Синие Метеоры и Красные Вымпелы (перезапуск)

Весь вечер Ваня был как на острых иглах. Он заперся в комнате, отключил телефон, зажёг сигарету и открыл банку низкопроцентного пива с лаймом. Барашкин сел на подоконнике и открыл окно — щёки всё ещё были румяные. Стыд пробирал до костей: что он скажет завтра? А если Метеор расскажет это своим, а они — Вымпелам? Это же всё ужас! Весь авторитет — под откос. Ваня так сидел до самой полуночи, после чего потушил четвёртую сигарету и выкинул её вместе с пустой банкой. Голова и горло уже болели от дыма и сигарет, поэтому русый сполз с подоконника и пошёл в ванную. Рома стоял у подъезда, потирая висок: кожу жгло тёплым ощущением, будто туда дали щелбан. Не заметив как, брюнет поднялся в квартиру, плавая в мыслях. Он переоделся и пошёл в комнату, упав лицом на кровать. «Это что было‑то? Что делать? Рассказать… А кому?!» — мысли за мыслями — так Рома и уснул, полностью забыв про будильник. Утро Рома проснулся только в 8:54. Он сел на кровати и посмотрел на часы: до тренировки 16 минут! Брюнет слетел с кровати и стал бегать по квартире. Мама с отцом уже уехали на работу, поэтому слышали топот только соседи. Парень ел бутерброд, параллельно причёсываясь и переодеваясь. Натянув футболку, он закинул в рот мятную жвачку и, схватив сумку с коньками, побежал на выход. У него было 2 минуты: конечно, он не успеет на разминку, но на тренировку — ещё как. Телефон разрывался от сообщений друзей, которые искали его. Рома еле‑еле успел на остановку: там уже отъезжал нужный ему троллейбус — пришлось махать руками и ускорить темп. На льду полным ходом шла разминка. Вымпелы крутили круги, общаясь между собой. Ваня заторможенно ехал за ними, смотря в лёд. Метеоры тоже наматывали круги, поглядывая на вход в арену. Тренеры говорили между собой. Через 5 минут скрежет коньков заглушил звук открывшейся двери и быстрого топота. Сиякин влетел на лёд, чуть ли не падая, — сразу подъехал к своим. Те начали расспрашивать, почему он опоздал. Брюнет объяснял им, параллельно поглядывая на тренера, который хмуро смотрел на него. Ваня, чуть ли не остановившись, уставился на метеора: было стыдно, ужасно стыдно. Когда Рома поднял голову и посмотрел на Барашкина, вымпел резко опустил голову, смотря в лёд и ускорив темп. На перерыве Рома отъехал от своей команды и подъехал к вымпелам. Барашкин стоял и пил воду, тяжело дыша. — Вань, можем поговорить? — Рома подъехал к нему, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не слышал. Парень повернул голову, поджав губы: — О чём? — О вчерашнем. — Давай потом, я занят. — Нет, мне нужно сейчас, срочно. — Блять, пошли, — выдохнул вымпел, разворачиваясь к метеору. Ваня и Рома отъехали ото всех в угол катка.Брюнет стоял спокойно и непринужденно, сцепив руки за спиной. Ваня же чуть хмурился, смотря в коньки «Метеора». — А ты вчера вот… — Слушай, Ром, может, забудем? — В смысле? — Ну, тебе это не надо, мне это не надо. Просто замнем. — Нет. — Нет? — Нет, я хочу поговорить об этом сейчас. — Блять, Рома, я не хочу об этом говорить. Просто хуйню сделал, да и все. — Что, правда? — Да. — Ты просто вчера так быстро ушёл. — Рома, ты глух.. Ваня заткнулся, почувствовав чужое дыхание у себя на лице. Сиякин чуть прогнулся, находясь к Ване ещё ближе, на уровне лица. Барашкин посмотрел на Рому, после чего отвёл взгляд. — Чего тебе? — Ты же врешь. — Тебе откуда знать? — Просто знаю, ты врешь. — Ты слышал что-то о личном пространстве?— Не-а. — Отойди. — Поговорим после тренировки? — Нет. — Да. — Нет! — Да, или я расскажу твоим о вчерашнем. — Блять, пидорас... Ладно. Рома кивнул и отъехал к «Метеорам», а Ваня остался, смотря в лёд. До конца тренировки Ваня тренировался как на огне: не мог сфокусироваться и вечно пропускал шайбы, что ему кидали. Столько матов и оскорблений он в свою сторону всего за 3 часа не слышал никогда. «Вымпелы» и тренер поливали его грязью так, будто он сделал что-то такое, от чего взорвалась арена. К концу тренировки Стёпа послал его нахуй раз 10, Гоша с Геной называли его пидорасом, долбоебом, шлюхой и множество других не очень приятных слов, а тренер же чуть ли не бил его клюшкой. В раздевалке он переодевался один. Стёпа, Гоша и Гена побыстрее убежали из здания, сославшись на «важные дела». Ваня снимал коньки в полной тишине, пока её не прервал скрип двери и шаги. В раздевалку «красных» вошёл Рома и сел рядом с Ваней, мня свои костяшки на пальцах. Русый, не поднимая головы, пробубнил: — Чё ты прилип ко мне, как ребёнок к сиське?— Фу, ты противный. — Не еби мозг. Барашкин сел, посмотрев на Рому. — Чё ты хочешь? — Поговорить. — Говори. — Зачем ты меня поцеловал? — Чё, сразу в лоб-то? — Нет, ты в ви… — Прямо говоришь, я имею в виду, долбоёб. — А, ну да, я понял. Так зачем? — Захотел. — И всё? — Да. Рома помялся, но всё же встал и поплелся к выходу. Иногда «Вымпел» так раздражает! Нет бы прямо сказать — нет, он молчит, как военный на пытке.Вот «Метеор» уже почти вышел, когда его окликнули: — Ромчик. — Чего?— парень повернулся, склонив голову вбок. — Сходим погулять? — Что? — Ты глухой, блять? Гулять пошли сегодня. — Сегодня? Не поздно будет? — Нет, не поздно. Ну так пойдешь или нет?Ваня чуть нахмурился, раздражаясь. — Почему бы и нет, пошли. — Ладно, у входа встретимся через час. — Хорошо. «Вымпел» проследил, как Рома встал и вышел. На губах медленно расцветала улыбка: не всё потеряно, так ведь?