Однорукий, три одноглазых и ведро Сильмариллов.

Следующую вылазку к сверхкомпьютеру, чтобы вытянуть из небытия великого Феаноро и Карантира-навигатора, предприняли уже все вместе. Идея облачиться в одежды местных принадлежала Йорвету, самому опытному в делах партизанщины. Маглор, сам давно сменивший имидж на джинсы и растянутый свитер, эту затею горячо поддержал. — Снимайте свои шелка, — командовал Йорвет, вываливая на диван пакеты с одеждой из пластикового бокса, принесенного дроном-доставщиком. — Вы должны выглядеть... ну, хотя бы, как фрики этого города, а не как персонажи гребаной сказки. В мире дхойне лучший способ выжить — это стать неприметным. Маэдрос втиснул широкие плечи в тяжелую мото-косуху. Грубая кожа вполне гармонировала с его лицом, придавая вид матерого члена банды-на-мотоциклах. Трандуил неожиданно для всех выбрал стиль милитари. Пятнистая парка цвета пожухлой листвы и удобные тактические ботинки напомнили ему родной лес и маскировку, в которой он чувствовал себя уверенно. Йорвет в выборе стиля полностью сдублировал Трандуила. Он выудил из кучи точно такую же ветровку защитного цвета и такие же штаны с накладными карманами. Оба жителя лесов впервые нашли некую общность в этом практичном подходе к маскировке. Эредин же выбрал готик-стайл, смешанный с эстетикой тяжелого металла. Он натянул черный балахон с принтом «Cannibal Corpse», выглядящим как жуткая хроника пыточных подвалов Утумно, а поверх набросил проклепанный и шипастый кожаный плащ. — Ты на Моргота похож, — в один голос поморщились оба Феаноринга. Маэдрос глянул на него с явным содроганием, словно тени прошлого внезапно ожили в этой тесной квартире. Эредин лишь криво усмехнулся, поправляя воротник. — Ну а что вы хотели? Я тоже черный всадник, сеющий ужас и крадущий детей, — отшутился он. — И это эльф... — Трандуил брезгливо поморщился, глядя на то, как король Дикой Охоты расправляет плечи в своем шипастом облачении. Маглор проверил магнитный пропуск и нащупал Сильмарилл в кармане. — Ну, выдвигаемся, — произнес он, открывая дверь. — И постарайтесь не искать проблемы по пути. В этом мире гордость — плохой союзник. Они вышли на лестничную клетку, и автоматический замок за их спинами лязгнул. В тесном лифте пятеро воинов стояли плечом к плечу, глядя на мигающие цифры этажей. * * * Белая дымка еще не успела осесть на холодный бетон пола, когда из нее стремительно вышла фигура, окутанная яростным, почти осязаемым жаром. Феанаро, едва обретя плоть, мгновенно оценил обстановку своим лихорадочно сверкающим взором. Его взгляд наткнулся на черную шипастую фигуру в балахоне с костями и черепами. — Моргот! — взревел создатель Камней, и воздух вокруг него задрожал от высвобожденной мощи. — Ты смеешь являться мне в этом убогом обличье? Он уже занес кулак для сокрушительного удара, но Маэдрос и Маглор с двух сторон вцепились в отца, едва удерживая его на месте. — Тихо, отец, тихо! — зашептал Маэдрос, наваливаясь всем весом на плечо отца. — Все свои, это не он! Это просто... местная мода такая. Успокойся, мы не в Ангбанде. Следом за Феанаро из тумана показался Карантир. Его взгляд был затуманен, но, увидев Эредина, он мгновенно опустился на одно колено, склонив голову. — Мой король... Вы живы, — выдохнул навигатор, и в его голосе слышалось непривычное благоговение. — И меня отняли у смерти. Я чувствовал, как бездна смыкается, но теперь... Он резко вскинулся, озираясь по сторонам. Его пальцы задвигались в воздухе, словно он пытался нащупать невидимые струны пространства, но встречал лишь глухое сопротивление металла и электричества. Лицо Карантира исказилось от внезапного осознания. — Но это не Спираль! — воскликнул он, глядя на Эредина с нарастающей тревогой. — Я не чувствую потоков, я не вижу путей! Как же мы... как нам выбраться отсюда? Мы заперты! Эредин медленно подошел к нему и положил руку на плечо, кивнув в сторону застывшего в окружении сыновей Феанаро. Тот все еще тяжело дышал, и от его кожи исходило свечение, заставляющее индикаторы на серверах сходить с ума. — Старшая Кровь, навигатор, — ответил Эредин, и в его глазу блеснула хищная надежда. — От самого истока. Вон гляди, какая... горячая. Карантир перевел взгляд на Феанаро, и его рот непроизвольно приоткрылся. Он, привыкший работать с тонкими энергиями миров, никогда не видел столь концентрированной, яростной жизненной силы, заключенной в одном существе. Трандуил и Йорвет стояли поодаль, наблюдая за этим воссоединением титанов. — Если этот огненный псих — их отец, — негромко заметил Йорвет, поправляя выбившийся край красного платка, — то я начинаю понимать, почему у Маглора такие проблемы с постановкой вопросов. Это у них семейное. * * * Когда они вернулись в квартиру, обстановка накалилась быстрее, чем успел прогреться старый чайник на кухне. Присутствие Феанаро превратило тесную комнату в эпицентр бури. Споры вспыхнули мгновенно: от вопросов рабовладения в мире Эредина до бесконечного «кто здесь более праведен». Каждый считал свои поступки оправданными необходимостью, а чужие — преступлением. — Довольно! — Маглор ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть пустые контейнеры. Он достал из внутреннего кармана куртки сверток и медленно размотал грубую замшу. На середину стола лег Сильмарилл. Свет Камня мгновенно вытеснил мертвенное мигание неисправных ламп, залив грязные стены сиянием Древ. — Мы здесь не в палатах Мандоса, чтобы судить друг друга словами. Камень дается только в чистые руки. Вот и проясним, кто здесь праведен. Феанаро шагнул вперед первым, уверенный в своем праве. Его лицо горело гордостью. Он протянул ладони — те самые, что когда-то огранили этот свет. Но стоило его пальцам сомкнуться на кристалле, как он глухо вскрикнул и отдернул руку. Камень жёгся, неумолимо и страшно, оставляя тяжелые ожоги — Сильмарилл не принял того, чьи руки навсегда остались нечистыми после резни в Альквалондэ и предательства в Лосгаре. Следом попробовал Маэдрос, коснувшись Камня своей новой правой рукой, но тут же отпрянул, стиснув зубы от боли. Эредин, криво усмехнувшись, попытался взять сокровище, уверенный в своей воле, но Камень опалил его ладонь так же безжалостно, как и остальных. Йорвет лишь коснулся поверхности кончиками пальцев и тут же отдернул их, словно наткнулся на раскаленный уголь. Его лицо исказилось в горькой досаде, но он лишь молча отошел к стене. Тогда Трандуил, медленно и почти нехотя, протянул руку. Его тонкие пальцы коснулись Камня и обхватили его. Свет не жёг его, не причинял страдания. Он мягко обволок ладонь лесного короля, заставив его кожу светиться изнутри. Сильмарилл лежал в его руке спокойно и чисто, признавая его право. Трандуил долго смотрел на сияющее сокровище, и его лицо стало бесконечно грустным. Он не выглядел гордым; в его взгляде была лишь усталая мудрость того, кто видел гибель миров. — Я не то чтобы лучше всех вас, — негромко произнес Трандуил, возвращая Камень на стол. — Мне просто повезло с обстоятельствами. Он перевел взгляд на Феанаро, который с ужасом и болью разглядывал свои обожженные руки. — В моей жизни была Битва Пяти Воинств, — добавил он тихо. — А могла быть... резня гномов за Аркенстон. Я всего лишь... не оказался в той точке, где мог бы вымарать руки в несмываемой крови ради своего сокровища. Карантир, стоявший у окна и наблюдавший за этой сценой, впервые отвел взгляд от виртуальных потоков города. В комнате повисла тишина, тяжелая от осознания того, что в этом новом, железном мире старые грехи все еще весят столько же, сколько и в начале времен. — Та же вина — и та же Клятва, — выдохнул Феанаро, сжимая обожженные пальцы. Он поднял взгляд на сыновей, и в его глазах снова вспыхнул тот неистовый блеск, который когда-то поднял нолдор на бунт. — Дети, где остальные Камни? Где еще два, что тоже должны быть у нас? Наступила неловкая пауза. Маэдрос и Маглор переглянулись. Воздух в комнате словно загустел, пропитавшись запахом озона и старой пыли. — Один отняли Валар, — подал голос Маглор, глядя в окно на серый кусок неба между небоскребами. — Он в небесах. Эарендиль носит его на лбу, и этот слой небес недоступен летательным аппаратам смертных. Я пытался, отец. После того как достал свой со дна моря с помощью батискафа, я искал пути наверх. Но там — предел, который не пробить металлом. Феанаро прищурился, переводя взгляд с одного сына на другого. Его ноздри хищно раздулись. — Со дна? — переспросил он, и голос его стал вкрадчивым, как перед бурей. — Как твой Камень попал на дно, Кано? Маэдрос в этот момент резко шагнул вперед, вызывая огонь на себя. Он встал прямо перед отцом, не скрывая своей новой правой руки, которую Сильмарилл только что отверг. — Я свой погубил в лаве, — твердо произнес он, глядя Феанаро прямо в глаза. — Я не вынес его жара и собственной ноши. Я прыгнул с ним в огненную бездну. Повисла звенящая тишина. Даже умный дом перестал мигать индикаторами, словно затаив дыхание вместе с присутствующими. Трандуил и Йорвет замерли в тени. Жители Арды знали, а остальные могли догадаться: лава — это конец. В ней плавится всё. Даже Единое Кольцо, сотворенное много позже, не выдержало жара Ородруина. Значит, и Камень сгорел. Феанаро взглянул на старшего сына, и в его лице что-то надломилось. Он не кричал, не проклинал и даже не ругался. Наступило то страшное спокойствие, которое бывает только после окончательной катастрофы. Самый верный Клятве, тот, кто шел до конца сквозь пытки и тысячелетия боли, совершил самое непоправимое... уничтожив то, ради чего жил весь их род. Феанаро медленно опустил руки. Его плечи, казавшиеся до этого незыблемыми, чуть поникли. Он смотрел на Маэдроса так, словно видел в нем не сына, а зеркало собственного поражения. Сильмарилл, рожденный в Свете Древ, обратился в прах под тяжестью их общего безумия.