☀️Солнце в дыму💨

Саске_альфа — Наруто_омега.

Гаара_альфа — Неджи_альфа.

Шикамару_альфа.

Хидан_альфа — Дейдара_омега.

Намёки

с точки зрения Хидана:

Итачи_альфа — Дейдара_омега.

Сасори_альфа — Дейдара_омега.

Намёки

с точки зрения Дейдары:

Сасори_альфа — Итачи_альфа

🍊Солнечный апельсин и его блики у водопада🍊

Вертолет коснулся земли с тихим, почти нежным скрежетом, зарываясь шасси в сухой песок нейтральной полосы. Двигатель смолк, и наступившую тишину нарушал лишь свист ветра, гуляющего по пустым просторам. Саске первым спрыгнул на землю, прижимая к себе обмякшее тело Наруто. Остальные последовали за ним, держась настороженно: Итачи сканировал горизонт, Хидан сжимал косу, а Сасори выглядел подозрительно спокойным. Из-за бархана, едва слышно ступая по песку, показались две фигуры. Они двигались с той неспешной грацией, которая не подобала этому изрытому войной краю. Один — высокий, в алых, развевающихся на ветру одеждах, с повязкой на глазу, чей взгляд был острым, как клинок. Другой — в простых, скромных белых одеждах, с мягкой, почти кроткой улыбкой, которая, однако, не доходила до его глаз, хранивших глубину столетий. Хуа Чен и Се Лянь. Те самые, чьи имена Сасори до последнего держал в тайне, чтобы не привлекать внимания «Зеро». — Вы опоздали ровно на три минуты, — первым нарушил молчание Хуа Чен. Его голос звучал ровно и холодно, но в нем слышалась скрытая власть. — Впрочем, учитывая, что вы принесли с собой «Кровавый закат», это простительно. Сасори вышел вперёд, кивнув гостям. — Мы столкнулись с трудностями. Протоколы системы оказались сложнее, чем я предполагал, — кукловод указал на Наруто, который выглядел пугающе хрупким в руках Саске. — Это Наруто. Он ключ. И он умирает. Се Лянь подошёл ближе. Его движения были легкими, как дуновение ветра. Он осторожно коснулся запястья Наруто, и его лицо на мгновение омрачилось. Он поднял взгляд на Саске, который смотрел на него с неприкрытой угрозой, готовясь защитить омегу любой ценой. — Не нужно так смотреть, — мягко сказал Се Лянь, и в его голосе было столько искреннего сочувствия, что ярость Саске невольно угасла. — Я не причиню ему вреда. Напротив, я здесь, чтобы забрать то, что причиняет ему боль. Хуа Чен сделал знак своим людям, и из-за дюн выехала фургон-клиника, оснащенная техникой, которая выглядела куда совершеннее всего, что было у «Зеро». — У нас есть мобильный блок для извлечения, — пояснил Хуа Чен, бросив быстрый взгляд на Итачи. — Ваша система «Зеро» — это примитивная копия того, с чем нам доводилось иметь дело. Если мы не извлечем кулон сейчас, через час начнется необратимая деградация нейронных связей. — Почему вы помогаете? — резко спросил Шикамару, чья тень, казалось, была единственной вещью, которая сейчас была готова атаковать незнакомцев. — Сасори не работает бесплатно. Чего вы хотите взамен? Хуа Чен едва заметно усмехнулся, глядя на Наруто, которого уже бережно перекладывали на носилки. — Мы не претендуем на ваши деньги и не хотим ваших денег, — произнес он, поворачиваясь к героям. — Мы хотим увидеть, как рухнет империя, которая посмела сделать из этого мальчика свою тюрьму. Иногда, чтобы уничтожить яд, нужно просто дать ему самому себя отравить. Се Лянь, уже работавший над сканированием состояния Наруто, добавил: — Идите внутрь. Операция будет долгой. Вам нужно подготовиться к тому, что произойдет, когда система поймет, что её главный «предохранитель» извлечен. Когда носилки завезли в фургон, Итачи остановился у входа. Он посмотрел на Хуа Чена, пытаясь разгадать истинные мотивы этого человека. — Вы уверены, что сможете его спасти? — спросил Итачи. Хуа Чен обернулся, и на одно короткое мгновение в его единственном глазу вспыхнул огонь, не имеющий ничего общего с человеческими эмоциями. — Я не просто уверен, — отрезал он. — Я гарантирую, что после этой ночи ваш «ключ» будет свободен, а ваши враги познают, что такое настоящий страх. А теперь — прочь с дороги. У нас мало времени. Гермодверь фургона захлопнулась, оставив их снаружи под холодным рассветным небом. Они стояли посреди пустоши — группа дезертиров, чьи жизни теперь зависели от таинственных союзников, чей истинный облик оставался таким же загадочным, как и сама суть их помощи. Хидан с раздражением пнул сухой ком земли, отправив его в сторону фургона. Тишина пустыни, прерываемая лишь приглушенным гудением генераторов внутри передвижной клиники, действовала ему на нервы сильнее, чем грохот битвы. — И что мы тут будем делать, пока идёт операция? — он обвел всех бешеным, мечущимся взглядом. — Просто стоять и ждать? Не слишком ли это утомительно после такого эмоционального полёта? Я не привык просто так прохлаждаться, пока мою шкуру — и шкуру этого блондина — могут в любой момент продырявить! Сасори, стоявший чуть в стороне, даже не удостоил его взглядом. Он задумчиво разглядывал свои пальцы, словно проверяя их на наличие микротрещин. — Если у тебя избыток энергии, Хидан, можешь пойти погулять по минному полю, которое здесь наверняка оставили наши «гостеприимные» хозяева, — холодно отозвался кукловод. — А здесь мы будем ждать. Потому что в фургоне сейчас решается, сдохнем мы через час или получим шанс увидеть, как всё это дерьмо летит к чертям. — Сасори прав, — глухо подал голос Шикамару. Он сидел на выступе скалы, не сводя глаз с горизонта. — Лишние эмоции сейчас — это детонатор. Нам нужно продумать план на случай, если эти двое не справятся. Или если справятся, и система начнёт «агонизировать» в попытках перезагрузиться. Саске всё это время стоял у самой двери фургона, словно невидимый страж. Он не двигался, его плечо было в крови, но он, казалось, даже не чувствовал боли. Его взгляд был прикован к приоткрытой щели, через которую изредка доносились приглушенные голоса Се Ляня и звуки медицинских приборов. — Мы не будем просто ждать, — неожиданно произнес Учиха. Его голос был тихим, но в нем прозвучала сталь, заставившая Хидана осечься. — Мы будем готовиться. Если они выведут Наруто оттуда, он будет уязвим. Если что-то пойдет не так… каждый из нас должен знать, куда он будет стрелять. Гаара, который до этого хранил молчание, поднялся. Его песок медленно начал подниматься вокруг него, создавая периметр защиты. — Ты прав, Саске, — кивнул он. — Хидан, если хочешь выплеснуть ярость — иди по периметру и проверь датчики. Если увидишь хоть одно движение, не атакуй. Подай сигнал. Это будет полезнее, чем твое нытье. Дейдара, который всё это время сидел на песке, привалившись спиной к колесу фургона, нервно крутил в руках очередную глиняную фигурку. Он выглядел неестественно бледным, а его обычная дерзость сменилась какой-то болезненной задумчивостью. — Да какая разница, — буркнул омега, глядя в небо, где медленно догорали звезды. — Если эта штука внутри Наруто — ключ, то как только его вырежут, всё вокруг просто вырубится. Или взорвется. Так что, Хи, расслабься. Если всё накроется, тебе даже не придется махать своей косой. Итачи, стоявший в тени, обернулся к ним. Его лицо было спокойным, как гладь озера, но в глазах читалась та же тяжелая решимость, что и у остальных. — Мы не просто ждём, — подытожил он. — Мы ждем конца одного мира и рождения другого. И если кто-то из вас не готов к тому, что увидит, когда дверь фургона откроется… советую прямо сейчас развернуться и уйти в пустыню. Никто вас не остановит. Хидан хотел что-то ответить, но в результате он просто снова дёрнулся, его рука легла на рукоять косы, но он замер. Воцарилась тишина. Где-то там, за тонкими стенками клиники, решалась судьба не только Наруто, но и каждого из них. И в этой звенящей пустоте пустыни даже самый яростный альфа вдруг почувствовал, как неумолимо сжимается вокруг них кольцо реальности. Тишину пустыни разорвал резкий, мучительный звук. Дейдара, всё это время сидевший у колеса фургона, вдруг судорожно охнул и подался всем телом вперед. Его руки, еще секунду назад крутившие глиняную фигурку, впились в жесткий песок, оставляя глубокие борозды. — Вот чёрт, Дей, что с тобой?! — эмоционально, почти срываясь на крик, выдохнул Сасори. Он в одно мгновение оказался рядом, подхватывая блондина под плечи. Дейдара сотрясся в судороге, и из его рта вырвалась вязкая, темная масса. Этот приступ был настолько внезапным и жестоким, что блондин на мгновение перестал дышать, жадно хватая ртом пересушенный воздух пустыни. Его лицо, до этого просто бледное, стало землисто-серым, а на лбу проступил холодный, липкий пот. Хидан, который секунду назад скалился на остальных, мгновенно сменился в лице. Он отбросил косу и одним прыжком оказался возле омеги, грубо, но по-своему заботливо отталкивая Сасори, чтобы самому подхватить Дейдару за спину. — Эй, эй, полегче! — рыкнул Хидан, его голос дрожал от паники, которую он пытался спрятать за грубостью. Альфа начал быстро вытирать рот блондина краем собственного плаща. — Ты что, наглотался чего-то там, внутри? Дей, мать твою, посмотри на меня! Тсукури не мог ответить. Его всего трясло, а глаза, обычно яркие и дерзкие, сейчас затуманились, теряя фокус. Он попытался сделать вдох, но очередной спазм снова согнул его пополам. — Это не еда, — холодно и жестко отрезал Сасори, который теперь стоял над ними, внимательно разглядывая рвотные массы на песке. В его голосе не было сочувствия, только клинический анализ. — Это откат. Его организм не принимает энергию, которую «Зеро» влило в него через связь с Наруто. Система пытается отторгнуть всё, что было «зашито» в него как в часть инфраструктуры. — Плевать, что это! — взревел Хидан, прижимая Дейдару к своей груди и пытаясь укрыть его от ледяного ночного ветра. — Делай что-нибудь, «кукольный мастер»! Ты же разбираешься в физиологии! — Я разбираюсь в механике тел, а не в снятии магических блокировок! — огрызнулся Сасори, но всё же полез в свою сумку, доставая ампулу с каким-то синим составом. — Если я вколю ему это, он может потерять сознание, но спазмы прекратятся. Итачи, наблюдавший за сценой, сделал шаг вперед. Его взгляд был сосредоточен на Дейдаре — он видел то, чего не замечали остальные. Блондин не просто травился, он «искрил». Под его кожей, там, где обычно пролегали вены, слабо пульсировали светящиеся линии, которые медленно гасли, оставляя после себя ожоги. — Это реакция на разрыв связи, — тихо сказал Итачи. — Пока Наруто там, внутри, отключает узлы, у всех, кто был «прошит» системой, начался процесс детонации кода. Дейдара просто оказался ближе всех к эпицентру воздействия, когда мы выходили из бункера. Саске, стоявший у двери фургона, обернулся. Его лицо было бледным, но в глазах читалась холодная решимость. Он смотрел на Дейдару с тем же ужасом, с каким смотрел на Наруто — осознанием, что они все здесь лишь хрупкие оболочки, которые в любой момент могут быть стерты одним сигналом извне. — Дай ему препарат, Сасори, — скомандовал Учиха. — Мы не можем позволить ему кричать. Если сюда придут те, кто охраняет периметр, мы должны встретить их в тишине. Тсукури вцепился в плащ Хидана, его пальцы оставили на ткани глубокие зацепки. Он поднял мутный взгляд на Сасори, и в этом взгляде было столько первобытного страха, что даже Хидан на секунду замолчал, просто баюкая своего омегу, как ребенка. — Не… не давай… им… — прохрипел Дейдара, но его голос захлебнулся в новом приступе тошноты. Сасори не стал слушать. С мастерством хирурга он ввел иглу прямо в шею блондина, не дожидаясь согласия. Тело Дейдары мгновенно обмякло, судороги прекратились, и он провалился в тяжелый, искусственный сон. В пустыне снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена новым, еще более глубоким чувством тревоги. Каждый из них понимал: если «откат» начался у Дейдары, то это лишь вопрос времени, когда их собственные тела начнут требовать расплаты за участие в этой битве. Вслед за Тсукури реальность начала стремительно распадаться для остальных. Тишина, воцарившаяся после того, как Сасори ввел препарат омеге, продержалась недолго — её разорвал глухой, тяжелый звук падения. Неджи, который до этого момента стоял, опираясь на холодный камень скалы, вдруг ощутил, как мир вокруг него накренился, а ноги превратились в бесполезные, чужеродные колонны из свинца. Альфа даже не успел осознать, что происходит. В попытке удержать равновесие он судорожно схватился за острый выступ скалы, но та, будучи сухой и невероятно абразивной, с легкостью располосовала его ладонь до кости. Кровь, яркая и горячая, хлынула на песок, но Неджи даже не вздрогнул от физической боли — его сознание было поглощено тем, как стремительно отключалась нервная система. Колени подломились, и он с грохотом, от которого, казалось, завибрировала сама земля, повалился к ногам Гаары. Гаара, чья сосредоточенность на охране периметра была абсолютной, среагировал мгновенно. Песчаный поток, послушный его воле, взвился вверх, подхватывая падающего Хьюгу, чтобы смягчить удар, но вес альфы, лишенного мышечного контроля, был велик. Хьюги растянулся на песке, тяжело дыша, его пальцы, продолжая кровоточить, судорожно скребли поверхность. — Неджи! — Гаара опустился на одно колено, его рука мгновенно легла на шею альфы, проверяя пульс. Лицо песчаного командира, обычно непроницаемое, исказилось от нескрываемого беспокойства. — Ты слышишь меня? — Ноги… — Неджи говорил с трудом, каждое слово давалось ему с хрипом, словно он задыхался в невидимых тисках. — Они… они не мои. Система… она видит нас. Она видит, что мы здесь. Мы для неё теперь — поврежденные сектора. Она стирает нас, чтобы «очистить» базу. В этот момент по фургону пробежала едва заметная дрожь, а стоящий рядом Шикамару, который до этого пытался сохранять связь с терминалом, внезапно побледнел. Его телефон, планшет и даже портативная рация, прикрепленная к поясу, одновременно вспыхнули ярким, неестественным светом и с шипением испустили тонкую струю дыма. — Нет, нет, нет! — Шикамару в отчаянии ударил по мёртвому экрану планшета. — Сигнал прервался. Наруто перенаправил всё на сервер, но база… база начала самопроизвольную архивацию данных. Мы все сейчас в зоне поражения этого протокола. Она считывает биометрию каждого, кто был связан с «Зеро», и если «ключ» Наруто не завершит процесс, она удалит нас как программный мусор. Хидан, всё ещё сжимавший обмякшего Дейдару, поднял голову. Его глаза, лишенные привычного блеска безумия, теперь горели темным, почти первобытным страхом. Вокруг него в воздухе висело странное напряжение — метка Джашина, которую он носил на себе, как проклятие, начала вибрировать, отзываясь на «чистку» системы. Его тело прошило судорогой, и он едва не уронил блондина на землю, закусив губу до крови, чтобы не закричать. — Она… она пытается пробиться ко мне в голову! — прорычал Хидан, с трудом удерживая равновесие. — Эта чертова база… она высасывает из меня молитвы, выжигает всё, во что я верил! Сасори, если ты не сделаешь что-нибудь с этим «фильтром», мы все здесь станем овощами еще до того, как они закончат операцию! Сасори, метавшийся между Неджи, чьё состояние ухудшалось, и Дейдарой, находившимся в глубоком медикаментозном сне, выглядел как человек, чьи куклы внезапно обрели волю и начали его предавать. Он достал второй шприц, но его рука заметно дрожала. — У меня осталось только одно средство с сильной дозировкой! — отрезал Сасори, глядя на Гаару. — Если я введу его Неджи, он может потерять сознание, но если система добьется своего, его нейронные связи просто перегорят. Выбирайте: либо рискнуть его разумом, либо позволить системе полностью захватить его тело. Итачи, всё это время стоявший как изваяние, медленно подошел к упавшему Хьюге. Он опустился на песок и прижал ладонь к лбу Неджи. В его глазах отразилась такая глубина анализа, что казалось, он сам сейчас проваливается в цифровой ад базы. — Не вводи, Сасори, — тихо сказал Итачи, не открывая глаз. — Я попробую перенаправить сигнал через свою энергию. Я «заземлю» его на себя. Но если я ошибусь, эта нагрузка свалит и меня. — Это самоубийство, Итачи! — воскликнул Шикамару, бросая взгляд на Учиху. — Ты ведь знаешь, что твоё тело еще не восстановилось после столкновения с «Зеро» в бункере! — У нас нет выбора, — отрезал Итачи, и в его голосе прозвучало вековое спокойствие, которое пугало больше, чем крики Хидана. — Если мы все упадем, некому будет защитить этот фургон, когда двери откроются. В воздухе повисло тяжелое ожидание. Неджи продолжал тяжело дышать, его лицо было покрыто градом пота, а пальцы, сжимающие окровавленную ладонь, начали неестественно подергиваться. Пустыня вокруг них будто затаила дыхание, наблюдая за тем, как горстка людей, отринувших своих творцов, пытается обмануть саму смерть, заключённую в кремний и код. Неджи, чьё лицо было искажено гримасой боли, словно его внутренности перемалывали жернова, с неожиданной, почти яростной силой отшвырнул руку Итачи. Его пальцы, дрожащие и окровавленные, с трудом нащупали застежку потайного кармана на разгрузочном жилете. С тихим металлическим щелчком он извлек на свет небольшой контейнер. В тусклом свете фар фургона десять ампул с переливающимся, густым фиолетовым составом выглядели как нечто потустороннее. Жидкость внутри них мерцала, словно пойманные в стекло северные сияния, реагируя на близость электромагнитного поля базы. — Вот… что у меня есть… — голос Неджи сорвался на хрип, но в нем прозвучала странная, почти фанатичная надежда. Он приподнялся на локтях, тяжело дыша, и протянул контейнер Итачи. — Это ведь… это именно то, что нужно? Я украл их из лаборатории, когда они проводили «синхронизацию». Это ингибиторы нейронного резонанса. Сасори, до этого момента застывший в нерешительности, подался вперед. Его глаза расширились, когда он узнал состав. Это были не просто аптечные средства, а экспериментальные подавители, способные временно перерезать цифровую «пуповину» между биологическим организмом и сервером. — Неджи, ты хоть понимаешь, что это за дрянь? — Сасори выхватил одну ампулу, поднося её к глазам. — Это «Нейро-Блокатор V-4». Они держат их под замком, потому что одна такая доза может превратить человека в «чистый лист» за секунды. Если мы вколем это сейчас, мы не просто разорвем связь… мы рискуем стереть личности всех, кто находится здесь. Гаара, который всё еще поддерживал Неджи, сжал челюсти. — Но у нас нет другого выхода, — отрезал он, глядя на Сасори. — Либо мы рискуем памятью, либо база выжжет наши мозги до состояния пепла в ближайшие пять минут. Итачи, ты сможешь рассчитать дозировку так, чтобы просто изолировать нас от сигнала, не уничтожив при этом разум? Итачи принял ампулы из рук Неджи. Его пальцы, обычно безупречно твердые, едва заметно дрожали от колоссального напряжения — он чувствовал, как невидимые щупальца системы пытаются взломать его собственную ментальную защиту. Он медленно перевел взгляд на фургон, где за закрытыми дверями Наруто сражался с самой сутью «Зеро». — Я не могу гарантировать безопасность, — голос Итачи прозвучал как приговор. — Этот состав работает как перезагрузка системы. Если мы примем его, связь с «Зеро» будет разрушена полностью, но каждый из нас окажется в состоянии шока. Дейдаре нужно ввести двойную дозу, он слишком глубоко «прошит» кодом. Неджи… ты спас нас всех, если эта штука сработает. Хидан, наблюдавший за всем этим с каким-то диким, ошалелым выражением лица, вдруг нервно хохотнул, хотя в его глазах стоял чистый ужас. — Ну что, кукольник, действуй! — крикнул он, прижимая Дейдару ближе. — Раз уж мы решили покончить с этим миром, то давайте сделаем это с мозгами, которые не будут принадлежать этой проклятой машине! Сасори больше не спорил. Он быстро раздал ампулы, его движения стали точными и расчетливыми, как у машины, которой он так отчаянно пытался противостоять. Воздух вокруг них загустел, электрические разряды в небе над пустыней стали ярче — это была не гроза, а агония базы, осознавшей, что «предохранители» решили сбежать. Неджи снова тяжело рухнул на песок, его глаза начали закрываться. Он сделал всё, что мог, и отныне, когда его миссия была выполнена, его тело окончательно капитулировало перед цифровым ядом. — Теперь… — прошептал он, глядя в звездное, холодное небо. — Теперь всё зависит от того, что делает Наруто. Итачи первым вогнал иглу себе в предплечье. В этот момент мир вокруг них, казалось, замедлился до состояния статичного снимка. Если этот план провалится, они все исчезнут в песках истории. Если удастся — они проснутся людьми, но уже в совершенно чужом, пугающе свободном мире. Мир взорвался ослепительно белой вспышкой, а затем схлопнулся в точку, оставив после себя лишь вакуумную тишину. Ни песка, ни запаха озона, ни скрежета металла. Только резкий, неприятный запах мела, дешевого кофе и старых книжных переплётов. — …и таким образом, если мы рассмотрим фагоцитоз как базовый механизм иммунного ответа, то увидим, что даже при незначительной ошибке в подавлении вторичных сигналов, клетка… Голос преподавателя, монотонный и скрипучий, словно ржавая петля, внезапно оборвался. БАХ! Звук хлопка дверью был таким отчетливым, что Саске дернулся, рефлекторно пытаясь нащупать рукоять ножа, которой не было на поясе. Вместо тактического снаряжения его пальцы наткнулись на холодную поверхность университетской парты. — …Ты придурок! Совсем не бережешь ни себя, ни меня, ни кого вокруг! — пронзительный, до боли знакомый голос Наруто эхом пронесся по аудитории, заставляя всех присутствующих замереть. Саске резко поднял голову. Перед глазами еще плясали остаточные пятна от «Нейро-Блокатора», но реальность медленно проступала сквозь туман. Он сидел в амфитеатре лекционного зала микробиологии. Вокруг — ряды студентов, спины, затылки, гул шепотка. Наруто, с взъерошенными волосами и красными от негодования щеками, стоял у доски, сжимая в руке маркер так, будто это был нож. Он бросил полный презрения взгляд на ошарашенного профессора, развернулся и стремительно зашагал к выходу. — Эй, Узумаки! Вернитесь на место! У нас еще не окончена дискуссия по методикам правильного сохранения здоровья! — крикнул вслед преподаватель, поправляя сползшие очки. Наруто не обернулся. Он лишь ускорил шаг, его джинсы и толстовка выглядели абсолютно обычными, мирными, лишенными всяких следов крови, пыли или цифрового кода. Саске чувствовал, как его сердце пропускает удар за ударом. Он медленно перевел взгляд на соседние ряды. Рядом, с отсутствующим видом, сидел Шикамару, его ручка бесцельно выводила каракули в тетради, а взгляд был сфокусирован в одну точку. Через проход Неджи, бледный как полотно, сжимал в руках планшет, его глаза — абсолютно человеческие, без признаков «взлома» — растерянно блуждали по залу. А чуть поодаль, в другом конце ряда, Сасори и Дейдара — в обычной студенческой одежде, живые, дышащие — переглянулись. В их глазах не было ненависти или безумия, только глубокое, липкое замешательство. — Что… — прошептал Саске, его голос хрипел, словно он не говорил несколько вечностей. Он посмотрел на свою руку. Никаких следов яда, никакой крови, никакой раны на плече. Только тонкая, едва заметная царапина — возможно, от того, что он сегодня задел дверной косяк. В этот момент Наруто, проходя мимо ряда, где сидел Саске, на долю секунды замедлился. Он не посмотрел на него, но его плечо на мгновение коснулось плеча Учихи. Это касание — теплое, реальное, без всяких «кулонов» под кожей — было таким привычным, таким обычным, что у Саске перехватило дыхание. Аудитория продолжала гудеть. Кто-то хихикал над выходкой Наруто, кто-то открывал учебники, готовясь к следующей лекции. Мир вокруг был нормальным. Слишком нормальным. — Это… — Шикамару вдруг тихо рассмеялся, и этот смех был полон нервного облегчения, переходящего в истерику. — Это либо рай, либо самая совершенная симуляция, которую когда-либо создавал этот кусок железа, называемый «Зеро». Саске поднялся, не обращая внимания на недовольные взгляды однокурсников. Его глаза — все еще черные, но теперь без того жуткого блеска — были прикованы к спине Наруто, который уже выходил из аудитории. Он не знал, правда это или сон, но если это был второй шанс, то он не собирался отпускать блондина ни на шаг. — Саске? — окликнул его Итачи, сидевший на заднем ряду с таким видом, будто просто пришел послушать лекцию. Его взгляд был спокойным, но в глубине глаз Учихи старшего читалось то же пугающее понимание. — Нам нужно поговорить. Не здесь. Саске проигнорировал брата. Он рванулся вслед за Наруто, выбегая из душной аудитории в шумный университетский коридор, полный студентов, звонков и света, который — о боже — был самым обычным дневным светом. Коридор университета, еще секунду назад казавшийся типичным пространством для обучения, теперь ощущался как декорация, за которой скрывается бездна. Саске вылетел в шумный поток студентов, даже не замечая, как его плечо врезается в прохожих. В ушах всё ещё звенел эхо недавнего «обнуления», а перед глазами плыли фантомные образы задымленного бункера. Он видел лишь спину Наруто, который стремительно удалялся по мраморному полу, сжимая в руках стопку конспектов. За ним, словно ведомые одним невидимым импульсом, из аудитории начали выходить остальные. Шикамару вышел последним из ряда, его лицо утратило привычную ленивую маску; он двигался с неестественной для него скоростью, его глаза лихорадочно сканировали университетскую среду на предмет камер и «золотых» закладок. Неджи, еще минуту назад не чувствовавший своих ног, теперь шел уверенно, но его пальцы судорожно подрагивали, проверяя пространство вокруг — словно он всё еще ждал атаки системы. Гаара, выделявшийся среди студентов своей неестественной неподвижностью, двигался за ними, его взгляд был тяжелым и тревожным, он инстинктивно искал угрозу в каждой тени. А затем из дверей, едва не сорвав их с петель, вылетел Дейдара. Его волосы, собранные в обычный хвост, казались сейчас самым ярким пятном в сером интерьере коридора. Он тяжело дышал, его пальцы нервно сжимали лямку рюкзака — точь-в-точь, как он сжимал детонаторы в их прошлой, кровавой жизни. Не успел он сделать и десяти шагов, как из проема рванул Хидан. Он выглядел как разъяренный бык, его зрачки сузились, а руки непроизвольно дергались к поясу — туда, где раньше висела тяжелая коса, а теперь был лишь обычный студенческий ремень. Он схватил Дейдару за локоть, разворачивая его к себе, и в этом жесте было столько собственнического страха, что случайные студенты поспешно шарахались в стороны. Сасори и Итачи вышли последними. Они не спешили. Сасори двигался с присущей ему грацией кукловода, его взгляд был ледяным и расчетливым — он методично изучал структуру стен, потолка, расположение эвакуационных выходов, будто всё еще находясь на задании. Итачи же шел с опущенными глазами. На нем была простая темная водолазка, которая подчеркивала его бледность. Он выглядел как человек, который знает, что этот «мир» — лишь хрупкая оболочка, готовая треснуть от одного неверного звука. В помещении воцарилась странная, давящая тишина, несмотря на гул толпы. Студенты вокруг них казались картонными персонажами, их голоса сливались в безликий шум. Группа дезертиров из «Зеро» сбилась в тесный круг у широкого окна в конце коридора. — Наруто, стой! — Саске первым нарушил молчание, его голос прозвучал как удар хлыста. Блондин резко остановился. Он обернулся, и на его лице читалось такое неподдельное замешательство, что у Саске внутри всё похолодело. В глазах Наруто не было того холодного «административного» блеска, который он видел в бункере. Там была лишь обычная, живая, немного раздраженная злость студента, которого донимают странные люди. — Вы чего все так уставились? — Наруто смерил их озадаченным взглядом. — Итачи-сан, Саске… вы тоже решили прогулять? А ты, — он ткнул пальцем в Дейдару, который всё еще отбивался от Хидана, — если ты снова подбросил взрывчатку в лабораторию, я тебя сам лично придушу! Хидан замер. Его рука всё еще сжимала плечо Дейдары, но теперь он медленно разжал пальцы. Он посмотрел на свою ладонь, потом на Наруто, потом на окружающих. Его лицо исказилось от дикого, неконтролируемого понимания. — Он… он не помнит, — прошептал Хидан, и его голос сорвался на хрип. — Этот идиот не помнит ничего из того, что мы пережили. Мы здесь одни сохранили этот ад в головах? Сасори сделал шаг вперед, его взгляд был прикован к Наруто. Он осторожно огляделся — были ли здесь наблюдатели? Кураторы? Орочимару? — Не говори громко, — прошипел он. — Мы не знаем, чья это реальность. И если мы в ней единственные, кто осознает правду, значит, мы — единственные, кто может её разрушить, если она начнет трещать по швам. Саске сделал шаг к Наруто, вглядываясь в каждое движение, каждую мимику блондина. Он был живым. Теплым. Настоящим. — Наруто, — начал Учиха, голос его дрожал. — Ты помнишь… «Кровавый закат»? Помнишь, что было этой ночью? Наруто нахмурился, его взгляд стал острее, он скрестил руки на груди. — Какой ещё закат? Вы все перегрелись на солнце? Мы только что закончили микробиологию, у нас еще два семинара, а ты несёшь какой-то бред про «ночи». Саске, если это шутка, то она крайне неудачная. В этот момент Итачи положил руку на плечо Саске. Его пальцы были ледяными. — Молчи, — одними губами произнес старший Учиха. Он взглянул на университетские часы над дверью — секундная стрелка замерла. Она дёрнулась, прошла деление, и снова замерла. — Мир не настоящий. Наруто не помнит, потому что он — эпицентр. Он переключил сеть на себя, и мы все оказались внутри его «сохранения». Шикамару, до этого момента наблюдавший за часами, вцепился в свои волосы. — Ребята, — прошептал он, указывая на окно. За стеклом, там, где должен был быть университетский кампус, небо начало стремительно темнеть, распадаясь на пиксели. — Система не удалила нас. Она загнала нас в «безопасный режим». И этот режим… он начинает сбоить. Нам нужно выбраться отсюда, пока этот мир не начал переписывать нас под свои правила. Наруто больше не выглядел как студент, сбежавший с лекции. Его спина выпрямилась, а взгляд, еще секунду назад раздраженный, стал пугающе тяжелым, наполненным той же механической, но уже осознанной мощью, которая была у него в бункере. Он больше не был просто «омегой-ключом»; он стал архитектором этой клетчатой реальности. — Нет, — отрезал он, и его голос разнесся по коридору, лишенному привычного эха университетского кампуса. Звук был глухим, словно они находились внутри огромного, герметично запертого сейфа. — Вы не должны отсюда исчезать еще пять минут. Ни один из вас. Он посмотрел на каждого по очереди, и в его глазах промелькнули золотистые искры — те самые, что были у него в момент «перезагрузки». Саске замер, чувствуя, как внутри него просыпается инстинкт, который когда-то подчинялся лишь приказам клана, а теперь безоговорочно признавал власть Наруто. — Если вы покинете это помещение, если вы выйдете за пределы этого «безопасного сектора», — продолжал Наруто, и его пальцы судорожно сжались, сминая страницы конспектов, — то я не смогу вас спасти. Внешнее давление системы — оно всё еще там, за порогом, оно ищет любые «неправильные» данные, чтобы их стереть. Только здесь, в этой сконструированной мною тишине, я могу вас полностью контролировать. Я держу вас как изолированные файлы, чтобы «Зеро» не смогла вас просканировать. Итачи внимательно следил за пространством вокруг них. Стены коридора начали едва заметно пульсировать, словно ритм сердца гигантского компьютера. — А те… — Наруто кивнул в сторону аудитории, где за закрытыми дверями продолжали сидеть десятки ничего не подозревающих студентов. — Наши «одногруппники». Люди, которых я тоже пытаюсь очистить и заставить выжить. Они не дефектные файлы, как мы. Они — чистая память, которую система хочет превратить в топливо. Омега прорычал это, сжимая зубы так сильно, что на скулах заиграли желваки. Было видно, как тяжело ему дается удержание этой реальности. Наруто не просто спасал их — он вел войну внутри самой структуры бытия, превращая каждый метр университетского коридора в крепость. — Ты делаешь это ради них? — голос Шикамару звучал тихо, почти подобострастно. Он единственный, кто понимал масштаб стратегии Наруто. — Ты используешь нас как ретрансляторы, чтобы распределить нагрузку? — Я использую всё, что есть! — откликнулся Наруто, и по полу пробежала зыбкая волна, исказившая отражение в кафеле. — Саске, не подходи ближе. Твоя аура… она слишком «громкая», она дестабилизирует мою концентрацию. Итачи, закрой двери аудитории. Если кто-то из «студентов» увидит, что мы делаем, система расценит это как нарушение целостности контента и запустит протокол удаления. Дейдара, всё еще придерживаемый Хиданом, выглядел ошеломленным. Его взгляд метался по коридору, который начинал покрываться странной, цифровой «рябью». — Мы… мы внутри твоей головы, да? — прошептал блондин, чьи руки перестали дрожать. — Мы — твоя оперативная память? — Мы — ошибка, которую я пытаюсь превратить в функциональную программу, — ответил Наруто, делая глубокий, рваный вдох. — Пять минут. Мне нужно пять минут, чтобы переписать логические цепочки доступа для этой группы. Если вы выйдете сейчас, вы станете «битыми пикселями». А если останетесь… если вы позволите мне довести очистку до конца, мы выйдем отсюда не как дезертиры, а как пользователи с правами администратора. Гаара сделал шаг вперед, песок вокруг его ног начал медленно вращаться, создавая микроскопический, но стабильный щит, который помогал Наруто удерживать реальность вокруг них. — Мы останемся, — сказал Гаара, глядя прямо в глаза блондину. — У нас нет другого выбора. Мы уже доверили тебе наши жизни в бункере, доверим и эту «лекцию». Саске стоял неподвижно, глядя на Наруто. Он видел, как тот медленно тает, как его черты лица на долю секунды становятся прозрачными, обнажая скрытые под кожей золотые нити — каркас системы. Учиха понял: Узумаки не просто «управляет» — он пожирает код этой реальности, чтобы спасти тех, кто дорог ему. И если эти пять минут станут последними минутами жизни Наруто как человека, Саске не позволит ему пройти этот путь в одиночестве. Он плотно прикрыл глаза, концентрируясь на том, чтобы не создавать помех, и мысленно встал плечом к плечу с тем, кто теперь был их единственным Богом в этом цифровом аду. Время в «безопасном секторе» растянулось в бесконечность, превратившись в густую, липкую субстанцию из цифр и напряжения. Но когда последние секунды отсчитали свой финал, реальность не просто сменилась — она с треском лопнула, как перетянутая струна. Ослепительный свет снова ударил в глаза, но теперь это был не бледный свет университетских ламп, а холодный, живой блеск ночных звезд над пустыней. Ребята рухнули на песок в реальности — каждый там, где стоял. Вокруг фургона всё было тихо. Воздух больше не вибрировал от смертоносного кода, а тишина была не давящей, а просто пустой и мирной. Неджи первым осознал возвращение контроля. Он с трудом уперся окровавленными ладонями в землю. Его ноги, еще мгновение назад бывшие «чужими», отозвались тупой, но вполне человеческой болью. Сжав зубы, альфа, пошатываясь, выпрямился. Его колени мелко дрожали, тело протестовало против движения, но он стоял. Он снова был хозяином своей плоти. Дейдара, всё это время лежавший на песке, глубоко вдохнул. Холодный ночной воздух, пахнущий пылью и свободой, наполнил его легкие. Тошнота, которая терзала его в бункере и в «цифровом аде», наконец отступила, оставив после себя лишь лёгкую слабость. Он медленно открыл глаза, глядя на Хидана, который замер над ним, боясь пошевелиться. — Я… я в порядке, — хрипло произнес блондин, отталкивая руку альфы, но в его жесте не было былого гнева, только бесконечная усталость. Саске, первым делом бросившийся к носилкам, на которых лежал Наруто, замер. Блондин был всё ещё без сознания, но его лицо, которое в «цифровом мире» казалось прозрачным и механическим, теперь выглядело просто… мирно. Это был обычный сон уставшего человека. Саске осторожно коснулся фалангами шеи Наруто — ровный, сильный, человеческий ритм биения сердца ударил ему в подушечки пальцев. — Он вернулся, — выдохнул Учиха, и этот звук прозвучал в ночной тишине как самая радостная молитва. Итачи медленно поднялся, потирая виски. Его взгляд был ясным, хотя в глазах всё еще читался отголосок пережитого цифрового кошмара. Шикамару, Сасори и Гаара окружили их, не сводя глаз с фургона. Они все были здесь. Они все были реальными. — Система «Зеро» мертва, — тихо констатировал Шикамару, глядя на свои руки, которые больше не дрожали. — Наруто не просто взломал её, он уничтожил сам принцип её существования изнутри. Мы больше не «файлы». Мы просто… люди. В пустыне, под равнодушным куполом звезд, эта маленькая группа изгоев наконец ощутила нечто почти забытое: отсутствие чужой воли в своих мыслях. Император пал, их личные «демоны» были побеждены в неравной схватке с кодом, а впереди, за горизонтом, начинался рассвет — самый настоящий, не придуманный серверами и алгоритмами. Они выжили. И теперь, впервые за долгие годы, каждый из них принадлежал только самому себе. Группа измученных людей, только что вырвавшихся из лап «Зеро», стояла вокруг фургона, пытаясь осознать, что они всё ещё дышат, что они всё ещё обладают собственными телами и разумом. Дейдара, всё это время полулежавший на песке в руках Хидана, вдруг пошевелился. Он медленно провел рукой по своему животу — движение было непроизвольным, почти инстинктивным. Его лицо, до этого бледное и болезненное, внезапно залилось краской, а взгляд, обычно дерзкий и насмешливый, теперь стал пугающе уязвимым. — А… а можно мне теперь признаться, что я беременный? — хрипло поинтересовался он. Его голос потонул в звенящем безмолвии ночи, но для тех, кто стоял рядом, это прозвучало как разрыв снаряда. Хидан, который секунду назад нервно пересчитывал пульс на запястье блондина, застыл, словно его поразило током. Его челюсть медленно поползла вниз. Он перевел взгляд с Тсукури на его живот, потом снова на блондина, и на его лице отразился весь спектр эмоций — от шока до первобытного ужаса, который постепенно начал сменяться чем-то похожим на благоговейный трепет. — Ты… что? — прорычал Хидан, но в этом рыке не было агрессии. Он осторожно, почти боясь раздавить, коснулся живота Дейдары. — Ты издеваешься? Сейчас? После того как мы чуть не стерлись в порошок из-за чертовых алгоритмов?! Тсукури слабо усмехнулся, хотя уголки его губ подрагивали от непрошеных слез. — Как раз поэтому, идиот. Я чувствовал его. В той грёбаной симуляции… я чувствовал, как что-то внутри меня пытается сопротивляться системе вместе со мной. Это был не мой код. Это была… жизнь. И она чертовски хочет жить, несмотря на всё дерьмо, которое нас окружает. Сасори, стоявший чуть поодаль, медленно опустил руки. Его кукольные пальцы, привыкшие к точности механизмов, сейчас сжались в кулаки. В его глазах — холодных, расчётливых глазах мастера — на мгновение отразилось что-то, что он старательно прятал десятилетиями. Он сделал шаг вперед, и его обычная отстраненность окончательно рухнула. — Значит, вот почему тебя так «штормило», — голос Сасори прозвучал почти нежно, что было для него нехарактерно. — Это была не только детонация кода. Твой организм пытался отторгнуть внешнее влияние, чтобы защитить плод. Ты был для системы не только узлом связи, ты был… живым щитом. Итачи, наблюдавший за этой сценой, прикрыл глаза, делая глубокий, медленный вдох. Весь этот кошмар, вся эта борьба против бездушной машины, внезапно обрели новый, пугающий и в то же время величественный смысл. Наруто, который всё ещё спал на носилках в фургоне, стал «ключом» к их свободе, но ребёнок Дейдары… это было доказательство того, что жизнь побеждает любую технологию. — Это меняет всё, — тихо сказал Шикамару, обведя взглядом своих товарищей. Его глаза, обычно сонные, сейчас горели решимостью. — Раньше мы боролись за выживание. Теперь мы боремся за будущее. Если система «Зеро» пыталась уничтожить нас, то теперь у нас есть причина заставить этот мир стать безопасным местом. Тсукури попытался приподняться, и Хидан, забыв о своей привычной грубости, помог ему сесть, бережно подкладывая под спину свернутый плащ. Он выглядел так, будто сам готов был прямо сейчас перегрызть глотку любому, кто косо посмотрит на блондина. — Ты, блять, самый сумасшедший омега из всех, кого я знал, — пробормотал Хидан, утыкаясь лбом в плечо Дейдары. В его голосе слышались слезы. — Беременный посреди зоны боевых действий, в пустыне, после того, как мы совершили невозможное… Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты сделал нас всех… отцами? — Не «нас всех», а меня, — огрызнулся Дейдара, хотя в его глазах светилась нежность. — Ты всего лишь соучастник, Хидан. Гаара, который до этого момента стоял как страж периметра, медленно подошёл ближе. Его лицо смягчилось, а песок вокруг него осел, перестав быть угрожающе острым. Он посмотрел на Дейдару с той глубиной сострадания, которая была доступна лишь тому, кто сам прошел через ад одиночества. — Это самое сильное доказательство того, что мы победили, — сказал Гаара. — Система хотела превратить нас в пустоту. Но мы вышли из неё не пустыми. Мы вышли с жизнью. Саске, до этого момента не сводивший глаз с Наруто, медленно обернулся. Он смотрел на эту сцену — на исхудавшего, измученного Тсукури, на Хидана, превратившегося из безумного фанатика в защитника, на Сасори, в чьих глазах впервые за долгое время читалась человеческая теплота. И он осознал, что их путь только начинается. Теперь им нужно не просто спрятаться в тенях, а построить мир, в котором этот ребенок сможет сделать свой первый вздох, не боясь «протоколов удаления». — Мы уходим отсюда, — сказал Саске, его голос звучал твердо, как никогда раньше. — Забираем Наруто, забираем фургон и двигаемся на север. У нас есть пять минут, чтобы собраться, пока остатки сети не попытались проследить наши координаты. Теперь у нас нет права на ошибку. Ни у кого из нас. Дейдара кивнул, прижимая руки к животу, и впервые за долгие годы в пустыне, под холодными звёздами, он почувствовал себя не частью механизма, а человеком, держащим в руках целую вселенную. — На самом деле… Не только Дейдара беременный, но ещё кто-то носит в себе новую жизнь, — улыбаясь, произнёс Се Лянь, снимая с рук перчатки. Слова Се Ляня прозвучали в тишине пустыни как звон колокола, возвещающего о чём-то непостижимом. Хуа Чен, до этого момента стоявший в тени фургона с непроницаемым выражением лица, лишь едва заметно приподнял бровь, словно подтверждая правоту своего спутника. Хидан, всё ещё пребывавший в состоянии шока от известия о положении Дейдары, резко обернулся, его глаза метались между Се Лянем и остальными. — В смысле «кто-то ещё»? — переспросил он, почти срываясь на крик. — Здесь что, эпидемия какая-то?! Се Лянь, не обращая внимания на его истерику, сделал несколько плавных шагов по песку. Его белые одежды казались неестественно чистыми для этого места, залитого кровью и машинным маслом. Он подошёл к Саске, который всё ещё стоял у носилок, не отрывая взгляда от спящего Наруто. — Жизнь, прошедшая через горнило «Зеро», оказалась гораздо более упорной, чем вы полагали. Она цепляется за любую возможность, даже когда кажется, что всё вокруг — лишь кремниевая пыль, — улыбаясь, произнёс Се Лянь, снимая с рук перчатки. Его пальцы, длинные и изящные, дрожали от остаточной энергии, которой он щедро делился, чтобы поддерживать стабильность их реальности. Саске почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он посмотрел на Наруто, чья грудь мерно вздымалась в ровном дыхании. — Наруто… — шепотом произнес Учиха. Се Лянь мягко кивнул. — Тот, кто был «ключом», взял на себя самый тяжелый удар. Он стал сосудом для всей той боли и всех тех данных, что система пыталась в них влить. Но теперь, когда код разрушен, внутри него бьется ещё одно крошечное сердце. Эта тайна была спрятана в самой глубине его сознания, как защитный код, который развился в нечто осязаемое. Гаара, стоявший рядом, почувствовал, как песок под его ногами задрожал, словно отголосок чужой радости. Он посмотрел на Саске, в чьих глазах сейчас боролись ужас и безмерное, ослепляющее счастье. — Ты понимаешь, что это значит? — тихо спросил Гаара. — Это не ошибка программы. Это продолжение рода, которого у нас никогда не должно было быть. Сасори, обычно не склонный к сантиментам, подошел к фургону и положил руку на металлическую обшивку. Он анализировал показатели приборов, которые всё ещё работали на малых оборотах. — Это объясняет всё, — констатировал кукловод. — Почему он не погиб, когда «Зеро» пыталось его очистить. Его организм работал на пределе, создавая биологический барьер. Он буквально выносил эту свободу, пока мы пытались понять, как выжить. Итачи, молчавший всё это время, подошел к Саске и положил руку ему на плечо. В этом жесте было признание того, что их мир навсегда перестал быть прежним. Им больше не нужно было воевать с системой — теперь они должны были стать стеной для тех, кто рос внутри них. — Мы уходим, — голос Итачи звучал как приговор старому миру. — Хуа Чен, вы сказали, что у вас есть координаты убежища, куда не дотянутся «щупальца» даже после падения базы. Хуа Чен, чья аура доминировала даже в этой пустоши, коротко кивнул. Его единственный глаз блеснул насмешливым огоньком. — Мой город ждет. Там, где мы правим, законы «Зеро» никогда не имели силы. Но поторопитесь. Когда система окончательно осознает, что её «ключи» не просто сбежали, а несут в себе новую жизнь, она может предпринять последнюю попытку «дефрагментации» всего этого сектора. Хидан, всё ещё переваривающий информацию, вдруг глухо рассмеялся, прижимая Дейдару к себе. — Ну что, блондинчик, слышал? Мы не просто выжили. Мы обставили их всех. Одной рукой — кулак, другой — колыбель. Тсукури, глядя на Саске, который осторожно опустился на колени рядом с носилками Наруто, впервые искренне улыбнулся. Он приложил ладонь к животу, чувствуя невидимое тепло, и посмотрел на звёзды. — Слышал, — тихо ответил омега. — И это чертовски приятное чувство. Саске бережно взял безжизненную, теплую руку Наруто в свою. Теперь он знал, ради чего они прошли через этот ад. Впереди была долгая дорога, полная опасностей и неизвестности, но они были готовы. Ведь теперь их было не просто шестеро изгоев, а целая семья, готовая встретить рассвет, который принадлежал только им. — Поехали, — скомандовал Саске, не оборачиваясь. Двигатели фургона взревели, разрывая тишину пустыни. В ту ночь они навсегда оставили позади своих мучителей, увозя с собой то, чего никогда не могло быть в мире «Зеро» — независимое будущее. Путь через пустыню на скоростных вездеходах занял почти двое суток. Машины, сконструированные Хуа Ченом, пожирали пространство с невероятной легкостью, оставляя позади бесконечные барханы, которые теперь казались лишь дурным сном. Когда горизонт начал менять свой цвет с выжженного золота на насыщенную зелень, воздух стал другим — влажным, прохладным и напоенным ароматом хвои и прелой листвы. Они въехали в густой, древний лес. Деревья здесь стояли стеной, словно стражи, скрывающие этот уголок от остального, изуродованного технологиями мира. Вскоре сквозь шум листвы пробился низкий, успокаивающий рокот — звук падающей воды. Дом стоял на самом краю скалистого выступа, под которым шумел мощный водопад, разбивающийся внизу о каменную чашу озера. Это было простое строение из темного дерева и камня, идеально вписанное в ландшафт. Когда двигатели вездеходов наконец затихли, наступила тишина, которую не нарушал ни гул серверов, ни далекий скрежет системных вентиляторов. Первым из машины вышел Итачи. Он долго стоял, вдыхая лесной воздух, и впервые за долгие годы его плечи расслабились, а взгляд перестал лихорадочно искать угрозу в каждой тени. Саске бережно вынес Наруто из салона. Блондин начал приходить в себя: его веки дрогнули, и он тихо застонал, жмурясь от яркого дневного света. Альфа опустился на траву, укладывая его голову себе на колени, и посмотрел на дом. — Мы здесь, — тихо сказал он. — Наруто, слышишь? Мы вне зоны действия. Хидан осторожно помог выбраться Дейдаре. Блондин огляделся, и на его лице проступило выражение детского восторга, смешанного с недоверием. Он приложил руку к животу, чувствуя, как малыш внутри словно откликается на шелест листвы. — Здесь нет сигнала… — прошептал Тсукури, прислушиваясь к своим ощущениям. — Никакого кода, никаких «протоколов». Только… просто тишина. Сасори стоял чуть поодаль, глядя на водопад. Его пальцы, привыкшие к манипуляциям с чужими жизнями, теперь просто сжимали гладкий камень, найденный у тропы. Он чувствовал, как фантомные связи, что когда-то управляли каждым его движением, окончательно разорваны. Гаара и Шикамару вышли следом, помогая друг другу перенести припасы. Когда они встали все вместе у порога этого дома, они поняли главное: впервые в своей жизни каждый из них здесь — по собственному выбору. Се Лянь, наблюдавший за ними со своей мягкой, почти неуловимой улыбкой, подошел к краю скалы. — Этот водопад — природный экран, — сказал он, обернувшись к своим подопечным. — Электромагнитные помехи здесь таковы, что даже самый мощный спутник системы «Зеро» увидит здесь лишь пустоту. Вы свободны. Не только физически, но и ментально. Наруто ещё раз медленно открыл глаза. В них больше не было той пугающей золотой глубины, что была в момент взлома; в них отражалась лишь лазурь неба и зелень листвы. Он перевел взгляд на Саске, затем на остальных, собравшихся вокруг, и его губы тронула слабая, но абсолютно искренняя улыбка. — Мы выбрались, — хрипло выдохнул он. Саске наклонился, прижимаясь лбом к его лбу, и в этот момент все они — изгои, «ключи», носители новой жизни — поняли, что закончилась не просто операция. Закончилась эпоха их рабства. Впереди была жизнь, которую они создадут сами, в этом доме у водопада, где единственным законом был шум воды и биение их собственных, теперь уже по-настоящему свободных сердец. Наруто, всё ещё ощущая остаточную слабость от перенесённого «цифрового шторма», попытался приподняться, опираясь на плечо Саске. Его движения были неуклюжими, лишёнными той выверенной, почти робототехнической точности, которая была присуща ему во время работы с кодом «Зеро». В этой непривычной неуклюжести было столько подлинной человечности, что у окружающих перехватило дыхание. — Теперь самый главный вопрос: кто из вас хочет покушать нормальную, человеческую еду? А то я, когда был увлечён своим, так сказать, сном, слишком много энергии потратил, — прошептал он, густо краснея. В этот самый момент его желудок отозвался долгим, утробным рычанием, которое эхом разнеслось по лесной поляне, заставив даже сурового Гаару едва заметно улыбнуться. Смущение Наруто стало последней каплей, разрушившей тяжёлую завесу напряжения, которая незримо окутывала их группу со времён побега. Хидан, который до этого момента стоял, напряжённо вглядываясь в кромку леса, словно ожидая засады, расхохотался — искренне, без своего обычного безумного надрыва. Он хлопнул себя по коленям и обернулся к Дейдаре, чьи глаза заблестели от предвкушения. — О да, — протянул альфа, смакуя само слово, — «нормальная еда». Без этих ваших тюбиков с питательной смесью, без химического привкуса синтетики, от которой уже воротит. Я бы сейчас отдал целое состояние за кусок мяса, приготовленного на настоящем огне, а не на электрической плитке в стерильной лаборатории. Тсукури, осторожно поглаживая живот, почувствовал, как голод просыпается и в нём самом — голод, который теперь принадлежал не только ему, но и той крошечной жизни, что пульсировала внутри. — Поддерживаю, — отозвался он, стараясь говорить твёрдо, но в голосе всё равно проскальзывали нотки капризной слабости. — И только попробуй приготовить что-то из своих «рационов выживания», Сасори. Если я увижу хоть один пакетик с порошковым супом, я устрою тебе взрыв прямо здесь, на крыльце. Сасори, который всё это время стоял в стороне, задумчиво разглядывая постройки, впервые за долгое время позволил себе опустить плечи. Он не был поваром в привычном понимании, но годы изоляции и постоянных перемещений научили его выживать в любых условиях. Он подошёл к небольшой пристройке, которая оказалась летней кухней, и, распахнув дверцу, обнаружил там старые, но вполне пригодные запасы: мешки с крупами, сушёные травы, связки вяленого мяса и даже овощи, которые, судя по всему, здесь оставили либо Хуа Чен, либо кто-то из его людей, позаботившихся о комфорте новых обитателей. — У нас есть всё необходимое, — негромко произнёс альфа, подхватывая пучок свежего розмарина, чей аромат мгновенно заполнил пространство, вытесняя запах озона и пыли пустыни. — Это будет не изысканный ресторан, но, клянусь, это будет лучшее, что вы пробовали за последние годы. Шикамару, до этого момента безучастно смотревший на водопад, вдруг оживился. Он подошёл к фургону, откуда начал выгружать припасы, которые они успели захватить с собой в спешке. — Я могу заняться рыбой, — предложил он, кивнув на прозрачные воды озера под водопадом. — Если здесь есть вода, значит, есть и жизнь. По крайней мере, это будет свежее, чем всё, что нам доводилось есть в «Зеро». Итачи, всё это время стоявший в тени веранды, молча наблюдал за суетой товарищей. Он видел, как меняются их лица: как сходят с них маски отчуждения, как возвращается блеск в глаза. Этот дом, этот водопад и эта простая перспектива скорого обеда были для них сейчас важнее любой победы. Они учились заново быть живыми — не как функции системы, а как люди, которые могут испытывать голод, желание и радость от самого факта существования. Се Лянь, всё ещё стоявший у края обрыва, с теплотой наблюдал за тем, как группа измученных войной изгоев превращается в семью, хлопочущую у очага. — Еда — это не просто топливо, — тихо произнёс он, обращаясь к Хуа Чену. — Это способ заземлиться. Теперь, когда они окончательно сбросили оковы кода, им жизненно важно почувствовать вкус воздуха, земли, огня и воды. Им нужно убедиться, что они действительно здесь, в реальном мире. Хуа Чен лишь склонил голову, глядя, как Наруто, сидя на ступенях крыльца, с интересом наблюдает за тем, как Сасори начинает разжигать огонь в старом каменном очаге. Саске сидел рядом с блондином, придерживая его за плечи, и в этой простой позе было столько защиты и нежности, что даже холодный воздух леса казался теплее. — Пусть едят, — отозвался Хуа Чен. — Им предстоит долгий путь, чтобы стать по-настоящему свободными людьми. Но сегодня… сегодня они просто будут сытыми. И это будет их первой большой победой в новой жизни. Вскоре над домом поднялась тонкая струйка сизого дыма. Аромат жареного мяса и печёных овощей смешался с запахом хвои, и впервые за бесконечно долгие годы в этом лесу зазвучал смех — не истеричный, не натужный, а искренний, наполненный надеждой на то, что завтрашний день наступит, и он будет принадлежать только им. Воздух всё так же у подножия дома, пропитанный влагой водопада и терпким ароматом хвои, постепенно заполнялся живым, аппетитным дымком. Вечер медленно опускался на долину, укрывая лес синими сумерками, но здесь, на небольшой террасе, царило уютное тепло. В центре импровизированного лагеря горел очаг, обложенный грубыми камнями, и его пляшущие языки пламени бросали мягкие отсветы на лица тех, кто так долго ждал этого момента — момента абсолютной безопасности. Альфы взяли на себя кухонные хлопоты, превращая процесс приготовления в некое подобие слаженного ритуала. Сасори, чьи пальцы привыкли к ювелирной работе с механизмами, теперь с хирургической точностью нарезал вяленое мясо и овощи, его движения были экономными и плавными. Итачи, стоявший у открытого огня, бережно переворачивал рыбу, пойманную Шикамару в озере; он был сосредоточен, словно от прожарки зависела судьба всего мира. Саске же, закатав рукава рубашки, очищал коренья, его взгляд время от времени скользил к ступеням крыльца, где сидел Наруто. В их действиях не было спешки — впервые за годы они делали что-то не по приказу системы, не для выживания, а для того, чтобы порадовать тех, кто им дорог. Наруто и Дейдара устроились на широкой деревянной скамье у костра, укутанные в теплые пледы. Наруто выглядел изможденным, его лицо сохранило бледность, но в глазах светилось спокойствие, которого он не знал раньше. Тсукури, привалившись спиной к широкой груди Хидана, который сидел позади, обнимая его и словно невзначай проверяя, не замерз ли омега, казался необычайно тихим. Омеги наблюдали за своими альфами с тем особенным вниманием, которое бывает лишь у людей, прошедших через край. Они ловили каждый жест — то, как Итачи улыбнулся чему-то своему, помешивая угли, как Сасори аккуратно пододвинул миску ближе к краю стола. В этом наблюдении было много нежности, но также и глубокого, осознанного доверия. Дейдара, долгое время молчавший, вдруг шевельнулся. Его взгляд переместился на Гаару, который в стороне, чуть поодаль от очага, помогал Неджи накрывать на стол. Неджи, еще недавно с трудом передвигавший ноги, сегодня двигался почти уверенно, и Гаара придерживал его за локоть — не из жалости, а с той едва уловимой бережностью, которая выдавала скрытую привязанность. Тсукури прикусил губу, на секунду заколебался, но любопытство и желание разрушить последние недосказанности взяли верх. Он наклонился к Наруто, понизив голос до шепота, чтобы их не услышали остальные, хотя шум водопада был верным союзником. — Конечно же, это не моё дело, — начал он, глядя на Гаару и Неджи, которые сейчас обменивались короткими фразами у стола, — но это правда то, что я слышал? Гаара, ты же любит Неджи? Наруто удивленно распахнул глаза, проследив за взглядом блондина. Он перевел взгляд обратно на Дейдару, и на его лице проступила мягкая, понимающая улыбка. — Ты проницательнее, чем кажешься, Дей, — так же тихо ответил Наруто. — Ты ведь знаешь, что в системе «Зеро» чувства классифицировались как «нестабильные переменные». Мы были приучены подавлять любые привязанности, потому что они мешали эффективности. Но посмотри на них теперь. Гаара в этот момент аккуратно поправил воротник куртки Неджи, и тот, обычно сдержанный и закрытый Хьюга, не отстранился. Напротив, он на мгновение коснулся ладонью руки Собаки-но, и в этом жесте было столько тихой преданности, что у любого наблюдателя не осталось бы сомнений. Гаара, этот человек, чья жизнь была выжжена пустыней, нашел в Неджи ту опору, которую никогда не искал в алгоритмах. — Это не просто «любовь» в старом понимании, — продолжал Наруто, задумчиво глядя в огонь. — Это выбор. Мы все выбрали друг друга задолго до того, как решились на побег. Система пыталась сделать нас одиночками, винтиками, а мы… мы просто стали друг для друга единственным смыслом, ради которого стоило отключить весь этот мир. Тсукури хмыкнул, опуская руку на свой живот, где зарождалась новая жизнь. — Значит, мы все здесь связаны чем-то куда более прочным, чем просто общий побег, — задумчиво произнес он. — Странно. Мне казалось, что после всего, что мы видели, я уже ничему не удивлюсь. Но глядя на них… мне становится спокойнее. Саске, услышав обрывок их разговора, обернулся и посмотрел на Узумаки. В его глазах отражалось пламя костра, но взгляд был устремлен прямо в сердце блондина. Он понял, о чем они говорили, и в ответ лишь едва заметно кивнул, подтверждая негласную истину их нового мира: здесь, у водопада, их чувства были единственным законом, который они признавали. Ужин был почти готов, и в аромате свежей рыбы и пряных трав чувствовалось обещание спокойной ночи — первой ночи, когда им не нужно было ни от кого прятаться. — Раз ты знаешь нашу тайну, тогда я тоже могу в тебя кое-что спросить? — тоже шепотом поинтересовался Наруто. — У Итачи и Сасори есть какие-то романтичные чувства к друг другу? Или они больше тебя любят? — последнее предложение он задал лишь одними губами. Дейдара на мгновение замер, его глаза округлились, а затем он невольно прыснул в кулак, давясь смехом, который тут же перешел в приступ доброго, почти беззаботного хихиканья. Он осторожно покосился на двух альф, которые сейчас стояли у огня — Итачи, чья фигура казалась воплощением невозмутимого спокойствия, и Сасори, чьи точные, выверенные движения выдавали в нём человека, привыкшего контролировать всё до мельчайших деталей. — Ты задаёшь вопросы, от которых у нас в «Зеро» процессоры бы перегорели, — прошептал Тсукури, наклонившись к самому уху Наруто так, что его светлая челка защекотала лицо блондина. — Знаешь, я наблюдал за ними всё то время, пока мы были в бункере. Они не из тех, кто сыплет цветами или признаниями, это не в их духе. Итачи… он ведь всегда был тенью, человеком, который видит всё, но почти ничего не говорит. А Сасори… он привык считать чувства чем-то вроде помех в хорошо отлаженном механизме. Дейдара сделал паузу, следя за тем, как Сасори жестом попросил Учиху передать ему специи. Тот послушно выполнил просьбу, и их пальцы на долю секунды соприкоснулись — обычный, казалось бы, бытовой момент, но в нем промелькнуло нечто такое, что заставило сердце Наруто забиться чаще. Это было молчаливое взаимопонимание людей, которые привыкли полагаться друг на друга в ситуации, где цена ошибки — смерть. — Они не «любят меня» в том смысле, о котором ты думаешь, Наруто, — Тсукури понизил голос ещё больше, почти переходя на беззвучное шептание. — Сасори всегда видел во мне своего лучшего «проекта», а Итачи… он скорее оберегал меня как часть своего плана. Но между ними? Я думаю, это не просто партнерство. В те ночи, когда мы дежурили по очереди, я видел, как они сидели рядом. Они не говорили о любви. Они говорили о том, как выжить, как защитить нас всех, как удержать реальность, когда она трещит по швам. Это их язык. Глубокая, выжженная годами преданность. Они смотрят друг на друга так, словно знают все тайны этого мира и просто решили держать их при себе. Узумаки задумчиво перевел взгляд на Саске, который в этот момент поднял голову и посмотрел прямо на него. В глазах Учихи читался такой вопрос, словно он пытался угадать мысли блондина. Наруто почувствовал, как тепло разливается по венам — это был не страх, не напряжение системы, а простое человеческое волнение. — Ты спрашиваешь, любят ли они друг друга, — продолжал Дейдара, его голос стал чуть тише и серьезнее. — Посмотри на то, как Итачи всегда оставляет лучший кусок рыбы для Сасори, даже если тот делает вид, что ему всё равно. Посмотри, как Сасори доверяет Итачи свою спину, когда они зачищают периметр. Это любовь, Наруто, просто она другая. Она не требует слов, она требует действий. Они — две половины одного разрушенного механизма, которые наконец-то нашли друг друга в этой помойке. И я думаю, они не нуждаются в том, чтобы мы давали этому название. Им просто достаточно быть в одном пространстве, зная, что если один из них упадет, другой не даст ему разбиться. Наруто кивнул, соглашаясь с доводами Тсукури. Он сам прошел через ад, чтобы оказаться здесь, и теперь он понимал: слова — это лишь шум, когда речь идет о чувствах, проверенных в огне. — Понимаю, — едва слышно ответил он, чувствуя, как внутри него теплится та самая новая жизнь, о которой говорил Се Лянь. — В этом мире у нас больше нет необходимости прятаться за протоколами. Теперь, когда система пала, им придется научиться не только выживать вместе, но и просто жить. Узумаки посмотрел на Саске, который, закончив с кореньями, наконец направился к ним, неся две дымящиеся тарелки. Наруто улыбнулся — открыто и искренне. В эту минуту, когда солнце окончательно скрылось за вершинами леса, оставив их в объятиях звездного неба, он осознал, что их маленькая, странная и истерзанная войной группа — это не просто выжившие. Это люди, которые получили право на тепло, на близость и, самое главное, на право быть понятыми без единого слова. — Саске идет, — шепнул Наруто, умолкая. Он знал, что сейчас будет ужин, что будут шутки, что Хидан обязательно отпустит какой-нибудь колкий комментарий, и что в этом хаосе они наконец-то стали тем, кем всегда мечтали быть — просто свободными людьми. — То, что ты сейчас описывал, Дей, облачные люди называют «крепкой мужской дружбой», — усмехнулся Шикамару, который всё это время находился ближе всех к омегам. Дейдара от неожиданности чуть не подпрыгнул, схватившись за край пледа. Его лицо, до этого расслабленное, мгновенно вспыхнуло ярко-алым цветом — смесь возмущения и смущения. Он резко повернулся к Шикамару, который сидел буквально в паре шагов, привалившись плечом к стволу дерева, и с самым невозмутимым видом наблюдал за тем, как Итачи и Сасори что-то негромко обсуждают у костра. — Ты?! — Дейдара почти задохнулся от негодования. — Ты подслушивал? Тебе делать больше нечего, стратег хренов? Нара, даже не удосужившись сменить свою расслабленную позу, лениво приоткрыл один глаз и с легкой, почти незаметной усмешкой посмотрел на омег. — Здесь не так уж много мест для приватных бесед, — негромко отозвался он, глядя в сторону костра. — К тому же, когда вы обсуждаете моих товарищей с таким видом, будто раскрыли заговор века, трудно удержаться от того, чтобы не внести ясность. «Крепкая мужская дружба» — это идеальный термин для прикрытия того, что Итачи и Сасори даже не пытаются скрыть от тех, кто умеет наблюдать. Наруто тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью, чтобы не привлекать внимания альф. — Ну, спасибо, Шикамару, — пробормотал он, всё ещё улыбаясь. — Ты сейчас разрушил всю романтическую магию нашего обсуждения. — Я просто экономлю ваше время, — пожал плечами Нара. — Итачи — человек, для которого молчание — это форма существования. А Сасори… если бы он кого-то не ценил, он бы уже давно превратил его в свою коллекционную марионетку. Если они терпят друг друга годами и при этом умудряются синхронизировать свои действия до миллисекунды, не обмениваясь командами… называйте это как хотите, но это явно не просто совместное проживание. В этот момент Сасори, словно почувствовав на себе пристальные взгляды, обернулся. Его взгляд — холодный, пронзительный — на секунду зацепился за Шикамару, затем переметнулся на смеющихся омег. Он едва заметно приподнял бровь, словно спрашивая: «Что за балаган вы там устроили?». Итачи, стоявший рядом, тоже повернул голову. Он не выглядел рассерженным, скорее — пугающе понимающим. Он на секунду встретился взглядом с Шикамару, и в этом обмене молчаливыми посланиями было столько глубины, что Наруто почувствовал себя неловко. — Идите сюда, — окликнул Сасори, обращаясь к ним. — Если вы уже закончили обсуждать мою личную жизнь и анализировать психологические портреты, рыба готова. Или вы решили, что сплетни питательнее ужина? Хидан, который до этого момента был занят тем, что старательно подтыкал одеяло Дейдаре, расплылся в широкой, хищной улыбке. — О, поверьте, Сасори, — хохотнул он, поднимаясь на ноги и помогая Дейдаре встать. — Рыбу мы съедим с куда большим удовольствием, чем их пустые домыслы. Но признай: они просто завидуют, что у нас тут такой слаженный коллектив. Саске, подошедший в этот момент с тарелками в руках, поставил их на импровизированный стол из плоского камня. Альфа взглянул на Наруто, и в его глазах не было ни грамма того напряжения, что сопровождало их все эти недели. Он просто положил руку на плечо блондина, слегка сжимая его, словно напоминая самому себе, что всё это — не сон. — Домыслы или нет… — негромко сказал Саске, глядя на Итачи и Сасори, которые начали разливать горячий бульон по кружкам. — …Сейчас это не имеет значения. Мы здесь. Мы вместе. И в первый раз за черт знает сколько времени, нам не нужно ничего скрывать, чтобы выжить. Наруто поднялся, чувствуя, как приятное тепло еды обещает скорый покой. Он посмотрел на свою «странную семью»: на альф, которые учились заботиться, на омег, которые учились доверять, и на Шикамару, чья ирония теперь казалась самым приятным звуком в мире. — Пойдёмте, — сказал Наруто, увлекая Дейдару к огню. — Крепкая дружба или нет, но я собираюсь съесть всё, что приготовил Сасори, прежде чем он передумает и решит, что мы слишком шумные. Спустя двадцать секунд, под тихий шум водопада, который заглушал все их прошлые страхи, они впервые за долгое время сели за стол как люди, которым больше нечего бояться. — Но Шикамаре мы тоже обязательно найдём альфу или омегу. Не нужно ему в одиночках ходить, — радостно сказал Дейдара и засунул себе в рот небольшой кусочек рыбы. Нара, который только что с аппетитом принюхивался к дымящейся тарелке, подавился воздухом. Он закашлялся, смерив Тсукури таким взглядом, будто тот предложил ему добровольно вернуться в лапы «Зеро» на повторную перепрошивку. — Слушай, Дей, я, конечно, ценю твою заботу о моём «социальном статусе», но, может, дашь мне сначала насладиться этой рыбой в тишине? У меня на ближайшие пятьдесят лет план — выспаться и больше никогда в жизни не иметь дела с «системами», включая брачные, — пробормотал Шикамару, вытирая губы тыльной стороной ладони, Наруто, который в этот момент как раз пробовал ужин, весело рассмеялся, отчего его щеки окрасились в здоровый румянец. Он подтолкнул Дейдару локтем, подмигивая Шикамару. — Ну, Дейдара просто хочет, чтобы все вокруг были так же счастливы, как он с Хиданом, — Наруто хитро прищурился. — Тем более, Шикамару, посмотри на нас! Кто бы мог подумать, что мы все здесь будем сидеть, обсуждать «крепкую мужскую дружбу» и планировать личную жизнь стратега? Мир сошел с ума, и это лучшее, что с нами случалось. Хидан, услышав это, довольно заржал, не отрываясь от своей порции рыбы. — Слышал, Шика? Тебе уже подбирают партию! — он толкнул Шикамару плечом. — Смотри, не проворонь момент, пока наш «ключ» в ударе. А то потом придется свататься к первому встречному медведю из этого леса. Сасори, сидевший рядом с Итачи, едва заметно улыбнулся — это была редкая, почти незаметная тень улыбки, которая обычно предвещала что-то язвительное. — Не тратьте энергию на Шикамару, — спокойно заметил кукловод, аккуратно разделывая свою порцию рыбы. — Ему проще просчитать траекторию падения метеорита, чем признаться, что он просто боится ответственности за кого-то еще. Правда ведь, стратег? Нара на мгновение замер, его взгляд стал задумчивым. Он посмотрел на костер, на то, как огонь отражается в глазах окружающих его людей — людей, которые стали ему ближе, чем кто-либо когда-либо. Его обычная лень на секунду сменилась чем-то куда более глубоким — искренним осознанием того, что он больше не обязан быть один. — Ну… — протянул он, помедлив. — Может, когда-нибудь. Но не сегодня. Сегодня я хочу просто доесть этот ужин и осознать, что завтра не будет никаких дедлайнов, никаких серверов и никакой необходимости спасать мир. Итачи, который до этого хранил молчание, поднял взгляд на Шикамару. В его глазах читалось понимание того, что каждый из них — это сейчас пазл в одной большой, наконец-то сложившейся картине. — Время для этого придет, — тихо сказал Итачи. — Сейчас у нас есть нечто большее, чем просто поиск пары. У нас есть право на тишину. А это, поверьте, гораздо ценнее, чем любые «крепкие мужские дружбы» или поиски омег. Наруто улыбнулся и прижался к плечу Саске, чувствуя, как его рука уверенно и собственнически легла ему на талию. Да, они все были немного «поломанными», немного странными и навсегда отмеченными печатью войны, но здесь, в этом доме у водопада, они были просто собой. И если в будущем Шикамару действительно найдет кого-то, кто выдержит его лень и гениальность, то это будет лишь очередным доказательством того, что жизнь действительно победила. — Ешьте, — скомандовал Саске, нарушая затянувшуюся паузу своим низким, спокойным голосом. — Завтра мы начнем обустраивать этот дом по-настоящему. А сегодня — просто наслаждайтесь тем, что мы живы. И под аккомпанемент ночного леса и шума падающей воды, их маленькая группа впервые в жизни позволила себе роскошь простого, беззаботного вечера. Дом, встретивший их теплом остывающего очага, был на удивление уютным, но при этом странным. Стены из темного кедра, высокие потолки с открытыми балками и… абсолютно нестандартная планировка. Внутри не было привычных изолированных комнат — дом представлял собой единое, перетекающее пространство с антресолями, подвесными гамаками и широкими лежаками, застеленными шкурами и плотными шерстяными одеялами. Это было жилище, рассчитанное на тех, кто привык быть настороже, но теперь — на тех, кто хотел быть максимально близко друг к другу. Когда все вошли внутрь, наступила неловкая пауза. Они привыкли к казарменной дисциплине, где койка была личным пространством, а теперь… теперь им нужно было решить, как обустроить ночлег в этом «гнезде». — Итак, — Шикамару огляделся, потирая затылок. — если мы хотим соблюдать хотя бы какое-то подобие личных границ… — Забудь о границах, — перебил его Хидан, который уже успел утянуть Дейдару к самому большому лежаку у камина. — Я не собираюсь выпускать этого «беременного чемпиона» из виду ни на секунду. Мы спим здесь, кучей. Тсукури, хоть и покраснел, спорить не стал — он был слишком вымотан днем, чтобы изображать гордость. Он лишь тихо устроился на меховом настиле, чувствуя, как Хидан осторожно подкладывает подушку под его спину. Сасори и Итачи переглянулись. Для них вопрос решился без слов: они заняли небольшой альков в тени, где на стене висели старые рыболовные сети — место выглядело как стратегическая точка, откуда просматривался весь дом. Они привыкли к близости в бою, и в мирной жизни этот навык перетек в спокойное соседство. Гаара посмотрел на Неджи. Тот стоял, слегка покачиваясь, — день был тяжелым, а физическое истощение после отключения от сети давало о себе знать. Собаки-но без лишних слов подхватил Хьюгу на руки — легко, как будто тот ничего не весил — и направился к лестнице, ведущей на верхнюю галерею, где был устлан мягкий ковер из овечьей шерсти. — Нам нужно место, где потише, — коротко бросил Гаара, не оборачиваясь. Неджи лишь уткнулся ему в плечо, слишком уставший, чтобы протестовать. Остались только Саске и Наруто. Самый большой и удобный лежак, засыпанный подушками, находился прямо под панорамным окном, через которое был виден водопад. Узумаки, который до этого момента держался молодцом, внезапно обмяк, как только почувствовал мягкость постели. Учиха присел рядом, снимая с себя жилет. В доме было тепло, и эта теплота была для него чем-то непривычным, почти болезненным. — Нару? — тихо позвал он, касаясь пальцами золотистых волос блондина. Наруто приоткрыл глаза и сонно улыбнулся. Он притянул Саске за край рубашки, заставляя его лечь рядом. — Мы все здесь, Саске… — прошептал он, закрывая глаза. — Никаких датчиков, никаких серверов. Только мы. Я чувствую… что всё в порядке. Саске лёг, чувствуя тепло тела Наруто, и накрыл их обоих тяжелым одеялом. Он смотрел на то, как по комнате гуляют отсветы луны, отражаясь в воде за окном. Это было странное, почти пугающее спокойствие. В доме постепенно воцарилась тишина. Где-то наверху Гаара что-то тихо напевал, укладывая Неджи; из угла доносилось размеренное дыхание Итачи и Сасори; Хидан, ворча о чем-то во сне, обнимал Дейдару, стараясь не задеть его живот. В это же время Саске переплел свои пальцы с пальцами Наруто. Он думал о том, что еще вчера их жизнь зависела от того, насколько точно они исполнят чужую волю. А теперь они просто спали под одной крышей, в доме, который стал их первым настоящим пристанищем. И, кажется, в этом необычном, почти «зверином» общежитии, где границы между ними стёрлись, они наконец-то нашли то, ради чего стоило сбежать из системы. Шикамару, как самый мудрый и наблюдательный из них, быстро оценил обстановку. В этом необычном пространстве, где каждый уже нашел себе место, он выбрал стратегически важную позицию. Когда все начали расходиться по своим «гнездам», Нара, не дожидаясь приглашений и не вступая в споры, направился к большому подвесному гамаку из плотной, грубой ткани, который был закреплен в самом широком месте центрального зала — как раз между зоной очага и лестницей на антресоли. Это место было идеальным: отсюда он видел и главный вход (на случай, если система всё же попытается найти след), и площадку, где спали Наруто с Саске, и галерею наверху. — Вы тут устраивайтесь, как хотите, — лениво бросил он, накидывая на себя толстый плед, который стащил с одной из полок. — А я займу пост. Если какая-то нечисть из внешнего мира решит нас навестить, мне будет удобнее всего среагировать именно отсюда. Он запрыгнул в гамак, который тихо скрипнул под его весом, и устроился там с удивительной легкостью. Положив руки за голову, Шикамару прикрыл глаза. Хотя он и пытался изобразить, что выбрал это место исключительно из «тактических соображений», все присутствующие прекрасно понимали: Шикамару просто не хотел нарушать хрупкий уют, который установился между парами, и при этом чувствовал себя спокойнее, находясь в центре, где он мог слышать размеренное дыхание каждого из своих товарищей. Через пару минут из гамака донеслось тихое, мерное сопение. Стратег «Зеро», человек, который первым просчитал путь к их свободе, уснул почти мгновенно, чувствуя себя в безопасности впервые за много лет. Альфа не был один — он был окружен теми, ради кого готов был придумать еще сотню планов, если потребуется. Но сегодня его единственной задачей было просто выспаться под шум водопада. Сон на начальных жителей дома навалился мгновенно — глубокий, без сновидений о бункерах и кодах. В конечном итоге первая ночь их свободы была тихой, тёмной и мирной, а вот утро началось с новых приятных приключений. Точнее говоря с двусмысленный стона Дейдары…