Последний закат в Ильверморни

Зарима. Дорога была нескучной. К девочкам присоединились два парня, и оба Заре не казались привлекательными. Парни как парни, ничто в них не цепляет. Подумаешь, два азиата, один рыжий. С помощью трансфигурации цвет волос изменил? А разве можно так надолго? Убеждала себя, что неинтересно, вот только спалилась: её взгляд был замечен. А вместо флирта или осуждения парень просто-напросто завёл диалог: «Как зовут тебя?» — Зарима. А ты? — Владлен. Заря подняла брови, и парень поспешил добавить, — Из России. Уже. — Уже... Владлен пожал плечами: «В декабре 1991 года СССР стал считаться Россией. А ты где была?» — А, три года назад! Так это, училась, где. Причём безвылазно! Валя, лежащая на кушетке спиной к говорящим, прокомментировала: «Самая прилежная ученица.» Иронию выкупил второй парень, который представился, хотя и не спрашивали. Обратился он к Вэл: «Вилен. Оттуда же. Брат его.» Валентина не повернулась и даже не ответила. Рыжая покивала-покивала задумчиво: «Так а чего имена так похожи? Какое значение? Воля? Или желание?» — Владимир Ленин. — А-а... А у тебя? — А тоже! — ответил Вилен. — Так это просто сокращения... Чтобы не мусолить и так понятную тему, Владлен указал на Зарю кивком: «Ты мне как сестричка.» — Что? — Волосы. Рыжие. — А-а... И снова все замолчали, пока Зариме это не надоело. С весёлой улыбкой уместившись на нижней кровати и обнимая подушку в руках, она предложила: «А давайте в города!» — Давай, — кивнул Владлен, усевшись у окна. — Начинай ты, — поддержал Зарю Виля, заняв место у непротестующей Вали. — Хорошо-о... Так! Дэвенпорт! Владлен, на Т. — Тверь. Вилен? — Ростов. — Вашингтон! Валентина. Лежа спиной ко всем остальным, брюнетка зажимала себе нос рукой. Запах табачного дыма, казалось, впился в само существо этих братьев, а её выворачивало. Ненавидит. Ну почему именно они? Под эту глупую, на её счёт, игру в слова, Вэл поднялась с постели и вышла из купе. Голос Зари догнал её: «Валь!..» Ответ пришёл коротким: «В уборную» Догонять никто не стал. Даже хорошо, ведь девушка направилась в противоположную от уборной сторону, как только услышала голоса. Мужской смешался с женским, они явно спорили, переходили на повышенные тона и тут же снижали тон до шёпота, чтобы не быть пойманными. Несчастная женщина не сдерживалась в выражениях, пока шаги Вэл заглушал стук колёс. Только и слышалось что «Сволочь!» да «Кобель!». И Вэл поняла: это именно то, что ей нужно. Валя остановилась напротив двери, и мужчина увидел её. Замер, потом показал рукой своей спутнице, пробормотал что-то невнятное, и…высунулся к девчонке. От него сразу запахло чем-то... Странным. Чего Валя ещё не понимала и раньше не чувствовала. — Чего тебе? — А голос его был грубым, низким, и Валя мысленно вздрогнула, только мысленно, на лице сразу возникла невинная, растерянная улыбочка. — Я... Простите, сэр, я, наверное, вас потревожила... Мне почти ничего не нужно, честно, только... — Быстрее, не мямли. Мужчина хмуро оглядел её наряд с головы до ног: растрёпанные волосы, леопардовый топик, чёрные штаны с цепочками по бокам из униформы прошлой школы. Не будь последнего, он бы решил, что к нему пристала девушка лёгкого поведения. И, будто вторя его мыслям, Вэл наклонила голову вниз, не разрывая зрительного контакта: «Я просто.. Не могу найти уборную...» — И всё? Ну пошли проведу! — Отозвался он сразу. На возглас женщины Валентина внимания не обратила: в глаза ей бросилось то, как он отмахнулся от своей... Судя по кольцу на пальце, жены. Или невесты. Не прошло и нескольких минут, как они остались одни, и шли почти рука об руку в тарахтящем вагоне. — Тебе лет сколько? — Честно? Семнадцать... Вот только исполнилось, пару месяцев назад. — Вэл не слукавила, ответила прямо. — М-м. — А вы?.. — Двадцать пять. Старый для тебя? Со стороны девушки последовала улыбка: «Не старый вовсе! Постарше, мне такие...и нравятся. Извините». — Да за что? — парочка подошла к женской уборной и, казалось бы, конец пути должен был всё решить. Вэл, превозмогая тошноту, повернулась к старшему и нежно улыбнулась, взяв его под локоть. — А мне одной страшно... Давайте, со мной? Мужчина улыбнулся и мотнул головой. Вэл уже потащила его за собой, и он совсем не сопротивлялся. Пока он раздевал её, она смотрела в его глаза, затуманенные похотью и влечением, которого бы не возникло у непорочного мужчины к глупой школьнице. Когда он слюнявил ей шею и спускался к груди, она держала его за волосы и морщилась, пока он не видел. Она подбадривала его, шептала нежно, усиливая страх быть пойманным: «Давай, котёнок, быстрее... Ты ведь не хочешь, чтобы твоя жёнушка сюда нагрянула, м?». Он едва оторвался от женской кожи: «Я не котёнок. Сама ты кошечка». Вэл с мягкой улыбкой водила руками по его телу с тихим, поддерживающим иллюзию мурчанием. Он тихо засмеялся, стягивая собственные штаны вниз: «Вот что я хочу слышать, когда засыпаю.» — Прямо в ушко? — Угу. — Мур, — поддела она и двинула бёдрами вверх, помогая тёплому органу скользнуть внутрь себя, в положении стоя. Руки мужчины начали дрожать, опускаясь на её плечи, а ладони школьницы оставались ровными. Отточенные движения рук по спине, языка по плечам и шее, солоноватый вкус был...неприятен. Она не показывала. Толчки стали ритмичными, но удовольствия не доставляли. Валя закрыла глаза и представила красную вспышку заклинания, используя его как контрацепцию. Она сжимала губы, выдав истинную реакцию, и парень отозвался, заставляя её вздрогнуть и открыть глаза: «Приятно?» — Д-да! Да... Я впервые... Так странно ощущается... — Ну ничё, привыкнешь. Вэл мысленно его передразнила. Толчки ускорялись, она нажимала ноготками в кожу, контролируя себя, имитируя удовольствие, запрокинула голову и двинула пару раз тазом, на пробу. Он был бы тёплым внутри, если бы не ощущался так скользко и мерзко, как какие-то водоросли или красный соус, который подавали в столовой по четвергам. Мысли были совсем далеко от соития, и когда толчки стали рваными, странными из-за движения поезда, всё это сменилось тошнотой и тихим выдохом. — Какая же ты всё-таки... Вэл подняла глазки, двинув головой к нему: «Красивая?» — Шлюха. А чего ты ожидала? Отдалась первому встречному, м-м... Мерзкая... — Вэл уже было испугалась, что поймана, что разум его так и не затуманился. Пока тон не снизился, и это оказалось просто...поддразниванием. Игрой. Грязью. Расслабилась, а он вскользнул глубже: «Нравится? Вижу: нравится.» Реакция тела для него сыграла как удовольствие, и Вэл нервно улыбнулась, скрыв свою неудачную попытку флирта за стонами, которые заглушались посторонними звуками, и теперь его рукой на губах. Глаза закатились, темп ускорился, она сама поддерживала его, обнимала, но только чтобы тело устойчивее прижималось. Валентина ощутила прилив тепла в груди, а мужчина попытался отстраниться, — Что-то мне… — Блять, завались... — Прошипела она, стиснув его в объятиях хрупких на вид рук, отказываясь отпускать до тех самых пор, пока он не закончил внутрь. Рвотный позыв сдержался. Руки разлепились с его телом. Схватились за поручень у раковины, и Вэл стошнило. Мужчина не издал ни звука. Валентина прополоскала рот и смыла остатки семени снизу. Она поспешно оделась, поправила свой топ и обернулась к нему. Картина была омерзительной. Неотёсанный, полураздетый, облокачивался о стену. Она перетащила его на закрытый унитаз, не глядя в пустые глаза напротив и не подавая виду, что слышит тихое бормотание. Вэл ушла. Испугалась, хотя видела этот процесс десятки раз. Поспешила уйти, сбежать, и это удалось. По пути поправила волосы, погладила красные от стыда щёки и убедила саму себя, что так нужно. Он кобель, изменщик. Он приносил только страдания. Теперь не сможет. Правильно. Всё она сделала правильно. Аэлита. С того момента, как девушка зашла в купе, прошёл час и тридцать минут. Сначала она нетерпеливо отсчитывала каждую секунду, потом минуту, а затем, расслабившись, стала смотреть на наручные часы всё реже. Почему она отсчитывала? Хотелось побыстрее приехать, будто от постоянного мониторинга времени можно ускорить его ход. К сожалению, нельзя. Ну или можно, но она так не умеет. Ей претило находиться в одном купе с парнями. Они были… В целом, неплохими. Оба с её факультета, коротко стрижены, носят верхнюю одежду в один тон: парная, может? Один в капюшоне, зовут его Элайджа, а второго, в обычной футболке, Уильям. Аэлита знала их. А Шарлотта даже не спросила имён, улеглась на верхнюю койку с книгой и не показывалась. Ещё Лита волновалась, что её будут трогать. Этого не происходило, и она стала вести себя спокойнее: реже озиралась на парней и чаще смотрела в окно. В начале пути ветер с озера навевал свежесть, а небо было ясным, как в сказке. Облаков было много, а дорога города постепенно сменялась пригородом. Сейчас, в середине дня, облака стали редкими, кучерявыми. Они стояли и не двигались. Солнце светило настолько ярко, что грело даже сквозь стекло. Не прошло и часа, как горизонт выровнялся, открывая взору плоские поля, и Аэлита воскликнула для Шарлотты, показывая пальцем: «Смотри, барашки!» Опомнившись, что старшая её не слушает, но не успевая и смутиться она увидела рядом силуэт парня в капюшоне. Он наклонился к окну и, мягко улыбаясь, сказал: «И правда. Красивые, да? Интересно, их номеруют?» Губы Литы дрогнули в подобии неуверенного довольства, и она отвернулась к окну. Солнце садилось, озаряя небо градиентом оранжевого с пурпурным. Поезд шёл вдоль озера, лучи красиво переливались на воде, и на этот раз Аэлита сдержалась, чтобы не поделиться своей радостью. Дверь тихо отодвинулась, и, обернувшись, Лита увидела Валентину. Её поза была неуверенной, сжавшейся, но она быстро исправилась: «Отдыхаете? Можно к вам? Там парни так табаком навоняли, просто невозможно». Лита кивнула, а сокурсники без вопросов запустили Валю. Соблюдая приличия, они познакомились. Аэлита отвернулась к окну. Сонно проморгавшись, она поняла, что уснула, опираясь о стекло. За окном была тьма, не видно даже звёзд. Оглянулась: Уильям и Элайджа спали на нижних кроватях, верхняя Аэлиты была свободна, а на второй такой же Валя и Шарлотта спали вдвоём. Девушка сходила в уборную, в которой скверно пахло, и вернулась в купе. Забралась на свою койку и уснула. Шарлотта. Она проснулась раньше Валентины и теперь лежала напротив неё под тёплым белым одеялом, откровенно пялясь на лицо знакомой. Разглядывала веснушки, смуглую кожу, опускалась взглядом к губам со смазавшейся тёмной помадой. Прищурилась, ощутила укол в груди. Снова подняла взгляд: на ресницы. И выше: на волосы. Растрёпаны, как и вчера. Ничего нового. Как они у неё не запутываются? На ночь она их не расчёсывает? Может, потом использует заклинания для распутывания колтунов. Шарл приподнялась. Потом спустилась, старалась не шуршать одеялом и не шуметь скрипом небольшой лестницы. На окне капли, слегка моросило. Пейзаж серый, утро уже. Под дождём шастать придётся... Ну класс. Уже без опаски разбудить всех, Шарлотта вышла в туалет. Справившись с утренними процедурами, она заметила в раковине деталь с цепочки униформы. Металлическая безделушка, на которой изображался герб факультета. В прожилках металла виднелись следы вязкой белой жидкости. Шарлотта скривилась, рассмотрела обозначение Вампуса, факультета тела, и смыла это безобразие в раковину. Размер безделушки, на радость, позволял. Обдумывая это, Шарлотта вышла из женского туалета и взяла себе перекусить у персонала. Жуя бутерброд с арахисовым маслом, она невольно стала свидетельницей сплетен. «Мужчина сошёл с ума. От чего? Да не знаю я, говорят, от алкоголя... Пил он нещадно, водку так вообще! Ну, слушай дальше. Нашли его в женском туалете, полу-...». Женщина прекратила шептаться и прогнала Шарлотту, чтобы не подслушивала. Хотя та уже услышала достаточно, а интимные, так сказать, подробности её не интересовали. Она вернулась в купе и забралась наверх, к зачинщице происшествия. Валя уже не спала, чесала волосы пальцами и лениво потягивалась. Шарл кивнула на её руки: «Расчёску?». Вэл помотала головой. Шарлотта облокотилась о стену спиной, глядя наверх, в потолок, а не на Валентину. — Мужик какой-то с ума сошёл. Ночью нашли. —Валя спокойно подняла взгляд на Шарлотту, но та улыбнулась и улеглась обратно в постель, будто ей не требовались подтверждения своих теорий. Зарима. Девочка не спала уже давно. Вместо сна она сложилась в позе лотоса на постели и сидела так с закрытыми глазами, погружаясь внутрь себя и регулируя глубину отсчётами: «305... и 306... и 307...». Она добавляла в промежутке букву «и», чтобы не считать слишком быстро. Зарима представляла, как спускается по величественным ступеням красного цвета с отделкой из золота, всё глубже, в темноту. Она заметила покачивания физического тела, но мысленно пометила: хорошо, значит, работает, успокаивает и погрузит глубже. Прошло пять минут. Семь. Девять. «807... и 808... и 809...». Скоро Заря дошла до тысячи и глубоко выдохнула. Она прошептала, едва шевеля губами: «Я присоединяюсь к эгрегору Великих травников и травниц... Я позволяю себе получать знания легко, быстро и без трудностей… Знания приходят ко мне даже во сне… Я легко запоминаю нужную мне информацию…». Девочка представляла, как из её головы к небу тянется тонкая, но прочная золотая нить, и она соединяется с множеством таких же нитей. Зарима стала считать в обратную сторону, чтобы вернуться в тело умом и духом. Голос сбивал её с толку: «Девушка, приехали». Заря не отреагировала, продолжая считать, обращение стало настойчивее: «Девушка! Выходим!». Она открыла глаза, не досчитав, и с напряжением в челюсти проводила взглядом проводника, который убедился, что все встают, и успел уйти. Тихое сглатывание слюны. Глубокий вдох и выдох, чтобы не злиться понапрасну. Она не успела даже повторить теорию. Ей хотелось побольше знаний, а тут... Приехали уже. Дальше всё было как в тумане: вокзал, ливень, красная вывеска, в которую Аэлита забежала самой первой. Она трансгрессировала в Великобританию и…Заря была искренне озадачена тем, что все, кроме Литы, перенесли трансгрессию плохо. Ещё бы, через Атлантический океан перемещаться! Даже парни не выдерживали, кашляли, а Лита уже тащила багаж за собой, переходя через стену на платформу девять и три четверти. К чему такая спешка? Думала Заря, пока не оказалась в поезде: Хогвартс-экспрессе, который восемь часов вёз ребят. Они скрашивали время по-разному: читали книги, болтали, пугали друг друга рассказами о том, что же им там предстоит увидеть, и, наконец, прибыли к Хогсмиду.