Санкт-Петербург в ночи

16 мая 2026 года

Санкт-Петербург, наб. реки Мойки, д. 112

Время: 22:12

Петя всегда любил убежище тремеров. Старый дом на набережной Мойки, с окнами, выходящими на Новую Голландию и какой-то массонской лепниной на фасаде. Даже соседство рядом со знаменитой «Пряжкой» — психбольницей, которую оккупировали малкавиане, и куда Морис ежедневно грозился сдать Гуменника на перевоспитание, никак не смущало. Ну живут и живут, чудят и чудят. Главное, что не лезут в этот прекрасный дом. Старая бывшая коммуналка с высокими потолками, сейчас полностью занятая приближенными Лизы и их лабораториями. Тут никогда не было тихо, разве что по утрам, когда все, кроме Пети отключались как убитые, да и даже тогда дом вечно был наполнен тиканьем часов, пищанием и гудением центрифуг, холодильников и более старомодного оборудования, шебуршанием живущих здесь животных, а также потрескиванием почти никогда не затухающего камина. Естественный источник тепла был просто необходим для некоторых из исследований или ритуалов. Ночью же все это дополнялось тихими звуками шагов, перешептываниями и иногда эмоциональными возгласами, когда кому-до удавалось вскипятить кровь, пусть и в пробирке. А еще здесь ни на человека, ни на веспера, не смотрели как на кого-то ниже по статусу. Как на диковинку — да, как на простого смертного или неполноценного — никогда. Создавалось ощущение, что тремеры Санкт-Петербурга впитали все спокойствие их хозяйки вместе со стойким запахом крови, который, наверное, никогда не выветрится из этой квартиры. В общем, атмосфера тут всегда была очень располагающей к работе, и с сородичами в тандеме, и в одиночку, наблюдая за рассветом. Сейчас он идет по набережной, уже предвкушая очередной мозговой штурм. А еще то, что ему все-таки расскажут, какой же убитый имел такое интересное витэ Было очень много вопросов, очень мало ответов. Дверь ему открывает Женя, который, видя на пороге веспера, едва заметно кривит губы, и, почти сразу отворачиваясь, пускает его внутрь. Времени размышлять о чужом поведении не было, так как почти сразу из одной из комнат выходит Лиза собственной персоной, берет Гуменника под руку и, говоря о том, как рада его видеть, ведет к одной из дальних дверей. Тот еле успевает разуться и едва не роняет стакан с кофе, принесенный с собой. Если верить расплывчатым описаниям Мориса, работы сегодня предстоит много. — Ну, что удалось узнать? — спрашивает вампирша фактически с порога, пока Петя садится на старый диван, и достает из ящика стоящего у окна стола пачку печенья — когда его начали пускать в это убежище, он довольно быстро (и довольно нагло) обжил себе отдельный угол, где хранились какие-то сладости и энергетики, позволяющие бодрствовать еще дольше, чем полноценные вампиры. Главное, что удобно — никто точно не позарится на эту гадость для смертных — Ну, у нас труп, возможно криминал. — девушка вся во внимании, продолжает слушать остальные доводы. Петр делает последнюю попытку. — По коням?.. — Каким коням? Аничков мост сейчас не в наших владениях же.? — Лиза явно не ожидает такого умозаключения, сейчас она даже, можно сказать, в замешательстве. Мужчина же лишь вздыхает. — Ладно, проехали, Туктик. Ну, тореадор, явно сильный тореадор, старый. Умер слишком спокойно для этих клоунов, я думал они там как минимум должны Отелло зачитывать перед смертью, розу там в сердце воткнуть. Или жопу, если совсем извращенцы. А тут ни пафоса, ни даже испуга. — вампирша все же тихо усмехается, но не отвлекается. — Ставлю на то, что кто-то совсем не ожидал, что его так бесславно убьют, в крови вообще ничего, что намекало бы на то, что бедолага понимал, что надо бороться за жизнь. Гипноз может? Никаких наркотических и чужевампирских примесей тоже не было, выходит разум был чист. Вот. Сколько у меня попаданий? Лиза удовлетворенно кивает. Она уже шестой год поражается, как в одном человеке сочетались такая тотальная безбашенность и такой пытливый ум. Познакомься она с ним раньше, чем Морис, обратила бы и забрала к себе под крыло, даже не раздумывая. — Неплохо. А кого убили, нет идей? И ты как, пробовал снова наши методы? — Нет, я же не знал, какому потенциальному бомжу эта кровь принадлежала, меня Морис потом к себе на милю бы не подпустил. А что, надо пробовать? Вместо ответа Лиза протягивает весперу свой неизменный стаканчик, слишком похожий на кофейный Петин, что у нее за образ хипстера переростка ходить везде и делать вид, что пьешь кофе? В любом случае, Гуменник отпивает из чужого стакана густую кровь, прикрывает глаза, смакуя жидкость на языке. Пить приятно, но все же в голове заседает мысль, что это определённо не сравнится с витэ Мориса. Да и с ним вообще мало что сравнится. Между тем вампирша уже открыла стоящий в комнате мини-холодильник и, открыв пакет с кровью, видимо, убитого, переливает немного в стоящую на том же столе чашку петри, протиягивая образец Пете. Тот прикрывает глаза, концентрируясь, и окунает пальцы в вязковатую темную жижу, после чего медленно облизывает их. Пытается запомнить каждое изменение вкуса, те образы, что возникают у него в голове, как ассоциации с вкусом. Вот темная улица, подозрительно знакомого района, вот края пальто идущей куда-то жертвы, вот цокот каблуков, появляется четкая мысль, что это определенно был кто-то, кто уважал вкус самого Петра в одежде, даже говорил ему об этом лично… — Да ну нахер! — только и вскрикивает мужчина, резко открывая глаза. На языке теперь просто металлический, немного гнилой привкус, концентрация у Пети слетела безвозвратно, так что вряд ли он узнает, что же там было дальше, да и это не интересно теперь. Лиза же только довольно улыбается, понимая, что до ее подопечного дошло. Быстро учится. — Пойдем. — вновь берет Гуменника под руку и ведет в соседнюю комнату, в которой была оборудована не то операционная, не то имитированный морг. В центре на столе лежит накрытое тело убитого Князя, это ощущается как сюр даже для Пети. Дальше начинается в некотором роде рутина: они осматривают тело, выдвигают новые гипотезы, ближе к рассвету Гуменник пишет любимому, что задержится в доме тремеров, да тот наверняка и так все знает. Когда появляется солнце, все шаги и переговоры стихают, остаётся только Петя с банкой энергетика и остатками кофе, который по уже второму кругу прогоняет кровь убитого, пытается вычленить хоть какие-то крупицы информации, а в перерывах переписывается с лояльными врачами из Павлова по поводу крови, которую в скором времени должны будут списать из-за сроков годности. Часть определенно пойдет на эксперименты, другую можно постараться разделить и восполнить, чтобы не отставать от графика поставок… К вечеру просыпается Лиза, которая встрепанная и сонная заходит к нему в комнату и случайно отпивает из Петиного стаканчина кофе, морщится и выплевывает эту по ее мнению гадость, запивая своей привычной кровью, мужчина делится с ней наработками, она помогает, чем может, веспер снова отписывается Морису, и круг повторяется снова и снова.

***

23 мая 2026 года

Санкт-Петербург, Петроградский район

Время: 05:30

Проходит неделя. Сегодня должно состояться очередное собрание, самое массовое за месяц и с самым громким поводом — по городу уже ползут слухи, что готовится переворот и что Князь мертв. И откуда только остальные все узнают? У старейших примогенов между тем уже готово решение, и о нем нужно оповестить вообще всех: и вампиров само собой, и охотников тоже. Если теории тремеров и Пети верны, шабашиты действительно вернулись и готовы мстить, следовательно, придётся через силу через боль, но сотрудничать. Гуменника фактически вытолкали из убежища, сказав, что разборки с примогеном Вентру последнее, что им сейчас нужно. На доводы о том, что Петя сидел у них безвылазно по собственной инициативе, им в общем-то все равно. Это еще его любимый не знает, что за эту неделю веспер спал от силы часов 10, только когда раз в трое суток его физически выключало. Закрадывается мысль, что Квит вообще может не знать, жив ли веспер, учитывая, что телефон у него сел где-то в четверг, а на зарядку поставить его все руки не доходили. Было утро, когда блудный муж все же вернулся домой. Морис сейчас спал и явно не собирался просыпаться, так что Пете было довольно легко бесшумно привести себя в порядок, переодеться, чтобы выглядеть как обычно сногшибательно на фоне этих старомодных рухлядей. Ну и еще чтобы через несколько часов максимально стараться отвлечь любимого мужа от собственного лица, которое выглядело так, будто веспер стал полноценным вампиром, перед этим несколько дней просидев в подвале: кожа, и так бледная, сейчас выглядела сероватой, под глазами залегли тени еще ярче, чем обычно. Зато, если делать легкие смоки, то можно красить только верхнее веко, вполне удобно. И вообще, так Гуменник выглядит как почти полноценный вампир, считайте, отдает дань своим любимым. Выбор падает на свободную шелковую блузу с вырезом почти до пупка и такие же свободные брюки с вырезами до колена. Всего лишь дополнить эту красоту корсетом с висящими цепями, кольцами и привычными каблуками и все — дай Боже Морис не прибьет его в первые секунды как увидит. Ну и остальные будут слюни пускать, но это так, по мелочи. Собравшись, мужчина довольно быстро выходит из дома, уже прикидывая в голове, сколько всего он успеет сделать до начала собрания, даже не заходя домой. Лично встретиться со смертными коллегами, пройтись по городу, он слышал, что где-то на лиговском открылся очередной секонд с закосом на готический магазин, можно было посмеяться, потом прогуляться пешком до Васьки и засесть в элизиуме до начала собрания. Точно, и еще надо было по дороге зайти в магазин, у Пети ведь уже родилась очередная идея, как разбавить сегодняшнюю муть, которая будет происходить в особняке.

***

23 мая 2026 года

Санкт-Петербург, Особняк Брусницына

Время: 23:06

— Петь, ты уверен, что это хорошая идея? — самый риторический вопрос, который можно задать бывшему коллеге. Он хоть раз после этого отказывался от собственных идей? Конечно же нет. Миша с сомнением смотрит то на 3 одинаковых бутылки с водой, то на хитро лыбящегося Гуменника, то на Илюшу, у которого на лице сейчас отражается внутренняя борьба не на жизнь, а на смерть. Петя определенно знал, куда бить, когда предлагал им фактически русскую рулетку: три бутылки, в двух вода, в одной водка. Кто спалится, что пьет живительный 40-градусный эликсир — тот лох, все просто, как и любые идеи друга. — А если… другие увидят? — прикусывая губу, Малинин пытается найти последние поводы отказаться, но получается с трудом. — Будет мотивация не палиться. Мы ж не лохи в конце концов, да? — все, финальный гвоздь в крышку этого гроба забит, ни шагу вперед, только назад. Илья первым хватает одну из трех бутылок, Миша просто не может ломаться долго, смотря на обоих мужчин, еще и Петя любезно уступает ему право выбора, так что тот неуверенно берет дальнюю от себя бутылку, последний же спокойно забирает оставшуюся и почти сразу открывает. До собрания остаётся чуть меньше часа, так что пока начинать рано. В этот момент у Гуменника звонит телефон, и он почти выскакивает из зала, идет в самый дальний коридор, принимая вызов. Что-то по работе, что же им в такую рань неймется? — Да. Нет, пакетов должно быть ровно 60, по 15 каждой группы. Нет, пакетов точно не может быть 32, это же неустойка адская! — веспер начинает наматывать круги по узкому и темному коридору, не замечая ничего и никого вокруг себя. — Разбирайтесь с тем, куда пропала часть крови. Чтоб завтра у вас была хотя бы локация. А в идеале сама кровь. — мужчина сбрасывает трубку, неврно выдыхая. Он решительно не понимает, как люди, которых он сам же отбирал, могли оказаться такими балбесами. Ладно, это будут проблемы завтрашнего дня, сейчас нужно готовиться к предстоящему шоу, как минимум вернуться в зал… — Ничего не хочешь рассказать? — раздается над ухом чужой, самую малость недовольный голос. Петя подпрыгивает от неожиданности, но, поняв, кто стоит сзади него, только глаза прикрывает, не сопротивляясь рукам мужа, которые обвивают его талию и вжимают спиной в собственную грудь. Он даже позволяет себе откинуть голову на чужое плечо, почти мурча от ощущения близости чужого тела. А вот и Морис собственной персоной, которого наверняка сейчас развозит от близости точно так же, пусть он и старается выглядеть строгим. — Как неделя прошла? Я вот работал. И скучал. — веспер ведет себя как ни в чем не бывало, в конце концов, коридор и так обычно пустой, остальные либо еще не пришли, либо уже в зале. Так что Петя даже слова не говорит, когда чувствует резкую смену положения — теперь он оказывается прижат уже к стене. Можно было бы пожаловаться на потерю мертвенного тепла, но теперь он хотя бы видит Квита, чье лицо непозволительно близко. Непозволительно, потому что надо ближе, так, чтобы он едва касался чужих губ, а лучше не едва. Но Морис знает, что делает, специально ведь издевается. Ладно, пускай сейчас поругается, и у них снова все будет как раньше. Петя готов это принять, Петя хороший муж в конце концов. — Не отвечай вопросом на вопрос. Я тоже скучал. И очень недоволен. Я же знаю, что тремеры не могли держать тебя в заложниках, так что не вижу причин, по которым ты там застрял. Еще и с севшим телефоном. — берет мужа за подбородок и рассматривает лицо под разными ракурсами. — Выглядишь так, будто ты за неделю успел вампиром стать. — Как эта рухлядь?! Я сегодня вообще-то старался, одевался, не нравится? — натурально возмущается веспер, и почти сразу успокаивается, почти физически ощущая, как чужой взгляд мажет по его шее, острым ключицам и открытой груди. Чистый холст, который в пору было бы разукрасить прямо перед выходом из дома. Петя даже жалеет, что сбежал раньше, чем его муж успел проснуться. Вновь встречается с голубыми глазами и довольно улыбается. — Нравится. Но скажи честно — ты вообще спал? — Спал. Часов 10… или 11. И вообще, ты не понимаешь, мы там по одному укусу и паре анализов столько выводов наделали, просто закачаешься. Вообще удивительно, как тремеры додумались до того, что по крови можно столько всего узнать, хотя оно и понятно, они вон какие затворники. Каждый вечер что-то новое находили, а днем я с этими Павловцами договорился, они нам должны свежей крови прислать. Часть пущу все-таки на отращивание клыков, остальную можно будет разделить и восполнить, а потом дальше отправить, мы даже почти трафик поставок не затормозим, здорово? А, нет, там какая-то херня, эти идиоты умудрились проебать почти половину партии, с кем я работаю вообще? Надо у Туктика потырить тремеров, только с ними бы и работал, тихие и не тупые. Только телефонами их надо научить пользоваться. На весь дом ни одной! Ни одной зарядки! Я еще кстати подумал, а если попробовать добавить кофеин в кровь, будут ли вампиры это как кофе воспринимать? А то там в один день Лиза наши стаканы перепутала и мой кофе глотнула вместо крови, смешная такая… А бля, там же Семененко был, у него можно было зарядку попросить, но не знаю он каждый раз так смотрит на меня, будто я род вампирский предал, а я даже не вампир почти... Петю начинает натурально уносить куда-то по бесконечной цепочке мыслей и попыток оправдаться, речь ускоряется, тело напрягается, а мысли становятся все бессвязнее. Морис прикладывает палец к чужим губам, переключая внимание Гуменника на внешние стимулы и заставляя замолчать. Нечего ему сейчас в потоке сознания болтаться — нервные клетки не восстанавливаются, тем более в мертвом мозге. Видит, как зеленые омуты напротив наконец-то смотрят на него, а не куда-то внутрь себя. А потом щурятся недовольно, Петенька даже вырваться пытается, чтобы продолжить свой душещипательный рассказ, но Морис все еще сильнее — второй рукой каким-то чудом ловит тонкие запястья и заводит их над головой мужа. — Заземляйся, я все понял. Думаю, бессмысленно надеяться, что ты спал по 10 часов в день, да? — вместо ответа веспер кусает Квита за палец, который оказывается слишком близко. Морис шипит, отдергивая руку. Ну, сам виноват. Вновь смотрит на Петю как-то немного грустно и, вздохнув, кладет голову на его плечо. Гуменник продолжает ерзать, лишенный возможности хоть как-то двигаться. Редкие мгновения, которыми вампир откровенно наслаждается. Особенно сейчас, когда его любимый муж в этой открытой блузе, подчеркивающей тонкую талию, с руками над головой и невозможными чуть-чуть безумными глазами. — Ну все, все, я вернулся. Ну не каждый же день эти Князья несчастные подыхают. — говорит ласково, чувствует, как его руки неуверенно отпускают и сразу прижимает мужчину к себе. Даже этому серьезному Вентру иногда нужна была такая нежность. И иногда Петя мог ее проявить. Берет в руки лицо мужа, поднимает на себя и мягко целует щеки, виски, лоб, будто старается запомнить каждую деталь губами. Морис тем временем демонстрирует чудеса вампирской ловкости и целует любимого по-нормальному. У обоих губы слишком холодные для живых, но от этого поцелуй ощущается горячее. Петя довольно мычит, виснет на шее мужа, хочет раствориться в нем целиком. Неделя все-таки была слишком долгим сроком. Ну, Гуменник готов вытерпеть любое наказание, лишь бы вампир оказался еще ближе. Перехватывает одну из рук Мориса, кладет себе на открытый участок кожи и почти слышит, как зверь внутри мужа утробно рычит. Довольно лыбится, виснет на чужой шее, даже умудряется подтянуться и закинуть ноги на чужую талию, весело смеясь, чувствуя, что Квит еле успевает подхватить его под бедра, фиксируя на месте. И никаких сородичей вокруг не существовало, Петя знает, как любит Морис, Морис знает, как заставить скулить Петю, бóльшего им собственно и не надо.

***

— Итак, как бы ни прошло это собрание, как минимум, за встречу, друзья. — почти торжественно говорит Петя тост, поднимая бутылку. Охотники следуют его примеру и все трое чокаются, одновременно делая глоток. И сразу же отворачиваются обратно к импровизированной сцене, потому что рядом с Петей очень явно и грузно плюхается никто иной, как Морис. — Здравствуй, любимый. — говорит Петя как ни в чем не бывало, будто видит мужа первый раз за день. Несколько свежих алеющих пятен, которые выглядывают из-под рубашки, не в счет. Поворачивается к вампиру, мило улыбается, быстро чмокает его в губы, прям так, при всех. Тот даже отреагировать не успевает, как Гуменник неопределенно машет в сторону выходящей на сцену Лизы, намекая, что шоу начинается. Ни у кого из троих так и не дрогнул и мускул, кому из них попалась проклятая бутылка, пока было не понятно. Видимо, среди них затесался очень хороший актер. Петя просто лениво обводил взглядом комнату, выглядящую как амфитеатр со скамьями и каким-то поддоном внизу — тореадоры говорили, что это дух авангарда, и им просто не понять. Сейчас их представители сидят в первых рядах, и все поголовно в черном. Между Колей и Матвеем, которые, судя по лицам, уже знают о случившемся, сидит кто-то не местный: кудрявый кареглазый паренек, нервно кусающий губы и теребящий край пиджака, опустив глаза в пол. В остальном, сборище кровососущей рухляди выглядит так же, как и всегда: слишком надменно и пафосно, будто петухам на шею жабо повязали. Туктик тем временем что-то вещает о том, как важно не нарушать Маскарад, держаться вместе, особенно в такие трудные времена. Ну наконец-то что-то интересное. Петя фактически спархивает вниз, когда его зовут для объявления главной новости недели. Он самодовольно встает рядом с наставницей, достает заранее заготовленные записи, и, театрально поиграв бровями, задает вопрос в зал. — Ну, угадайте, кто умер. По залу проносятся шепотки. Лиза вновь выходит вперед. — Неделю назад на Адмиралтейской был убит наш сородич. Самый уважаемый и любимый нашими мёртвыми сердцами… — в голосе ни капли искренности. — Неделю назад кто-то убил Романа, лучшего из тореадоров и нашего многоуважаемого Князя. Шепотки превращаются уже в полноценный гул из непонимания и неверия. Вампиры на сцене зачитывают результаты собственной экспертизы, кажется, что нарастающее возмущение и ярость их вообще не волнуют. Что поделать, тремеры всегда были немного циниками и немного психопатами. А Пете даже вампиром быть не надо было, чтобы соответствовать. Они с Лизой на пару рассказывают о предварительной причине смерти: вероятно, это был носферату, который сумел очень близко подобраться к Роману, эти крысы всегда были скрытными до жути. Однако, почему тот не сопротивлялся — непонятно, и версии расходятся. Петр утверждает, что носферату был очень быстрым, неестественно быстрым для лесной крысы, поэтому смог сделать все быстро, Лиза же считает, что то была какая-то странная форма гипноза. Сходятся они в одном: вероятно, всеми любимый Шабаш возвращается. На словах об этих безумцах в зале повисает внезапная мертвая тишина. Наконец вспомнили, как трупам положено молчать. Ха-ха. Гуменник возвращается на место, кладя голову на плечо Морису и вновь делая глоток из бутылки. Тот лишь едва заметно косится на любимого, но никак не реагирует. — Эта ситуация позволила нам переосмыслить многое из того, к чему мы привыкли. — продолжает вампирша. — Во-первых, идея о том, что Роман может быть одновременно и примогеном и Князем была абсолютно провальной, это чувствуется сейчас, когда его птенцы брошены еще больше, чем мы. — тореадоры же в этот момент приосаниваются, они все еще гордые вампиры, и даже в трауре не теряют лица. — К счастью, наши сородичи из Москвы решили посодействовать нашей трагичной ситуации и предложили потенциальную кандидатуру для нового примогена тореадоров. Прошу приветствовать: Марк Кондратюк! Пожелаем ему мудрого управления этим прекрасным доменом. Нервный вампир в черном встает, машет рукой остальным сородичам, неловко кивает, слушая сухие аплодисменты. Это все конечно мило, но всех интересует другой вопрос. Что делать с Князем? — Конечно, я знаю, каким вопросом вы задаетесь, не буду томить. — опережая любые вопросы, продолжает девушка. — Мы поняли, что сейчас, в условиях повышенной опасности от Шабаша, нужен кто-то, кто во-первых знает, как вставать на защиту собственной территории. А еще кто-то, кто, возможно, будет способен внести что-то новое в наши застарелые устои. Нам нужен молодой и свежий взгляд на некоторые вещи. — вампирша делает паузу, в зале напряжение уже можно ощущать физически. — …Владислав Дикиджи. — по скамьям проносится удивленный имитированный вздох. — Уверены, ты справишься с правлением так, как сейчас не сможет никто. Господи, ну почему он такой везучий. Конечно, кому же еще могла достаться водка, как не ему? Виду не подает, но по плывущему сознанию словно молотом бьют слова Лизы. Он наблюдает как Влад, подобно кукле с пустым лицом медленно встает и выходит на сцену, поворачивается к сородичам и охотникам и ох, эти его прекрасные глаза, что сейчас еще и вытаращенны, из-за чего кажутся огромными… Дикиджи просто прекрасен в своей растерянности, и непонятно, это диктуют 40 градусов в крови или реальное сознание. Сбоку чувствует, как напряжено тело любимого- или это его собственное? Голова невольно поворачивается в сторону Пети, который тоже смотрит на Влада, и в его глазах какой-то щенячий восторг. Кажется, что чувства друга разительно отличаются от того, что чувствует он сам. А он чувствует, как сердце бешено заходится в груди, как вокруг и внутри него становится жарко, а мысли становятся какими-то тяжелыми, тягучими как мед. Вампир смотрит прямо на Илью, он давит подобие улыбки, как он надеется, достаточно искренее. Мише хочется, чтобы чужое внимание и чужой взгляд быь таким же тягучим, как и его мысли. Хочется никогда не переставать смотреть на нового Князя. И на Илью тоже не хочется. И на Мишу. Чтобы только эти двое были рядом. Вокруг какие-то звуки, но до них дела нет. Они лишь видят, как все, кажется, начинают расходиться, Влад, все еще потерянный, подходит к Пете, тот хлопает его по плечу, приобнимает, что-то говорит, и вампир, кажется, даже улыбку давит. Становится завидно. Пете же все равно, почему тогда ему достается столько внимания? — Привет? Миша и не замечает, как к ним подходит Дикиджи, собственной персоной, и это ощущается как увидить предмет своих мечтаний в реальности. Выглядит парень все еще немного нервно, но вроде как довольно. С этими его кудряшками, большой толстовкой, которая наверняка скрывает выточенное тело, с этими глазами… У Ильи все же проскакивает эта запретная мысль. Как же прекрасно и ужасающе запасть на нового Князя питерских вампиров Мишу приятно дергает от этой мысли. Наверное, надо что-то ответить? — Поздравляю. — почти хором говорят охотники, видя, как Влад, кажется, медленно оттаивает. По крайней мере, его губы трогает искренняя и просто очаровательная улыбка. Спасает ситуацию взявшийся откуда-то Петя, который по-хозяйски закидывает руки на плечи обоим охотникам. В глазах Влада на мгновение проскальзывает недовольство — показалось, или нет? — Они очень рады за тебя, Владик, просто впитали твой шок и между собой удвоили. — ой, ну какой же он, сука, догадливый. Что еще расскажет? В пьяном мозгу проносится мысль, что Гуменник какой-то слишком бледный, это всегда так было? А друг между тем продолжает их активно сбагривать Князю. — Ты, наверное, праздновать собираешься? Ну вот возьми их с собой, они будут тебе парусом в дороге, будут сердцем бури предвещать… Отдыхай в общем, кто знает, может у тебя последний спокойный вечер, волчара недоделанный. В целом, Петя считал это неплохим актом взаимности: раз уж Влад притащил его в общество вампиров, пускай сам поварится вместе с охотниками. Пусть те и шатаются сейчас, наверняка они собирались пойти в обнимку, но промахиваются и посередине оказывается Влад, который сразу выдает какую-то неловкую шутку, мужчинам же остаётся только смеяться и двигаться этой сомнительной делегацией на выход. Гуменник доволен. Он точно гений. — Поехали домой. — шепчет Мориси, уже второй раз появившийся из никоткуда. Губами едва ощутимо касается уха. Петя доволен, его, кажется, простили окончательно. — И что же мы будем там делать? — по инерции тянется назад за отстранившимся Морисом, но тот лишь берет его за руку и начинает уводить в сторону выхода. Прям-таки мстит за субботу, все с этим мелочным вампиром понятно. — Ну, я работать. А ты будешь спать. — ох ж эта интонация, не терпящая пререканий. Петя даже глаза закатывает, но ради любимого, так и быть, может быть, он постарается уснуть. Только сегодня. — Кстати, ты не знаешь, что твои друзья вели себя так странно? Они будто напиться где-то успели. А еще у тебя из бутылки пахло странно, или мне показалось? — внезапно вспоминает Морис то, что хотел спросить. Видит, как Гуменник усмехается, и понимает, что действительно стал свидетелем какой-то авантюры. — А, да я им игру предложил, русскую рулетку, так сказать. Предложил выбрать бутылку, сказал, что в двух вода, в одной водка. Ну и надо было не спалиться тому, у кого не вода. Хоть как-то растрясти это собрание скучное. — И кто же по итогу взял проклятую бутылку? Петя просто пожимает плечами, вновь усмехаясь. — Все трое. Воды не было ни у кого.

***

23 мая 2026 года

Санкт-Петербург, Крестовский остров

Время: 03:37

— Ну я ему и говорю: бля мужик, ты либо пускаешь меня на Бустер, либо я тебе бошку отрываю, выбирай. Че я, зря с анархами за Крестовку пиздился в конце концов? Короче мужик все-таки поверил, да и мне Петруччо какой-то свой эликсирчик очередной дал, я теперь ему память подчищаю. Но отвечаю, я перенесу Элизиум туда, вы прикиньте собрания на атракционах проводить? — троица решила пойти пешком, а куда конкретно, ни Миша, ни Илья не знали. Они просто шли вдоль набережной, пошатываясь не то от сильного ветра, не то от градуса в крови, но объятия так и не разлепили. Сейчас охотники обнаруживают себя в квартире, видимо где-то в стороне Крестовского острова, и видимо там, где живет сам Влад. Сразу видно — доблестные охотники — так просто пойти в чужое логово без оружия было просто пиком безрассудства, причем для Дикиджи в том числе — кто впустит к себе в дом потенциальных убийц? Но тот, видимо, все еще был под влиянием шока, и от нового внезапного титула, и от нахождения двух других парней в своей обители. Квартира была… абсолютно обычная. Ни тебе свечей, ни даже гроба вместо кровати, разве что на окна прикручены самодельные ставни, которые не пропускают солнечный свет. Выглядит все более-менее современно, разве что минимальный набор посуды и кухонной техники наводит на некоторые размышления. Ну и еще въевшиеся в пол пятна крови по пути в ванную. Они сидят в гостиной, оба разморенные, пока Владу, видимо, некуда деть энергию, вот он и ходит и скачет из стороны в сторону, активно размахивая руками и рассказывая очередную байку из своего становления почетным вампиром. Что Малинин, что Шайдоров, не могут сказать, что им интересно сильнее: сама история или звонкий голос, которым она рассказывается? — Вы вообще слушаете, о чем я говорю? Я бля перед кем тут распинаюсь? — внезапно монолог останавливается, и теперь на нового Князя смотрят 2 удивленные пары слегка блестящих глаз. — Ну не бузи, Влад. — лениво отвечает Илья. — Все понятно, ты гипнотизируешь деда, и тот пускает тебя на атракционы. — внезапно на лице появляется хитрая улыбка, и тот бросает тихо шутку. — Какой Князь, такое и влияние, да? Повисает неловкая тишина. Миша смотрит на Малинина, вскинув брови, вампир давится ненужным ему вздохом. А Илюша что, Илюша уже не особо думает, и не особо следит за залетающимся языком. Ему очень хорошо, правда, было бы лучше, если бы Влад сейчас тоже сидел рядом с ними, где-то между двух разгоряченных тел. Конечно, сидеть с Мишей под боком это всегда хорошо, но сейчас… сейчас выбирать не хотелось, хотелось сразу двоих, и желательно поближе. — Я сука, ради тебя научусь реальному гипнозу. Чтоб ты пожалел, что решил с вампирами связаться. — И что ты сделаешь? Укусишь меня? Ну так вперед, попробуй, я, может, даже сопротивляться не буду. Вокруг тишина, разбавляемая только гудением холодильника на кухне. Атмосфера настолько накаляется, что в комнате становится душно, даже несмотря на открытое окно. Миша, не понимает, это от алкоголя или вида того, как Малинин резко встает с дивана, и парни, будто в замедленной съемке приближаются друг к другу, сверлят друг друга взглядами, проверяют, кто первый дернется. Влад с силой захлопывает ставни, будто боится, что соседи станут свидетелями кровавой драки, или чего похуже. — Ребят, ну что вы как дети малые… — только и успевает растерянно сказать Шайдоров, когда видит, как первым не выдерживает Илюша, конечно, кто бы сомневался. Странно, водку тут вроде глушил Миша, почему тогда так перемкнуло его любимого? Малинин хочет замахнуться, но вампир сразу же перехватывает его руку, выкручивает, чем вызывает недовольный вскрик. Следом Влад получает ногой по коленке и валится обратно на диван вместе со вторым мужчиной. Да, какая-то слабенькая драка для двух представителей класса машин для убийств. Ну что за идиоты? Сердце Ильи, разогнанное водкой и теперь еще и приливом адреналина, пытается выпрыгнуть из груди, дыхание сбивается, когда он видит над собой лицо Влада, с красными всполохами в этих невозможных глазах. Оба не двигаются, продолжая свои сомнительные гляделки. Они даже не поняли, по какой траектории они упали, но теперь чужое тело почти вжимало охотника в несчастный диван. — Миш… Мишань, сними с меня эту псину бешеную. — говорит, и сам же в противовес своим словам не пытается сдвинуться, только голову неосознанно назад запрокидывает. Браво, Малинин: открывать шею перед вампиром — это именно тот уровень охоты, к которому ты стремился всю оставшуюся жизнь. Радует только то, что не он один тут сейчас ведет себя странно — Шайдоров тоже положению дел не помогает, только пододвигается медленно и прижимается к сцепившимся. Итого, у них есть пьяный Илья, какой-то странный Миша и один распаленный, до сих пор немного шокированный вампир. Или один пьяный Миша, какой-то странный Илья и все еще распаленный вампир. Все путается, и думать перестает хотеться вообще. Хочется только отдаться моменту… Брюнет тянется рукой к вампиру, наверное, хочет взять его за плечо, чтобы оттолкнуть, но промахивается — специально или случайно? — и вот рука уже лежит на чужой шее. Влад весь напрягается, как пружина, готовая разжаться в любой момент, только смотрит на Шайдорова осоловело и медленно моргает, рефлекторно облизывая губы. Дальше происходит что-то странное: Илья отрывается от спинки дивана, поднимается, чтобы быть ближе, ближе к обоим. Сбоку почти вплотную прижимается Миша, Влад вообще думает, что сейчас станет свидетелем чужого поцелуя, когда в него ну очень неловко тыкаются 2 носа, а следом и 2 пары губ. Все трое так и застывают, не решаясь вновь взглянуть друг на друга. Влад открывает глаза первым, и уже хочет сказать что-то едкое, как у охотников, которые, видимо, какой-то ментальной связью общаются, синхронно сносит крышу. Теперь странный поцелуй становится еще напористее и горячее. Дикиджи не успел отойти от собрания, так его решили добить: он чувствует, как его целует то Миша, то Илья. Первый целует жарко, но мягко, второй же прет как танк, кусаясь и не давая лишнего вздоха сделать. Дикиджи гладят сразу две пары рук, хватают за плечи, бедра, задирают край толстовки, гладя поджарый живот. Сам не отстает, кладя обоим руки на грудь, там, где сердце. Иногда охотники отстраняются, чтобы вгрызться в губы друг друга, за чем оказывается слишком приятно наблюдать, иногда они сразу втроем касаются друг друга носами и языками, и боже, как же это влажно и горячо, Влад готов прямо здесь растечься в лужицу под чужим напором. Чьи-то губы мажут по скуле, пытаются спуститься ниже, к шее, но здесь, знаете ли, прямое приглашение было уже дано, нечего на слабо вампира брать. Гангрел быстро перехватывает инициативу, впутывается рукой, в, кажется, светлые кудри, оттягивает голову назад и, широко лизнув место, где бешено бьется пульс, делает укус «на пробу». Е-бать, как же его прет. От ощущения сладковатой крови на языке внутренний зверь урчит от удовольствия. Она слабо жжет горло, пускает по телу волны непривычного тепла. Так быть не должно, но сейчас об этом не думается — от шумного выдоха, превращающегося в тихий стон, мертвое тело прошибает током. Влад берет совсем немного, каким-то образом держит себя, зацеловывает место укуса, медленно отстраняется, смотря в затуманенные чистым кайфом глаза Ильи. Да, он и сам знает, как же хорошо ощущаются вампирские укусы, особенно когда они не убивают. Дикиджи вновь облизывает губы, не успевает обдумать то, что только что сделал, когда чувствует, как чья-то ладонь тяжело ложится на затылок, и поглаживает его волосы. Он поворачивает голову и встречается с почти черными глазами Миши. Тот смотрит со смесью смущения и какого-то нечеловеческого обожания. Хочет явно попросить, но не решается. — А тебе что, прошлого раза было мало? — решает сбавить градус уже невозможного напряжения Влад, но получается не очень. В чужих глазах видит секундную растерянность, а потом неуверенный кивок. Ну, вампира лишний раз просить не надо. Дикиджи тянется ко второй шее и чувствует, как рука на затылке начинает давить, будто прося действовать быстрее, где-то на бедрах же сжимаются ладони Малинина. Он точно смотрит, прямо как тогда, в лесу. Парень ведет носом по шее Миши, удовлетворенно наблюдая за появляющимися мурашками — реакции охотника не переставали радовать. Слегка оттягивает ворот футболки и покрывает поцелуями стык между целым плечом и шеей. Чувствует, как рука в волосах сжимается и кусает без предупрежденния, слыша тихое мычание сверху. Да, кровь Миши куда приятнее, когда ее много, и она не запачкана чужими зубами и когтями. Опять это странное тепло, растекающееся по горлу, опять ощущение чистого кайфа. Пальцы на бедрах норовят оставить синяки. Шайдоров в его руках начинает мелко дрожать, и почти падает, если бы не крепкие руки на талии. Влад держит его как самое дорогое сокровище, пока ему самому не дает упасть Илья. Он помнил ощущение этого языка на своем плече, но это ни в какое сравнение не шло с чужими клыками. Все наставления и предостережения старших охотников сыпятся в прах, потому что как же это хо-ро-шо. Ледяные губы ощущаются на коже слишком правильно. Мишу ведет от этих прикосновений к собственному телу, от давления на шее, которое меняется каждый раз, стоит Дикиджи сглотнуть заполнившую рот кровь. Когда тот отстраняется, его губы слишком красные от смешавшейся крови, глаза кажутся еще больше, чем обычно. Их взаимоотношения переходят все рамки приличий, но сейчас как-то все равно. Шайдоров обессиленно валится на двух парней, они сплетаются в клубок из конечностей и так и остаются лежать, лениво обмениваясь поцелуями друг с другом. Ощущения не сравнятся ни с каким наркотическим приходом. Влад тем временем чувствует, как его начинает размаривать, что тоже странно — от такой животворящей крови он наоборот должен был подскочить и уйти куда-нибудь в лес, носиться среди деревьев, но нет, лежит зажатый между двух гладящих и нежащих его охотников и ощущает все как слишком шаркий сон. — Знаете, у вас кровь такая… пьянящая. Я последний раз так себя чувствовал, когда случайно алкаша укусил. — лениво говорит вампир, утыкаясь носом в плечо, кажется, Илье. Миша сзади целует его в макушку, обнимая еще сильнее. Скоро должно взойти солнце, так что парень не собирается вставать, только не сейчас. Илья и Миша же переглядываются, будто пытаясь осознать, что вообще происходит. Между ними лежит разморенный и холодный вампир, и они оба, кажется, вообще не против такого исхода, сколько бы эта троица вместе не собачилась. А его слова про алкашей… почему-то у обоих складываются в голове собственное состояние и странное поведение любимого. Очередная переглядка с немым вопросом, и оба начинают тихо смеяться. Ебучий Гуменник. Опять всех переиграл.