До того, как он умер

Блики от огромного мозаичного окна играли на стенах из темного дерева. Добротно сделано, видно, что у меценатов немало денег. Спустя десятилетия функционирования, не было и намёка на разруху или какой-то износ. Но милая женщина-смотрительница с терпеливой улыбкой объясняла Грейс, что приют закрыт на ремонт. Да, так Грейс и поверила. — Здание старое, — говорила смотрительница, — деток перевели, наверняка и с ними все документы увезли. К счастью, у Грейс была легенда, склёпанная на подходе к дверям, и какой-никакой план. — Н-но на тех детей, кого не перевезли, наверняка ведь не забирали документы? Может, здесь остался архив? Смотрительница пожала плечами. — Может, и есть. Грейс попыталась улыбнуться и заговорить ей зубы. — Хлоя там точно будет, я-я уверена. Мне бы хоть что-то — куда она уехала, в какую семью? Она б-была моей лучшей подругой. Женщина покачала головой. — Я не могу их вам показать. Там личные данные детей, даже если кто-то из них давно вырос. Извините, но я даже не могу быть уверена, что вы действительно росли здесь… Грейс опустила глаза, и строить вселенскую печаль не пришлось — всё, что она чувствовала в последние часы, — это опустошение. — Я всё понимаю. Грейс сделала шаг назад, будто намерена уходить, и сглотнула, набираясь смелости. Грейс не была такой наглой, как было необходимо сейчас. — Может, у вас остались фотографии детей в этом приюте? Я вам покажу нас, — тихо спросила она, — мы с Хлоей были очень похожи. Почти как сестры. Мы там все были очень похожи… Женщина вдруг посмотрела на неё внимательно и, спустя мгновение, кивнула. Посочувствовала. — Действительно, — выдохнула она, подбирая причины, почему согласилась, — раз вы были здесь, то будете на фотографиях. И Хлоя ваша тоже будет. Грейс часто закивала в ответ. Смотрительница отошла в коридор. — Когда, говорите, её удочерили? — раздался вопрос откуда-то из-за стенки. — В начале девяностого. Кажется, это был февраль… — плохое слово, Грейс. Ребенок бы не запомнил дату так точно, — но я… плохо помню, мы были маленькими. После февраля девяностого малышка Хлоя была «нейтрализована» в лаборатории ARK. Правильно будет сказать «убита». От одной мысли об этом начинало подташнивать. — Да, кажется, вижу короб за восьмидесятые. Ну что ж это такое, почему такое тяжелое… За стенкой что-то разбилось. — У вас всё в порядке? — переполошилась Грейс. Шум осколков, тяжелое дыхание — Грейс была готова ворваться и вынуть пистолет. Что-то наверняка случилось. Только какие-то остатки разумности удерживали её от этой глупости. Нет никаких зомби. И женщина та в безопасности. Пока что. Дверь скрипнула, и женщина вышла, бледная, как полотно. — Боюсь, без вашей подсказки я не определю, кто из них — вы. Она развернула фото в разбитой рамке, с которого через осколки смотрели десятки идентичных девочек и холодный взгляд Спенсера. — Как же жутко это выглядит, — нервно усмехнулась женщина, — и как отыскали столько вас, похожих… Грейс взяла рамку и пригляделась. — Вы правы, жутко. Женщина выдавила из себя улыбку. Её лоб блестел нездорово. — Похоже, вы и правда росли здесь. Не верится, чтобы столько похожих девочек… — сказала она, вытирая потные ладони о юбку, — пойду посмотрю, что из записей осталось на вашу Хлою. Грейс улыбнулась ей в ответ, и отправилась следом — кажется, помощь ей потребуется.

***

До автобуса Грейс добиралась бегом — оставалось тринадцать минут, когда она вышла из приюта, и город она не знала. Конечно, в приюте не было документов на Хлою. Хуже того — ни на какую из беловолосых девочек там документов не было. Сердобольная сотрудница пыталась оформить запрос, но Грейс сказала ей, что сделает это самостоятельно, если ей сообщат, куда переехал приют на время "ремонта". К сожалению, это был не "Ренвуд", куда отбывал автобус. Зная, для чего использовался приют, Грейс была почти уверена, что и нынешние дети были нейтрализованы, а не переехали. Таким образом, после уничтожения города можно будет представиться Хлоей Эшкрофт. В кармане лежало фото, датированное декабрем восемьдесят девятого: семь очень похожих девочек и два врача в халатах. Сзади написаны имена: Шарлотта, Рози, Хлоя, Кэтрин, Диана и Айви. Седьмое имя размыто так, что не угадывалось совсем. Что ж, Хлоя — неплохое имя. Может быть, так Грейс даст той несчастной девочке вторую жизнь в своей голове. У входа в её автобус толпилась очередь. Грейс протиснулась к автобусу, вытаскивая из подсумка маршрутную квитанцию, помявшуюся и с уголка пахнущую спиртом. В сумке всё еще валялось битое стекло, и только благодаря случайности Грейс еще не порезалась. Переложив заборщик крови в карман джинс, Грейс подошла к мусорному баку и принялась всё это вытряхивать туда под странные взгляды её будущих попутчиков. В заборщике крови всё ещё трепыхалось немного крови. По привычке Грейс присмотрелась к колбе, оценивая объем — на патроны хватит, наверное, — как её окликнули. Мужчина с сумкой на талии смотрел на устройство в её руках с подозрением. Видимо, работник этого автобусного вокзала. — Что это? Грейс подумала позже, чем сделала — рука с устройством нырнула в карман. Выглядело это резкое движение сомнительно. Нужно было оправдаться. А автобус с надписью «Ренвуд» тем временем медленно двигался к ним. Гул сзади стал громче. — Инсулин, — тут же выпалила она первое, что пришло на ум. Работник поднял брови. — О. Грейс выдавила приветливую улыбку, чтобы не казаться подозрительной, и видимо эта вежливость расположила продолжать этот дурацкий смолтолк. — Дорого, наверное? Она закивала. Шум сзади стал каким-то подозрительно громким, и Грейс обернулась, но там просто была толпа. Как глупо. Всякое движение теперь вызывало желание контролировать это. Потому что это всегда могут быть зомби. Особенно — в Раккун Сити. — Встаём в очередь, — громко сообщил работник, поправляя на поясе сумку, — ты тоже. Он подтолкнул какого-то мальчишку в очередь, а сам вышел вперед, к дверям автобуса. Он сверял билеты, уточнял об их самочувствии и впускал людей, и Грейс уже успела успокоиться, когда очередь дошла до неё. Но приняв из её рук маршрутную квитанцию, взгляд работника задержался на её плече. — Что это? Вы ранены, мисс? Грейс снова натянула доброжелательную улыбку. Разговор с этим человеком сильно затянулся, и Грейс не хотела думать, почему он до неё докопался. — Потянула плечо. Мужчина переглянулся с кем-то — Грейс тут же проследила за его взглядом. И вздрогнула. Полицейский. Увидев её реакцию, полицейский приблизился, глядя на её одежду. Коричневое пятно застарелой крови на её когда-то белой футболке вровень над повязкой выглядело очень подозрительно, и в поисках документов в приюте Грейс не успела купить одежду на замену. Теперь жалела. — Есть ранения, мисс? — спросил офицер полиции, и брови его угрожающе нависли над сощуренными глазами. И нет, он не был враждебен — умом Грейс это понимала, просто его внимательный взгляд пугал Грейс до чертиков. Ведь тупая отговорка о растяжении не объяснит кровь, — Можете показать? Холодок побежал по спине. — Что? Грейс не смогла подобрать слов, и её глупый вопрос повис в воздухе. Люди в очереди внимательно следили за разговором, и кажется, многие были возмущены задержкой. — В-всё в порядке, правда. Это просто растяжение, офицер, — попыталась отмахнуться Грейс, — давайте не будем никого задерживать… — Тогда почему у вас кровь? — продолжил полицейский. «Я вообще обязана отвечать на такие вопросы?» — Слушай, у неё в сумке странная медицинская штука, Ник. И она что-то выбрасывала. Это пахло бензином, — вмешался работник, сверявший билеты. Полицейский проследил за пальцем работника, указывающим на подсумок Грейс, и Грейс немедленно сглотнула. Кажется, она себя выдала своей чертовой тревожностью. — Мэм, покажите, что у вас в сумке. Грейс дрожащими руками потянулась к бедру, вынимая оттуда сборщик крови. Честно говоря, это была не самая подозрительная из вещей в её карманах. Страшно подумать, как она объяснит кучу травы в её левом подсумке. «Нет, офицер, я не торчок». Интересно, до какого веса за арклейскую траву не берут?.. — Что это за медицинское устройство? Работник присмотрелся — и внутри не было никакого инсулина. Коричнево-бордовая жижа мерзко болталась, а Грейс тошнило от её вида. Пауза затянулась. Люди позади начали откровенно ругаться. — Мэм, давайте отойдём в сторону. Нам нужно убедиться, что с вами всё в порядке. Грейс неуверенно кивнула. — Вы проходили осмотр после вашего… — полицейский нахмурился, — ранения? Вероятно, он думает, что у нее пулевое ранение. Это криминал, и она вызывает подозрения. Но у Грейс всего лишь укус… Ох… всего лишь укус инфицированного зомби. Но об этом Грейс подумает потом. Сейчас нужно доказать, что она — не преступница. Только как успокоить офицера? То, как Грейс оказалась в больнице, сложно назвать обращением. Это было похоже на побег. Но станет ли он проверять? Лучше сказать, как есть. — Д-да, меня осматривали сегодня в больнице. Всё было в порядке. Полицейский с сомнением осмотрел её грязную одежду. — У вас есть справка? Грейс покачала головой. — Я бы не подумала взять… — попыталась оправдаться она, — меня даже никуда не записывали, офицер. Полицейский приподнял брови в удивлении. — И что, даже страховку не спросили? Грейс отвела глаза. — Я не получила счета за лечение… страховку тоже… Полицейский тяжело вздохнул. — То есть, повязку вот эту вы себе самостоятельно, без врача, повязали? — кивнул он на её профессионально перемотанное плечо. И почему он только привязался к её травме? Полицейский мог найти дыру в её легенде. Надо дать ему что-то, что он может проверить, и нет ничего лучше правды. — Меня привели туда, когда у меня была п-паническая атака. Я-я не смогла ничего сказать в регистратуре, и меня о-осмотрели без регистрации и справок, понимаете… п-по доброте душевной. — Кто привёл? — Р-работники закусочной… Полицейский не отрывал взгляда, и говорить без заикания получалось всё хуже. — Что ж ты заикаешься?.. — спросил он скорее с каким-то сочувствием. И это мог быть обман и проверка. Грейс закрыла глаза, пытаясь успокоиться, насколько это вообще возможно сейчас. В конце концов, она не виновата в своём заикании. — П-понимаете, у-у меня тревожное расстройство, и с-сегодня мне было плохо… — Плохо?.. — полицейский стал серьезнее. Грейс распахнула глаза в осознании — он не в криминале её подозревает, он больных проверяет! — и это движение заставило полицейского напрячься сильнее. — Покажите своё удостоверение личности, пожалуйста. Всё разом стерлось из головы Грейс — ровно то, чего она боялась. Она отступила на шаг и посмотрела в сторону выхода — да только толку бежать, это все испортит! Но её бегающий взгляд не ушел от внимания полицейского. Нельзя усугублять дальше. Только как?.. — У-у меня его нет. Кажется… Полицейский не дал ей договорить. — …вы оставили его дома? Если при вас нет документов, мы установим личность в участке. Мужчина состроил вежливую улыбку, но смотрел он на её плечо. Грейс чувствовала, как дрожала. — Не переживайте, это стандартная процедура. — Н-но я опоздаю на автобус… — пыталась отказаться Грейс. Полицейский указал на свою машину. — В городе есть случаи заражения неизвестной инфекцией, мэм, и мне не следует вас пугать, — но он запугивал, очевидно, — только вот эта инфекция похожа на бешенство, и может быть смертельно опасна. Я бы рад вас отпустить, но нам следует проверить, что вы не опасны для других. Если вы действительно обращались в больницу, и медицинское заключение подтвердит, что ваша травма не связана с инфекцией, вы сможете сесть на следующий автобус. Грейс слушала его голос, полный подозрения, и понимала, что любое её слово может раскалить ситуацию ещё больше. И вдруг её разум обработал услышанное. Грейс выпалила раньше, чем подумала: — Подождите… какая инфекция? Как… бешенство?.. Неужели город уже заражен?!

***

Полицейский вытащил из бардачка планшет с ручкой. Её усадили, слава богу, не на заднее сидение полицейской машины, а всего-то на пассажирское кресло. Грейс бы сошла с ума от тревоги, разговаривай она ещё и из-за решётки. — Как зовут? Шестеренки в голове Грейс заработали — нужна хоть какая-то складная легенда, чтобы её поскорее отпустили. Но думать долго нельзя — это вызовет подозрения. — Хлоя... Хлоя Эшкрофт, — выдала она. Хотя бы фамилию оставит собственную, раз уж не имя. — Хлоя… Эшкрофт. Ага. Дата рождения? — Двадцать четвертое марта. Лучше и проще назвать свою настоящую дату рождения, чтобы потом не путаться в показаниях и не сомневаться, что кому-то назвала другой день. — Какого года? Удачнее всего сказаться, что ей сейчас восемнадцать — меньше спросу. Да и как раз вышло полгода с "совершеннолетия" — можно понять, почему именно сейчас она ищет документы. — Восьмидесятый. — Работаете? О, да. В ФБР. Но здесь ей в ФБР в жизни не устроиться. — Ищу работу, — ответила Грейс с сожалением. Полицейский кивнул. — Где сейчас проживаете? — Пока… нигде. Я… планировала снять мотель в Рэнвуде… Полицейский внимательно её на неё смотрел и молчал дольше, чем до этого. — Понятно. А у нас что делаете? Грейс видела, что её полицейскому не нравится её легенда. — Я приезжала в приют. — В приют? Ребенка усыновить хотите? Грейс покачала головой. — Я из этого приюта. Полицейский усмехнулся и ткнул в рацию. — Эй, Мэг, глянь-ка Хлою Эшкрофт. С той стороны раздался какой-то шум. — Ну что? — …нашел Эшкрофт, — отвечала Мэг. Полицейский перевёл взгляд на Грейс. — … Алиссу. Хлою пока не нашел. Полицейский кивнул сам себе. — Из нашего приюта, говоришь? Грейс кивнула. — Кто-то может подтвердить? Нужно срочно назвать людей, до кого сейчас точно не получится достучаться. Если вспышка уже началась, то это.. — Да, конечно. Мистер Спенсер, м-меценат нашего приюта. Надо ж было вспомнить его! И как теперь объясняться? Придётся прикинуться дурочкой. — Я п-помню, что он говорил, что я — особенная девочка… уже не помню п-почему… но вы знаете, такие серьезные люди… о-они общаются с детьми так, б-будто мы ничего не понимаем… Полицейский записал, но недовольно. — Кто ещё? В голове всплыла еще одна фамилия. Кажется, теперь приют был в его ведомстве. Если вспышка уже началась, то ему не до полиции. — Д-да. Доктор Б-биркин. — Который? Грейс не знала, что их два. — В смысле? В п-приюте был только о-один д-доктор Б-биркин… Полицейский вздохнул. — Ты бы еще президента назвала, Хлоя. Кто ещё может подтвердить твою личность? Воспитатели? У Грейс не было ответа. Она не знала ни одного воспитателя. В приюте их, кажется, и не было — только врачи. Но Грейс думала слишком долго — этого было достаточно, чтобы заподозрить ложь. — Поехали тогда, Хлоя. Будешь сдавать пальчики.

***

— Рита, оформишь её? — полицейский протянул свои записи. Напуганные глаза Грейс бегали по огромному холлу. Он выглядел как какой-то Белый Дом — очень уж помпезно для полицейского участка в этом маленьком городе. Всё это казалось бы безумием, не помни Грейс этот же участок, но спустя двадцать восемь лет. Проломанная крыша, безголовая статуя, два широких пролёта лестницы и провал вместо стены за ними. Осколки былого величия, разрушенная уверенность во всесилии государства. Сейчас, под теплым светом и ночной тьмой из-за окошек, это место выглядело удурчающе уютно. Грейс бы думать, как это место вот-вот превратится в руины, но после промозглых коридоров лечебницы и ещё более бездушных в своей идеальной белизне коридоров лаборатории, ей вдруг на мгновение стало спокойнее. Никакого гула из глубин стен разрушенного города. Никакого пыльного ветра, запаха мокрой земли, плесени и мерзкой липкой крови. Только тёплая женская ладонь на предплечье, от которой Грейс вздрогнула. — Что, нравится? — кивнула полицейская, видимо, Рита, — давай-ка всё по-быстрому сделаем. Как зовут? — Хлоя Эшкрофт. — Дата рождения? Грейс хотела уже сказать — там же написано! Но нельзя вспылить. Это проверка. — Двадцать четвертое марта, — и добавила, следуя легенде, — Должно быть… всегда праздновали двадцать четвертого. Полицейская нахмурилась. — То есть ты не знаешь? — Я не знаю, как было записано в документах… у меня их пока нет. И… я не помню, как попала в приют. Полицейская записала. — Год? — Восьмидесятый. Удобный возраст, чтобы объяснить, почему документов нет — не отдали после выпуска. — Это тебе восемнадцать лет, получается? Грейс опасалась, что могут увидеть, что она старше. Но этот возраст не сильно отличался от её реальных двадцати двух, а для легенды был важен. Она не выглядела взрослой по мнению коллег из ФБР — и нужно играть эту роль. — Да. Рита усмехнулась. — Как праздновала совершеннолетие? Грейс опешила. — Н-никак. — Никак? Грейс принялась часто кивать. — Ну, знаете… не было возможности. Рита посмотрела в записи Ника. — Ты из приюта. Кто приемные родители? — Их нет. Меня не удочеряли. — Выходит, ты из приюта совсем недавно вышла, Хлоя. Как, кстати, приют называется? И вот тут Грейс поняла, что понятия не имеет, как называется местный приют. — Ну… приют Раккун Сити… Рита остановилась, посмотрела на девушку внимательно, и кивнула, но взгляд стал менее дружелюбным. — Который? Грейс подняла глаза на Риту. — В городе не один приют? Полицейская подняла одну бровь. — Это я у тебя спрашиваю. Ты всю жизнь жила там — и не знаешь. Грейс выдерживала её взгляд со спокойствием, но нужен был ответ. — Я не знаю. Мы всегда называли его просто «дом». Или «приют»… А те, кто приходили, не говорили, что он как-то называется. Рита вздохнула так, словно она была раздосадована. — В базе тебя не нашли, Хлоя. Ты забыла документы дома? Ловят. Грейс говорила, что она нигде не живет. Поэтому она покачала головой. — Они должны были быть в приюте, мэм, — сказала она с деланной печалью, — понимаете, я… Она сглотнула, надеясь сыграть безысходность, но играть-то не надо было. Слезы сами наворачивались на глаза. — Они сказали, ждать, и я ждала… но мне надо устраиваться на работу, а без документов не б-берут… и деньги заканчиваются уже… и… Грейс отвернулась, вытирая вполне реальные слёзы. Если бы не нужда изворачиваться, она бы просто продолжила рыдать. — И я пошла в приют, чтобы мне их отдали поскорее… а они… они переехали. В Элбридж!.. И документы, говорят, там з-запрашивайте… А у меня с собой сто баксов только. Даже меньше уже. Полицейская смотрела спокойно. Спектакль Грейс её не тронул, похоже. Печально. Но придется отыграть до конца, чтобы не вызывать подозрений. — Я пришла в приют, и смотрительница сказала, что даже если д-документы есть, показать она ничего не м-может… и я с-соврала ей, что я ищу что-то о своей подруге Хлое, которую у-удочерили… Рита нахмурилась. — Офицер, это ж были мои документы… и я н-ничего не нашла. Я ничего не украла, честно! Там… там их просто не б-было. Грейс сглотнула истерику, но слезы и сопли уже вытекли, и она снова утёрла их запястьем. Что ж. Пришло время самой глупой фразы, которую мог бы сказать только ребенок из приюта. — Вы меня посадите, да?.. Рита держала каменное лицо, но полицейский неподалёку не удержал истеричного смешка. — Простите… простите меня п-пожалуйста… — продолжала Грейс, пытаясь выглядеть как можно более наивно, — я просто подумала, что… что р-раз это м-мои документы… Серьезный взгляд полицейской не обнадеживал — может, и не поверила. От отчаяния хотелось рыдать взаправду. И Грейс решила, что сыграет до конца. И позволила себе зареветь. Сзади раздались шаги. Полицейская тоже отошла к выходу. Грейс обратилась в слух. — ..что думаешь, Рита? — …говорит, хотела вытащить свое дело из приюта. Обманула какую-то наивную тетку, мол, ищет «удочеренную подружку», а не себя… — … веришь?… — Может, и верю. Но пальчики сдать надо. И на всякий случай проверим её вещи, вдруг правда что-то украла. — … а если не согласится? — Этот-то ребенок? Она думает, мы её посадим. Она всё подпишет. Грейс сглотнула слезы. Дать досмотреть свои вещи она не может — они подозрительные. Отпечатки пускай берут — пробив по базам преступников её не найдут, она даже не из этого времени. Единственной проблемой может быть только то, что отпечатки пальцев не уникальны настолько, чтобы совсем отмести возможность совпадений… — Хлоя? Ты как? — полицейская обошла стол, подавая ей салфетку. — С-спасибо… Грейс высморкалась и принялась вытирать безобразие на своем лице, но от того, что мысли разбегались, это выглядело совершенно глупо — руки не слушались. — Раз ты хотела украсть документы, мне придется посмотреть твои вещи. Грейс подняла глаза на полицейскую, шмыгая носом. Раз всё-таки полицейская купилась на её игру — нужно продолжать в том же духе. Может, выйдет сойти за дурочку и её отпустят. Не станут же её задерживать, в конце концов. Они могут позвонить в приют и подтвердить её слова у смотрительницы. Могут позвонить в больницу, в конце концов — только там они, вероятно, ничего не найдут. А вот если они попытаются дозвониться до амбреллы сейчас и докопаться до того, была ли у них в приюте такая девочка, то те не станут выяснять её личность — у них эпидемия на носу и свои проблемы. Им куда проще сказать, мол, да, или выдумать какую-то другую отписку, а потом проверить втихую. И это явно лучше, чем застрять в инфицированном городе. И как отвертеться от проверки вещей, не выдавая, что она знает свои права? С учётом-то того, что в городе уже зафиксировали зараженных, а у неё буквально что-то медицинское нашли? Но они даже не поймут, что это. Надо что-то сказать. — Н-но я-я правда ничего не брала. Я только хотела знать, где мои документы — здесь, или в Э-элбридже. Показать? У нее при себе пистолет, и если она держится за легенду, что документов не получала, то разрешения на ношение тоже быть не может. Её пистолет зарегистрирован в 2026 году, а в 1998 его никто не найдет… Остаются травы и заборщик крови. Но тут можно что-то придумать. В конце концов — тут амбрелла и Арклей под носом. — Предположим, что я тебе верю, Хлоя, — серьезно сказала полицейская, — но таковы правила. Пытаться идти на спор, и доказывать, что они не имеют права, даже если правда не имеют — плохая идея. Лучше придерживаться легенды глупой сиротки. А пистолет... что ж, придётся сымпровизировать. В конце концов, сироты чаще становятся жертвами насильственных преступлений, и эта безжалостная статистика наверняка известна полицейским из девяносто восьмого. Грейс потянулась дрожащими руками к подсумкам.

***

— Эллиот, глянь-ка на эту штуку, — Ник, тот, что привёл её, протянул заборщик крови Грейс какому-то другому полицейскому. Грейс отвела глаза, будто она не задумывалась, что её могут заподозрить в чём-то плохом из-за этой вещи. Рита следила за её реакцией. — Я нашла это на улице у склада какого-то… я думала, что смогу это продать, когда закончатся деньги, но я не знаю, что это. Я думаю, что это инсулин… я слышала, что он дорогой… После последней фразы она ждала, что кто-то да рассмеется. Но в этом участке ждать смеха не придется, видимо. Её пытаются расколоть. — И пистолет нашла? Грейс начала мотать головой. — Я п-подняла его. Я вообще не знаю, зачем его взяла… я боялась, что он выстрелит мне вслед… Рита обернулась на кого-то, кто вбивал номер оружия в базу. Очевидно, что они не найдут его в своих списках. — У кого? Грейс сжалась, руками обхватывая себя. Это движение помогало почувствовать себя чуть лучше, и неплохо вписывалось в легенду напуганной сироты. — Я не знаю… это был мужчина в черном… он был высокий, и он схватил меня за шею… Она закрыла глаза, и перед ней как наяву вспомнилась каждая из этих ужасных встреч с Виктором Гидеоном. Грейс знала, что лучше мешать правду с ложью, но от воспоминания стало только хуже — паника от бессилия начала подступать. — Что было дальше? Грейс открыла глаза и посмотрела на Риту. Её взгляд уже не был так холоден. Она держала лицо, но глаза выдавали её — Рита, похоже, сочувствовала. Полицейская смотрела на её шею — и судя по всему, на ней всё ещё были видны следы удушья. Грейс захотелось прикоснуться к ним, но она отдёрнула руку. — Он сказал, что я должна пойти с ним… он… он… Нужно было придумать, как она вообще выбила бы у него пистолет. Но в голову Грейс не лезло ничего — она бы не отбилась от Виктора. Собственно, у нее этого и не вышло. Либо он оставлял её сам, либо она шла с ним без сопротивления, либо силой, но всё равно шла с ним. Всё зависело исключительно от его воли. Впрочем, она сказала, что подняла его, а не выбила — и он мог уронить пистолет. — Как ты смогла забрать его пистолет? Грейс не отводила взгляд от полицейской. — Я-я не забирала. Он уронил. Он… что-то напугало его, звук какой-то… — И? — И я подняла его. Я схватила его и побежала… — Куда? Грейс пожала плечами. — Я…я не помню. Я просто побежала, наделась, что не догонит… Я… Нужны подробности. И нет ничего лучше правды. Грейс прикрыла глаза, вспоминая, как убегала от Виктора. — Я громко хлопнула дверью калитки и сама… сама не побежала туда… я спряталась за углом… Он звал меня, говорил, что будет хуже, если не в-выйду… но я ждала, и он всё-таки пошел за дверь, которой я хлопнула… Когда вышла, его уже не было. Полицейские переглянулись. — Как он выглядел? Грейс содрогнулась от одного только воспоминания о его виде. Рита на мгновение стала встревоженной, но быстро её лицо стало каменным. — Как он выглядел? Во что был одет? Что ты заметила необычного? Грейс сглотнула. — Бледный. Высокий. Крупный такой. Волосы до плеч. Он был странный… очень… У него была рана на языке — язык как будто… порван… И стало так тихо, что Грейс опустила глаза. — И… он был в кожаном плаще. Да. Кожаный, серый такой… Она попыталась вспомнить что-то еще для достоверности. — На кофте были какие-то металлические заклёпки… а плащ был из кожи какого-то животного, т-точно… из кожи. Скользкий… как змея. Рита записала всё это. — Почему ты не пошла в полицию? Грейс отвела глаза. — Я хотела сбежать. Мне было страшно. Он меня найдет… я думала, что должна уехать… Рита приподняла брови. — И в другом городе, ты думала, он тебя не найдёт? Грейс неопределённо пожала плечами. — Он же не узнал бы… я бы никогда сюда не вернулась… Рита поджала губы. — А ты не думала, что он может напасть на кого-то ещё? Грейс посмотрела на полицейскую, но ничего не ответила. — Так, давай ещё раз. Как на тебя напали? Грейс глубоко вдохнула. Проверяют легенду. — Он схватил меня со спины за горло… Я схватилась за его рукав, но он поднял меня, и я начала задыхаться… Рита оборвала её. — Нет. С начала. Где это было? Что ты делала? Раз её приняли за дурочку, Грейс сделала вид дурочки. — Шла. Я просто шла… — Куда? Грейс продолжила глупо смотреть. — В приют. — И на тебя напали на людной улице? — В переулке. — Что ты делала в переулке? — Шла… Риту раздражали односложные ответы. — И значит, ты шла по переулку в больницу, и на тебя напали со спины, ты выбила этот пистолет… Грейс замахала руками прежде, чем смогла сказать что-то вразумительное и не односложное. — Я шла в приют! И я не отбирала оружие, оно само упало! Рита сощурила глаза. — Хорошо. В приют. Зачем? Грейс опустила глаза. — Искать свои документы… — Та-ак, — полицейская записывала каждое её слово, — и дальше тебя начали душить. Как ты сбежала? — Никак. Он начал доставать пистолет, чтобы угрожать мне, и в этот момент сам отпустил меня и выронил пистолет. — Просто взял и выронил? — Он услышал какой-то звук. — Какой? Грейс прикрыла глаза и вспомнила, как начало шуметь в ушах, когда её душили. — Я едва слышала… это был… просто шум… я думала, он меня задушит… я ничего не видела, и в ушах… в ушах как ваты напихали… От этих воспоминаний Грейс затрясло. На мгновение маска серьезности Риты треснула, но так быстро и незаметно, что если бы Грейс не следила, то не поняла бы, что это. С той стороны, где вбивали номер её оружия, покачали головой. Не нашли. Грейс едва удержала улыбку от успокоения. Хотя бы тут всё, как она думала. Рита вздохнула. Грейс опустила глаза на свои чуть черные после сдачи отпечатков пальцы — не стерлось. А мыть было страшно — раз уже есть зараженные, то вода опасна. — Марвин скоро приедет, — сказал кто-то Рите, и наклонился ближе. Теперь Грейс не могла разобрать, что он говорил. — …позвоню в больницу, спрошу о её посещении… — расслышала Грейс Риту, всё ещё делая вид, что смотрит на пальцы, — … если и там… отпустить?.. Отпустить? Пистолет отберут точно, но лучше так, чем задержат. Жаль, конечно. Пистолет был таким же, как у её мамы. Это было напоминание, что мама существовала. Алисса купила себе такой, и Грейс, выбирая своё оружие, не могла сказать, что победило — характеристики или сентиментальность. Но теперь… без него она бы не выжила. Рита положила руку на плечо Грейс. Грейс подняла глаза. — Как же мне теперь достать свои документы? — спросила она у полицейской. Полицейская поджала губы. — Сначала надо убедиться, что ты не врешь. Если выяснится, что нападение ты придумала, то разговор будет уже другой, Хлоя. Ты — вооруженная, без документов, еще и с раной. В городе волнения, в больнице зараженные, и если ты причастна хоть к чему-то из этого… Она не договорила. Смотрела серьезно. — Ты помнишь, что у того, кто напал на тебя, был серый плащ и порванный, прости, язык, но не назвала своих воспитателей. Какая странная у тебя память. Рита пыталась её напугать. Но Грейс заметила, что задела что-то сочувственное в полицейской. И у нее нашлось объяснение. — О-он, — Грейс закрыла глаза, чтобы лучше представить, и её губы задрожали, — он… я думала, он о-оближет меня… Я… Она вспомнила это отвратительное чувство беспомощности и тошноту, и сжала губы. Дышать стало тяжело. Казалось, что в лёгкие попадает всё меньше воздуха. Перестаралась… Грейс поднесла руки к лицу и выдохнула в них, потом вдохнула. Ладони были холодными, потными — тряслись. Нужно переключиться, пока она не отключилась. — Я-я… Слова не шли на ум. Она видела, как его мертвая плоть сжимает её горло так, словно он может оторвать её голову, чуть двинув пальцами. Рита ждала. Грейс подняла на неё глаза и тут же опустила. И начала считать. Через минуту ей поставили бутылку воды. А через пять напротив неё сел Ник. Тот, что задержал её. — Как себя чувствуешь? Грейс не ожидала такого вопроса. — С-спасибо, всё в порядке. Он наклонился чуть ближе. — Точно не надо в больницу? Грейс замотала головой. — Я уже была, всё в порядке. И тут он отпрянул. — О. Так как тебя зовут, в таком случае? Грейс непонимающе посмотрела на него. Еще одна проверка, очевидно. — Не строй из себя оскорбленную невинность. В приюте спрашивали Хлою. Но больнице сегодня была Грейс. Грейс Эшкрофт. Удивительное совпадение для нашего маленького городка, да, мисс Эшкрофт? Всё внутри неё упало. Как узнали? У нее было что-то с собой? Нет… нет. Быть не может… Тогда… Когда она успела назваться? Ник ухмыльнулся, но недобро. — Кого ты пытаешься обмануть? — спросил он, но звучал он риторически. Грейс не отвечала. Бесполезно. Нужно думать, думать, думать… Хотелось просто спрятаться в угол и закрыться. Но она сидела в этом офисе, где со всех сторон сидели полицейские и смотрели на неё, как на преступницу… И скоро они все умрут или, дурно подумать, станут зомби. Возможно, кто-то из них сожрёт её. Плечо начало ныть фантомной болью. А Ник продолжал. — Вопрос не в том, как тебя зовут — Хлоя, Грейс… а в том, почему ты называешь разные имена. И на этот вопрос Грейс ответить не могла.