Кодекс молчание

Доминик Торрес Она бежала впереди, задавая темп, который заставил бы взвыть половину курсантов элитных подразделений. Я ехал следом на бронированном джипе, лениво положив руку на руль. Сквозь лобовое стекло, покрытое каплями утренней росы, мой взгляд был намертво прикован к ней. Её звали Джулия. Теперь у этой строптивой суки появилось имя в моей голове, хотя для всех она оставалась просто рядовой Романо. Тяжелые армейские ботинки вбивались в грязь, камуфляжные брюки обтягивали бедра при каждом мощном толчке, а тугой узел волос на затылке едва заметно покачивался в такт бегу. Спина прямая, дыхание ровное. Она не просто бежала — она вела за собой двенадцать моих лучших бойцов, и ни один из этих «шкафов» не смел отстать. Они знали: если они сдадут назад, я заставлю их жрать эту грязь. Но еще больше они боялись опозориться перед девчонкой. Она бросила мне вызов прямо там, на стрельбище.«Проверьте меня на износ, Капитан». Её дерзкие слова до сих пор эхом отзывались у меня в подкорке, разжигая внутри первобытную, темную ярость. Никто и никогда не смел смотреть мне в глаза с такой ледяной уверенностью. Её шея под моими пальцами была горячей, несмотря на утренний холод, и это мимолетное прикосновение до сих пор зудело на коже моих перчаток. Я нажал на газ, поравнявшись с ней. Джип обдал её волной холодного воздуха и брызгами из-под колес, но она даже не повернула головы. Только челюсть сжалась еще сильнее. — Романо! — крикнул я через открытое окно, перекрывая гул мотора. — Пять километров позади! Твои парни начинают задыхаться. Может, сбавишь темп, пока они не растеряли свои легкие? Или столичная штучка хочет доказать, что у нее яиц больше, чем у всего моего взвода? Я ждал ответа, ждал, что она огрызнется или покажет слабость. Но Джулия лишь на секунду скосила на меня свои опасные, темные глаза. В них горел такой чистый, концентрированный огонь ненависти и азарта, что у меня внутри перевернулся какой-то тяжелый рычаг. — Они справятся, Капитан, — выдохнула она, не сбивая шага. — А если нет — я дотащу их на себе. Я тихо оскалился, чувствуя, как к горлу подступает дикое, неправильное удовольствие. Эта девчонка была соткана из гордости и железа. Она думала, что этот марш-бросок — самое худшее, что я могу придумать. Настоящая проверка на износ ждала её впереди, на топких болотах, где туман скрадывает звуки, а усталость превращает мышцы в свинец. Я перевел взгляд на её промокшую от пота куртку, обрисовывающую изгиб талии. «Беги, Романо, — подумал я, прибавляя скорость и уходя вперед, в серую глушь болот. — Беги. Я буду ждать тебя там, где ломаются даже самые крепкие инструменты. И поверь, я найду твою трещину».