Однорукий, три одноглазых и ведро Сильмариллов.

Насущная проблема комплектации, решенная биопринтером, наконец, улеглась в сознании исцеленных. Но ни у кого из случайных гостей — да, с учетом обстоятельств, и у самого хозяина дома, не было ясного понимания и конкретных идей: ну и что теперь? Что дальше? Маэдрос вдруг резко подался вперед, осененный внезапной мыслью, и его новая ладонь легла на плечо Маглора. В глазах старшего брата вспыхнул опасный, лихорадочный огонь, который не угасал в нем со времен Первой Эпохи. — Погоди, Кано, — голос Маэдроса дрогнул от свалившегося на него озарения. — Так ты вернул меня из небытия... и этих за компанию, просто дав запрос машине? Этому... сверхкомпьютеру Великого Поиска? То есть, если я правильно тебя понял, можно вернуть кого угодно, если поставить задачу достаточно четко? Маглор тяжело вздохнул и устало потер переносицу. — Вот с правильностью постановки вопроса-то и сложно, — ответил он, кивая на остальных. — Поисковик... понимает всё слишком буквально. Ему нужно за что-то зацепиться в реальности, иначе он выуживает из потока времени всё, что хоть каплю похоже на описание. Маэдрос медленно поднялся, выпрямляясь во весь свой немалый рост. Его лицо осветилось решимостью, граничащей с безумием. Он подошел к кухонному столу, где среди грязных кружек и проводов сиял Сильмарилл, и указал на него своей новой, воссозданной рукой. — Я знаю того, кого эта машина ни с кем не перепутает, — твердо произнес он. — Его сущность вплетена в эти Камни так плотно, что никакой сбой не помешает его узнать. Кано, покажи машине Сильмарилл и скажи вернуть его создателя. Поставь задачу по первоисточнику. Маэдрос обернулся к остальным. Он посмотрел на ошеломленного Трандуила, на настороженного Йорвета и на Эредина, развалившегося на диване. — Тогда вы познаете, на что способен ум эльфийского гения созидания, — в его голосе зазвучали медь и триумф. — Куда этим жалким биопринтерам до того, кто сотворил свет внутри кристалла! Вы увидите мощь, перед которой меркнут все эти человеческие игрушки. Трандуил, чье лицо теперь было безупречно, в ужасе и восторге подался назад, едва не опрокинув кофеварку. Его единственный глаз расширился, осознавая масштаб задуманного. — Ты хочешь вытащить из вечности Мандоса самого великого Феанаро? — прошептал он, и его голос сорвался на благоговейный хрип. — Ты хочешь нарушить приговор богов и вернуть того, кто привел к проклятию ваш род? Эредин тем временем сидел, погруженный в себя, в состоянии напряженной, почти мучительной концентрации. Он словно прислушивался к вибрациям самих стен, но его внутренний взор встречал лишь глухую пустоту. Он медленно обвел взглядом комнату, и в его обновленном глазу отразился холодный расчет навигатора, потерявшего ориентиры. — Мы вне Спирали, — проговорил он низким, вибрирующим голосом. — Я не чувствую здесь привычных течений. Я не знаю тут звездных троп междумирья, пространство мертво и заковано в железо. О, если бы у нас была... Старшая Кровь. Будь здесь хоть капля того истока, я бы пробил дорогу назад за одно мгновение. Трандуил, чье лицо теперь сияло первозданной красотой, внезапно замер, и на его губах заиграла тонкая, торжествующая улыбка. Он посмотрел на Эредина с превосходством существа, знающего тайну, которая не снилась иным мирам. — Да вот же она, сидит, — Трандуил посмотрел на Маэдроса и Маглора. — Ты ищешь Старшую Кровь, навигатор? Перед тобой те, в ком она течет чистым потоком. Эти двое — он кивнул на Феанорингов — внуки того, кто вел эльфов в земли богов с берегов предначального озера Куивиэнен, где вообще была создана эльфийская раса. Ты хотел истоков? Вот они, перед тобой. Эредин медленно повернул голову к братьям. Его взгляд изменился мгновенно: ошарашенность в нем боролась с неприкрытым, хищным интересом. Он смотрел на Маэдроса и Маглора так, словно видел перед собой живых богов или, вернее, источник бесконечной энергии, способный запитать тысячи кораблей Навигации. К таким истокам он и не чаял подобраться даже в самых смелых мечтах о захвате власти над мирами. — Предначальное озеро... — прошептал Эредин, и его пальцы непроизвольно сжались, словно он уже примерялся, как обуздать эту мощь. — Перворожденные из Дома Финвэ. Трандуил задумчиво поправил воротник своего помятого камзола, и в его осанке снова проступила невыносимая гордость владыки древности. — Ну и я не так уж далеко ушел в череде поколений, надеюсь, — добавил он с легким кивком, давая понять, что его родословная тоже восходит к тем временам, когда мир был молод. Йорвет, слушая этот гордый спич о чистоте крови и древности родов, внезапно ощутил себя лишним. Он стоял у стены, сжимая кулаки, и внутри него закипала привычная, горькая ярость. В этой комнате, полной гигантов духа и происхождения, он внезапно почувствовал себя маленьким, незначительным выскочкой из мира, где эльфов мешали с грязью. Здесь мерились эпохами и божественными предками, а он был всего лишь партизаном из сточной канавы истории. Его бесило это внезапное чувство собственной мизерности перед лицом тех, кто помнил зарю мира. Йорвет смерил взглядом тесную комнату, заваленную обрывками проводов, пустыми синтетическими упаковками и мигающим хламом. Его взгляд задержался на грязном подоконнике, за которым высились холодные громады из стекла и стали, пронзающие ночное небо. Злость внутри него переросла в ледяную сосредоточенность скоя'таэля, привыкшего оценивать позицию перед боем. — Эй, — резко перебил он Трандуила, и в его голосе лязгнула сталь партизанского командира. — Пока вы тут меритесь длиной своих родословных и мечтаете о великих тенях прошлого, я напомню одну деталь. Мы в мире дхойне. И мы явно не в их гребаных дворцах. Он повернулся к Маглору, игнорируя остальных. Йорвет подался вперед, впиваясь своим новым глазом в лицо певца, который единственный из всех выглядел здесь на своем месте. — Ты тут как-то всё это время выживал, — процедил он, указывая на бардак вокруг. — Рассказывай. Как нам не вляпаться в неприятности в этом мире? Эти ваши люди доросли до создания машин, которые печатают плоть и лезут в нутро, когда ты просто присел справить нужду. Если они так сильны, то мы здесь — просто диковинные звери в тесной клетке. Как ты здесь прячешься? Чем они платят за еду и кров? И что будет, если они увидят на улице четырех мужиков с клинками и манерами древних королей? Пока остальные герои легенд грезили о возвращении величия и истоках расы, Йорвет оказался первым, кто задумался о банальном выживании в чужой среде. Он не знал про Эру и Валар, но он слишком хорошо знал людей. Его инстинкты кричали о том, что этот технологичный рай для эльфа может обернуться куда более изощренным адом, чем болота под Вызимой. И, судя по тому, как Маглор отвел взгляд, скоя'таэль был чертовски прав в своих опасениях. Все замолчали, словно их окатили ледяной водой. Они посмотрели на свои восстановленные тела и лица, а затем на серый бетон за окном. Ощущение божественного превосходства начало стремительно таять, уступая место неуютному осознанию того, что в этом мире они — никто. Маглор криво усмехнулся и вытащил из-под завалов на столе небольшую пластиковую карточку. — Умный вопрос, скоя'таэль, — произнес он, вертя карту в пальцах. — Ты прав, выживать здесь — это не песни петь у костра. Первое правило: здесь правит не кровь, а информация и цифры. Если тебя нет в их сетях, тебя нет в живых. Или ты — цель. — Карантир. Как бы тут сейчас пригодился Карантир... В этом мире он стал бы лучшим навигатором виртуальных троп. Как там местные дхойне говорят? Хакером, — произнес Эредин. Маэдрос и Маглор одновременно вскинули головы. Старший сын Феанора нахмурился, в его взгляде промелькнула тень недоумения. — Твоего навигатора зовут так же, как нашего брата? — медленно спросил Маэдрос. — Я не думал, что это имя носит кто-то еще в иных пределах. Эредин лишь коротко качнул головой, обрывая возникший интерес и глядя в стену. — Нет, это просто совпадение имен, — сухо отрезал он. — И на том оставим. Нам нужен мой.