Синие Метеоры и Красные Вымпелы (перезапуск)

Вечером Рома стоял перед зеркалом. Серые спортивки и майка‑поло, что облегала торс, — просто, но со вкусом, нет разве? И почему он вообще так парится по этому поводу? Ваня же спокойно шёл к ледовому дворцу, пиная камень. На нём были джинсы, чёрная майка и кофта. Он не видел повода наряжаться. Волосы, как обычно, растрёпанные, а руки — в карманах. Он даже не знал, куда они пойдут. «Зачем позвал?» На улице было тепло: стоял август. Небо имело тёплый персиковый оттенок с редкими облаками. Трава давно зелёная; почти везде росли цветы: ромашки, васильки, одуванчики и мать‑и‑мачеха. В воздухе витал запах цветов, некой сырости и приятный аромат мороженого в гонконгской вафле, что продавали в ларьке неподалёку. Ваня пришёл рано, поэтому сел на барьер и включил телефон, листая ленту «Инстаграма». Кроссовки на ногах были давящие — новые и не разношенные. Ваня с лёгкой мыслью решил надеть их, сославшись на «разношу, пока гуляю». Но обувь уже давила, натирая мозоль. Сбегать до дома он точно не успеет — смириться придётся. Наконец рядом появился силуэт Сиякина. Натянув улыбку, он поздоровался с каким‑то больно мрачным Ваней. Они прошлись по тропинке, потом Рома повёл Ваню в ларёк с мороженым. Шоколадное, манговое, персиковое, с крошкой, воздушное и ещё множество вкусов… — Ты какое возьмёшь? — Тёмный шоколад, наверное, — пробубнил Ваня, осматривая прилавок. — Тёмный шоколад? Банально. — Нашёлся тут… А ты какой? — Манго‑маракуйя. Рома улыбнулся, а Ваня закатил глаза, будто ему уже всё понятно. Мужчина аккуратно поджарил вафли, а в некоторые пупырышки даже добавил сироп. Наложил кружочки мороженого и отдал Роману. Ваня достал карту, протягивая её к терминалу. — Одним чеком оплата. Мужчина кивнул, а Рома улыбнулся, уже кусая своё мороженое без ложки. Парни сели на лавку неподалёку и стали есть. — Я мог сам оплатить. — И что? Я позвал — я плачу. — Ладно, спасибо. Барашкин кивнул, медленно поедая мороженое. Вдруг он почувствовал толчок в бок. — М? — Бабл‑ти будешь? — Можно, чё бы нет. — Подождёшь тогда? Рома встал, отдав мороженое Ване, и ушёл к ближайшей кафешке. Вернулся он через минут девять, когда Ваня уже доедал, а его мороженое почти всё растаяло. Рома вернулся с двумя стаканчиками: внутри — жёлтая жидкость и желешки. — Оно с чем? — С манго. — Опять манго? — А что не так? — А если я не ем манго? — Тогда я выпью. Ваня закатил глаза, но всё же взял стаканчик, благодарно кивнув. На вкус — сладко и густо. Под зубами лопались шарики чёрного цвета. Рома с довольным лицом спокойно пил, закусывая уже потекшим мороженым. Через пару минут всё было съедено, а напитки — наполовину выпиты. Парни встали и пошли дальше. На улице начало темнеть, а Барашкин шёл всё медленнее и тяжелее. В очередной раз парни присели на лавку. Рома смотрел на Ваню: тот потирал лодыжку, бурча под нос. — Всё нормально? — начал Рома, наклонившись. — Да. — Точно? — Мозоль на ноге просто. — Сильно болит? — Нет, блядь, не сильно, я ж по приколу ною, — саркастично сорвался русый, подняв голову. — По домам тогда? — Да, пора бы. Рома кивнул и встал; за ним Ваня, хромая, поплёлся по тротуару. Рома шёл рядом, постоянно поглядывая на его ногу. — Может, помочь? — Как ты мне, блядь, поможешь? — Ну… Дойти? — Ты‑то, блядь? Не еби мозг, Ромашка. Вымпел отвернул голову, нахмурившись. — Тебе же легче будет, и до дома быстрее. — Нет. Ваня пошёл дальше, но споткнулся, чуть не упав. В итоге с хмурым лицом Ваня стоял сзади Ромы, цепляясь за шею, чтобы повиснуть на его спине. Рома был в какой‑то степени рад, что Ваня прогнулся и согласился, а в какой‑то — не очень, что придётся тащить его до дома. Но ладно. Ваня аккуратно повис на спине Ромы. Брюнет же подпёр его под ноги, и они направились к дому Барашкина — по его же навигации под ухо. Рома молча шёл, слушая бредни и навигацию. — Прямо пойдёшь — увидишь ларёк, завернёшь там за угол. Пройдёшь вперёд и увидишь красный кирпичный дом, за ним… — Ваня, словно точный машинный навигатор, говорил про каждый стык, поворот и действие, чтобы дойти до нужного места, которое Рома уже забыл, где находится. Через пару минут Рома выдохся и посадил Ваню на скамейку, сев рядом. — Чё сел? — Я устал. — Тц. Ваня цыкнул и огляделся: до дома недалеко. — Я сам дойду. — Точно? — Да. — Ладно, пока. — Ага. Ваня встал и поплёлся к многоэтажке, но услышал топот ног. — Погоди, Вань! — А?.. А… Ваня получил поцелуй в щёку, после чего его волосы потрепали, и Сиякин нагло убежал. Ваня остался стоять в ступоре: «Ну нахера себе…» На телефон же пришло сообщение: «Спасибо за прогулку и мороженое», — писал Рома.