До того, как он умер

Грейс потянула бинты в сторону. Перевязка была тугой, и поддавались они плохо. Тогда Грейс схватилась за место, в которое, как ей казалось, её укусили. Должно быть больно, но больно отчего-то не было. — Сон, точно сон. Грейс сказала это вслух, чтобы успокоить себя, только дрожащий голос не придал ей сил. Он звучал жалко. Неподалёку всё ещё стоял гул машин. Это было умиротворяюще, насколько сильно это могло успокаивать только после мертвой тишины разрушенного города. Его не было. Его не было. Голова всё ещё ныла. Грейс принялась шариться по карманам, чтобы отыскать хоть что-то, но телефона не было в кармане, документов почему-то тоже. Впрочем, она положила айди в рюкзак, который куда-то запропастился. Украли? Там же остался и кошелёк с карточками, и чековая книжка, а ещё — удостоверение ФБР. Рюкзак нужно вернуть — очень уж долго и муторно будет всё это восстанавливать. В голове вдруг пронеслось, как она в панике выронила рюкзак, наводя пистолет на дверь. Нет, нет. Это всё сон. Она не была ни в каком Ренвуде. Возможно, её ограбили и ударили по голове — поэтому она так болит, потому ничего и не ясно. Всё, что она себе напредставляла — просто бред воспаленного сознания. И только. И понять бы ещё, где она находится. — Так, Грейс, соберись, — сказала она себе. Дома вокруг она не узнавала. Опрокинутая мусорка, граффити, решетка и калитки — по местной старой застройке было сложно сказать, где Грейс находилась. Может, это на задворках, в которые никогда не заходила, а может она вообще на другом конце города. Улица Белтери. Где это вообще? Грейс сглотнула — в горле сухо, как в Сахаре, — и попыталась припомнить хоть что-то об этой улице, но в голове не было ничего. Как добраться до дома? На такси? На такси нужны деньги, и не маленькие, а она даже не представляла, как далеко ей ехать. Грейс очень нужно домой, сил нет, голова кружится — кажется, удар всё-таки был. Возможно, её ударили грабители. Тогда денег при ней не осталось. Но в заднем кармане джинс Грейс нащупала купюру в сотню. Странно. Может, не нашли. Сто баксов — это уже хоть что-то. Грейс поспешила в сторону гула машин — может, улицу покрупнее она узнает? За поворотом она увидела женщину в легкой курточке, и мальчишку, которого та держала за руку. Он указал на неё пальцем и что-то спросил у матери. Наконец-то нормальные люди. Грейс давно не испытывала такого облегчения, видя незнакомцев, которые, к тому же, её обсуждали. Она же убрала свой пистолет? В этом штате разрешено только скрытое ношение, а без удостоверения ФБР полицейским придется её задержать. Еще этого не хватало. Грейс хлопнула по оттягивающему карману — на месте, и не видно. Мальчишка ничего увидеть не мог. Грейс сглотнула снова. Ужасно хотелось пить. А еще есть, но пить куда сильнее. Впереди виднелась старомодная вывеска — типичная бургерная, любимое место для тех, кто постарше. Такие места она не любила — слишком громкое. Незнакомые люди пытаются разговаривать с тобой, даже не предполагая, что не каждому хочется говорить. Только вот Грейс была так голодна, что жадный взгляд вцепился в пёструю бургерную, как в спасительный круг. Она не помнит, когда последний раз ела. Кажется, это было позавчера. Нет, позавчера вечером она пропустила ужин, потому что писала отчет. А какое вообще сейчас число? Грейс глянула на часы — пятница, девятое октября, без двадцати шесть. Странно. Может, сбились? Куда только делись два дня... Колокольчик на двери звякнул, и женщина в фартучке приветливо ей улыбнулась. В нос ударил горький запах масла из фритюрницы. За стойкой стоял круглощекий мужичок, над его головой висела мелованная доска с меню. Бургер за полтора доллара? Серьезно? Так дешево? Посетитель повторил её вопрос, но совсем иначе. — Полтора бакса? Это ж грабёж! В соседней забегаловке бургер за девяносто девять центов продается. — Это ж настоящий третьфунтовый, а их чизбургерами разве что ребенок наестся! Я не могу дешевле продавать, мне семью кормить. Знаете, какая сейчас инфляция? Вы вообще цены на бензин видели? Грейс не могла подобрать слов — торг казался крайне неуместным. В пятницу она брала бургер за пять с половиной. — Поэтому на мне нажиться решили? Увидели мой новенький пейджер, и всё, быстренько цены подтёрли! Пейджер. Это слово должно было звучать как шутка, да только никто не смеялся. А мужчины продолжали своё. Грейс всегда думала, что такие места и такие дурацкие споры любили только те, кто постарше. Отчего же тут себя так вели все? Проклятое место. Но что теперь делать — сейчас она душу продаст за содовую. Возможно, от сахарной бомбы у неё перестанет кружиться голова. — Ой, идите уже, сэр, за своими детскими чизбургерами, — махнула посетителю официантка, — милая, ты что будешь? Грейс дрогнула, когда женщина к ней приблизилась. Ужасно. Она всё ещё не отошла от своего бредового сна, и ей чудятся зомби. — Бургер и большую содовую. И картошку… От голода Грейс думала, что слопает всё их меню. С такими-то грошовыми ценами было бы грешно не наесться вдоволь. Но голод быстро исчез, и огромный бургер за эти самые полтора доллара вместе с картошкой только чудом поместились в её желудке. Как после тренировок на квалификацию, когда желудок сначала сводило от голода, а потом хватало пары кусков, чтобы стало дурно. Жаль только, голова всё ещё кружилась. Теперь ещё долго не захочется так объедаться — с этой мыслью Грейс подала свою сотню на размен. Мозг отказывался мыслить, а тело двигаться. Теперь, когда тело насыщено, хотелось спать, а еще бы надо добраться до больницы и проверить, что с её головой — это же не черепно-мозговая травма? Да и рука: что с ней — вообще не ясно. Она успела раниться? Или всё-таки её правда укусил полицейский в отеле? А если укусил — это опасно? К врачу надо попасть, а выспаться она еще успеет. Вспомнить бы еще номер своей страховки… Грейс всегда держала его в заметках телефона, а без него вспомнить все эти цифры будет непросто. — Это ещё что? — удивилась офицантка, — Я таких не видывала. Она развернула сотню Грейс и посмотрела на просвет. Полосочка посередине купюры блеснула в свете солнца. Грейс глупо посмотрела на деньги. Ей дали фальшивку? Стало не по себе — она всегда боялась, что её обманут, но никогда не могла подумать, что единственная купюра которая у неё останется в такой ситуации, как сейчас — фальшивая! Сердце заколотилось, и ладони вспотели, будто она сама эту фальшивку сделала и подсовывает несчастной официантке! — Это новые. Пару лет назад ввели, Джин, — к облегчению Грейс, в разговор вмешался мужчина у кассы, — неужели и до нас дошли? Новые? В смысле — с голографической полоской? Но тогда какие пару лет? Такие в ходу были, сколько Грейс себя помнит. Это совсем не новинка. — А вы откуда, милочка? — продолжала официантка, — Впервые вижу у нас такие купюры. Грейс не знала, что и ответить. Единственный разумный ответ, что находил её разум — её занесло в глубинку. — А… какой это город?.. И единственный неразумный ответ, который она могла дать, прозвучал из её рта. Офицантка сначала замерла, а потом разразилась смехом. — Ну ты даешь! Веселая ночка была, наверное? Грейс сглотнула, видя такую бурную реакцию. — Не то слово… — выпалила она сама себе. Официантка что-то сказала хозяину, который разменивал её сотню и на несколько купюр и горку мелочи. И тут Грейс пришла мысль, о которой она тут же пожалела, как спросила. — А не подскажете, какое сегодня число? Официантка поджала губы, сдерживая еще один смешок. — Среда сегодня. Грейс поспешно выдохнула — выходит, сегодня седьмое октября. Отлично. Часы просто сбились. Она не сошла с ума, не провалялась в подворотне полтора суток. Только следом официантка прибавила. — Двадцать третье. Грейс выпучила глаза. — Какое?.. — выпалила она. Хозяин заведения потрепал её по плечу — у Грейс помутилось в глазах, — и передал сдачу. — Двадцать третье сентября, мисс. У вас всё в порядке? — заметив, как девушка перед ним побледнела. Она принялась мотать головой из стороны в сторону, но стало только хуже. Разум отказывался объяснять, почему на дворе сентябрь. Неужели все последние дни — бред воспалённого сознания? Она определенно пересмотрела отчетов, и начала фантазировать. Да, именно так. И это прекрасно объясняет, почему начальник назвал её своим лучшим аналитиком — это не попытка смягчить следующее задание, это просто разум на похвалу напрашивался, вот она её себе и выдумала. Хозяин кафешки смотрел на неё с ожиданием, и, кажется, начал беспокоиться по-настоящему. Надо ответить, Грейс. Хоть что-то скажи ему! — Д-да, всё в порядке. Просто что-то забегалась… — и она заметила, что её пальцы дрожали, а сдача едва не сыпалась из рук. Грейс рваным движением открыла подсумок, чтобы кинуть монетки туда — только под замок, ведь иначе она обязательно их выронит, или придётся перепроверять! — как в нос ударил резкий химозный запах, и она покачнулась на ногах. Белый коридор, пламя, запах жженой плоти. Звериные вопли, такие звонкие и дикие, что казалось, будто перепонки сейчас лопнут. Внутри подсумка была куча битого стекла. Грейс отдернула руку так резко, будто обожглась. — У-ух, что это? — отшатнулась официантка. Она, видать, думала, что это было бутылкой спиртного. Грейс же помнила, что в этой сумке у неё лежала бутылка кислоты и коктейль Молотова. Только вот это было во сне. Во сне. Но и подсумки тоже были во сне. Она бы не купила себе такую вычурную сумку, даже если откинуть, что она действительно удобна. Грейс вышла из кафе слишком резко. Это было не очень культурно, но позади она слышала смех — добрый, как смеются взрослые, когда видят что-то милое в детских проблемах. Ей было не до них. Неужели она правда там была? Там, под воронкой Раккун Сити?.. Неужели он правда умер?!.. Грейс посмотрела на остановку — мужчина читал газету. Старомодная. Она таких прежде не видела, взгляд по привычке упал на название. «Раккун Сити Таймз». Грейс замерла. Шаг, ещё один, и ещё — она едва удержалась оттого, чтобы не отобрать газету у ни в чём не повинного прохожего. «Сентябрь 23, 1998». Грейс была готова завопить от ужаса, но воздуха отчаянно не хватало. Это шутка. Это просто какая-то шутка. Раккун Сити уничтожен взрывом в девяносто восьмом году, может быть, этот странный мужчина увлекается историей… теориями заговора… А так уж теориями заговора после всего-то увиденного? Она рухнула на колено — сама не поняла как. Мужчина с газетой посмотрел на неё недовольно и поморщился. В ушах загудело, а взгляд помутился. Сбоку она слышала окрик — женский, беспокойный, но взгляд Грейс никак не мог отлипнуть от газеты, словно её взгляд приковало к свинцовым словам, а сил оторвать его попросту не было. Её хлопнули по щеке. — Джин, Джин, — говорил кто-то, — полегче, кажется, ей надо к врачу. Смотри, какая бледная. Как полтергейст. Синяк оставишь... Грейс упёрлась ладонями в пол. Её тошнило, и всё съеденное грозило оказаться на асфальте (вместе с ней, конечно). После такого она точно отключится. Её подхватили под руки. — Эй, девочка, давай-ка отведем тебя в больницу. Грейс попыталась отказаться, но вышло только промычать и покачать головой. Ей даже слова сказать не дали — самопровозглашенные спасатели принялись что-то ей втолковывать. — Тут, за парком, буквально десяток метров… — Скорее сотня… Голоса слышались всё слабее. — Ну что, скорую что ли вызывать? Надо помочь! — А закрывать кто будет? — Не облезешь! Её дернули в сторону, пытаясь перехватить, и задели раненое плечо. Оно больше не жглось как в клинике, но ныло. Боль, какая-то внутренняя, никуда не делась, словно фантомные зубы оставались глубоко в её плоти. Как наяву Грейс увидела налитые кровью глаза, в один из которых входит кочерга с отвратительным звуком рвущейся плоти. Мутить начало куда сильнее. Слёзы выступили на глазах, и Грейс их закрыла, едва переставляя ноги по земле — её уже волочили. Где-то на фоне голосов слышался шелест листвы. Они и правда проходили мимо парка. Женщина крепко держала её за талию, что-то говорила, но Грейс не разбирала. У неё ранено плечо, и она ударилась головой — видимо, это всё галлюцинации. Мозг цепляется за Раккун сити. Да, она просто пытается доказать себе, что кому-то была нужна. Что её и правда затащили в лабораторию, что Леон правда пришёл за ней. Какой же это бред. Видимо, она всё ещё спит. Их обдало холодом сверху, и двери хлопнули. В нос ударил резкий запах медикаментов, и увидев перед собой медсестру, что проходила мимо, Грейс едва не свалилась, попытавшись вырваться. Медсестра посмотрела на неё как на умалишенную. Её глаза не были налиты кровью, и она не пыталась убить. Но хотелось бежать, сломя голову. Господи, как ей хотелось отсюда уйти! Но голоса рядом становились всё настойчивее. Её тряхнули за плечо, и оно заныло, возвращая в реальность. — Номер страховки. Грейс как знала, что придется вспоминать его в спешке, и пыталась заучить, но тщетно. Язык пытался выдать хоть что-то связное, и к собственному удивлению Грейс смогла его назвать полностью. Но не следовало обольщаться. — Не находит. Давайте я повторю, а вы проверите… Конечно! Разве могло быть иначе, когда её телефон потерян? В этот момент официантка из бургерной, та самая, что так самоотверженно взялась помогать, заслонила Грейс собой. — Давайте всё это потом, видите же, она сейчас сознание потеряет! И каким-то чудом это помогло. Девушка за ресепшеном сомневалась недолго. — Нужны хотя бы имя и фамилия. Без страховки мы можем обслужить, но нужно выставить счёт. Грейс даже не задумалась, когда назвалась. Ей нужно было сесть, а лучше лечь — она дышала в ладони, пытаясь себя успокоить. Разум сводил её с ума, и она пыталась думать об отвлечённом. Дело о пропавших туристах... должно быть, она не закончила тот отчёт, что выдумала себе во сне... Нет, это нельзя думать! Ладно, тогда то фото с форума, где она так и не смогла определить место. Луг, засохшая трава, убитая солнцем. Подсолнухи там, кажется, недавно убрали — слишком ровные сухие стебли у края поля. Асфальт старый, с крупным щебнем, будто дорогу латали кусками лет десять подряд. Разметки почти не видно — либо просёлочная дорога, либо юг, где её обновляют через раз. Столбы не деревянные, а металлические. Не как в Луизиане. И закат слишком долгий — солнце уходило слишком полого для южных штатов. Она тогда поставила на где-то между Канзасом и Небраской, но уверенности так и не было. Зачем так ярко... Грейс обнаружила себя усаженной на кушетку, и снова ей в глаза светили фонариком. На стене на забавной подставке громоздился большой ламповый телевизор, по которому крутили какую-то странную рекламу игрушек. Медсестра убрала фонарик в карман и что-то принялась записывать, как вдруг взгляд прояснился, и Грейс увидела огромный красно белый логотип за окном. Его просто нельзя было не заметить. Это был баннер на полдома. Амбрелла. В тот момент разум Грейс, наверное, впервые был так пуст. Раккун Сити. Сентябрь девяносто восьмого. Она в клинике, перед которой вывешен огромный баннер Амбреллы — спонсора больницы и, чего уж таить, всего города. Скоро этот город будет уничтожен. Грейс соскочила с кушетки. — Вы куда? У Грейс не было ответа ни ей, ни самой себе. Она рвано вздохнула и отступила назад. Ей не хотелось верить, отчаянно не хотелось, но разум исчерпал все возможные аргументы. Она не может здесь оставаться. Поэтому она не даст к себе прикасаться, когда вот-вот случится эпидемия в городе. Нет, Грейс просто не может себе позволить думать, что это сон, даже если так легче. Она пробежала мимо ресепшена, но глаза выхватили «Спенсер Мемориал». За дверьми её ждала точно такая же огромная вывеска. Она ведь почти ничем не отличалась от современных больниц! Только эти огромные телевизоры. Передовая наука, спонсированный корпорацией город — ловушка, на которую Грейс бы купилась в своё время и задумалась о переезде. Технооптимистка чёртова. Зачем вспоминать, что бесплатный сыр только в мышеловке, если можно надеяться на передовую жизнь и затем сожрать собственных коллег в зомби-апокалипсисе? Ну или, если очень не повезёт, помереть от ракетного удара. Город ведь уничтожили. Стоп. Это был ядерный удар? Грейс передернуло, но она продолжила бежать, куда глаза глядят, пока мозг не уверил её — люди в белых халатах не догонят.

***

В руках была газета от девятого сентября. Раккун дейли. В киоске долго искали нужный выпуск, ведь Грейс знала только автора статьи. Алисса Эшкрофт. Грейс сглотнула подступающие слёзы. Её мама была жива здесь. Она никогда не читала эту статью до сегодняшнего дня. Стыдно признаться, но до смерти матери она не интересовалась её работой. Всё, что у неё было — обрывки воспоминаний. Мама не вдавалась в подробности, но Грейс не могла не знать, что Алисса долгое время жила в Раккун Сити. Её текст был не таким, как Грейс представляла. Всё внутри рвалось отыскать её, но разум твердил обратное. Не сейчас. Мама выбралась из Раккун Сити. Значит, и сейчас выберется. И Грейс не должна с ней пересечься до этого момента, как бы того не хотела. Одно глупое вмешательство может всё испортить, и мама снова умрёт, только теперь задолго до её рождения. С другой стороны, сейчас всего двадцать третье число. Город выглядит нормальным. Если Грейс скажет ей бежать сейчас, Алисса ведь сбежит?.. Руки сами опустились. Мама всегда лезла в самое пекло. Грейс прежде и не подозревала, насколько всё серьезно. С самой смерти матери она думала лишь о том, что её убийца был тем, кому статьи Алиссы были не по душе. И Грейс знала, что этой причиной могла быть абсолютно любая статья. Хотя бы даже эта. Алисса любила писать так, чтобы пришлось в чемодане хранить пистолет. Так или иначе, из города нужно бежать. Всё остальное — потом. Если Грейс верно запомнила отчёты, то скоро будет заражен источник воды, и это означает ровно одно — никто не в безопасности. Возможно ли, что вода уже заражена?.. Ох, если бы Грейс знала хотя бы какие-то даты. Но всё, что она почерпнула из отчетов по жертвам инцидента в Раккун Сити — эпидемия была в конце сентября. Первого октября город уничтожили. И даже если из рук вон плохо, выжить ей не удастся. Грейс прекрасно понимала, на что она способна. Один раз ей чудесным образом повезло, а чтобы поверить, что это случится дважды, надо прогуливать уроки математики. Ну и конечно не знать, сколь малая горстка людей выжила из населения Раккун Сити. ФБР не владело достаточным объемом информации об инциденте, а то, что знало, не давало возможности предсказывать хоть что-то. Грейс думала, что не бывает слишком мало засекреченного, но не в этот раз. Расследованию бы поспособствовало знание, что в списке потенциальных жертв, на три четверти чёрном, будет агент ООБ, но Грейс совершенно не сомневалась, что в этом списке было достаточно тех, кого ей лучше не знать ради собственной же безопасности. Однако это совершенно точно препятствовало её расследованию. Если бы Виктор Гидеон не подкидывал трупы как наживку, долго бы Грейс разбиралась с этими случаями… — Хватит. Мысли пытались соскользнуть на прошлое, увести её в свой уютный кабинет, где ничего этого не было, а если было, то прожито. Грейс нужно найти способ выбраться из города, а у неё слипаются глаза, и думает она совершенно не о том, чтобы отыскать вокзал! Продадут ли ей билет без документов? В её время бы не вышло точно. Но сейчас девяносто восьмой! Может, прокатит? Станция Раккуна была неподалёку от больницы, и Грейс не пришлось её долго искать. И дело даже не в том, что это было близко. Двери были оцеплены людьми в форме. Рука сама потянулась к сумке с пистолетом в каком-то нервном порыве. Как будто её подготовка в Куантико может хоть что-то противопоставить реальному опыту. Смешно. Осознав это, Грейс обругала себя за опрометчивость. Один из тех, что стоял у дверей, посмотрел подозрительно и что-то сказал в рацию. Грейс поспешила уйти оттуда. С каких пор тревожность подставляла её? Она ведь и выглядела подозрительно. На её футболке была запекшаяся кровь от укуса, но из-за прошествия времени та была уже коричневой, как ржавчина — никто и не подумал бы, что это рана. Скорее грязь. Но не вооруженные люди, подозрительные по своей природе. В список дел, помимо поиска другого способа выбраться из города, добавилась покупка какой-то одежды. Грейс предпочитала такое записывать, не доверяя своей памяти, но планер остался в рюкзаке. Время шло к сумеркам, когда Грейс отыскала остановку рейсовых автобусов. Один шёл в Ренвуд через четыре часа. Значит, в полночь она будет в другом городе. То, что надо. Сейчас она купит билет, и в ожидании отправления вполне успеет купить какую-нибудь футболку. Хоть даже в секонд хенде — деньги лучше экономить, ведь ещё не ясно, когда получится их заработать. И как вообще жить дальше, когда тебя в этом мире не существует.

***

Проговаривание успокаивало Грейс. — Двадцать баксов ушло на билет. До десятки, а может и куда меньше, уйдёт на футболку — где-то шестьдесят точно останется в кармане. В моём времени бы вся эта сумма ушла на ночь в мотеле, но, хочется верить, что сейчас и цены на мотель пониже. Да только сколько бы не осталось, этого всё ещё критически мало. У неё нет документов, и совершенно неясно, как их получить. Без этого работу не найти, а думать о чём-то полулегальном — слишком страшно. Грейс — законопослушная гражданка. Она платит налоги и переходит дорогу только на зелёный. Серая зона — это слишком нестабильно после всего, что она делала для собственного спокойствия. Всё шло к тому, чтобы прикинуться бежавшей из Раккун Сити без документов. Грейс сама не заметила, как всхлипнула. — Чёрт бы побрал всё это! Слова были злыми, да только голос ломался, словно этот плаксивый тон вымолит прощение за содержание. А злиться ведь было на что. Этот старик Спенсер удочерил Грейс, чтобы его двинутый ученик похитил её и отправил в лабораторию под уничтоженным городом, уверенный, что она знает, как добыть этот сраный Элпис! Какое же раскаяние испытывал, наверное, этот дед, чтобы так славно испортить жизнь ей, тогда ещё младенцу!.. А ещё Грейс злилась на себя. Если бы она была аналитиком хоть чуточку таким, как её называли, то наверняка бы догадалась, какой пароль. И Зено, пообещавший ей не убивать Леона, не пустил бы пулю ему в лоб… Зато Элпис бы натворил еще немало таких же Раккун Сити. Надо ж было назвать очередное биооружие «надеждой»! Или… Да нет, бред какой-то. Опять мозг пытается выдумать, как она бы всех спасла и ещё и выжила. О, как жаль, что время не отмотать. Но Грейс следовало жалеть, что оно отмоталось так далеко. Её жизнь, её мир, её время — теперь это всё на десятилетия впереди, и высок шанс и вовсе скопытиться, например, через неделю. Без документов она как скрывающаяся преступница — никто не знает, что такого страшного она натворила, если называется несуществующим именем. А ещё в эти годы её могут попросту упечь в психушку. О, карательная психиатрия — вот, чего не хватало ей в довесок к побегу из лечебницы, кишащей зомби! Нужно собраться. Нужно отыскать подходящую легенду — улицу, дом, личность, которые сложно проверить, и которые никто не опровергнет. А значит, нужен кто-то незаметный, без социальных связей, а лучше — изолированный от общества. Тот, о ком вспоминают, только когда удобно. Сирота. Забытая, никем не удочерённая сиротка. В городе есть приют. Можно назваться сиротой из этого приюта — собственно, так оно и есть. В нём Спенсер содержал подопытных девочек, и Грейс… Очень похожа на них. Были ли они записаны? Была ли у той же малышки Хлои легальная личность, когда от неё избавились? Всё указывает, что нет. Но у приюта должны быть хоть какие-то дети по документам. Они точно должны быть… С другой стороны, использовать личность реального человека — еще криминальнее. Если человек с кем-то был знаком, или, опаснее того, тоже остался жив, то Грейс быстро вскроют. А это уголовная статья. Выходит, лучше и легенды не найти, чем девочка, которая точно мертва, и у которой не было никого, кто мог бы догадаться, что она и Грейс — разные люди. С учетом исследований и экспериментов над детьми в нём, приют должен был быть изолирован от города и лишних глаз, но на бумаге вылизанный до неприличия. Чтобы даже вопроса не возникло. Единственное, что может быть опасно — люди из «Амбреллы», кто знал об этом приюте, будут к ней подозрительны. Они наверняка знают, что никого оттуда не выпускали. Но они не станут вскрывать её легенду. Впрочем, на глаза им всё равно лучше не попадаться. Ноги сами несли Грейс по улицам города. Люди сновали туда-сюда по своим, несомненно, важным делам, пока Грейс шла, куда глаза глядят. Взгляд сам упал на указатель «Приют». Предвзятость подтверждения в рафинированном виде. — Серьёзно? Туристы приходят сюда, чтобы посмотреть на приют?.. — выпалила Грейс, едва сдерживая нервный смех от абсурда. И вместо неё посмеялся какой-то старичок. Опровергать слова Грейс он не пытался. Странное дело. Но всё же Грейс последовала за указателем.