All I had to do was go backstage and suck his...

— Вас ожидают, — сказал охранник и отошёл в сторону, пропуская гостя вперёд. Сонхва в предвкушении дернул ручку, шагнул внутрь, и дверь мягко закрылась за его спиной, отсекая последние отголоски внешнего мира. Он оказался в небольшом, но уютном помещении с приглушённым тёплым светом, лившимся от нескольких ламп. Никакой показной роскоши, просто рабочая гримёрка: вдоль одной стены тянулся длинный стол, заваленный аппаратурой, проводами, ноутбуком с погасшим экраном и парой пустых банок из-под энергетика. Над столом висело большое зеркало в полстены, обрамлённое лампочками по периметру. В углу стояла вешалка на колёсиках с накиданной одеждой, на спинке стула висело полотенце, а на полу, прямо у порога, валялась та самая кожаная куртка, в которой Хонджун приехал несколько часов назад.  Хонджун стоял у зеркала спиной к двери, слегка ссутулившись, опираясь руками о край стола. Он успел накинуть свободную футболку, которая сейчас сползла с одного плеча, открывая влажную кожу. Кончики его волос были тёмными от воды, видимо, он только что умылся, смывая с лица пот после двухчасового сета, и несколько капель ещё блестели на его висках и шее, скатываясь вниз, за ворот. Он заметил Сонхва в отражении и медленно выпрямился, разворачиваясь. — А вот и ты, малыш, — произнёс он с улыбкой. — Ну, как тебе? — Ты был на высоте, как всегда, — ответил Сонхва, и его собственный голос показался ему чужим. — Это было.. это было невероятно, особенно живое исполнение. Хонджун тихо рассмеялся и провёл ладонью по влажным волосам, зачёсывая их назад. — Спасибо, — сказал он, опёршись бедром о край стола, скрестил руки на груди и склонил голову набок, разглядывая Сонхва тем самым взглядом, который заставлял его чувствовать себя единственным человеком во вселенной. — Скажи, известны ли тебе слухи о "списке", — спросил он, показав пальцами кавычки на последнем слове. Сонхва сглотнул. В горле внезапно пересохло. — Известны, — сказал он тихо, не отводя глаз. — Значит, ты пришёл сюда, — Хонджун оттолкнулся от стола и сделал два шага к нему, сокращая расстояние до вытянутой руки, — Понимая, что происходит. Это был не вопрос. Сонхва открыл рот, чтобы ответить, но не успел — что-то горячее впилось в его губы в жёстком и требовательном поцелуе. Хонджун целовал так же, как сводил треки, резко и профессионально, выбивая воздух из лёгких, оставляя после себя электрический разряд. Его язык скользнул в рот Сонхва без спроса, напористо и властно, а одна рука легла на затылок, сжимая смоляные волосы у корней, фиксируя голову на месте. Сонхва издал приглушённый звук и на мгновение потерял ощущение реальности.  Ему казалось, что это всего лишь фантазии, которые он прокручивал перед сном, но чужие руки, властно вжимавшие его спину в дверь, были слишком горячими и реальными, чтобы быть сном. В подтверждение этим мыслям Хонджун прижался к нему всем телом, и жар, исходивший от его кожи, проникал сквозь одежду, как бас проникал сквозь тело. Это точно было взаправду. Диджей оторвался от него, тяжело дыша, и провёл большим пальцем по влажной, чуть припухшей нижней губе Сонхва, оттягивая её вниз и отпуская, разглядывая разморенного парня, наблюдающего из-под полу прикрытых глаз, вбирающего кислород, которого так не хватало. — Ты ведь приходишь чуть ли не на каждый мой рейв, — проговорил он низко, улыбаясь, а его ладони тем временем скользнули по шее вниз, под край кожанки Сонхва, оглаживая плечи, спину и грудь через тонкую ткань топа. — Я твоё личико запомнил ещё давно. Такое хорошенькое, — он усмехнулся, заметив, как Сонхва краснел, а взгляд того расширялся по мере каждого услышанного слова. — Желание в твоих глазах такое сильное, настолько мной одержим? Его пальцы обхватили тонкую талию и пробежались по позвоночнику, заставляя Сонхва выгнуться и запрокинуть голову, ударившись затылком о дверь. Руки Хонджуна двигались по его телу так же уверенно и точно, как по диджейской стойке, находя нужные точки, нажимая, поглаживая, подчиняя его так же, как он подчинял себе музыку. Сонхва чувствовал себя инструментом в его руках и это ощущение ему безумно нравилось. Желание полностью подчиниться этим рукам сводило с ума. — Мечтал попасть в этот список, да? — продолжал Хонджун, наклоняясь к его уху и касаясь губами мочки, понизив голос до интимного шепота. — Хотел, чтобы я тебя выбрал? Из всех? Сонхва тяжело дышал, не в силах выдавить из себя хоть слово, голова кружилась, мысли путались, но где-то глубоко внутри загорался огонь голода. Хонджун снова занялся его губами, потянул на себя, прикусив, вслушиваясь в издаваемые тихие звуки. — Скажи мне, малыш, — выдохнул Хонджун прямо в его приоткрытый рот, — Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? Я хочу услышать. Сонхва на мгновение прикрыл глаза, собирая остатки себя по кусочкам, а затем, глядя прямо в потемневшие глаза напротив, произнёс дрожащим, но полным решимости голосом: — Я хочу... — он сглотнул, — отсосать тебе. Глаза Хонджуна вспыхнули, а ухмылка стала шире. — Хороший мальчик, — прошептал он, и от этой похвалы у Сонхва подкосились колени. — Раз ты так сильно хочешь, как я могу не дать тебе это? После этих слов Сонхва сам подался вперёд, вжимаясь в Хонджуна, ловя его губы в глубоком, мокром поцелуе, и начал теснить его обратно к столу. Хонджун, оказавшийся чуть ниже ростом, сделал несколько шагов назад, пока его бёдра не упёрлись в край стола. Кожанка оказалась сброшена на пол и Сонхва оторвался от чужих губ, только чтобы проложить дорожку поцелуев вниз, по подбородку, по шее, по открытым ключицам, облизывая солёную от пота кожу и чувствуя, как бешено колотится чужой пульс под языком. Футболка оказалась стянута и перед Сонхва уже второй раз предстала чудесная картина чужого обнаженного торса. Разница только в том, что теперь можно потрогать, поцеловать, облизать, как в самых потаённых фантазиях.  Он опустился на колени и не медля рванул вниз молнию на чужих штанах, освобождая уже затвердевший член Хонджуна, шумно выдохнувшего где-то сверху, и снова почувствовал пальцы у себя в волосах. Сонхва на мгновение замер, любуясь видом, до сих пор не уложив в голове, каким образом это происходило на само деле, а затем подался вперёд и провёл языком от основания до самой головки, медленно, с наслаждением, прислушиваясь к своим и чужим ощущениям. Хонджун снова громко выдохнул и откинул голову назад, а его хватка на волосах стала сильнее. Он обхватил губами головку, втянул в рот, и диджей сдавленно выругался. Сонхва не был экспертом в этом деле, но у него было отчаянное всепоглощающее желание сделать хорошо, довести до исступления человека, который жил в нём последние два года. Он прижал бёдра Хонджуна к столу обеими руками, фиксируя, и начал активно насаживаться ртом, беря всё глубже, позволяя члену скользить по языку, по нёбу, в горло. Слюна стекала по подбородку, но он не останавливался, двигаясь ритмично, то ускоряясь, то замедляясь, то обводя языком чувствительную уздечку, то снова заглатывая до основания. — Блять, — выдохнул Хонджун, и его голос сорвался в хрип. — Вот так... ты такой молодец... давно представлял это, как отсасываешь мне? Ах, пиздец... ты рад, что можешь исполнить все свои грязные желания? — его пальцы в волосах Сонхва то сжимались, то расслаблялись, бёдра под ладонями Сонхва дрожали от желания двигаться навстречу, но тот удерживал их на месте и сам задавал темп и глубину.  Он чувствовал вкус смазки на языке, чувствовал, как член пульсирует у него во рту, и от осознания того, что это он лично доводит самого Хонджуна до такого состояния, внутри всё закручивалось в тугую спираль. До собственного стояка дела не было, все его мысли были сконцентрированы на том, что он делал, и на звуках, которые издавал диджей над ним. — Достаточно, малыш, — вдруг хрипло проговорил Хонджун и потянул его за волосы вверх, вынуждая подняться. — Я не хочу заканчивать так быстро. Повернись. Сонхва подчинился, тяжело дыша, вытирая рот тыльной стороной ладони. Хонджун развернул его лицом к зеркалу и он увидел их отражение. Себя — раскрасневшегося, с растрепанными длинными волосами, припухшими губами и совершенно диким, пьяным взглядом, и Хонджуна позади — с блестящей от пота шеей, с прилипшими ко лбу волосами, с таким же загипнотизированным взглядом, от которого у Сонхва подкашивались колени. Зеркальные лампочки мягко подсвечивали всю эту картину, делая её почти кинематографичной. Хонджун наклонился и подхватил из под стола свою сумку, откуда выудил тюбик смазки и презерватив и бросил их на стол рядом. — Предусмотрительно, да? — прокомментировал он, перехватывая взгляд Сонхва в зеркале. — Я люблю, когда всё под рукой. Сонхва сглотнул, когда Хонджун стянул с него топ, бросив куда то к кожанке и провёл ладонями по обнажённой спине, оглаживая лопатки, спускаясь к пояснице, забираясь пальцами под резинку штанов. — Наклонись для меня, малыш, — скомандовал он, и Сонхва, как надрессированный, упёрся предплечьями в стол. — Вот так, ты такой послушный, — усмехнулся диджей и стянул с распластавшегося на столе штаны одним движением, оставляя полностью обнажённым. Сонхва услышал щелчок тюбика, а через несколько секунд почувствовал прохладные, скользкие пальцы, коснувшиеся его напряженного колечка мышц, сначала осторожно, круговыми движениями размазывая смазку. Один палец скользнул внутрь, и Сонхва шикнул, вцепляясь пальцами одной руки в край стола. Хонджун двигался медленно, терпеливо, добавляя по одному пальцу, растягивая, поворачивая пальцы внутри, находя тот самый угол, от которого у Сонхва перед глазами вспыхивали белые пятна. Вторая рука  Хонджуна блуждала по чужому телу, по позвоночнику, по талии, по выступающим рёбрам, успокаивая и распаляя одновременно. — Ты такой тугой, — проговорил Хонджун с искренним удовольствием. — Давно никого не было? Сонхва только мотнул головой, не в силах ответить словами. Не будет же он признаваться в том, что у него реально очень давно никого не было, а в редкие ночи, когда мысли об одном диджее уходили в запретные, только собственные пальцы и иногда фаллоимитатор, помогали выпустить пар. Этого Хонджуну точно знать необязательно. Тем временем уже три пальца внутри него двигались с влажными, непристойными звуками, которые разносились по маленькой гримёрке, смешиваясь с собственными тихими всхлипами. Поднимая взгляд со стола, Сонхва видел в зеркале себя, распластанного по нему, с приоткрытым ртом и невменяемым взглядом, и Хонджуна, выглядящего почти собранным, если не считать его тяжелое дыхание, раскрасневшееся лицо и глаза, пожирающие добычу. Это зрелище было до жути возбуждающим.  Наконец Хонджун убрал пальцы, и Сонхва услышал, как разрывается упаковка презерватива. Несколько секунд возни, а затем Хонджун приставил к нему член, и Сонхва замер в ожидании. Первый толчок медленный, но глубокий, сразу заполняющий до предела. Сонхва застонал в голос, не сдерживаясь, и услышал, как Хонджун сдавленно выдохнул позади. — Смотри на себя, — приказал Хонджун, когда Сонхва уронил голову вниз, не в силах удержать её от первой волны ощущений. Через мгновение он почувствовал, как чужая ладонь легла на его горло, вызвав волну мурашек, и заставила поднять голову. — Я сказал, смотри, — прошептал диджей в ухо Сонхва. — Хочу, чтобы ты видел, как я тебя трахаю. Их отражения в зеркале были до неприличия откровенными. Хонджун позади, входящий в него глубокими, размеренными толчками, и он сам, с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом, из которого вырывались рваные стоны в такт движениям. Ладонь Хонджуна всё ещё лежала на его горле, ставя галочку напротив еще одной фантазии Сонхва.  Не успев подумать, что говорит, он выдохнул сорванным шёпотом: — Сильнее... сожми сильнее. Хонджун замер, через зеркало заглядывая в глаза Сонхва, а потом его губы изогнулись в медленной, хищной улыбке. — Ого, да ты, я смотрю, полон сюрпризов, малыш, — пальцы на шее сжались сильнее, дыхание Сонхва стало ещё тяжелее, а по краям зрения поплыли искры.  Диджей наклонился к самому уху и провёл языком по раковине, прежде чем заговорить снова, растягивая слова: — Значит, тебе нравится, когда тебя душат? Нравится, когда я держу тебя за горло и решаю, сколько воздуха тебе можно вдохнуть? — он чуть ослабил хватку, позволяя Сонхва сделать судорожный вдох, и тут же сжал снова. — Посмотри на себя. Такой послушный, кто бы мог подумать, что за этим невинным личиком прячется такой демонёнок. Сонхва всхлипнул от того, как эти слова отозвались где-то внутри, заставляя его выгнуться и запрокинуть голову выше, подставляясь под чужие пальцы ещё больше.  — Вот так. Ты так таешь от одного моего прикосновения. Ты же этого хотел, да? Чтобы я взял тебя за горло и сделал с тобой всё, что захочу? Он снова ослабил хватку, и Сонхва жадно глотнул воздух, чувствуя, как от переизбытка всего и сразу слёзы подступали к глазам, а затем, снова не найдя в себе силы открыть рот, коротко кивнул. — Ну уж нет, я же говорил, что люблю, когда со мной честны. Скажи, что теперь ты хочешь, чтоб я сделал? — дразнящий голос снова коснулся ушной раковины. — Хочу... чтоб ты, ах, — голос не слушался, но почувствовав горячий поцелуй в районе шеи, Сонхва собрал все силы, и произнес то, о чем грезил долгое время. — Трахни меня. Сонхва не видел, но был уверен, что на губах диджея снова растянулась удовлетворённая ухмылка, а короткое влажное касание на спине подтвердили это. — Хороший мальчик. А теперь смотри. Смотри, что я с тобой делаю и не смей отводить глаза. Ритм ускорился. Толчки становились жёстче и глубже, и Сонхва в какой-то момент чуть не рухнул на пол, потому что ноги перестали держать. Хонджун одним движением подхватил его правую ногу под колено и закинул на стол. Сонхва буквально улёгся на холодную поверхность грудью, вторая нога осталась на полу, подгибаясь в такт толчкам, и это новое положение позволило Хонджуну войти под новым углом, и Сонхва вскрикнул от пронзившего его удовольствия. Пустая банка из под энергетика и ещё какие-то провода с грохотом полетели на пол, но никто не обратил на это внимания. Сонхва уже не контролировал звуки, которые срывались с его губ — громкие, сбивчивые стоны вперемешку с именем Хонджуна, которое он даже не осознавал, что произносит вслух. — Ты такой громкий, — выдохнул диджей, наваливаясь сверху, одной рукой упираясь в стол рядом с головой Сонхва, а второй всё ещё удерживая его бедро. — Если бы не музыка, наверняка все бы слышали эти прекрасные звуки, которые выходят из твоего рта. Давай в следующий раз поставим запись, чтоб я использовал их в качестве сэмпла для нового трека. Слова не доходили до сознания Сонхва, он чувствовал, как приближается разрядка. Спираль внизу живота закручивалась всё сильнее и он не мог, не хотел больше сдерживаться. Будто прочитав мысли, Хонджун прошептал ему на ухо, прикусывая мочку:  — Кончи для меня. Этого оказалось достаточно и Сонхва разлетелся на осколки с громким стоном, сжимаясь вокруг диджея, который через несколько рваных толчков последовал за ним, уткнувшись лицом в изгиб его шеи и выстанывая что-то неразборчивое.  Несколько долгих секунд они оба не двигались, пытаясь восстановить дыхание. А потом Хонджун медленно вышел из него и, прежде чем отстраниться, легко и ласково коснулся губами его плеча. — Ты как? — Хонджун выпрямился, потянулся за салфетками передав несколько Сонхва, который до сих пор приходил в себя. — Погоди, — вопрос был проигнорирован, а голос у него был хриплый и слабый, но в глазах уже загорался огонёк. — Что ты там сказал... про следующий раз?