удивительно взросло и отстраненно. — Хидан ждет сигнала. Если он не получит его в течение десяти минут, его «золотые» кураторы поймут, что что-то не так. И тогда первым, кого они ликвидируют, будешь ты, Дейдара. Тсукури резко опустил руки, его поза на секунду потеряла свою вызывающую небрежность. Чёлка, которую он только что поправлял, снова упала на глаза, скрывая их выражение. — Ты слишком много думаешь, Нара, — огрызнулся он, но в голосе больше не было того ядовитого веселья. — Я просто хочу знать, где грань между тем, чтобы «спасать мир», и тем, чтобы оставаться людьми. Или вы все уже решили, что раз вы не «золото», то вам позволено играть жизнями других, как дешевыми куклами? Сасори, закончив вводить антидот, медленно выпрямился. Он аккуратно сложил инструменты на поднос, и этот звук стал единственным ответом на выпад Дейдары. — Мы все здесь — сломанные игрушки, Дей, — Сасори подошел к блондину и положил руку ему на плечо — тяжелый, властный жест. — Но если ты хочешь дожить до рассвета и дождаться своего «жнеца», тебе стоит научиться держать язык за зубами. Итачи не целует тех, кто может взорвать его самого одним неверным словом. Старший Учиха наконец повернулся. Он посмотрел на Тсукури — долго, внимательно, почти изучающе. В глубине его черных глаз на долю секунды мелькнуло что-то, напоминающее холодное пламя. — У тебя будет время на претензии, когда мы выведем Орочимару на свет, — сказал он. — А пока… если хочешь меня поцеловать, Дейдара, докажи, что ты не просто искусный подрывник, а человек, способный стоять рядом, когда рушатся небеса. В этот момент Наруто на кушетке тяжело вздохнул. Его веки дрогнули, и он тихо, едва слышно пробормотал: — Не… не взрывайте ничего… здесь… слишком много данных… Саске мгновенно наклонился к нему, его ярость моментально испарилась, сменившись безграничной нежностью. — Я здесь, лис, — прошептал Учиха. — Всё хорошо. Ты здесь. Напряжение в зале никуда не делось, но теперь оно сфокусировалось на одном: вернется ли Наруто в реальность и останется ли у них хоть какой-то шанс на то, чтобы эта ночь не стала их последней. Дейдара уселся прямо на холодный бетонный пол, скрестив ноги, и этот жест — демонстративно расслабленный, почти вызывающий — внезапно обнажил его истинное состояние. Его пальцы, привыкшие работать с тончайшей взрывчаткой, слегка дрожали, когда он выуживал сигарету из измятой пачки. Чиркнула зажигалка, и в полумраке операционного зала вспыхнул оранжевый огонек. Первый густой клуб дыма окутал его лицо, скрывая саркастическую ухмылку, за которой пряталась глухая, почти осязаемая усталость. — О, не сомневайся, — хмыкнул Дейдара, выпуская дым в сторону потолка, где перемигивались красные индикаторы систем безопасности. — Если это всё, что нужно для «спасения мира», то я официально объявляю себя рудиментом. Коды введены, система «Зеро» трещит по швам, а наши великие стратеги — он скосил взгляд на Итачи и Шикамару — уже наверняка расписали свои роли в новой реальности. Мне здесь больше делать нечего. В его голосе, обычно звонком и резком, сейчас сквозила странная, пугающая пустота. Омега подмигнул Итачи и Сасори с той самой дерзкой легкостью, которая была присуща ему перед самыми опасными операциями — когда он знал, что, возможно, летит в один конец. Сасори, стоявший в тени стеллажей с серверами, лишь на мгновение сузил глаза. Он сделал шаг вперед, и его шаги по металлическому полу прозвучали как удары метронома. — Не драматизируй, — отрезал альфа, хотя в его голосе, лишенном эмоций, проскользнула едва уловимая нота предостережения. — Твоя ценность для этой группы никогда не заключалась в умении вводить коды. Ты — детонатор. А мы сейчас находимся в пороховой бочке. Если ты решишь «умереть» от скуки или от собственного эго, ты просто подорвешь нас всех вместе с этим бункером. Не думай, что у тебя есть право на уход, пока мы не закончили. Наруто на кушетке снова застонал, его пальцы судорожно вцепились в простыню. Саске, всё ещё сидящий рядом, не сводил с него глаз, но слова Тсукури заставили его плечи напрячься. Учиха медленно повернул голову, и в его взгляде, направленном на Дейдару, читалась не просто злость, а какое-то мрачное, почти звериное предупреждение. — Ты не лишний, Дейдара, — голос Саске звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды. — Ты — единственный здесь, кто понимает, как легко всё это может превратиться в пыль. Не смей играть в героя-смертника. У нас нет роскоши терять бойцов из-за твоих комплексов. Шикамару, который до этого момента был полностью погружен в данные, наконец отошел от терминала. Он окинул взглядом всю группу: нервного, курящего на полу Дейдару, неподвижного Итачи, безжизненного Наруто и отчаявшегося Саске. Атмосфера в комнате стала невыносимо густой. Стало ясно, что «Зеро» — это не просто политическая надстройка, это метастазы, которые проросли в каждого из них. — Ты сказал, что Хидан ждёт, — Шикамару обратился к Дейдаре, игнорируя общую неловкость. Его голос был холодным и аналитическим, как у хирурга. — Это значит, что у нас есть окно в несколько минут до того, как связь будет перехвачена. Итачи, если мы запустим «обнуление» сейчас, весь купол «Зеро» вокруг столицы обесточится. Они будут слепы. Мы должны использовать это время, чтобы вытащить оттуда людей, пока верность системе не заставила их совершить массовое самоубийство. Итачи медленно кивнул, его взгляд оставался прикованным к монитору, где бежали строки кода. — Дей прав в одном, — тихо произнес Итачи, наконец переводя взгляд на блондина, сидящего на полу. — Мы все здесь — инструменты. Итачи-сан, «Зеро», призраки прошлого… Это всё ярлыки. Но сейчас, когда Наруто почти стерт этой системой, я начинаю понимать, что цена нашей свободы — это не только разрушение Орочимару. Это осознание того, что мы сами были готовы принести в жертву любого, лишь бы почувствовать себя правыми. Тсукури затянулся снова, глядя на Итачи сквозь пелену сизого дыма. Его улыбка стала чуть более искренней, но в ней по-прежнему было больше горечи, чем тепла. — Как красиво звучит, Итачи-сан, — протянул он, стряхивая пепел на бетон. — «Принести в жертву любого». А ты не хочешь спросить себя, сколько раз ты приносил в жертву меня, пока мы играли в свои игры? Ты же мастер стратегии. Ты всегда знал, что я на твоей стороне, даже когда я сам в этом сомневался. Так что не читай мне лекций о «человечности». Мы все здесь по уши в крови. Просто у кого-то она на руках, а у кого-то — на совести. В зале повисла гнетущая пауза. Казалось, каждый вдох здесь стоил огромных усилий. Наруто медленно открыл глаза, и в них отразился мертвенно-белый свет ламп базы — холодный, лишенный надежды. Он посмотрел на всех присутствующих по очереди, и в его взгляде не было боли — только осознание того, что назад дороги больше нет. — Вы закончили? — прошептал Наруто, и его голос, хриплый и слабый, заставил всех вздрогнуть. — Потому что если мы будем продолжать этот диалог о морали, у нас не останется времени на саму жизнь. Дей, туши сигарету. Нам нужно уходить отсюда, пока Орочимару не прислал за нами своих «ангелов». Тсукури медленно поднялся с пола, раздавив окурок сапогом. Он посмотрел на Сасори, потом на Итачи, и в его глазах снова вспыхнул тот опасный, безумный блеск, который был его визитной карточкой. — Похоже, «Солнышко» решило проснуться, — усмехнулся он, поправляя волосы. — Ну что, господа хорошие, пойдёмте покажем этому миру, как красиво рушатся империи? Наруто повернул голову и недовольно посмотрел на Дейдару. — Я же просил тебя не называть меня так при других людях. Я не виноват, что при рождении мне под кожу тоже вшили похожий кулон, только с лучам солнца. Если умрут все золотые, то умру, возможно, и я, так как мое́ тело просто не найдёт нужной энергии, — на выдохе нехотя признался Узумаки, открыв ещё одну тайну своего рождения. В помещении мгновенно воцарилась тишина. Она стала тяжелой, липкой и обволакивающей, как застывающая смола после резкого охлаждения. Слово «кулон» повисло в воздухе, меняя всё — структуру их борьбы, статус Наруто и само понятие того, за что они сейчас сражаются. Саске, до этого момента не отпускавший руку Наруто, замер. Его зрачки сузились, а лицо приобрело оттенок воска. Он медленно поднял взгляд на Итачи, надеясь увидеть в глазах брата хотя бы каплю удивления или отрицания, но лицо старшего Учихи оставалось пугающе спокойным, словно он всегда знал эту страшную правду. — Вшили… под кожу? — голос Шикамару сорвался, превратившись в хрип. Он сделал шаг к кушетке, его лицо исказила гримаса непонимания, переходящая в ужас. — Наруто, это не просто татуировка. Если это кулон, как у «золотых»… это значит, что ты не просто объект их исследований. Ты — предохранитель всей их системы. Если они создали «Кровавый закат» как ритуал синхронизации, то ты — тот, кто держит данный процесс в узде. Неджи, стоявший в тени, сжал кулаки так сильно, что хрустнули костяшки. Его глаза, напряжённые, кажется, на уровне подсознания, вглядывались в кожу Наруто, пытаясь разглядеть инородное тело под дермой и эпидермой. — Значит, это не метафора, — прошептал он. — Когда ты говорил о «коде доступа», ты не имел в виду цифры на мониторе. Ты имел в виду самого себя. Наруто, ты — живой ключ. И если система «Зеро» будет уничтожена, ты… ты тоже перестанешь функционировать? Саске наконец нашел в себе силы заговорить. Его голос дрожал от подавляемой ярости и первобытного страха. Он прижался лбом к тыльной стороне ладони Наруто, словно пытаясь передать ему свою жизненную силу. — Ты молчал, — выдохнул Учиха, глядя на него снизу вверх. — Ты знал, что идешь на смерть, если всё получится? Ты знал, что мы идем не просто разрушать базу, а… что мы идем совершать казнь? Дейдара, который секунду назад вызывающе ухмылялся, теперь выглядел так, будто получил удар под дых. Он медленно опустил взгляд на свои руки, потом на Наруто. Его маска цинизма треснула окончательно. — Я думал, мы все здесь — дефектные элементы, — глухо сказал блондин, подходя ближе. Он не решился коснуться Узумаки, лишь стоял рядом, его обычная дерзость сменилась искренним, пугающим сочувствием. — Но ты… ты сделал себя живым эпицентром взрыва. Наруто, ты хоть понимаешь, что если ты — кулон, то Орочимару никогда не позволит тебе уйти? Ты для него не человек. Ты — его единственный страховой полис. Итачи медленно подошел к кушетке. Он не смотрел на Саске, его взгляд был прикован к Наруто. В его глазах отражалась бездна, в которой тонули все их прошлые стратегии. — Именно поэтому я молчал, Наруто, — тихо сказал старший Учиха. — Если бы они узнали, что ты знаешь все подробности о кулонах, тебя бы спрятали там, где даже я не смог бы тебя найти. Но раз ты сказал это сейчас… значит, ты готов. Итачи перевел взгляд на остальных. Его голос обрёл стальную решимость, от которой у Шикамару по спине пробежал холодок. — У нас меняются приоритеты. Мы не просто разрушаем систему. Мы должны вырезать этот кулон, не убив носителя. Сасори, ты — лучший хирург среди нас. Какова вероятность того, что мы сможем извлечь это, не запустив протокол самоликвидации системы внутри самого Наруто? Сасори, до этого момента наблюдавший за всеми с холодным отстранением, сделал шаг вперед. Он подошёл к Наруто, его пальцы, привыкшие к тонкой работе с куклами, осторожно коснулись кожи омеги в том месте, где под кожей чувствовался легкий, почти незаметный бугорок. — Если кулон вшит в нервную систему, — ответил Сасори, и его голос звучал как приговор, — то любая ошибка будет фатальной. Но если мы синхронизируем частоту аппаратуры с пульсом Наруто… мы можем обмануть «Зеро». Мы вырежем его, и для системы он останется «в живых», пока мы не успеем уничтожить сервера. Саске поднялся с колен, закрывая собой Узумаки от всех остальных. В его глазах теперь горело нечто большее, чем просто любовь или страх. Это была одержимость спасителя. — Мы сделаем это, — отрезал Саске, обращаясь ко всем, но глядя только на Наруто. — Мы не дадим тебе умереть. Мы вырвем тебя из этой системы, даже если мне придется сжечь весь этот мир дотла. Наруто, ты меня слышишь? Ты не кулон. Ты человек. И я не позволю тебе превратиться в прах ради чужих амбиций. Наруто слабо улыбнулся — тонкая, вымученная улыбка, от которой сердце Саске обливалось кровью. — А если… если это единственный способ остановить их, Саске? Если моё сердце — это единственный пароль, который заставит их машины замолчать навсегда, нам нужно сделать по-другому? В зале стало настолько тихо, что был слышен каждый вдох. Гаара, который до этого момента хранил молчание, сделал шаг вперед, его песок вокруг него начал формировать защитный кокон. — Тогда, — твердо сказал он, — мы станем теми, кто не позволит тебе совершить данный выбор в одиночку. Либо мы выходим отсюда все вместе, либо не выходит никто. — Гаара, не говори глупостей. Вы должны обязательно отсюда выбраться живыми. Я не позволю никому из вам умереть. Ну, а моё тело меня точно не подаёт? Ничего ведь страшного не случится, если я сейчас потеряю сознание. Зато вы будете знать, что все остальные убийцы тоже в отключке. Сработает цепная реакция всех «Золотых», — прохрипел Узумаки и резко сел, ощутив внезапный прилив энергии. Эти слова прозвучали, как приговор, и посещение, казалось, содрогнулась от осознания масштаба их положения. Саске первым среагировал на резкое движение Наруто, подхватив его за плечи, чтобы тот не упал, но пальцы Наруто были горячими, а взгляд — пугающе ясным. — Цепная реакция? — переспросил Шикамару, его лицо стало белее бумаги. — Если ты «ключ», то твое отключение — это предохранитель, который разом обрушит всю сеть «золотых» по всей стране. Это гениально и безумно одновременно. Ты хочешь стать «выключателем» для целой армии убийц. Ты ведь понимаешь, что это рискованный шаг? Дейдара, который теперь стоял, опираясь спиной о стену, нервно рассмеялся, хотя в этом смехе не было ни капли веселья. — Ну конечно, — бросил он, глядя на свои руки. — «Золотые» всегда считали нас своим имуществом. Они прошили нас, встроили в нас механизмы контроля, думая, что мы будем их идеальными марионетками. А теперь оказалось, что их драгоценный «золотой» мальчик — это единственный способ выдернуть вилку из розетки. Наруто, ты понимаешь, что если ты «отключишься», ты можешь просто больше не проснуться? Твое сердце — это часть системы. Наруто проигнорировал его слова, глядя прямо перед собой. Его аура начала меняться — от угасающей искры она превратилась в ровное, холодное свечение. Прилив энергии, о котором он говорил, был неестественным, почти механическим. Это была работа кулона, пытающегося восстановить работоспособность «системы» в условиях критического стресса. Саске прижался лбом к плечу Наруто, его дыхание сбилось. — Не смей, — прошептал он, и в этом голосе была мольба, которую от гордого Учихи никто не ожидал услышать. — Не смей решать за всех нас. Мы не просили тебя быть ключом. Мы просили тебя быть собой. Итачи шагнул вперёд, прерывая их момент. Его лицо стало ещё жёстче. — У нас нет времени на сантименты. Если Наруто говорит, что это цепная реакция, значит, мы должны подготовиться. Как только он потеряет сознание, серверы «Зеро» пойдут на перезагрузку. Это будет момент абсолютного хаоса. Охранные системы, двери, камеры — всё это заблокируется или наоборот, отключится. Сасори сделал несколько шагов вперёд, внимательно наблюдая за зрачками Наруто. — Он прав, — кивнул кукловод. — Это единственный шанс добраться до верхушки, пока они будут в панике восстанавливать связь. Но Наруто… если ты отключишься, я должен знать: как мне запустить твой «ключ» заново? Есть ли способ перезапустить твое сердце без участия системы? Узумаки глубоко вздохнул, и в этом звуке чувствовалась не человеческая усталость, а холодная логика машины, вживленной в плоть. — Способ есть, — ответил Наруто, глядя на младшего Учиху. — Но он потребует того, чтобы вы не отходили от меня ни на шаг. Если вы будете рядом, когда я упаду… если вы будете «якорем», возможно, я смогу вернуться. Неджи, всё это время сканирующий пространство, резко обернулся к выходу. — Слышите? — его голос стал хриплым и очень тихим. — Гул в стенах изменился. Они поняли, что коды введены. Они знают, что мы здесь. И они не будут вести переговоры. Гаара выпрямился, и песок вокруг него поднялся в воздух, образуя плотный защитный щит. — Значит, мы будем встречать их здесь, — отрезал он, глядя на остальных. — Наруто, если ты собираешься «выключить» этот мир, делай это тогда, когда мы будем готовы принять удар. Мы не дадим тебе умереть, пока бьется хотя бы одно сердце из этой группы. Дейдара достал очередную глиняную фигурку из сумки в виде хищной птицы спрятал у неё в животе немного тротила — в этот момент его пальцы двигались с пугающей быстротой. — Ну что, «золотые» и «солнышко», — усмехнулся он, глядя на дверь, за которой уже слышались тяжелые шаги отряда зачистки. — Давайте покажем вам, что бывает, когда марионетки решают перерезать свои нити. Наруто снова закрыл глаза, чувствуя, как энергия кулона начинает жечь кожу, разливаясь по венам жидким огнем. Он знал, что делает. Каждый вдох мог стать последним, но ради возможности увидеть, как рушится эта проклятая система, он был готов рискнуть всем. — Саске, — тихо позвал он, не открывая глаз. — Не отпускай мою руку. Только не сейчас. Наруто закрыл глаза, и мир вокруг него начал стремительно разрушаться. Сначала пропали звуки: крики, скрежет металла, тяжелое дыхание Саске — всё утонуло в гулком, ватном безмолвии. Затем поплыли краски. Яркий белый свет ламп базы стал грязно-серым, контуры предметов начали двоиться, распадаясь на пиксели, как неисправная цифровая картинка. Реальность теряла плотность: бетонные стены казались прозрачными, а пол под ногами превращался в зыбкую, мерцающую субстанцию. Омега больше не был человеком в центре комнаты; он стал узлом, через который прокачивались гигабайты чужой боли, кодов и приказов системы. Он не слышал, как с тихим шипением разъехались двери, не слышал шагов и грубых голосов, ворвавшихся в помещение. Для него существовала только пульсирующая точка «кулона» у него под кожей, которая с каждой секундой сжигала всё больше его человеческой сущности. В зал вошли Хидан и его люди. Они выглядели как спасители, чьи куртки были пропитаны дорожной пылью и гарью — отголосками того самого отеля, где они помогли группе вырваться из первой ловушки. Хидан, оскалившись в своей привычной дерзкой манере, уверенно прошагал к центру зала, его приспешники рассредоточились по периметру, словно прикрывая тылы. — Мы пришли забрать вас отсюда, пока Орочимару не перекрыл выход! — выкрикнул Хидан, картинно вытирая пот со лба. Его взгляд, однако, оставался холодным и сканирующим, а пальцы едва заметно подрагивали на рукояти косы. Группа заняла оборону в считанные секунды. Гаара стоял в двух шагах от кушетки, его лицо было непроницаемо, а песок уже начал подниматься с пола, формируя невидимый, но смертоносный барьер. Неджи, чей слух был обострен до предела, замер справа, вслушиваясь в ритм дыхания и шорох одежды врагов, чтобы уловить малейшее агрессивное движение. Шикамару, заняв позицию у терминала, продолжал лихорадочно вводить команды, его тень медленно ползла по полу, готовая в любой момент накрыть того, кто сделает неверный шаг. Сасори и Итачи стояли чуть впереди, перекрывая путь остальным приспешникам Хидана, их тела были напряжены, как пружины. Саске не отходил от кушетки ни на дюйм. Он держал руку Наруто, ощущая, как кожа омеги становится пугающе холодной. В этот момент один из бойцов Хидана, чье лицо скрывала глубокая тень капюшона, сделал едва заметный шаг вперед. Его движения были неестественно плавными, лишенными суеты — профессиональный почерк наемника. Неджи, чей слух уловил едва уловимый свист рассекаемого воздуха, резко дёрнулся: — Предатель! Вправо! Боец молниеносно выхватил из рукава зазубренный кинжал, кончик которого светился ядовито-синим цветом — парализующий состав, разработанный специально для «золотых» носителей. Бросок был направлен прямо в незащищенное горло Наруто. Саске среагировал на инстинктах, рожденных годами выживания. Он не успевал увернуться сам, поэтому просто швырнул себя на линию огня. Сталь рассекла воздух, вонзившись альфе прямо в плечо, рядом с ключицей. Боль была острой и обжигающей, но Учиха даже не вскрикнул. Его пальцы, свободные от того, чтобы держать руку Наруто, сомкнулись на горле нападавшего, раздавливая кадык прежде, чем тот успел сделать второй шаг. — Хидан! — рявкнул Итачи, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Какого черта происходит? Хидан на мгновение замер, его лицо исказила гримаса ярости. — Да я сам в шоке, Итачи! Эти крысы, похоже, куплены системой! Я убью любого, кто тронет их! — он выхватил косу и с яростным криком бросился на других приспешников, имитируя бой. Однако Неджи, внимательно следивший за происходящим, заметил главное: удары Хидана были направлены мимо жизненно важных точек противников. Он лишь отвлекал внимание, создавая хаос, в котором истинный враг мог завершить начатое. — Саске, Наруто за спину! — скомандовал Гаара, и песок, превратившись в острые иглы, взмыл в воздух, отсекая нападавших от кушетки. Учиха младший, пошатываясь от действия яда, который начал медленно распространяться из раны на плече, притянул бесчувственного Наруто к себе. Он был готов драться до последнего вдоха, чувствуя, как мир вокруг них превращается в кровавое месиво. Время для доверия закончилось. Теперь начался отсчет до того момента, когда Наруто либо выключит этот мир, либо навсегда растворится в цифровой пустоте. Наруто не открывал глаз, но его тело, охваченное лихорадочной дрожью, вдруг замерло. Реальность вокруг него окончательно расслоилась на цифровой шум, превратившись в бесконечный поток электрических импульсов. В этом состоянии он перестал быть просто человеком: его нервная система, слитая с «кулоном» под кожей, начала воспринимать саму структуру материи как последовательность сигналов. Когда Саске притянул его к себе, вжимая в свое тело, Наруто почувствовал чужеродную вибрацию — яд. Это был не просто токсин, а сложносочиненный синтетический код, блокирующий кровоток и замедляющий сердцебиение Учихи. Для системы «Зеро» это была команда на устранение лишнего элемента. Но Наруто, будучи «живым ключом», обладал правами администратора, о которых даже Орочимару не догадывался. Его пальцы, всё ещё холодные, словно лед, дернулись и нащупали рану на плече Саске. В тот момент, когда кожа Наруто соприкоснулась с пропитанной кровью тканью, воздух вокруг них наэлектризовался. Итачи и Гаара, сдерживавшие натиск наемников, на секунду обернулись, ослепленные мягким, почти осязаемым сиянием, исходящим от Наруто. Это не был магический свет — это было поле, внутри которого законы биологии подчинялись воле Наруто. Омега действовал инстинктивно, без слов, без сознательных команд. Его организм начал работать как мощный фильтр, втягивая в себя отравленную кровь и переписывая её структуру. Яд, попавший в рану Саске, начал стремительно терять свою агрессивную окраску. На глазах у Учихи синева, расползавшаяся от места укуса, сменилась естественным бледным цветом кожи. Альфа почувствовал, как нестерпимое жжение в плече сменяется прохладой, а затем — пульсирующей, целительной болью. Сами молекулы яда, поглощенные Узумаки, расщеплялись внутри него, превращаясь в нейтральные элементы. Этот парень стал живым противоядием, способным обратить вспять любое зло, созданное «Зеро», потому что он был самой сутью их системы, лишь очищенной от зла. — Наруто… — прошептал Саске, чувствуя, как возвращается контроль над собственным телом. Его рука, до этого момента не слушавшаяся из-за онемения, сжала плечо омеги. В этот момент Хидан, заметивший странное свечение, замер на месте, его коса зависла в воздухе. В его глазах отразился первобытный ужас. Он понял, что именно сейчас происходит. Если этот омега может поглощать яд системы, он может поглотить и само влияние «Зеро» на всех, кто носит их метки. — Он… он пожирает код, — прохрипел Хидан, отступая на шаг. — Он не просто вытягивает яд, он делает нас свободными! Вы понимаете, что он сейчас совершает?! Это было не просто лечение. В ту секунду, когда Наруто вытянул яд из Саске, он создал своего рода «безопасную зону». Тень Шикамару, до этого момента сдерживавшая лишь часть врагов, вдруг расширилась, став непроницаемой стеной. Наруто, не приходя в себя, начал транслировать обратный сигнал в сеть системы «Зеро», вызывая у предателей Хидана короткое замыкание в их собственных «метках». Бойцы, которые секунду назад были угрозой, начали хвататься за головы, роняя оружие. Они не понимали, почему их тела перестают подчиняться, почему голос в голове, диктующий приказы, вдруг смолк, сменившись невыносимым гулом. Саске, чье плечо быстро заживало под прикосновением Наруто, в этот момент поднял взгляд на брата. Итачи был бледен, он смотрел на омегу с таким благоговением, которое невозможно было увидеть на лице этого ледяного стратега. Наруто же оставался в своем трансе, его лицо было спокойным, почти безмятежным, несмотря на то, что через него проходили потоки данных, способные выжечь мозг обычного человека. — Он держит всё на себе, — глухо сказал Сасори, подбирая оброненный кинжал. — Если он не остановится, его сердце не выдержит такой перегрузки. Нам нужно закончить это сейчас. Наруто не сможет быть «фильтром» вечно. Гаара, окруженный плотным кольцом песка, кивнул, его взгляд стал жестким. — Шикамару, сколько? — Десять секунд до перезагрузки всей сети! — выкрикнул Нара, не отрываясь от терминала. — Когда она упадет, купол отключится. Мы должны быть готовы выскочить в данный момент! Наруто на кушетке вдруг судорожно выдохнул, и его пальцы разжались. Свечение погасло. Он остался сидеть, опираясь на плечо Саске, с закрытыми глазами, но теперь в его ауре чувствовалась не холодная пустота, а тихая, пугающая мощь человека, который только что доказал системе, что она больше не властна над ним. — Что будет если мы не умеем? — Неджи резко осел, вцепившись в плечо Сасори. Его ноги, еще секунду назад твердо стоявшие на бетонном полу, внезапно превратились в чужие, неживые опоры. Он почувствовал, как вверх по голеням ползет ледяная волна онемения — та самая реакция системы на то, что «ключ» начал взлом. — Мои ноги… они не слушаются, — прохрипел Хьюга, его лицо исказилось от досады и боли. — Шикамару, если эта система сейчас схлопнется, она потянет за собой всех нас! Мы для них — просто файлы, которые нужно удалить при очистке памяти! Сасори подхватил Неджи, удерживая его на весу, но даже кукловод, привыкший к хладнокровию, выглядел встревоженным. Его взгляд метнулся к мониторам, где графики сходили с ума, рисуя хаотичные зигзаги. — Если мы не успеем, то «обнуление» станет для нас фатальным, — бросил Сасори, обращаясь ко всем. — Наруто только что взломал их защиту, но для самой системы мы теперь — вирусы. И она пытается нас «отформатировать». Дейдара, который всё еще сжимал косу Хидана, на мгновение потерял свою дерзкую ухмылку. Он подбежал к Шикамару, едва не споткнувшись о корчащихся на полу бойцов, которые уже перестали подавать признаки сознания. — Шикамару, мать твою, делай что-нибудь! — рявкнул блондин, вглядываясь в мониторы, на которых красные полосы тревоги пульсировали всё быстрее. — Мы сейчас станем овощами быстрее, чем Орочимару успеет нажать кнопку детонации! Нара, чей лоб был покрыт потом, не отвечал. Его пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, что казались размытым пятном. — Я пытаюсь изолировать сигнальный канал, но их защита адаптируется! — Шикамару с силой ударил по клавише ввода, когда на главном экране появилось зловещее «ОШИБКА ДОСТУПА: КОНФЛИКТ ВЕРСИЙ». — Наруто взял на себя слишком много, он зациклил систему на себе. Чтобы мы выжили, мне нужно перенаправить этот поток энергии обратно в их главный сервер. Но это… это может убить его, если он не выдержит нагрузки! Саске, плечо которого было перевязано наспех сорванной с кушетки тканью, вскинул голову. Он посмотрел на Наруто, который сидел с закрытыми глазами, его дыхание было редким, прерывистым. Омега был словно в другом измерении — бледный, почти прозрачный, он дрожал от того невероятного напряжения, которое проходило через его тело. — Не смей жертвовать им! — прорычал Саске, его глаза метали молнии. — Найди другой путь! Ты же стратег, Шикамару! — Другого пути нет! — отрезал Нара, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Либо мы сбрасываем этот заряд на них, либо мы все превращаемся в ничто через три… две… одну секунду! В этот момент Наруто внезапно распахнул глаза. Они не были прежними — в них плясали золотистые искры, словно расплавленный металл. Он не смотрел на присутствующих, его взгляд был направлен куда-то сквозь стены базы, прямо в сердце системы «Зеро». — Я… я справлюсь, — голос Узумаки прозвучал странно, с едва уловимым металлическим эхом, которое заставило даже Хидана, притаившегося в углу, вздрогнуть. — Перенаправляй. Я… я стану их новым хозяином. Наруто вскинул руки, и в тот же миг всё электричество в помещении — лампы, серверы, мониторы — вспыхнуло ослепительным белым светом. Неджи вскрикнул, когда его ноги пронзило острой болью, словно тысячи иголок вонзились в нервные окончания, а затем наступила абсолютная тишина. База замерла. Гудение серверов стихло. Свет погас, оставив их в полной темноте, где лишь слабое, пульсирующее свечение исходило от самого Наруто, который медленно заваливался набок, теряя остатки сил. Неджи, боль в ногах которого начала медленно отступать, с облегчением выдохнул, чувствуя, как возвращается чувствительность. Шикамару, всё ещё сгорбившийся над погасшим терминалом, вытер пот со лба, вглядываясь в темноту бункера. Тишина, которая царила здесь мгновение назад, была пугающей, но теперь она стала просто тишиной выживших. — Мы… мы живы? — шепотом спросил Дейдара, нарушив эту неестественную паузу, в которой даже сердцебиение и дыхание Наруто казалось грохотом барабанов. — Да, придурок, мы живы, — хмыкнул Сасори и, не теряя времени на сантименты, коротко, но чувствительно дернул Тсукури за хвост. Дейдара вскрикнул от неожиданности, подпрыгнув на месте. — Эй! Ты чего творишь, кукла недоделанная?! — возмутился блондин, потирая пострадавшее место. — Чтобы ты убедился: твоё тело чувствует боль, а значит — ты ещё дышишь, — холодно отрезал Сасори, убирая руку. — Хватит паниковать, у нас есть дела поважнее, чем твои истерики. — Это не истерика, это просто небольшая паника! Между прочим, для меня это нормальное состояние, — фыркнул Дейдара и, чтобы скрыть смущение, шутливо пихнул Сасори в бок. В этот момент из коридора, где он до этого тихо наблюдал за «воскрешением» группы, вышел Хидан. Его взгляд, обычно мечущийся и безумный, сейчас сфокусировался на руках Сасори, которые еще секунду назад касались волос Дейдары. Он подошел ближе, нарочито небрежно врезавшись плечом в кукловода, и встал между ними, словно отсекая всякую возможность дальнейшего контакта. — Руки убери, — голос Хидана был низким, в нем слышался рокочущий рык альфы, который только что увидел нечто, что ему категорически не понравилось. — Если моему омеге нужна проверка на «дыхание», я справлюсь с этим сам. И, поверь, я сделаю это гораздо более… убедительно. Дейдара закатил глаза, хотя по кончикам его ушей пробежал едва заметный румянец. — О, началось, — проворчал он, скрестив руки на груди. — Ты еще приревновать меня к каждому столбу здесь реши, идиот. Я тут вообще-то чуть не стал «файлом для удаления», а ты думаешь только о своих собственнических замашках? Хидан сделал шаг к Дейдаре, игнорируя присутствующих, и властно положил ладонь ему на талию, притягивая к себе. Его большой палец с нажимом прошелся по чувствительной точке на бедре блондина — явный, невербальный жест, обозначающий границы. — Я думаю о том, кто здесь главный, — отрезал Хидан, бросив на Сасори короткий, полный холодного вызова взгляд. — И о том, что некоторые кукловоды слишком много себе позволяют. Сасори лишь едва заметно усмехнулся, глядя на эту сцену с философским спокойствием. Он не собирался вступать в драку, но в его глазах промелькнула искра опасного веселья. — Твоё невежество в вопросах личного пространства, Хидан, поистине легендарно, — произнес Сасори, разворачиваясь к остальным. — Но пока ты занят выяснением, кто тут «альфа», мы теряем драгоценное время. Саске взял Наруто на руки и перевёл взгляд на Хидана. Его глаза, все еще подернутые туманом недавнего шока, сейчас светились холодным предупреждением. — Если ты хочешь драки, Хидан, подожди, пока мы выйдем отсюда, Сейчас каждое твое движение — это риск для Наруто. Если ты не можешь держать свои гормоны в узде, оставайся здесь и подыхай вместе с системой. Нам нужно двигаться, — голос Учихи был тихим, но в нем слышался металл. Хидан осклабился, обнажая зубы в полуулыбке, но руку с талии Дейдары не убрал. — Пойдем, пойдем, — прошипел он, подталкивая Тсукури к выходу. — Но после того, как мы выберемся, у нас будет очень длинный разговор, «куколка». А ты, Сасори, держись от него подальше, если не хочешь, чтобы твои суставы пошли на сувениры. Дейдара выдохнул, чувствуя давление руки Хидана, но, вопреки ожиданиям, не стал сопротивляться. Он лишь бросил короткий, быстрый взгляд на Сасори, в котором читалось странное, почти извиняющееся спокойствие, и пошел следом, чувствуя, как затылком ощущает жгучий, ревнивый взгляд своего альфы. Саске, уже не обращая внимания на эту перепалку, бросился к Наруто. Он подхватил его на руки, прижимая к себе так, словно хотел защитить от самого мира. Омега был без сознания, его кожа всё ещё хранила едва уловимое тепло, а грудь мерно поднималась и опускалась. Это было самое прекрасное, что Саске когда-либо слышал — звук жизни, победившей механизм. — Тише, — прошептал Саске обращаясь уже к Наруто, поглаживая его по щеке. — Ты справился. Ты всех нас вытащил. — Он не просто справился, — отозвался Итачи, подходя ближе и вглядываясь в лицо омеги. — Он перехватил контроль. Система «Зеро» больше не принадлежит им. Она… она теперь часть него. Неджи, с трудом поднимаясь на ноги, оглядел зал. Его тело всё ещё саднило от остаточных эффектов взлома, но взгляд был ясным. — Теперь нам нужно убираться отсюда, пока Орочимару не прислал сюда основные силы, — твердо произнес Хьюга. — Шикамару, можешь открыть выходы? — Внешний контур обесточен, — кивнул Нара, уже снова подключаясь к портативному устройству. — Похоже, Наруто действительно выключил всё. Открываю блокировку ангара. В этот момент вертолет, стоящий снаружи, издал звук заводящегося двигателя — видимо, автоматика, завязанная на главного «пользователя», начала исполнять последнюю команду Наруто. — По коням, — бросил Гаара, подбирая свой плащ и бросая последний взгляд на безжизненную базу. — У нас мало времени, пока они не поняли, что их империя только что обнулилась. Учиха, не отпуская Узумаки, первым направился к выходу. Его рана на плече пульсировала, но он даже не думал останавливаться. Счастье от того, что Наруто дышит, было сильнее любой боли. Они прошли через коридор, который ещё недавно казался им «чревом монстра», а теперь стал просто мертвым металлом, неспособным больше причинить им вред. Империя рухнула. И они стояли на её обломках, всё ещё дышащие, всё ещё свободные. Тяжелая гермодверь ангара с лязгом отъехала в сторону, открывая им путь наружу. В лицо ударил резкий, прохладный ночной воздух, смешанный с запахом озона и прибитой пыли. Они выбрались из бетонного чрева базы, оказавшись на пустыре, где на горизонте уже занимался бледный, холодный рассвет. Наруто на руках у Саске продолжал дышать ровно, словно погрузившись в целительный сон. Группа остановилась, переводя дыхание, но напряжение между ними никуда не делось. Хидан продолжал крепко держать Дейдару, демонстративно сканируя взглядом каждого, кто осмеливался посмотреть в сторону его омеги. Сасори, выходя последним, остановился в дверном проеме. Он смерил Хидана ленивым, почти скучающим взглядом, а затем перевел глаза на Итачи, который стоял чуть поодаль, внимательно изучая периметр. — Это не мне надо от него держаться на расстоянии, — хмыкнул Сасори, и в его голосе проскользнула отчетливая нотка ядовитого веселья. Он слегка улыбнулся, глядя на Итачи, — Итачи-сан, кажется, вы что-то обещали нашему подрывнику. Или вы уже забыли, что Дейдара ждет поцелуя, пока остальные были заняты спасением мира? Воздух между ними застыл. Хидан, чей взгляд метнулся от Сасори к Итачи, на мгновение остолбенел, а затем его лицо медленно окрасилось в багровый цвет ярости. Он вцепился в плечо Тсукури так, что тот невольно охнул. — Что?! — прорычал Хидан, разворачивая блондина к себе. — Какой ещё поцелуй? Какого черта тут происходит, Дей?! Дейдара, чьи щеки вспыхнули ярким пламенем, злобно сверкнул глазами в сторону Сасори. — Заткнись, ты, кусок дерева! — прошипел омега, пытаясь вырваться из хватки Хидана. — Я просто издевался над ним, ясно тебе?! Никто никого не собирался целовать! Старший Учиха медленно повернулся к ним. Его лицо оставалось маской невозмутимости, но в глубине глаз промелькнуло что-то пугающе спокойное. Он окинул Дейдару внимательным, холодным взглядом, от которого блондину стало на секунду очень неуютно. — Умение провоцировать — твой главный талант, Дей, — произнес Итачи, и в его голосе прозвучала тихая, едва уловимая насмешка. — Но в данный момент у нас есть заботы посерьезнее, чем твои фантазии или ревность Хидана. Если вы не прекратите этот детский сад, я оставлю вас обоих разбираться с прибывающим спецназом Орочимару в одиночку. Хидан, оскалившись, уже хотел ответить какой-то колкостью, но Саске, который всё это время молчал, подал голос. Он стоял чуть впереди, его рана на плече пропитывала одежду темной кровью, но взгляд его был острее лезвия. — Если кто-то из вас не закроет рот прямо сейчас, — Учиха младший сделал шаг в сторону Хидана, и в его ауре чувствовалась такая угроза, что тот невольно разжал пальцы на плече Тсукури, — я сам лично прослежу, чтобы вы больше никогда не смогли открыть его для поцелуев. Мы уходим. Сейчас. Дейдара, воспользовавшись моментом, отступил от Хидана и поправил помятую куртку. Он бросил на Сасори взгляд, обещающий тому как минимум пару очень неприятных сюрпризов в ближайшем будущем, но промолчал. Команда двинулась к вертолету, который уже прогревал свои лопасти, поднимая вихри песка. Но даже в этой суматохе было ясно: инцидент с «поцелуем» оставил глубокий след, а ревность Хидана стала еще одной бомбой замедленного действия в их и без того разваливающемся отряде. Когда все оказались внутри, вертолет, тяжело набирая высоту, содрогался от порывов ночного ветра. Салон был разделен незримой, но ощутимой границей. На левом борту, где разместились Шикамару, Неджи, Гаара и Саске с Наруто на руках, царила пугающая, почти вакуумная тишина. Гаара сидел, скрестив руки на груди, его песок тонкой струйкой уходил в щели пола, улавливая малейшую вибрацию корпуса; Неджи, полуприкрыв глаза, анализировал состояние системы вертолета, стараясь не шевелиться лишний раз; Шикамару, прислонившись головой к холодному металлу, смотрел в пустоту; Саске был полностью сосредоточен на Наруто. Этот альфа осторожно прижимал омегу к себе, словно проверяя, не исчезнет ли тот, если он на секунду ослабит хватку. В этом углу салона каждый вдох был взвешенным, каждое движение — осторожным. Они были измотаны, опустошены и пытались просто осознать, что выжили. А вот на противоположной стороне, где Итачи, Сасори, Хидан и Дейдара оказались зажаты в тесном пространстве, начался настоящий ад. — Убери свою косу от моего колена, придурок, ты мне всю обшивку поцарапаешь! — рявкнул Дейдара, пытаясь отодвинуться, но упираясь спиной в широкую грудь Хидана. — Да мне плевать на твою обшивку! — взревел Хидан, чьи глаза бешено вращались в глазницах. — Я видел, как ты смотрел на этого кукловода! И как ты смотрел на Итачи! Ты, мелкий предатель, решил, что можешь играть на два фронта, пока я тут жизни за вас кладу? — Боже, он ещё более невыносим, когда впадает в свои религиозные истерики, — лениво протянул Сасори, даже не поворачивая головы. Он сидел, скрестив ноги, и с каким-то мазохистским удовольствием полировал край своего пальца-лезвия. — Хидан, твой тон слишком громкий для такого маленького помещения. Если ты не заткнешься, я вшью тебе в голосовые связки заглушку. — Ты?! Ты мне будешь угрожать, полено с мотором?! — Хидан вскочил, ударившись головой о потолок, и вертолет дёрнулся от его веса. — Итачи, а ты чего молчишь?! Ты ведь видел, как он к тебе клеился! Неужели великому Учихе не вретит внимание этого напыщенного омеги? Итачи, сидевший в самом углу, медленно поднял голову. Его спокойствие было настолько вызывающим, что оно действовало на Хидана, как красная тряпка на быка. — Дей ищет разрядки, потому что смертельно боится, — ровным, ледяным тоном произнёс Учиха старшего, глядя сквозь Хидана, как будто того не существовало. — А ты, ведёшь себя как школьник, который не может удержать свою игрушку. Ваш конфликт утомляет даже воздух в этом салоне. — Ах ты… — Хидан замахнулся косой, забыв о тесноте, и зацепил цепью крепление грузового отсека. Раздался оглушительный скрежет металла. — Хватит! — Тсукури вскочил, вцепившись в волосы Хидана, чтобы удержать его от нападения на Итачи. — Ты позоришь нас перед всеми! Да плевал я на их мнение! Я просто хотел разозлить их, чтобы хоть кто-то здесь проявил хоть каплю эмоций, кроме куска льда! — Ты хотел разозлить?! — Хидан схватил омегу за запястья, притягивая к себе, их лица оказались в сантиметре друг от друга, и в салоне повисло тяжелое напряжение, смешанное с запахом крови и пота. Сасори лишь со вздохом прикрыл глаза. — Итачи-сан, если вы их не прикончите, это сделаю я. И, поверьте, я сделаю это максимально медленно, чтобы их крики не мешали мне слушать тишину с другой стороны борта. На противоположном борту Саске даже не обернулся, но его рука на плече Наруто сжалась до побелевших костяшек. В этой части салона продолжала царить ледяная, мертвая тишина, которая лишь оттеняла безумие, творившееся у их соседей. Вертолет тряхнуло, когда Хидан в пылу спора ударил кулаком по обшивке. Шум в их углу стал настолько невыносимым, что Итачи, до этого момента сидевший с закрытыми глазами, медленно выдохнул. Его терпение, обычно безграничное, сегодня было истончено до предела. — Ты думаешь, это просто слова, да?! — не унимался Хидан, встряхивая Дейдару за плечи. — Ты каждый день смотришь на этих «великих стратегов» так, будто они знают ответы на все вопросы, а на меня смотришь, как на припадочного фанатика! — Потому что ты и есть припадочный фанатик, м-м! — Тсукури извернулся, пытаясь вырваться, и его коса задела щеку Хидана, оставив тонкую царапину. — Ты не видишь ничего, кроме своей Джашин-системы и своих дурацких правил собственности! — Заткнитесь, — голос старшего Учихи прозвучал негромко, но в нем слышалось странное, вибрирующее напряжение, которое заставило даже Хидана на секунду прикусить язык. Сасори, наблюдавший за этим с каким-то холодным любопытством, тихо добавил: — Итачи-сан уже на грани. Дей, ты ведь именно этого хотел, верно? Добиться его внимания? Ну что ж, поздравляю. Блондин, тяжело дыша, перевел взгляд на Итачи. Его губы дрожали, лицо раскраснелось от гнева и адреналина. — Ну? — вызывающе бросил Хидан, вскинув подбородок. — Что скажешь, Учиха? Или ты настолько «холодное пламя», что даже в такой момент не можешь ответить на вызов? Итачи медленно поднялся. В тесном салоне вертолета его фигура казалась пугающе монументальной. Он проигнорировал Хидана, который инстинктивно дернулся вперед, и сделал всего два шага, оказываясь прямо перед Дейдарой. В салоне воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже на другой стороне борта Саске и Гаара обернулись, привлеченные странной энергией, исходящей от старшего Учихи. Итачи протянул руку и медленно, почти бережно, убрал выбившуюся прядь светлых волос с лица Дейдары. Его пальцы задержались на щеке омеги, слегка надавливая на кожу. Хидан замер, его коса безвольно опустилась, а в глазах застыло нечто среднее между шоком и первобытной яростью. Тсукури перестал дышать. Он смотрел в темные, непроницаемые глаза Итачи, в которых на долю секунды вспыхнуло что-то дикое, подавляющее, совсем не похожее на привычное спокойствие. Учиха старший наклонился вперед, его лицо оказалось в опасной близости от губ Дейдары. Альфа не собирался играть по правилам — он был готов сделать всё, чтобы этот шум, этот хаос и этот невыносимый визг в его голове наконец стихли. — Ты хочешь этого? — прошептал Итачи так тихо, что слышали только они трое. — Хочешь, чтобы я доказал, что не «холодный огонь»? Хидан рванулся вперед, его глаза налились кровью: — Только попробуй, ублюдок, я тебя на куски…! — Сядь, — бросил Итачи, даже не повернув головы, и его голос обладал такой подавляющей властью, что Хидан, сам того не осознавая, рухнул обратно на сиденье, словно под действием невидимого груза. Дейдара вжался в спинку кресла. Его нахальство мгновенно улетучилось, сменившись странным оцепенением. Он видел, что Итачи не шутит — в его глазах читалась не романтика, а холодная, почти механическая решимость принудить их всех к тишине самым радикальным способом. — Заткнись, Дей, — прошептал Итачи, приближаясь вплотную к его губам. — Просто замолчи. На другой стороне борта Саске напряженно следил за сценой. Его рука на талии Наруто дрогнула, а Неджи и Шикамару обменялись быстрым, встревоженным взглядом. Ситуация перешла грань разумного: они неслись сквозь ночь на вертолете, который едва держался в воздухе, а внутри их «спасательного отряда» альфа был готов поцеловать омегу другого альфы только ради того, чтобы прекратить бесконечную перепалку. Дейдара приоткрыл рот, собираясь выдать очередную колкость, чтобы спасти лицо, но дыхание Итачи, опалившее его кожу, лишило его последних сил для сопротивления. Весь салон ждал — затаив дыхание, как перед взрывом, который никто из них не был готов пережить. — Не надо, Итачи-сан. Я понял свою ошибку. Я не хочу потом просыпаться от неправильных ощущений внутри, — прохрипел омега. Он накрыл чужие губы дрожащей ладонью и быстро опустил взгляд в пол. Молчание, которое последовало за словами Дейдары, было ещё более тяжелым, чем предыдущий шум. Воздух в салоне, казалось, завибрировал от невысказанного напряжения. Итачи замер. Его губы были всего в миллиметре от ладони Дейдары, прижатой к лицу. В этой близости можно было ощутить не только тепло кожи, но и то, как быстро и неритмично колотилось сердце омеги. В глазах Учихи старшего, на мгновение потерявших свою непроницаемую маску, промелькнула холодная, отрезвляющая ясность. Он не отстранился сразу — он позволил моменту затянуться, заставляя каждого в этом салоне чувствовать вес этого отказа. Наконец, альфа медленно, с достоинством, лишенным всякого смущения, выпрямился. Он поправил край своего плаща и отступил на шаг, возвращаясь в свое привычное состояние ледяной отстраненности. — Мудрое решение, Дей, — произнес он своим обычным ровным тоном, хотя в глубине глаз всё еще догорали те самые искры, которые едва не привели к катастрофе. — Эмоциональные импульсы — плохие советчики в вопросах выживания. Хидан, который всё это время сидел, вцепившись в свои колени так, что костяшки пальцев побелели, издал сухой, почти задавленный звук, похожий на нервный смешок. Он не бросился в атаку, не закричал. Видимо, близость Итачи и эта пугающая, почти осязаемая власть, которую тот проявил, привели альфу в состояние шока. — Ты… — Хидан сглотнул, глядя на Тсукури с каким-то новым, пугающим выражением — смесью собственничества и страха. — Ты прав. Не надо. Дейдара не убирал ладонь, пока не убедился, что Итачи действительно отступил. Его рука мелко дрожала, и он поспешно спрятал её в складках одежды, стараясь не смотреть ни на кого из альф. Сасори, сидевший по другую сторону от Дейдары, лишь коротко хмыкнул, выражая свое одобрение этой сценой. Его взгляд скользнул по остальным пассажирам: Шикамару с Неджи продолжали делать вид, что их здесь нет, а Саске так и не отвел глаз от Наруто, словно остальной мир перестал для него существовать. На левом борту, где царила мертвая тишина, Гаара чуть приподнял бровь, глядя на Итачи. В его глазах читалось немой вопрос: «Это была угроза или ты действительно собирался это сделать?». Итачи не ответил. Он только слегка склонил голову, закрывая глаза. — Мы подлетаем к точке эвакуации, — голос Шикамару, прозвучавший через общую связь вертолета, стал для всех спасением. — Через пять минут нужно будет прыгать. Готовьтесь. Дейдара, всё ещё чувствуя на себе жгучий взгляд Хидана, обратно сел на своё место и уткнулся лбом в свои колени. Ему было стыдно, страшно и очень неспокойно. Ощущение «неправильности», о котором он сказал, пульсировало где-то в глубине его существа. В конце концов омега понял, что Итачи был готов не просто прекратить спор и конфликт, а сломать его волю, оставив на нём невидимый след своей «особой» принадлежности. Вертолет начал снижаться, лопасти взвыли, готовясь к маневру. Хидан осторожно, почти робко, потянулся к Дейдаре, пытаясь коснуться его плеча, но тот дернулся, не давая себя обнять. — Не сейчас, Хи, — тихо сказал блондин, не поднимая головы. — Просто… просто помоги мне выжить в следующий раз, ладно? Хидан замер, опустив руку, и в его взгляде, лишнего привычного безумия, промелькнула тень чего-то, похожего на искреннюю боль. Он кивнул, коротко и властно, принимая этот безмолвный отказ, и переключил всё своё оставшиеся внимание на подготовку принадлежностей к предстоящему выходу.