Последняя вуаль

      — Что значит «ублюдок прорвался наружу»? — спросила Лена.       Она несколько секунд пыталась понять брошенную Шуриком фразу, но так и не смогла.       Шурик резко захлопнул рот рукой — похоже, этого не стоило говорить.       — Да неважно… — замялся он. — Это я о своём, о личном… Давайте отнесу посуду, — Шурик встал и пошёл на кухню.       Очередной Лёшин план, который он скрывает от меня? Надо будет его потом найти и расспросить.       Лена посмотрела на Славю — та вроде бы успокоилась. Заметив на себе взгляд, она грустно улыбнулась и неловко поднялась, опираясь на трость.       — Спасибо, суп очень вкусный, — поблагодарила Лена.       Славя снова улыбнулась, на этот раз чуть шире.       А Шурик успел вернуться с подносом. Девушки сложили на него посуду, и Шурик резво отнёс поднос на кухню и вернулся в обеденный зал.       — Лен… — сказал он. — Ты… не могла бы помочь в клубе?       Просьба немного удивила Лену.       — Да я как-то не разбираюсь в технике…       — Оно и не нужно. Работа несложная, я просто не успеваю совсем.       — Ну… ладно тогда.       — Спасибо! — Шурик просиял и жестом позвал Лену за собой.       Пока шли, Лена снова задумалась над теми нечаянными словами кибернетика. В том, что Немо сейчас полностью во власти Алексея, как и она сама, Лена не сомневалась. Но в чём конкретно эта власть заключается, если Алексей всё время здесь? Наверняка ограничение свободы перемещения по лагерям, а что ещё?.. И самое главное, почему Алексей до сих пор не совершил вожделенную месть и оставил Немо в живых?       Кроме Алексея, на эти вопросы никто не сможет ответить. И кроме Лены, никто не выпытает всю правду.       — Шурик, а кто тот парень? — спросила Лена.       — Какой?       — Который позвал Лёшу.       — Это Гонщик. Так он сам себя называет. Когда Лёха нашёл меня, он уже был в команде. Всё время возится со своим мотоциклом. Вообще не представляю, где он его добыл.       — Гонщик тоже пострадал от Немо?       — Он никогда об этом не распространялся. Я только краем уха слышал, что его друзья из-за Палача оказались в резервации.       Мутная история…       Они могли оказаться там из-за Апостолов и их приспешников, а могли — совершенно заслуженно благодаря Немо и Наблюдателям. Странно это всё… Лена попыталась вспомнить хотя бы один отчёт Дозорных, где бы злобные Души разъезжали на мотоциклах, но не смогла. Конечно, это ничего не доказывает, но и белых пятен в истории Гонщика меньше не становится.       Внутри здание клубов мало отличалось от такового в обычном лагере, разве что беспорядка там было заметно больше. А так запах канифоли и потрескивание постоянно включенных приборов Лена хорошо знала.       — Мне нужно сделать ещё один образец излучателя, — сказал Шурик, открывая по очереди выдвижные ящики в столе. — Как назло, не успел навести порядок.       Да-да, я так же себе каждый вечер говорю, что завтра приберусь в домике, — подумала Лена и про себя усмехнулась. — Скоро месяц будет.       — В общем, вот. — Шурик достал большую банку из-под кофе, наполненную деталями для электросхем, и две поменьше, пустые, и поставил их на стол. — Тебе нужно найти все вот такие резисторы и вот такие транзисторы. — Он достал каждой рукой по одной детали и протянул их Лене. — Складывай их в свободные банки и внимательно следи, чтобы номер совпадал.       Лена только сейчас заметила крошечные цифры на каждой детали. Она понимающе кивнула и села за стол. Шурик обошёл его, включил в розетку паяльник и достал из кармана сложенную пачку листов. Видимо, это и есть чертёж.       Находить нужные детали оказалось несложно. Подавляющее их большинство разительно отличалось по виду, и лишь время от времени нужно было рассматривать и сверять миниатюрные номера вроде бы на абсолютно одинаковых транзисторах и резисторах. Что это такое, Лена толком не знала, да и зачем?       — Тебе Лёша что-нибудь рассказывал о себе? — спросила она, чтобы как-то скрасить тишину.       — Довольно много, — отозвался Шурик, не отрываясь от работы. — Вас с ним Апостолы превратили в живое оружие, чтобы враги не могли отследить, как они рыскают по лагерям. А Палач Миров лишал вас воли и заставлял в бессилии смотреть на все зверства. Страшная участь… Я часто работал недалеко от операционной и темницы для подопытных и… всякое слышал… Лёха говорил, в экспериментах Дока выжило меньше половины пленников.       — Не знаю… — вздохнула Лена.       — Извини, я забыл, насколько это для тебя больная тема. — Шурик отложил паяльник и посмотрел на Лену.       — Всё нормально. — Лена тоже посмотрела на Шурика и изобразила вымученную улыбку. — А ты…       — Хочешь знать, что со мной делали Апостолы?       Хорошо, что Лене не пришлось самой это проговорить.       Шурик глубоко вдохнул и уверенно продолжил:       — Им нужен был не я, а мои знания инженерии. Я настраивал медицинские приборы, иногда собирал их из подручных средств по указанным схемам.       — Это Док тебя заставил?       — Не он. Шут. — Шурик снова взял паузу. — Он знал, что в своём лагере я успел за смену сдружиться с Ульянкой. Забавно, правда? В большинстве смен она просто ворует у моих копий катушки с проволокой или как-то по-другому шкодит. А у нас она всерьёз заинтересовалась физикой. Я ей как-то показал, как поместить яйцо в бутылку при помощи свечки, с этого всё и началось. Мы даже вместе делали простые школьные опыты, когда у неё было свободное время. Часы из картошки, например. Она называла меня Эйштейн. Да, прямо так с ошибкой. Маленькая ведь ещё.       Шурик грустно усмехнулся. Лена не шелохнулась.       — Однажды Шут явился со своей бандой и силой забрал меня в другой «Совёнок», где и посвятил. Точнее, показал, как они умеют уничтожать лагеря. И сразу поставил перед фактом, что им нужен толковый инженер, иначе они так же сотрут в порошок мой «Совёнок». Я работал, чтобы жила Ульянка. И все прочие тоже.       Шурик замолчал, то ли переводя дух, то ли давая время Лене переварить услышанное. Правда, пауза продлилась недолго.       — Когда началось нападение вашего Корпуса на лагеря Братства, я благодаря счастливой случайности смог тихонько под шумок сбежать, благо скачки уже освоил. Конечно, я первым делом отправился в свой родной лагерь, чтобы увидеть Ульяну. С ней всё было хорошо, но… она стала обычной. Такой же, как все остальные. И конечно, наши совместные занятия совершенно не помнила. Да, по сравнению с вашими не самая страшная трагедия, но я всё ещё не могу простить себя за то, что помогал Доку и Палачу в их злодеяниях. В этом, думаю, ты меня поймёшь.       Лена молча кивнула.       — Знаешь, я и сам не думал, что даже в таком удастся найти что-то положительное. Но именно в то время я узнал, что телепатия действительно существует, и задумался, можно ли ей как-то противостоять. Я испробовал несколько разных идей, но в итоге остановился на поиске нужной частоты ультразвука. И только здесь, благодаря Лёхе, смог довести до ума прототип и испытать его. Я очень рад, что внёс значимый вклад в общее дело. Которое Лёха закончит. За всех нас. Может, хотя бы со смертью Палача мне станет легче.       — Шурик… — Лена немного помедлила, подбирая слова. — У тебя есть, ради чего ещё жить?       Кибернетик задумался.       — Да есть, наверно. А чего ты спрашиваешь?       — Просто есть у меня одна подруга… Она тоже какое-то время жила одной лишь местью тем, кто поломал ей жизнь. Но вот она свершила что хотела. Навсегда убила того, кто убил прежнюю её. И тут она задумалась: а что же дальше? Прошлую жизнь не вернуть, главная цель нынешней достигнута.       — Значит, надо найти новую цель жизни.       — И ты уже нашёл?       Вопрос снова поставил Шурика в тупик.       — Наверно, продолжу изобретать всякие полезные штуки, помогать людям…       — Так, может, у тебя получится жить дальше без мести? Прошлое ты не изменишь. Наблюдатели и рыцари не станут обвинять тебя в пособничестве, если удастся завершить всё без крови. Может быть, тебя даже примут в наши ряды. Наблюдатели — это ведь не только воины, но ещё и учёные, исследователи. Твои знания нам бы очень пригодились. Помоги мне переубедить Лёшу, и я сделаю всё возможное, чтобы у тебя началась новая счастливая жизнь.       Шурик внимательно посмотрел на Лену:       — Ты мне сейчас предлагаешь его предать?       — Не предать, а поступить правильно. Разве это предательство — спасти Лёшу от необратимой смерти или мучений в резервации?       — А что со Славей будет? И с Гонщиком?       — Им тоже постараемся помочь. Наблюдатели куда милосерднее, чем ты думаешь. Может быть, Немо даже удастся вылечить Славю. Он ведь, прежде всего, нейрохирург. И я всё ещё не верю, что он мог отказать ей.       Шурик удивился и задумался. Он встал, прошёлся вдоль стола и обратно, затем снова повернулся к Лене.       — Будь это кто-то другой, я бы точно не поверил. Но вот сейчас думаю, зачем тебе врать после всего, что было…       — Конечно, — сказала Лена с такой добротой, на какую только была способна, и встала из-за стола. — Я как раз закончила. Подумай в тишине, не стану торопить.       Мне тоже не помешает.       Выйдя из здания клубов, Лена представила себе карту лагеря.       Где её будут искать в последнюю очередь? Даже если Алексей найдёт её ментантом, всё равно стоило выбрать такое место. Всё же Лене очень хотелось верить, что старый товарищ не станет лезть ей в голову. Куда точно не пойдёт та, что прожила десятки осознанных циклов?       Туда, где ищут спасения непосвящённые попаданцы. И мало что манит их меньше автобусной остановки. Сама она не испытывала никаких особых чувств к этому месту: её посвящение произошло не здесь. Тем лучше, ничего не будет отвлекать.       Лена торопливо прошагала к воротам и вышла к статуям пионеров. Тишину не нарушало даже пение птиц. Раньше Лена посчитала бы это тревожным знаком, но сейчас ей было не до того.       Убедившись, что осталась одна, Лена села на траву, прижалась спиной к постаменту и погрузилась в нелёгкие размышления. Лёша всеми силами пытается убедить встать на свою сторону. Вот почему он и отправил то злополучное послание, это очевидно. А сейчас держит чуть ли не в плену и давит — не на разум ментантом, так на эмоции рассказами своих подчинённых.       Искушение очень велико. Гораздо проще жить, когда мир строго поделён на чёрное и белое. Вот злобный и кровожадный Палач Миров, думающий только о мести за Апостолов и садистских экспериментах, а вот Лёша — жертва обстоятельств и человек со сломанной судьбой. Первого надо ненавидеть — ко второму надо прислушаться.       Однако реальность куда сложнее. История с Алконостом и совместная миссия в лагере О Смерти уже дали понять Лене, что Палача Миров больше нет. Палач не стал бы идти на риск ради кого-то постороннего для себя. Палача не заботит судьба рыцаря в изгнании. Или… он всё же есть и живёт глубоко внутри разума Немо? И прорывается, когда кому-то очень дорогому угрожает опасность... Например, Немощи — белому коню, которого убила подлая О Смерть. За него Немо был готов истязать бесформенную сущность с не меньшей жестокостью, чем та, с которой Кадет расправлялся с защитниками обречённых лагерей.       А что же Лёша? Он тоже успел наломать дров. Обратил против себя Наблюдателей, рыцарей и крыловцев, свёл с ума столько людей и не слушает ничего, что хоть как-то противоречит его идее фикс — по-другому и не скажешь! — отомстить Палачу.       Сейчас Лёша напоминал Лене саму себя в прошлом. Не так давно и не так долго она сама жила одной лишь мечтой расправиться со своим мучителем и убийцей своего возлюбленного. Но весь настрой уничтожили несколько слов, сказанных во время совместного задания: «Я не убивал его». Именно они зародили семена сомнения в сердце Лены и заставили её по-иному взглянуть на вынужденного напарника. И после этого Лёша говорит, что люди не меняются?       Что тогда считать изменением? Полный отказ от прошлого мировоззрения и прошлых принципов? Но останется ли тогда что-то от самого человека? Скорее всего, нет. Тогда смысл выражения «стал другим человеком» становится буквальным. И разве не меняется человек, пока взрослеет, проходит детские и подростковые кризисы, приспосабливается жить в обществе? В конце концов, невозможно сформировать полноценную личность, ничего не изменив во взглядах и поведении.       Лена сама давно уже не та, что была в плену. Она примирилась с потерей любимого Семёна, научилась контролировать бурлящие внутри эмоции и направлять полученный в мучениях дар на благо людей. Если бы она только могла встретиться хоть с кем-то, кто ещё выжил после «Проекта 29», её вряд ли бы узнали сразу. Разве что по клейму на руке… Клейму, которое когда-то наносил сам Палач…       Видимо, стоит привести в пример саму себя, чтобы хоть как-то разубедить Лёшу. Хотя… он же не был столь категоричен. «Люди не меняются. По крайней мере, в лучшую сторону», — такими были его слова. Значит, только в худшую… Наверняка он вывернет даже изменения Лены в удобное для себя русло. Может, стоит тогда не руководствоваться рациональными аргументами, а обратиться к чувствам?       Всё то время, которое Лена знала Алексея, он так или иначе чувствовал себя не в своей тарелке. В плену Апостолов, среди Наблюдателей, да даже здесь. Его постоянно что-то гложет. Ему нигде нет покоя. Одиночество? Желание найти по-настоящему близкого человека, растоптанное Всадниками?       — Лена-а-а! Лена, где ты? — неожиданно раздался издали голос Алексея.       Он искал её.       Как обычно. Без ментанта.       Похоже, время для размышлений подошло к концу. Лене захотелось ещё хотя бы несколько секунд побыть одной. Как же не вовремя…       — Ты на остановке? Я просто уже всё обыскал. Иду к тебе. Как раз собирался показать то, что ты хотела.       У Лены заколотилось сердце.       Он сдержал слово. Не обманул. Лена не зря ему поверила. Вот-вот она узнает правду о Немо и своём Семёне…       Однако эмоциям быстро пришлось замолчать: разум взял своё веское слово. Всё же Лена прежде всего на задании. А Алексей наверняка готов на всё, чтобы убедить Лену у своей позиции, так что его слова нужно делить минимум на два.       Лена сделала глубокий вдох и выдох, успокаивая клокочущее сердце, поднялась на ноги и постаралась очистить мысли, уставившись в одну точку.       Ждать Алексея пришлось недолго. Он неслышным шагом подошёл и с лёгкой снисходительной улыбкой уставился на Лену. Дескать, думала спрятаться от меня?       — Почему ты просто не нашёл меня телепатией? — спросила Лена. — Зачем спрашивал, где я?       — Тебе мало в голову залезали? — Алексей посмотрел исподлобья.       Лена замешкалась.       — Не думала, что…       — Что я задумаюсь над этим? — Алексей положил руку Лене на плечо. — Привратника по-настоящему сможет понять только Привратник. Никакие Пионеры и Палачи на это не способны.       Лена не стала спорить, лишь улыбнулась и положила свою ладонь поверх.       — Почему ты думаешь, что люди не меняются? — спросила она спустя несколько секунд молчания.       — Потому что так оно и есть. Каким человек сформировался, таким он и останется до самой смерти.       — То есть те изменения, которые проходит человек, пока взрослеет, ты не считаешь?       — Это было бы глупо. Вот когда личность сформирована окончательно, она уже не изменится. Максимум на первый план выйдут немного другие качества, но развить новые или противоположные имеющимся будет невозможно.       — А разве выпячивание определённых качеств — это не изменение?       — Настолько незначительное в масштабе личности, что им можно пренебречь.       — Значит, можно пренебречь тем, какие душевные травмы нам нанёс плен у Апостолов и как он изменил нас?       Всё это время Алексей не убирал руку с Лениного плеча.       — Лена, ты, видимо, невнимательно меня слушаешь, — сказал он без толики раздражения. — Я говорил, что люди не меняются, по крайней мере в лучшую сторону. Стать хуже, сделаться эмоционально нестабильным, зациклиться на единственной идее гораздо проще, чем, скажем, отринуть страсть к насилию. И то для всего этого наверняка есть ростки, не заметные для окружающих.       В Лене постепенно разгоралась злоба. Он ведь снова повторяет одно и то же! Будто вбивает мысль в голову гвоздями… Как же достало его упрямство…       — Не согласна? — спокойно спросил Алексей.       — Наблюдатели помогли мне справиться с прошлым… — начала Лена, сдерживая эмоции. — Я… больше не кричу ночами в подушку… Не обхожу медпункт десятой дорогой… И теперь у меня новый смысл жизни. Пусть я не смогу полностью восстановить собственный душевный покой, зато попытаюсь сохранить его другим. Тебе тоже можно было бы помочь, если бы ты не сторонился всех окружающих, не замыкался в себе и не переживал всё случившееся в одиночку.       — Хочешь сказать, теперь твои душевные раны не вылезут наружу?       — Очень надеюсь, что нет.       — Тогда представь, что ты навсегда потеряешь по-настоящему близкого человека, того же Пионера, и точно будешь знать, кто в этом виновен. Что предпримешь?       Вопрос снова выбил Лену из колеи. На этот раз он ощущался как неожиданная пощёчина.       Пионер просто не может погибнуть навсегда! Он же самый сильный телепат в Мире «Совёнка» и один из старейших и опытнейших Душ! Сама Ткань Бытия не смогла сломить его!       — Я… не знаю… — выдавила из себя Лена. — Но виновника нужно будет нейтрализовать для защиты лагерей. Это мой долг Наблюдательницы…       — Хорошее прикрытие, сам пользуюсь, — с горечью усмехнулся Алексей. — Если ты искренне в него веришь, у тебя на глазах всё ещё та вуаль, которую набросил Корпус. Но я сорву её, уж прости. Ты сделаешь то же, что и я, — отринешь прочие цели и смыслы ради мести. Потому что она затмит собой всё остальное, даже те жалкие попытки вернуть душевное равновесие. Мы оба умеем любить, по крайней мере оба по-настоящему любили когда-то. Но нас лишили самого дорогого и оставили совершенно одних в этом бесконечно жестоком мире. И путь у нас остался один — только вперёд, в пропасть с пауками нашего прошлого. Мы можем сколько угодно закрывать глаза на правду, но от неё не сбежать.       Лена молчала. Она никак не могла уложить в голове слова Алексея, особенно про то, что нет шансов покончить с призраками прошлого. Разве есть тогда смысл жить и радоваться жизни? И стоит ли судьбу одного человека полностью переносить на другого?       Сейчас точно не Лёше говорить про вуаль на глазах. У Лены-то ещё сохранилась доля здравого смысла. Она уже не зацикливается на мести, вот-вот готова признать, что с Палачом и правда покончено. Как бы то ни было, эту вуаль Лена уже почти сорвала.       Но как быть с той, что затмила взор и разум старого товарища?       Гнетущую тишину разрушил тяжёлый вздох Алексея:       — Похоже, мы так и не сможем принять позицию друг друга. Что ж, тогда придётся показать тебе кое-что не очень приятное.       Алексей отпил что-то из фляжки, как в столовой, достал из кармана смартфон с широким экраном.       — Знаешь, что это такое? — спросил он.       Лена кивнула. Подобные вещи она несколько раз уже видела у сослуживцев в Корпусе и у Душ, перед которыми притворялась непосвящённой.       — Отлично. — Алексей разблокировал смартфон и показал Лене.       На весь экран отображалось видео на паузе. Сквозь солнечные лучи, прищурившись, Лена смогла разглядеть знакомые стены изолятора в медпункте. Там глубокий вечер или ночь. На койках вроде бы кто-то лежит.       Алексей коснулся пальцем центра экрана, и видео запустилось. Послышались приглушённые стоны и кашель. Из-за плохого освещения и качества видео невозможно было разглядеть, кто на нём, но было понятно, что там точно несколько человек.       — Это… что?.. — спросила Лена, стараясь справиться с пробежавшим по коже морозом.       — Один из лагерей, где я побывал за время скитаний, — ответил Алексей, выключил видео и убрал смартфон. — Такой болезни я нигде ещё не встречал. Вроде бы похожа на простуду, только не заразна и не поддаётся ни антибиотикам, ни противовирусным. Ты хотела знать, где твой напарник — он сейчас в том лагере. В одном мы с тобой вряд ли будем спорить: Палач знает своё дело как никто другой. Если он вылечит больных и докажет, что эксперименты и садизм для него остались в прошлом, что он больше не тот ублюдок и убийца, я признаю поражение. — Он выдержал паузу. — И сдамся.       — Ты заранее всё это спланировал… — догадалась Лена.       — Всё спланировать невозможно. Я не знаю, что будет через минуту, час или два, справится Палач или нет. Но слово я дал. Ты сомневаешься в нём?       — Нет. Но почему ты сразу не сказал?       — Решил подождать, пока у тебя улягутся эмоции.       — Считай, что они улеглись. — В голос Лены вернулась уверенность. — Хватит ходить вокруг да около. Раз уж начал, рассказывай всё.       Алексей пару секунд помолчал.       — Ладно. Я сказал, что мои слова со временем обретут достаточный вес. И сейчас оно пришло. Ты знаешь достаточно.       У Лены в памяти мгновенно пронеслись картины прошлого.       Вот она лежит в домике, ещё не до конца придя в себя после сотрясения мозга, и слышит монолог Немо. Но то ли из-за травмы, то ли из-за презрения к тогдашнему неприятелю, до её разума доносится лишь последняя фраза: «Но знай одно: я не убивал его…»       Вот она стоит в кабинете Пионера. Он убеждает её, что Немо сказал правду. Лена разрывается между нежеланием принимать это и пониманием, что Пионеру незачем обманывать её. Разговор затягивается, но Лене всё же приходится признать правоту наставника.       Вот она на ночной площади базового лагеря всматривается в искажённое ужасом лицо сослуживца и видит в беспорядочных тиках, казалось бы, давно забытый за ненадобностью тайный язык. И послание на нём, понятное лишь Лене, гласит: «Это он не спас твоего Семёна!»       — Говори уже… — произнесла Лена сквозь сбивчивое дыхание.       Алексей выдержал секундную паузу, будто сам собирался с силами, и начал.       — Мы с тобой выжили в «Проекте двадцать девять». С одной стороны, это можно назвать чудом. С другой — не совсем. Чтобы сильно повысить шансы на выживание, нужно было не попасть в группу «черновиков», то есть тех, на ком Док и Палач набивали руку. Они ведь как-то научились частично разрывать циклы своими операциями… До сих пор не могу поверить, что это возможно… Вот почему твой Семён погиб под их ножом. А занимался распределением подопытных Палач. Шурик это хорошо знал и рассказал мне. Теперь знаешь и ты. Да, Палач сам не трогал его, не резал скальпелем его кожу, не вскрывал пилой его череп — это делал Док. Твой Семён просил Палача только об одном — не разлучать его с тобой. Ты ведь помнишь… Но ублюдку на всё это плевать. Ему никогда не понять искренней любви. Он живёт только тем, что считает наукой, хотя в ней нет ничего, кроме боли и смерти…       — Хватит! — закричала Лена и закрыла лицо руками. Рассказ о тех ужасных днях быстро пробудил воспоминания. Они словно приняли форму галлюцинаций: Лена явственно видела перед собой любимого Семёна, раздетого, лежащего без признаков жизни в куче других тел, с подковообразной раной на лбу, и даже закрытые глаза не помогали прогнать наваждение.       Слёзы полились ручьями.       Лёша словно нарочно подбирал самые душераздирающие формулировки, сильнее всего кусающие душу слова, что пробуждали болезненные воспоминания.       Любимый Семён… Даже не просто подопытный, а всего лишь «черновик»… Почему он, а не сама Лена? Пусть бы он выжил… Если бы могла, Лена без раздумий отправилась бы в «черновики» вместо любимого…       Если бы…       Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Лена ощутила на себе руки Алексея. Он крепко прижал её к себе и всё так же молчал, будто давал возможность выплеснуть все накопившиеся эмоции, но в то же время дать понять, что не бросил на произвол судьбы.       — Ну что, теперь ты веришь, что он тот же ублюдок, что и раньше?       Понятно, какого ответа он ждал. Но искорки разума во тьме нахлынувших эмоций всё ещё не давали Лене забыть, что согласиться с Алексеем значит провалить миссию.       Нет… Нет… Нет…       Через силу разжав стиснутые зубы и не поднимая головы, Лена прошептала:       — Это… было… тогда…       — Сейчас ничего не поменялось, кроме шеврона на одежде.       — Хватит капать мне на мозги! — крикнула Лена и рывком стряхнула с себя руки Алексея.       — Твои мозги никто не трогает, — возразил он.       — Не валяй дурака! Зачем ты тогда привёл меня сюда, если не доказать, что Немо остался Палачом?!        — Я узнал правду и хочу ей поделиться. Ты же этого хотела?       — Ну вот, я её узнала! Доволен? Немо уже получил по заслугам за всё, что сделал тогда! Я не буду его судить второй раз!       — Твоё право. — Алексей пожал плечами. — Только Палачом он от этого быть не перестанет.       — Замолчи! Оставь меня в покое!       Лена побежала куда глаза глядят.       Она ворвалась в первый попавшийся домик, заперла дверь и упала на кровать лицом в подушку.       Некуда бежать… Негде спрятаться… Это лишь отсрочит неизбежное… Лёша не отпустит просто так…       Неизвестно, сколько времени прошло, но Лена услышала, как что-то упало на пол, и дверь открылась.       — Пошёл вон! — крикнула Лена.       — Это не он, — послышался голос Слави, а за ним — стук трости по полу.       — И ты тоже! — Лена не поднимала головы. — Ты с ним заодно! Всем вам так и хочется расковырять мне душу! Только и ждёте, чтобы я предала напарника и весь Корпус!       — Разве я хоть раз намекала тебе на это? — спросила спокойно Славя и неловко присела на край кровати.       От её голоса Лене как-то даже расхотелось дальше кричать.       — Я понимаю, правда делает нам больно, — продолжила Славя и положила руку Лене на плечо. — Но что делать с ней, решать только нам. У всех нас есть свобода выбора. Здесь никого не держат против воли. Когда купол уходит, любой получает возможность покинуть лагерь. Вот только зачем это нам? Тем более зачем тебе?       Лена приподнялась, утёрла слёзы и повернулась к Славе.       — Как… ты вошла?       — Порталы внутри лагеря всё ещё работают, несмотря на купол. Я убедила Лёшу, что смогу успокоить тебя.       И правда, Лене будто стало легче, даже не от разговора, а от обычной Славиной улыбки, которой могли одарить почти все её копии.       — Ты не хочешь мстить Палачу? — спросила Лена прямо.       Славя отвела взгляд и помолчала несколько долгих секунд.       — Умеешь ты задавать сложные вопросы… — наконец сказала она. — Вспомни, как сама задавалась им…       — Откуда ты знаешь, что я думала?       — Он ведь тебя всё ещё не убедил.       — Только за этим я и нужна ему?       — Не знаю, он никого не посвящает в свои планы.       В это время в домик вошёл Алексей. Он явно был чем-то недоволен.       Славя наклонилась к Лене и шепнула ей пару слов.       И у Лены будто по щелчку тумблера вернулась тревога. Она сорвалась с места, ринулась к двери и взмахом руки открыла портал в базовый лагерь.       Кажется, это кабинет Пионера. Он пуст.       Нужно только сделать пару шагов…       — Лена, — позвал её сзади Алексей.       — Заткнись… — прошептала Лена.       Она оторвала ногу от пола…       — Ты так просто уйдёшь?       — Да.       Один шаг сделан.       — Переступишь черту — и никогда не узнаешь, правда ли изменился Немо.       И Лена застыла, так и не начав второй шаг.       — Мы… найдём его сами… — пробормотала она.       — Не найдёте. Купол непроницаем. Но даже если пробьётесь сквозь него, будет уже поздно. Перезагрузка сотрёт правду. А она совсем скоро.       Судя по звуку, открылась дверь в кабинет. Вошёл Пионер. Всего на долю секунды на его лице отразилась бледная тень изумления, но потом вернулось полностью бесстрастное выражение.       Пионер мгновенно достал пистолет из нагрудной кобуры, взвёл курок и наставил на ученицу.       — Лена, в сторону, — скомандовал он.       — Хватит помыкать ей! Хватит лезть всем в голову! — проскрежетал Алексей. — Мы сами можем решать, что делать! Мы заслужили свободу! Да ведь, Лена?       Пионер сделал шаг к порталу, не опуская дула.       Но резко остановился, его взгляд заметался от Лены, по сторонам и обратно.       — Ты дашь ему убить меня? — с ледяным спокойствием спросил Алексей. — Тогда истина уйдёт со мной в могилу.       — Мы… н-не убьём тебя… н-навсегда… — Голос Лены дрожал всё сильнее.       — Ментант сотрёт мне память.       Пионер сделал шаг в сторону, чтобы Лена не заслоняла собой Алексея, но круглый портал заметно сузился до овального. Всё это время Лена не теряла контакта с глазами Пионера. В них отражалось и непринятие заблокированной телепатии, и искреннее желание спасти ученицу.       Но этого оказалось недостаточно.       Лена дёрнула застывшей в воздухе рукой и сжала кулак, испаряя портал и вместе с ним — шанс вернуться домой. Она закрыла глаза и опустила руку.       — Умница. — Алексей подошёл сзади. — Правда превыше всего.       Нахлынувшие противоречия заставили Лену снова заплакать и закрыть лицо руками.       — Что же я наделала… — прошептала она.       — Иногда правильный выбор может даться нелегко. Но неверным он от этого не станет. — Алексей обошёл Лену и обнял её одной рукой. — Пионер слишком заигрался в командира и наставника. У нас своя голова на плечах. Мы не обязаны слепо верить ему, что место ублюдка Палача занял Наблюдатель Немо. Мы не обязаны всю жизнь отдать Корпусу. Мы сами знаем, что лучше для нас. Привратника по-настоящему поймёт только Привратник.       Он аккуратно взял Лену за подбородок и приподнял ей голову, чтобы она посмотрела ему в глаза. Лене пришлось опустить руки и открыть лицо.       — Теперь ты со мной. Вряд ли Пионер примет тебя обратно после такого, но оно и не нужно. Делать мир лучше можно и без членства во всяких Корпусах и Орденах. Хватило нам подобного ещё в Братстве. И мы заслужили правду. Я не Пионер и не буду навязывать тебе чужое мнение. Я лишь покажу факты, а выводы ты сможешь сделать сама.       — К-какие ещё факты?.. — еле слышно прошептала Лена.       — Утри слёзы. — Алексей повернулся в сторону и приказал в пустоту: — Гонщик, принеси дневник. — Затем он снова посмотрел на Лену. — Я хотел сам рассказать, что Палач отказался лечить Славю, но Шурик меня опередил.       — Я же просила… — пробормотала Славя с мольбой.       — С тобой мы потом поговорим. — Алексей бросил на неё грозный взгляд. — Оставь нас.       Славя опустила голову и, стуча тростью, захромала к выходу. Лена проводила её глазами.       Когда Славя потянулась к ручке двери, она открылась сама. Славя на секунду опешила, но торопливо покинула домик. Тут же вошёл Гонщик. Словно поджидал… На поясе у него была закреплена небольшая рация. Редкая в Мире «Совёнка» вещь.       — Что слышно? — спросил Алексей.       — Почти всё уже, — усмехнулся Гонщик.       Туманный ответ явно удовлетворил Алексея. Он принял из рук Гонщика старую помятую тетрадку и указал тому на дверь.       — Вы ведь с Палачом вроде как опытные Дозорные, — начал Алексей, оставшись наедине с Леной. — Были, по крайней мере. Значит, у вас есть лагеря, за которыми вы приглядывали, где защищали местных. Верно?       Лена молча кивнула.       — И у Палача был такой. Но ты и так это знаешь, Пионер наверняка говорил. «Ласточки». Какое романтичное название для общины изгоев.       — Откуда ты знаешь?.. — тихо спросила Лена.       Наверно, прочитал архивные отчёты, которые ещё не успели переписать…       — Повстречал их, пока искал собственное пристанище. Гостеприимный лагерь был. Вот только сейчас он опустел. Местные долго ждали своего защитника на помощь, но он так и не пришёл. Когда я пришёл в их лагерь второй раз, встретить меня уже было некому. И судя по тому, что там часто появлялись бестии, Палач решил поставить очередной эксперимент. Выяснить, как долго обычные посвящённые пионерки продержатся против монстров. Но Пионер об этом, конечно, промолчал. Чтобы не быть голословным, надо показать. Надеюсь, получится.       Алексей покрутил запястьем приподнятой руки, видимо разминаясь, однако Лену этот жест заставил вспомнить, как Апостолы пускали из рук энергию зла, и вздрогнуть.       Открылся портал в лагерь. Жилой сектор. Алое закатное небо заволокло тучами. В окне одного из домиков виднеется флаг, совсем как в жилище Алисы и Ульяны. Только это не «Весёлый Роджер», а силуэт белой птицы на голубом фоне.       Точно, «Ласточки»…       Пионер говорил о них как-то. Они живут на краю резервации и часто сталкиваются с бестиями, которые приходят из катакомб. Именно этот лагерь Пионер отдал Немо «под опеку».       Ни звука. Даже птицы не поют. В это не хотелось верить. Они… наверно, просто легли спать… — прошептала Лена.       — На твоём месте я бы подумал так же. Но, увы, их больше нет. Остался только их дневник. Можешь сама посмотреть.       Он протянул ошеломлённой Лене тетрадку, порванную в нескольких местах, будто острыми когтями. Лена трясущимися пальцами открыла её, глаза забегали по неровным строчкам, треть из которых расплылись из-за влаги или оказались вырваны:       «…вторую неделю нет связи…»       «…снова атака скрежетунов, но в этот раз удалось отбиться…»       «…пришёл одинокий парень. Надеюсь, он сможет справиться с ними…»       А дальше страницы заляпаны кровью. Бестии убивали навсегда… Не редкость в резервации. Какая ужасная участь…       Значит, Лёша был прав… Как же так?.. Неужели всё, во что Лена пыталась искренне поверить, оказалось ложью?       Пытаясь как-то совладать с новой волной эмоций, Лена подняла глаза на Алексея.       — Он всё тот же ублюдок, правда? — спросил он.