Сломанный навеки

Грегори просит смерти 2

Грегори лежал на пыльном полу, тяжело и прерывисто дыша. Кровь стекала по подбородку и шее, а каждый вдох обжигала острая, разрывающая боль в груди. Сломанные рёбра не давали нормально вздохнуть. Собрав остатки сил, он медленно пополз прочь, оставляя за собой длинный кровавый след. Надежда ещё теплилась — слабая, но живая. Но вскоре позади раздался тихий, зловещий щелчок. Щелк. Красный окуляр аниматроника загорелся снова. Сначала слабо и неровно, затем всё ярче, наливаясь злобным светом. Мальчик замер. Страх сменился отчаянной, бессильной яростью. Луна медленно поднялся на ноги. Его движения всё ещё были немного рваными, но с каждой секундой становились увереннее. Он сделал тяжёлый шаг вперёд. — Ты действительно думал, что можешь меня остановить? — низкий, искажённый голос был полон холодной злобы и странного удовлетворения. Грегори с трудом перевернулся на спину и посмотрел на приближающегося аниматроника. — Ты псих! — хрипло выкрикнул он, голос срывался. — Ты больной, ненормальный психопат! Ты должен был защищать детей, а не мучить их! Я тебя ненавижу! Ненавижу, урод! Воспитатель наклонил голову набок и издал тихий, безумный смешок. — Хорошо… — прошептал он почти нежно. — Ненавидь меня сильнее. В следующее мгновение он резко ударил мальчика ногой в уже сломанные рёбра. Несильно, но удар был жестоким и точным. Грегори издал короткий, сдавленный крик и тяжело рухнул на живот. Боль взорвалась внутри, как раскалённое железо. Он попытался вдохнуть, но смог только слабо захрипеть. Глаза закрылись, тело почти перестало слушаться. Кровь текла изо рта на пол. Луна медленно опустился на колени рядом. Холодная металлическая ладонь легла на спину мальчика и слегка надавила прямо на сломанные рёбра. Грегори слабо застонал, тело его мелко задрожало от новой волны боли. — Убей меня… — едва слышно прошептал он, не открывая глаз, голос был слабым, прерывистым, почти безжизненным. — Просто… убей уже… пожалуйста… Не мучай меня больше… Воспитатель убрал руку, затем легко подхватил почти безжизненное, окровавленное тело Грегори на руки. Мальчик безвольно обмяк в его объятиях, голова свесилась набок, глаза оставались закрытыми. Из уголка рта продолжала медленно стекать кровь. Аниматроник крепко прижал его к своей холодной груди, одним мощным прыжком вернулся на самую верхнюю платформу разрушенного лабиринта, и сел, не выпуская мальчика из рук. Грегори слабо шевельнулся в его железных объятиях, дыхание было слабым и редким. — Пожалуйста… — еле слышно выдохнул он, едва ворочая языком. — Убей меня… Не надо… больше… Я не выдержу… Просто убей… Луна тихо усмехнулся и ещё сильнее прижал Грегори к себе, одной рукой поддерживая его за спину, а второй медленно поглаживая по спутанным, окровавленным волосам. — Убить тебя? — прошептал он почти ласково, наклоняясь ближе, его красный глаз светил прямо в лицо ребенку. — Нет, мой маленький нарушитель. Я не собираюсь тебя убивать. Я буду беречь тебя. Каждый день. Каждую ночь. Буду напоминать, что ты теперь мой. Буду слушать, как ты плачешь… как просишь… как в конце концов начнёшь умолять остаться. Он начал медленно раскачиваться, тихо напевая свою колыбельную: — Ш-ш-ш… Пора баиньки... Тихий час никогда не закончится... Ты будешь жить долго-долго… со мной. Грегори издал слабый, безнадёжный стон и окончательно обмяк. Сознание снова начало ускользать, унося его в спасительную темноту. Воспитатель продолжал держать его крепко, не ослабляя хватки ни на секунду. Его голос звучал тихо, монотонно и бесконечно нежно в окружающей тьме. — Спи, Грегори. Я никуда тебя не отпущу. Никогда.