ROOMS

Месяц прошел на каком-то бешеном, ненормальном драйве. Я жил на остатках того адреналина, прокручивая в голове детали, как заевшую кинопленку. Но постепенно страх начал затихать, а на его месте образовалась пустота. И вот, когда тишина в квартире стала совсем невыносимой, я понял: мне НУЖНО СНОВА. Я открываю приложение. Ядовито-желтый интерфейс Rooms раздражает, как дешевая лампа в допросной. Перед глазами всего три варианта, три пути назад или в бездну: разорвать матч, пожаловаться, назначить встречу. Мой палец завис над экраном, едва заметно подрагивая. Я помню всё. Помню, как горело тело, как было страшно «во время», как гадко потом. Но это жжение... оно было самым настоящим из всего, что случалось со мной за все мои двадцать пять лет. Я выбираю третий вариант. Нажимаю «Назначить встречу». Дыхание тут же становится тяжелым, глубоким, будто мне не хватает кислорода в этой пустой комнате. Живот внезапно наполняется острыми «ледяными бабочками». Но это не те ощущения из песен о любви. Мои — из опасных бритв и инея. Они несут с собой парализующий страх и такое томительное возбуждение, что у меня темнеет в глазах. Возбуждение. Я почти забыл, как это бывает на самом деле. Не этот суррогат, который я пытался выдавить из себя годами, а настоящая, животная тяга к тому, что размазало меня по бетонному полу. Я снова добровольно иду на встречу, потому что это то, чего я хочу. Я хочу, чтобы мне было БОЛЬНО. Экран мигает: ЗАПРОС ОТПРАВЛЕН. ОЖИДАЙТЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ. Я замираю, вслушиваясь в стук собственного сердца. Время пошло. Теперь всё зависит от того, захочет ли чудовище встретиться еще раз. От этого ожидания по коже бежит мороз — такой, что зубы сводит. А что, если ей не понравилось? Что, если она больше не захочет возиться со мной? От этой мысли бабочки в животе мгновенно замораживаются, превращаясь в острые льдины, а возбужденная плоть каменеет, становясь холодной сталью. Я больной. Меня клинит на ровном месте, выбивая пробки в черепной коробке. Что, если она отклонит? Нет. Стоп. Матч не разорван. Значит, каким бы жалким или неумелым я там ни был, её это устроило. Она… она была довольна? От одной попытки представить её довольной в паху бьет разряд. А что, если она просто вышла из приложения и забыла удалить анкету? Оставила мой профиль гнить в цифровом склепе, как отработанный материал? Я просыпаюсь впервые за всю жизнь от поллюции. Мокрая простыня ледяным клеймом прилипает к телу, вырывая меня из вязкого сна. Сердце колотится где-то в горле, а в паху — знакомое, изматывающее жжение. Первое, что я делаю — не иду в душ, не пытаюсь стереть этот позор с кожи. Я судорожно шарю по тумбочке, сбивая стакан с водой, и вцепляюсь в телефон. Мои пальцы дрожат и мажут по стеклу. Экран вспыхивает ядовито-желтым. Я щурюсь от этого стерильного света, и мой единственный вопрос к этой вселенной: принят ли мой запрос? Ужас в том, что я начинаю привыкать к этому. Я начинаю зависеть от приложения, как от дозы самого чистого и опасного прихода. Желудок сводит — то ли от голода, то ли от дикого, животного волнения. Я тыкаю в телефонный экран как одержимый, воровато оглядываясь по сторонам. Менеджеры, стилисты, охрана — они все рядом, а я прячу смартфон, словно веду запретную любовную переписку. Любовная переписка. Мрак. Я смеюсь как психопат, до колик согнувшись в кресле. Господи, это так смешно, что аж жалко. Словно я вообще способен на переписку с гаргульей. Бинго! Вот с кем я спал. Ебаная гаргулья. Я открываю приложение и зависаю на мгновение. Запрос принят. Таймер пошел. Локация — соседнее здание, всего пять метров от студии. Задача с галочкой, если бы не одно «но»: меня пасут. Свалить в разгар съемок клипа? Меня распнут. В этой красной куртке я как маяк для всех «сасэнок» дальнего плавания в радиусе километра. Лихорадочно роюсь в гримерке. Нахожу черное худи с какой-то надписью. Собираю волосы, повязываю бандану, накидываю капюшон. 22:00. Стемнело достаточно. Натягиваю маску и рву к выходу. На входе в Rooms показываю телефон. Выворачиваю карманы с бешеной скоростью — боюсь не успеть в тайминг. Перочинный мультинож, цепочка с крестиком, кольца и браслеты летят в коробку со звоном. Охранница на ресепшене — ноль эмоций. Здесь нет привычного лобби: просто вход, рамка и вежливая женщина, которая светит на тебя какой-то херней и лапает телефон. Забирают всё металлическое. Оставляют только Apple Watch. Металлоискатель над ухом, и мне в руки ложится повязка на глаза — плотная, из тех, что в секс-шопах для бывалых. Номер 5. Первое, что бросается в глаза — стены. Мягкие красные обои с позолотой, под ними — звукопоглощающий пенополиуретан. Я тычу в них пальцем: поролон проседает и медленно выравнивается. Сажусь на кровать. Надеваю повязку. Она влетает. Слышу, как её обувь с грохотом ударяется об стену. Торопится, на ходу выпрыгивая из штанов. Она раздевается мгновенно. Я чувствую, как в паху натягивается струна. Она подходит, и воздух вокруг становится вязким, как кисель. Хор мурашек ползет по черепу в сторону лопаток. Она не церемонится. Просто дергает с меня худи — я буквально выползаю из него. Она возится с моим ремнем, и у меня окончательно встает. Она издает какой-то раздраженный звук и мощно отталкивает меня к стене. Я проваливаюсь в ватную нирвану звукоизоляции. Она тянет за ремень так, будто хочет его порвать. Или просит о помощи? Я склоняюсь к пряжке, пытаясь угадать движение, и в этот момент её дыхание опаляет мне щеку. Застываю, как птица в силках. Расстегиваю, пальцы слушаются плохо. Как только пряжка сдается, она стягивает с меня джинсы вместе с бельем до лодыжек и сваливает меня на кровать. Хват за волосы — до боли. Я в кайфе. Я не могу выплыть. И вдруг — удар по щеке. Это не пощечина. Это ощущается как удар утяжеленной плетью или гибким прутом. Хлестко. Больно. Она оставляет меня. Резко. Просто отпускает. — Черт... Что не так? — я вздыхаю, задыхаясь от непонимания. — У меня встал. Ты не хочешь? Я не понимаю систему. Почему она остановилась? Что ей нужно? Паника накрывает мгновенно — паника от того, что она сейчас уйдет. — Не уходи, пожалуйста. Пожалуйста, не бросай меня, — голос срывается почти на свист. — Я всё сделаю. Всё. Черт, клянусь, ты у меня была первая, я больше... я ни с кем... я не могу... Голос переходит на всхлипы. Весь мой пафос течет по лицу вместе со слезами. — Пожалуйста... Прикоснись ко мне. Я буду твоей шлюхой, я всё сделаю. Хочешь, я буду сосать на камеру? Всё что угодно, пожалуйста... Я слышу удар ступней по полу. Глухой, тяжелый — это не мягкое шлепанье. Это боевые шаги монаха Шаолиня. Я лежу на кровати, беспомощный, с ногами, заблокированными стянутой одеждой. — Пожалуйста! — я срываюсь на отчаянный крик в пустоту комнаты. Чувствую движение воздуха, и ее тело обрушивается на мое. Я не почувствовал ее рук — она просто насадилась на меня, сделала пару скачков и перевалила меня наверх, не разъединяя контакта. Я начал двигаться. Медленно — так, как рекомендовали форумы, как «должно нравиться женщинам». Но она снова издала звук раздражения и мощно ударила меня в спину двумя ритмичными, быстрыми хлопками. Ее руки рванули мою кожу на спине, как плотный водолазный костюм, вытягивая меня наверх. Я дернулся, и ее резкий выдох прояснил ситуацию. Я понял: она требует скорости. Я двигался, превращаясь в глитч, на грани человеческих возможностей. Она вцепилась в меня, но сегодня ее хват ощущался иначе... Более привычным? Менее пугающим? Внезапно ее пальцы оказались у меня во рту. Я начал их сосать. Она елозила большим пальцем по моему языку. Ногти короткие. Кожа на подушечках плотная, твердая, натянутая. Я кончаю, и на мои глаза обрушиваются цветовые пятна. Выбеленный зеленый пульсирует как океан. Ебаный «Self-Luminous Green» заполняет сейчатку. А потом — снова это резкое отползание в конце с утыканием моего лица ей в промежность. Я лижу. Я думал, что мне должно быть неловко или противно. Но нет. Меня слегка пугает то, что это ощущается привычно-естественно. Она не делает этих «милований», не вытаскивает мое лицо. Я просто отрабатываю там, как клиторальный стимулятор. Кажется, ей вообще наплевать, как я выгляжу. Снова пульсация. Это и есть оргазм? Почему никто не написал об этом в интернете! В конце она отталкивает меня и просто лежит рядом, не дотрагиваясь. Потом резко встает. Слышу шорох ткани. — Нравлюсь тебе? — мой голос проседает. — Ты хочешь меня? Она буквально выпрыгивает из номера сразу после финала, как Золушка, влетающая в свои «золотые туфельки», и убегает, даже не удосужившись плотно закрыть дверь. Щелчок замка не звучит — вместо него в коридоре затихает ритм шагов. Я срываю повязку. Темнота сменяется тусклым светом номера, который кажется теперь не убежищем, а пластиковой ловушкой. Лихорадочно натягиваю белье и джинсы, путаясь в штанинах. Смотрю на Apple Watch. 18 минут. Я пробыл здесь всего восемнадцать минут. Герой-любовник. Мировой секс-рекорд. Целых восемнадцать минут позора в звуконепроницаемом склепе. Я начинаю смеяться, судорожно закрывая рот ладонью, и чувствую, как по щекам скатываются горячие слезы. Смех переходит в икоту. Лицо горит от стыда, но адреналин страха уже вытесняет всё остальное — мне нужно успеть вернуться, пока меня не хватились на площадке. Легенда готова: вышел купить освежающее драже — если кто-то вообще заметил мое отсутствие. Вылетаю на ресепшен. Выгребаю из коробки телефон и украшения. Не надевая, просто сваливаю всё в карманы худи. Хватаюсь за терминал. Оплачиваю счет за номер. Пальцы дрожат, когда я прикладываю часы к сканеру. И тут меня прошибает холодным потом. В прошлый раз... в прошлый раз заплатила она? Я прикрываю глаза рукой, чувствуя, как внутри всё сворачивается в тугой узел. Ёбаный стыд. Я не просто «объект», я — содержанка, которую вызвали на восемнадцать минут, выжали и выбросили, даже не дождавшись, пока я надену трусы. Рву к выходу, натягивая маску. Нужно бежать. В пяти метрах отсюда меня ждут софиты, менеджеры и фанатки, которые и не подозревают, что их идеал только что отымели в комнате с мягкими стенами.