Стайлз Стилински НЕ девственник

Стайлз, конечно, никогда не был высокого мнения об умственных способностях своего лучшего друга, но сейчас это переходило уже все мыслимые и немыслимые границы. Нет, Скотт не был совсем уж непроходимым тупицей, пускающим слюни на парту, у него даже школьные оценки порой были выше, чем у Стайлза (хотя в этом скорее была виновата неконтролируемая гиперактивность последнего, мешающая усидеть на месте, нежели реальный уровень интеллекта). Но это неважно. Суть в том, что с тех пор, как какой-то стремный гигантский волк с горящими красными глазами попытался сожрать Скотта в ночном лесу, этот чертов ликантропский вирус явно разъел ему последние мозги. Иначе Стайлз просто никак не мог логически объяснить тот факт, что новоиспеченный оборотень наотрез отказывался слушать здравые доводы рассудка и упорно, как баран, продолжал тусоваться с той самой девушкой, чей вооруженный до зубов чокнутый папаша еще недавно пытался его хладнокровно пристрелить. Да, его милый Скотти просто чертов гений. Пнув подвернувшийся под кроссовок камешек, Стайлз уныло плелся по гулкой, совершенно пустой школьной парковке, слабо и зловеще освещенной редкими, мигающими желтыми фонарями. Сегодня его, абсолютно несправедливо, в первый раз за этот учебный год показательно оставили после уроков. И, конечно же, инициатором экзекуции был мистер Харрис — кто же еще в этой проклятой школе. Иногда, сидя за партой, Стайлзу всерьез казалось, что желчный учитель химии как-то пугающе неровно к нему дышит, потому что в противном случае такая ненормальная, маниакальная фиксация на одном конкретном ученике не имела абсолютно никакого смысла. Стайлз, зябко кутаясь в рубашку, настолько глубоко погрузился в мрачные размышления о скрытых мотивах вечно недотраханного учителя химии, что, когда кто-то внезапно, железной рукой схватил его сзади за воротник и грубо, как тряпичную куклу, потащил в густую темноту между машинами, он от скачка адреналина до того растерялся, что не смог выдавить из сжавшегося горла ни единого звука, лишь покорно, скользя подошвами по асфальту, перебирал ватными ногами. Только через несколько бесконечных секунд, когда его с ощутимой силой, выбивающей воздух из легких, впечатали в холодный металлический бок припаркованной машины, с щелчком распахнули тяжелую дверь и бесцеремонно попытались затолкать в темный салон, его сорванный голос наконец-то снова прорезался. — Какого хрена, чувак?! Что тебе вообще на... — брызгая слюной, истошно заголосил Стайлз, отчаянно дернувшись всем телом в тщетной попытке вырваться из захвата. Но неопознанный похититель, пахнув дорогим одеколоном, зажал ему открытый рот жесткой ладонью, и знакомый, высокомерно-гадкий голос обжигающе прошипел прямо в ухо: — Просто молча сядь в гребаную машину, Стилински. Это был, конечно же, сраный капитан команды Джексон Уиттмор, чтоб его все адские черти драли. Стайлз, тяжело дыша через нос, без лишних слов, практически на ощупь, спотыкаясь о порожек, забрался в низкий Порше. Честно говоря, где-то в глубине души ему уже очень давно было чертовски любопытно посидеть в такой элитной тачке, вдыхая запах роскоши, но до этого странного момента официальных дружеских приглашений от ее владельца как-то не поступало. Кое-как устроившись на невероятно дорогом, скрипнувшем под его весом кожаном сиденье, Стайлз, озираясь, мысленно отметил, что хоть тут и эргономично комфортно, но при этом чертовски, непривычно тесно. Так и клаустрофобию заработать недолго. Дверь с водительской стороны глухо хлопнула, отрезая их от внешнего мира, и на соседнем сиденье, источая флюиды раздражения, возник главный придурок школы Бейкон Хиллс. — Не смей своими грязными руками тут ничего трогать, Стилински, — Джексон в полумраке брезгливо скривился и нервно передернул широкими плечами, словно сидящий рядом Стайлз был прокаженным. — К слову, я вообще-то сел в твою пафосную машину против своей воли. Что тебе, кстати, от моей скромной персоны нужно? — с вызовом пропел Стайлз не менее противным, скрипучим тоном. Под слоем адреналина ему вдруг стало действительно, по-настоящему интересно: что же такого стряслось в этом городе, раз самому Уиттмору потребовалось силой заталкивать школьного неудачника в свою безупречно чистую, драгоценную малышку? — Заткнись. Я тут сейчас задаю вопросы, — сверкнув глазами в свете приборной панели, попытался напустить на себя грозный, суровый вид «плохого полицейского» Джексон. Стайлз в ответ на эту жалкую попытку запугивания лишь насмешливо, высоко выгнул бровь. Пару безумных дней назад его, на минуточку, пытался заживо сожрать собственный лучший друг-оборотень. Нашел кого пугать. — Ой, какой ты у нас суровый, — с максимально кислым видом и скучающей интонацией протянул Стайлз. Вообще-то по своему графику он твердо рассчитывал уже давно быть на полпути к уютному дому — ему еще ужин для вечно голодного отца-шерифа готовить. — Да заткнись ты уже и просто отвечай! На чем именно сидит твой дружок Макколл? — резко развернувшись всем корпусом, угрожающе навис над ним Уиттмор, насколько это движение вообще позволял низкий, тесный салон спорткара. — Эй, так мне заткнуться в тряпочку или всё-таки отвечать? Ты своими противоречивыми приказами совсем запутал меня, Уиттмор, — моргнув, с максимально невинным, ангельским видом уточнил Стайлз. Этот вечерний разговор с каждой секундой становился всё страннее и интереснее. — Да хватит уже, блять, придуриваться! — теряя контроль, окончательно вышел из себя Джексон и, протянув руку, больно, до синяков вцепился крепкими пальцами в заднюю сторону шеи Стайлза. — Немедленно отвечай на мой гребаный вопрос! На какой забористой дури сейчас сидит Макколл и где он, сука, ее берет?! С каждым выплюнутым словом он с такой яростью тряс несчастного Стайлза взад-вперед, что к концу этой гневной тирады того, мотающего головой, начало ощутимо и неприятно укачивать. И именно в этот момент, внезапно, словно вспышка молнии, в бедовую, вечно ищущую приключений голову Стайлза пришла совершенно дурацкая, абсурдно-идиотская и просто потенциально катастрофическая мысль. А что, если прямо сейчас нагло развести Уиттмора на секс? Если судить объективно, без личной неприязни, Джексон был тем еще смазливым красавчиком с идеальным прессом, и в постели, скорее всего, тоже был весьма неплох, иначе школьная королева и прекраснейшая богиня Лидия Мартин ни за что не стала бы тратить на него свое драгоценное время. А у самого Стайлза, к огромному сожалению, не намечалось абсолютно никаких позитивных подвижек в скудной личной жизни с тех самых злополучных пор, как они в целях эксперимента переспали со Скотти. Да и быстрый, грязный секс в крутой спортивной тачке всегда, с момента начала пубертата, был одной из его самых любимых, тайных фантазий. Правда, в идеале эта крутая тачка должна была быть его собственной, а не чьей-то, но это уже незначительные мелочи. За неимением лучшего, и так сойдет. В излишне стремительном, работающем на опережение воображении Стайлза, среди хаоса мыслей, мгновенно созрел дерзкий и коварный план. — Ладно-ладно, остынь, чувак! Послушай, я же чисто по-пацански не могу просто так взять и сдать своего бро, направо и налево растрепав тебе его тайну. Ты пойми, я не такой... — завел было свою жалобную, тянущую время шарманку Стайлз, но был грубо и бесцеремонно прерван: чужая крепкая ладонь снова жестко заткнула ему болтливый рот. — Сколько тебе надо? — тихо, но смертельно серьезно спросил Уиттмор. Он резко убрал свою слегка обслюнявленную руку от чужого лица и с гримасой отвращения вытер ее о ткань собственных брендовых джинсов. — Э-э... Что именно сколько? — виртуозно, хлопая ресницами, прикинулся полным дурачком Стайлз, торопливо утирая покрасневшие губы рукавом своей мятой фланелевки. — Сколько конкретно ты хочешь гребаных денег за эту информацию, кретин? — ядовито выплюнул Джексон, тяжело дыша и стремительно теряя последние крохи своего терпения. — Да зачем мне сдались твои деньги, Уиттмор? У меня их вполне достаточно на мои скромные карманные расходы, — с растянувшейся на пол-лица ухмылкой и видимым удовольствием поиздевался над мажором Стайлз. — Тогда, сука, что тебе надо?! — не выдержав психологического напряжения и ударив по рулю, сорвался на истеричный крик капитан. — Чего ты от меня хочешь, черт бы тебя побрал, Стилински?! — Кхм... Ну... Мне, знаешь ли, как-то даже немного неловко о таком деликатном деле вслух просить, — пряча глаза, смущенно пробормотал Стайлз, виртуозно ломая комедию. Он в этот момент искренне, всем сердцем надеялся, что Джексон с размаху не выбьет ему все передние зубы, когда наконец услышит выдвинутые условия. — Чего неловко? — мгновенно растерялся Уиттмор, окончательно сбитый с толку этой внезапной сменой чужого тона. — Да говори ты уже как есть, я всё сделаю, обещаю. Для меня это не проблема. Ох, какая же наивная, испорченная деньгами душа. Он своим капиталистическим мозгом всё еще свято верил, что нищеброду Стилински нужна какая-то приземленная услуга, которую можно банально купить. — Ну, ты же понимаешь… я такой лузер, у меня вообще никогда и никого в этом плане не было… а оставаться девственником в нашем возрасте — ну, сам знаешь, это вообще ни разу не круто, — скорбно опустив плечи, начал вдохновенно, артистично и очень нагло врать Стайлз. И, выдержав звенящую, драматическую паузу, позволившую словам повиснуть в воздухе, закончил уже своим нормальным, бодрым и деловым голосом: — В общем, сделай одолжение, помоги мне лишиться этой проклятой девственности, и я тебе как на духу всё расскажу про Скотта. Услышав это, Джексон просто каменной статуей застыл. Он сидел, не шевелясь, уставившись на довольного Стайлза с абсолютно пустым, ничего не выражающим, словно парализованным лицом. Затем очень медленно, с усилием моргнул, словно старый компьютер, мучительно перезагружая зависшую систему, и сиплым голосом неуверенно уточнил: — Погоди... То есть... я правильно понимаю, я должен снять тебе проститутку? — Да нет же, господи! — наигранно, закатив глаза, возмутился Стайлз, эмоционально всплеснув длинными руками, едва не задев лобовое стекло. — Ты должен трахнуть меня. Джексон, словно увидев призрака, смотрел на него огромными круглыми глазами и только беспомощно, беззвучно открывал и закрывал рот, хватая воздух, прямо как выброшенная на берег рыба. Глядя на эту картину, Стайлз отстраненно, где-то на задворках сознания подумал, что уже одно только это зрелище вполне способно довести его до оргазма. Сам Джексон Уиттмор, которому нечего сказать. Поистине бесподобно. Наконец, спустя вечность, тот кое-как раздуплился, сглотнул вставший поперек горла ком и очень сипло выдавил: — Блять, Стилински, ты совсем ебанулся? — Да вроде бы нет, всё стабильно, как всегда, — беспечно, с невинной улыбочкой пожал плечами Стайлз, откидываясь на спинку сиденья. — Да как тебе, блять, вообще такое дерьмо могло в голову прийти? — всё так же пребывая в глубочайшем шоке, срывающимся полушепотом спросил Джексон, вжимаясь в дверцу со своей стороны. — А почему бы, собственно, и нет? Я более чем уверен, что в этом деле ты достаточно хорош и опытен, красавица Лидия же с тобой регулярно спит и не жалуется. А мне, знаешь ли, очень хочется нормально кончить, получая свой долгожданный первый опыт, чтобы не ходить потом всю свою оставшуюся жизнь к дорогому мозгоправу и не прорабатывать там с ним тяжелую сексуальную психологическую травму, — скрестив руки на груди и с максимально уверенным видом эксперта нагло нес откровенную чушь Стайлз. К слову, вспоминая недавние события, после его позорного настоящего первого опыта с застрявшим огурцом сходить к хорошему терапевту было бы ой как не лишним, но сейчас эта постыдная деталь к делу абсолютно не относилась. — Нет… Боже, блять, просто нет. Я ни за что не буду этого делать… — как в бреду пробормотал Уиттмор и отчаянно, отрицательно затряс головой, чтобы до ненормального Стилински уж наверняка дошла его позиция. — А, ну раз так, ладно, не смею задерживать, я пошел тогда, — подозрительно легко, без уговоров согласился тот и, отвернувшись, демонстративно потянулся рукой к хромированной дверной ручке. И ровно в ту же секунду по тесному салону эхом разнесся громкий щелчок заблокировавшегося центрального замка. — Стоять, куда это ты так быстро намылился? Мы еще не договорили, — слегка придя в себя и вернув самообладание, Джексон снова, с рычанием пошел в вербальное наступление. А быстро же этот гад оправился от пережитого шока. — В смысле «мы не договорили»? Ты только что предельно ясно, на чистом английском дал понять, что тебе категорически не интересно мое щедрое деловое предложение. Что нам тут еще обсуждать? — разглядывая свои ногти, скучающе протянул Стайлз. — Придумай уже что-нибудь другое, что-нибудь нормальное! Слушай, хочешь, я лично приглашу тебя как VIP-гостя на следующую закрытую вечеринку, где точно будет Лидия? — злобно, сквозь стиснутые зубы процедил Уиттмор, отчаянно пытаясь торговаться. — Да не, спасибо, не хочу я на твои тусовки. Я на нее и в школе посмотрю абсолютно бесплатно. — Тогда, ради всего святого, скажи, что тебе реально нужно! — срывая голос, вновь перешел на истеричный крик доведенный до ручки парень. — Ну так я же тебе только что всё сказал! — тоже возмущенно повысил тон Стайлз, глядя прямо в глаза оппоненту. — Ты мне твердо сказал свое «нет». Ну и ладно, флаг в руки, видимо, не очень-то тебе и нужна эта секретная информация, — он равнодушно пожал плечами, до боли кусая щеку изнутри и изо всех своих скудных сил стараясь не заржать в голос от этой комедии. — Ты просто пойми меня правильно, Уиттмор, я… — Да ладно! Ладно, блять, я согласен! — дико заорал Джексон так пугающе громко, что, должно быть, тонированные стекла дорогущего Порше едва не вылетели наружу от звуковой волны. И одним резким, дерганым движением ключа агрессивно завел двигатель. Даже в густом полумраке было отчетливо заметно, как идеальное, скульптурное лицо Уиттмора пошло некрасивыми красными пятнами — то ли от всепоглощающей, удушающей злости на шантажиста, то ли от жуткого, несвойственного ему смущения. Одно из двух, а может, и мощный коктейль из обоих чувств. Он до одури, вжимаясь в кресло, вдавил тугую педаль газа в самый пол, с пронзительным, режущим слух визгом шин срываясь с места и вылетая с пустой парковки на дорогу. — И куда это мы так спешим? — цепляясь за ремень безопасности, невинно, как ребенок, поинтересовался довольный пассажир. — В ближайший мотель, — предельно мрачно отрезал Джексон, не отрывая маниакального взгляда от ночной дороги. Его костяшки на руках, вцепившихся в кожаный руль, неестественно побелели от напряжения. — Ой, не, чувак, туда нам точно нельзя, — качая головой и с нескрываемым, бьющим через край весельем в голосе нагло обрубил эту идею Стайлз. — Мой отец — действующий шериф округа, ты что, из-за стресса забыл? Ему тут же доложат добрые люди, что я поздно ночью ошиваюсь с тобой в сомнительных местах. — Да что ты мне тогда, сука, предлагаешь делать?! — абсолютно убито и безнадежно простонал Уиттмор, так резко ударив по чувствительным тормозам на загоревшемся красном светофоре, что они оба клюнули носами вперед. — Ну, мы вполне можем без лишних свидетелей потрахаться прямо здесь, в твоей уютной машине, — непринужденно закинул главную удочку Стайлз, похлопав по приборной панели. — Да нихуя подобного не будет, даже не мечтай, — по инерции тут же пошел в отказ Уиттмор, но прозвучало это сопротивление как-то совсем уж жалко и обреченно. — Ну, на нет и суда нет, не хочешь — как хочешь. Давай, разворачивайся и вези меня обратно к школе, — капризно, как обиженная принцесса, проворчал Стайлз, всем своим нутром чувствуя, как эта невероятная, сладостная победа уже сама, без усилий падает прямо ему в руки. — Да бля... ладно, хрен с тобой, извращенец, — сквозь зубы выдохнул Джексон с таким выражением лица, словно дрожащей рукой подписывал себе жестокий смертный приговор, и, крутанув руль, с заносом развернул дорогой Порше обратно в сторону темной, безлюдной школьной парковки. — Господи, сука, как же сильно я потом об этом пожалею... — в отчаянии, закрыв глаза на секунду, прошептал он сам себе под нос. «О, поверь мне, сладкий, ты даже не представляешь, насколько сильно», — до одури злорадно, предвкушая грядущее шоу, подумал про себя Стайлз и широко, во все тридцать два зуба, плотоядно ухмыльнулся в проносящуюся за окном темноту.

***

И вот они снова на пустой, продуваемой прохладным ночным ветром школьной парковке. Сидят. Молчат. Только остывающий мощный двигатель Порше изредка тихо потрескивает, да дыхание двух парней заполняет тесное пространство. Стайлз, как обычно, не выдержал этой густой, давящей на уши тишины первым. — Ну так что, долго мы еще сидеть будем в темноте? Мне вообще-то домой надо, ужин отцу готовить, — нарочито скучающим тоном поинтересовался он, нервно постукивая пальцами по пластику двери. Джексон, не отрывая остекленевшего взгляда от руля, как-то заторможенно кивнул и снова застыл, словно забыл, как дышать. — Нет, ну если ты категорически не хочешь… — начал было Стайлз, мысленно уже прикидывая план капитуляции. — Не хочу. Но буду, — почти механически, без единой живой эмоции в голосе отчеканил он, глядя куда-то в черную пустоту за лобовым стеклом. — И вообще, заткнись, Стилински. А вот и старый добрый Джексон Уиттмор вернулся — начал привычно затыкать рот. Предсказуемо и почти по-домашнему уютно. Послушно умолкнув, Стайлз с живым любопытством наблюдал, как Уиттмор нервно копается в освещенном желтым светом бардачке, перебирая какие-то чеки, и наконец выуживает с самого дна заветную, начатую блестящую пачку презервативов. Ну, хвала небесам, хоть у кого-то в этом богом забытом городе они есть в наличии. — Выйди из машины. Я пересяду на пассажирское сиденье, там нет руля и места больше, — внезапно деловым тоном распорядился Джексон. Щелкнув центральным замком, он толкнул дверцу и выбрался наружу. Стайлз, поежившись, молча последовал его примеру. Быстро, размашистым шагом обогнув блестящий капот, Уиттмор подошел к пассажирской двери, бесцеремонно, одним тычком отодвинул стоявшего там Стайлза в сторону и принялся яростно, со злым жужжанием электромоторчиков регулировать кожаное кресло. Отодвинув его по салазкам до упора назад и откинув жесткую спинку настолько, насколько вообще физически позволял крошечный, почти декоративный задний ряд спорткара, он тяжело плюхнулся на прохладную кожу и мрачно кивнул на свои расставленные колени. — Залазь, — только и бросил он сквозь стиснутые зубы. Дальнейших инструкций не последовало. Стайлз с сомнением пожал плечами и кое-как, путаясь в собственных длинных конечностях, взгромоздился прямо на напряженные бедра Уиттмора, оказавшись спиной к его пылающему лицу и глядя прямо в темное лобовое стекло. Ему тут же, с тихим хрустом позвонков, пришлось неудобно вывернуть шею, чтобы ненароком не впечататься макушкой в мягкий, но пугающе низкий потолок при малейшем неосторожном движении. Джексон потянулся рукой и с глухим стуком захлопнул дверь, наглухо отрезая их от редких звуков ночной улицы. — Жопу свою приподними, я из-за тебя штаны снять не могу, — крайне кисло, с нотками отчаяния протянул Джексон откуда-то снизу. Он, несмотря на команду, сидел совершенно неподвижно, как манекен, сложив руки по швам, и даже не пытался самостоятельно потянуться к пряжке ремня. — Ща, — фыркнул Стайлз и, кряхтя, исполнил совершенно нелепый акробатический этюд в замкнутом пространстве: неуклюже привстал на полусогнутых ногах и выгнулся всем телом вперед, упираясь одной дрожащей рукой в мягкую обшивку двери, а другой — в пластиковый центральный подлокотник. Джексон, тяжело выдохнув, наконец очнулся от ступора достаточно, чтобы перебороть себя и перейти к активным действиям. Он резко расстегнул свои узкие брендовые джинсы и кое-как, елозя по сиденью, стянул их к самым коленям вместе с дорогим бельем. У него, к слову, несмотря на заявленный статус школьного секс-символа, в этот момент совершенно не стояло. Печальное зрелище. Как только Уиттмор, шумно сопя, закончил свое частичное разоблачение, Стайлз безвольной култышкой рухнул обратно на его горячие бедра, просто не выдержав длительного статического напряжения в мышцах. Возможно, ему и правда стоило давно начать посещать нормальные тренировки, а не просто годами протирать костлявой задницей жесткую скамейку запасных. — И что у нас по плану дальше? — деловито, как на приеме, поинтересовался он, откинув тяжелую голову назад, прямо на плечо замершего Уиттмора, и бесстыже устраиваясь поудобнее. — Откуда мне, блять, знать, что делать дальше?! — раздраженно, срываясь на шипение, прошипел Джексон, мелко содрогаясь от того факта, как его голая задница постепенно прилипает к прохладной, скользкой коже автомобильного сиденья. — Блин, Джексон, ну ты же среди нас двоих тут с богатым опытом, — вновь, глазом не моргнув, бессовестно наврал Стайлз и гаденько, торжествующе улыбнулся своему смутному отражению в лобовое стекло. — Я здесь присутствую исключительно как покорный ученик. Перенять, так сказать, из первых рук сакральное знание. Ну, и кончить в процессе, само собой. — Какая же ты ебаная сука, Стилински, — злобно, брызжа ядом, процедил Уиттмор ему прямо в ухо и мертвой, стальной хваткой вцепился в ремень на чужих джинсах. Он резким движением расстегнул металлическую пряжку и с силой дернул грубую ткань штанов вниз по бедрам, даже не потрудившись аккуратно расстегнуть молнию ширинки. — Технически говоря, я пока еще не ебаная, — ехидно, растягивая гласные, пропел Стайлз, послушно приподнимаясь на носочках, чтобы хоть как-то помочь стащить застрявшую ткань с собственных бледных, худых бедер. От этих насмешливых слов Джексон, чье терпение лопнуло, рассвирепел окончательно, теряя тормоза. Бросив скомканные джинсы Стайлза нелепо болтаться где-то в районе его коленей, сковывая движения ног, он одной рукой грубо, до синяков вцепился ему в обнаженное бедро, больно сдавив мягкую кожу в пугающей, опасной близости от паха. Второй рукой он жестко, словно тисками, перехватил удивленного Стайлза за подбородок, с силой заставляя вывернуть шею назад, навстречу себе, и жадно, влажно и зло впился агрессивным, кусачим поцелуем в его приоткрытые от неожиданности губы, хрипло рыча какие-то невнятные гадости прямо ему в рот. Стайлз, зажмурившись от нахлынувшего жара и вспышки искр перед глазами, совершенно к ним не прислушивался.

***

Они ожесточенно, словно пытаясь сожрать друг друга в этой душной темноте салона, лизались уже больше десяти минут, но Уиттмор всё никак не переходил к долгожданным активным действиям ниже пояса. Если в самом начале их грубый, пропитанный адреналином и взаимной неприязнью поцелуй больше напоминал отчаянную попытку обглодать Стайлзу лицо, то вскоре Джексон немного сменил свою агрессивную тактику. Теперь он с пугающими упорством и целеустремленностью пытался достать своим горячим языком до чужих гланд, проникая в приоткрытый рот так глубоко и бескомпромиссно, как только мог, попутно горячей рукой по-хозяйски лапая Стайлза за промежность и ощутимо, до болезненных вздохов пощипывая за чувствительный сосок. Стайлз, впрочем, в долгу совершенно не оставался: он с мстительным энтузиазмом лез языком в ответ, облизывая чужое нёбо, и специально издавал максимально громкие, карикатурные и неприличные влажные причмокивания, чтобы хоть как-то сбить градус напряжения и весь этот дурацкий пафос происходящего. К огромному сожалению, в условиях жестких кожаных кресел с каждой проходящей минутой их невероятная акробатическая поза становилась всё более физически невыносимой, а вывернутая под неестественным углом затекшая шея Стайлза уже давно, пульсируя тупой болью, подавала в мозг отчаянные сигналы SOS. Наконец, хватая ртом спасительный воздух, с громким влажным хлюпаньем оторвавшись от припухших, покрасневших губ Джексона, Стайлз просто не выдержал этой пытки: — Слушай, мы так и будем тут до самого утра просто сосаться или всё-таки перейдем к реальным действиям? Уиттмор, чьи зрачки в полумраке были расширены до предела, глухо, вибрируя грудной клеткой, зарычал, как взбешенная собака, у которой нагло попытались отобрать любимую кость, и наконец-то перешел в полномасштабное, долгожданное наступление. Неловко, царапая костяшки о жесткий пластик, просунув руку куда-то в узкую, темную щель между передними сиденьями, Джексон нащупал заранее брошенную туда смятую пачку презервативов, выудил один шуршащий квадратик и тут же зубами, нетерпеливо надорвал фольгированную упаковку. Стайлз, услышав этот звук, мгновенно напрягся всем телом. — Эй-эй, погоди, ты чего там сейчас удумал, а? — с подозрением покосился он назад. — Перехожу к твоим гребаным реальным действиям, — мрачно, тяжело дыша через нос процедил Уиттмор, одной свободной рукой отчаянно и суетливо пытаясь натянуть тугую резинку на свой пульсирующий горячий стояк, который всё это время был очень плотно и весьма недвусмысленно прижат к голой заднице Стайлза. — Чего блять?! Нет-нет-нет, тормози, чувак, так дело точно не пойдет! Сначала ты должен меня как следует растянуть! Стайлз готов был положить руку на Библию и поклясться в суде: в этом чертовом городе его окружают исключительно непроходимые, клинические идиоты. Сначала тугодум Скотт едва не порвал его девственную задницу, в порыве уязвленной гордости решив просто влететь туда на сухую и с разбегу. Но тупому, как пробка, Макколлу это грубое недоразумение еще с натяжкой можно было простить — в конце концов, у того до этого злополучного вечера не было абсолютно никакого сексуального опыта, кроме правой руки. А вот что именно сейчас в тесноте спорткара пытался вытворить Уиттмор, не поддавалось вообще никакой здравой человеческой логике. Он-то, местный Казанова, уж точно должен был понимать элементарную физиологическую механику этого тонкого процесса! «Нельзя просто так взять и засунуть что-то в зад», — вдруг яркой неоновой вывеской пронеслась в паникующей голове Стайлза фраза, озвученная суровым голосом Шона Бина из «Властелина Колец». Ему в эту секунду пришлось до металлического привкуса крови больно закусить губу, чтобы, нарушив всю серьезность момента, истерично не заржать в голос с собственной шутки про Боромира. — Да с какого, мать твою, хрена я должен сейчас еще и растягивать тебя?! — искренне взбесился и взвизгнул Джексон, покрываясь испариной и так и не справившись одной скользкой рукой с неподатливым кондомом в жуткой, сковывающей движения тесноте. — Ну, хозяин барин, можешь, конечно, и не растягивать. Только давай тогда прямо сейчас заведем мотор и поедем ебаться на парковку центральной больницы Бейкон Хиллс, чтобы потом тебе не пришлось далеко нести меня к дежурному хирургу зашивать мою разорванную в клочья жопу, — со вздохом раздражения закатил глаза Стайлз. Серьезно, с виду такой брутальный Уиттмор на деле — просто гребаная, капризная королева драмы, хуже Скотта. — Блять... сука, ненавижу тебя. Хорошо! — сдавшись перед железными аргументами, в бессильной, клокочущей ярости прорычал Джексон, ударив кулаком по обивке двери. Смирившись со своей незавидной участью он брезгливо натянул уже распакованный, смазанный презерватив прямо на свои пальцы и грубо, без всяких нежностей пихнул Стайлза влево, прямо на жесткий пластиковый центральный подлокотник, освобождая обзор и расчищая себе хоть какое-то пространство для маневра в этой коробке, чтобы добраться до цели. Недолго думая, Уиттмор вставил в Стайлза сразу два пальца, заставив того вскрикнуть от неожиданности. Немного покрутив ими внутри и нащупав простату, он начал прицельно тереть чувствительный бугорок, вырывая из Стайлза всё новые и новые стоны. Всё-таки он был прав: в постели Джексон оказался чертовски хорош. С трудом протолкнув третий палец, Уиттмор вдруг выдал: — Пиздец, какой же ты узкий. — Не переживай, Уиттмор. Если ты кончишь, как только войдёшь в меня, я не буду тебя винить. Главное — доведи меня потом до оргазма, — невинно протянул Стайлз, решив провернуть тот же трюк, что и со Скоттом. Наверное, все парни на свете ведутся на эту подначку. Вот и Джексон не разочаровал. — Что ты сказал? — холодным тоном спросил он, застыв на месте. Голос не предвещал ничего хорошего. — Говорю, если что, я буду не в обиде, — всё так же сладко пропел Стайлз. — Ну, если ты вдруг кончишь раньше времени из-за того, что я такой узкий. — Ах ты сука! — в ярости прорычал Уиттмор. Резко выдернув пальцы, он схватил свой член и со всей силы вошёл в Стайлза, буквально насадив его на себя до самого основания. От внезапной распирающей боли Стайлз заорал чужим, сорванным голосом, а потом до него дошло главное. — Ебучий козлина, ты что, вошёл в меня без презерватива?! — прошипел он сквозь зубы. Он-то надеялся, что они будут использовать защиту. Вот же хрень. — Какая разница. Я чист, а ты точно не залетишь, — таким же напряжённым тоном ответил Джексон, пытаясь дышать ровно. Он явно погорячился. Было действительно слишком тесно. — Ой, правда? Ну дело твоё. Я вот сегодня плотно пообедал, и если случится некий «казус», это уже не моя вина, — самым мерзким тоном из своего арсенала пропел Стайлз. — Да заткнись ты уже наконец. Как же ты достал своим пиздежом, — прорычал Джексон, начиная совершать фрикции и слегка подбрасывать Стайлза на бёдрах. С каждой секундой толчки становились быстрее и жёстче, заставляя машину раскачиваться из стороны в сторону. Если кто-то сейчас посмотрел даже издалека, то сразу понял бы, что происходит внутри. Стайлз уже сам активно подмахивал, насаживаясь на член, который при каждом выходе и входе идеально скользил по простате. Его собственный член очень скоро начал подрагивать, пригибаясь к животу и обильно сочиться предсеменной жидкостью. Повернув голову, Стайлз вновь жадно присосался к губам Джексона, старательно вылизывая внутреннюю поверхность его щёк и нёбо. Тот в ответ крепко обхватил член Стайлза кулаком и начал быстро дрочить в такт своим мощным толчкам. Это длилось уже больше пятнадцати минут. Бёдра Стайлза горели от непривычной нагрузки, а анус начинал ныть, словно его хорошенько натёрли. Мда, смазки явно было маловато. Внезапно Джексон схватил его поперёк груди и с силой насадил на себя. Стайлз почувствовал, как член внутри дёргается, начиная извергать сперму, и отчаянно попытался вырваться из захвата. — Блять, нет! Не смей кончать в меня, сраный говнюк! — проорал он прямо в ухо Джексону. Но тот и не подумал вытаскивать член. Наоборот, перехватил Стайлза ещё крепче и довёл его до оргазма резкими, умелыми движениями ладони.

***

Спустя пять минут, тяжело дыша и вслушиваясь в гул крови в ушах, Стайлз всё еще безвольно лежал на потном Уиттморе, тщетно пытаясь прийти в себя после сомнительного финала. В него, несмотря на все предварительные договоренности, снова кончили, и теперь сперма мерзко вытекала наружу, пачкая бедра. Ну вот надо же было этому самовлюбленному придурку прямо под самый конец взять и всё испортить! Стайлз был абсолютно, на все сто процентов уверен, что злопамятный Джексон «забыл» про презерватив специально — исключительно из чистой, мстительной вредности. — Вставай уже, чего разлегся на мне? — недовольно проворчал Джексон прямо Стайлзу в горячее ухо и больно, без всяких церемоний ткнул его жестким пальцем прямо под ребра. — Если я сейчас встану, из меня тут же ручьем польется твоя сперма. Прямо на сиденье, — с нескрываемым удовольствием, мстительно ответил Стайлз, даже не думая шевелиться и лишь сильнее вдавливаясь в чужое тело. — Бля, ради всего святого, зачем я вообще с тобой, идиотом, связался... В бардачке слева лежат влажные салфетки, — абсолютно обреченно, словно проиграв главную битву в жизни, выдохнул Джексон и с глухим стуком откинулся на подголовник, закрыв глаза и нервно ожидая, пока кряхтящий Стилински приведет себя в порядок. А приводить там, к слову, было что. Мало того, что из ноющей задницы теперь предательски подтекало, пачкая кожу, так еще и любимая клетчатая фланелевая рубашка оказалась безнадежно заляпана, а этот урод Уиттмор вдобавок ко всему умудрился бесцеремонно вытереть об него свою ладонь. Это был не секс мечты, а просто какая-то локальная катастрофа. Кое-как обтеревшись салфетками с запахом лимона и торопливо натянув скомканные штаны, оба парня, не глядя друг на друга, чопорно уселись на своих местах, всем своим видом демонстрируя, будто ничего экстраординарного и постыдного между ними не произошло. Джексон, поправив сбившуюся прическу, наконец отмер, дерганым движением одернул воротник брендового поло и требовательно спросил: — Ну так что там с Макколлом? Что именно этот астматичный неудачник долбит перед играми, раз внезапно, ни с того ни с сего, начал выдавать такие нечеловеческие результаты на поле? — Да, в общем-то, ничего он не долбит и стероиды не жрет. На днях ночью в лесу его укусил какой-то стремный, гигантский волк, и теперь он оборотень, — спокойным и будничным тоном, словно обсуждая прогноз погоды на завтра, выложил чистую правду Стайлз. — Ты сейчас тупо угораешь надо мной, придурок? — медленно, с угрожающей расстановкой спросил Джексон, повернув голову и глядя на невозмутимого Стилински как на сбежавшего из лечебницы клинического идиота. — Да нет же, клянусь, это самая настоящая, чистая правда! Прикинь, я тут на днях даже провел целое историческое исследование в интернете... — всплеснув руками, с привычным гиперактивным энтузиазмом начал разгоняться Стайлз, готовый вывалить лекцию по мифологии, но был грубо и безапелляционно перебит. — Выметайся нахер из моей машины. Живо, — абсолютно ледяным, не терпящим возражений тоном процедил Джексон, побледнев от гнева и уставившись немигающим взглядом строго перед собой. — Чего?.. Ты мне не веришь? — искренне опешил Стайлз, хлопая ресницами. — Я сказал: ВАЛИ НАХЕР ИЗ МОЕЙ ГРЕБАНОЙ МАШИНЫ, СТИЛИНСКИ! — внезапно, оглушительно, во всю глотку заорал Уиттмор, с силой ударив кулаками по рулю. Стайлз от резкой звуковой волны и неожиданности судорожно дернул хромированную ручку, с размаху распахнул тяжелую дверь и, запнувшись о порог, кубарем вывалился из пропахшего сексом салона прямо на жесткий, спасительно холодный асфальт пустой парковки. Как только дверь за ним захлопнулась, взбешенный Джексон с пронзительным визгом покрышек ударил по газам и в считанные мгновения, моргнув красными фарами, скрылся в ночной темноте, оставив после себя лишь сизый дым и едкий запах жженой резины. Боже, какой же он всё-таки дерганый и нервный, этот Уиттмор. Стайлз, кряхтя отряхнул пыльные джинсы, привычным жестом поправил съехавший рюкзак на плече и вразвалочку побрел через пустую парковку к своему родному, надежному голубому джипу. Он и так уже, ради сомнительного удовольствия, потерял с этим богатеньким придурком целую кучу времени. А здоровый ужин для отца сам себя, увы, никак не приготовит.