Часть 7. Послепраздничная хворь
2 июня 2026 г., 15:01
Ни для кого в Средиземье не было секретом, что хоббиты любят поесть. Как Бильбо успел выяснить в своих путешествиях, некоторым хватало и одного завтрака, но хоббиты предпочитали два, а уж перекусы и вовсе были для жителей Шира делом совершенно обыденным.
Хоббиты хоть и ели чаще, но сами порции у них были не такими большими, по крайней мере, не настолько большими, как хотелось бы некоторым. Гномы же, как заметил Бильбо, хоть и трапезничали всего три раза в день, зато каждая их трапеза была раза в два больше, чем у хоббитов. За время странствий с отрядом он успел к этому привыкнуть.
Учитывая это, а также невыносимо раннее и столько же бодрое пробуждение Фродо, Бильбо решил, что это утро станет прекрасным поводом пустить в ход свои кулинарные таланты и приготовить для всех славный горячий завтрак. И если восторженное и очень громкое ликование Фродо в ответ на это предложение вызвало протяжный стон из одной из гостевых спален, ну что ж.
Так ему и надо. Кое-кто уже давно вышел из того возраста, когда можно безнаказанно совершать глупости, а потом не страдать утром от последствий, и попробуйте доказать обратное.
С особым удовольствием Бильбо наполнил все сковородки в доме чем-нибудь аппетитным. Шипели колбаски, жарились яйца и картофель, наполняя воздух Бэг-Энда аппетитным жирным ароматом. Фродо тем временем старательно накрывал на стол, раскладывая у каждого прибора вилку, нож и салфетку, хотя Бильбо велел пока не ставить чашки для чая.
Бильбо решил, что чай может немного подождать, и если бы Торин или Двалин увидели сейчас его кровожадную ухмылку, то он был уверен, что даже у могучих гномов по спине пробежал бы холодок.
— Фродо, почему бы тебе не сказать Торину и Двалину, что завтрак готов? — весело сказал он. — Только постучи, мой мальчик, а не врывайся, как ко мне.
— Хорошо, дядя Бильбо! — Фродо тут же умчался по коридору, и даже Бильбо поморщился от его громкости, когда тот заколотил маленьким кулачком в дверь и завопил: — Мистер Двалин! Дядя Бильбо приготовил завтрак, там колбаски и еще всякое! И овощей в этот раз нет, честное слово!
Ответом ему стали лишь дружные мучительные стоны по ту сторону двери, а Фродо уже стрелой вернулся в столовую с сияющей улыбкой.
— Я сказал им, дядя Бильбо!
— Молодец, мой мальчик, — Бильбо взъерошил ему волосы и поставил перед ним тарелку с завтраком. Фродо только успел откусить колбаску и обмазать все лицо в брызнувшем соке, когда в комнату вошел Торин. Он вовсе не выглядел уставшим: волосы уже были аккуратно заплетены, а одежда была свежей и без единой складки. Не то чтобы Бильбо должен был его рассматривать, конечно, потому он поспешно занялся подготовкой еще одной тарелки.
— Салфетка, — автоматически напомнил Торин и Фродо поспешно вытерся, а гном тем временем обнял его со спины одной рукой и крепко прижал к себе, нарочно потеревшись бородой о голую щеку мальчика, пока тот не захихикал и не заерзал.
— Ты ничуть не лучше него, — с притворным раздражением заметил Бильбо. — И вообще, за столом не балуются. Это вас обоих касается. Садитесь и завтракайте.
Торин послушно сел и с улыбкой принял тарелку, которую Бильбо почти сунул ему в руки.
— И как там Двалин сегодня утром? — невинно осведомился Бильбо. — Плохо себя чувствует?
— Думаю, я позволю ему самому ответить на этот вопрос, — невозмутимо произнес Торин, даже не дрогнув уголком губ, и взялся за вилку. По крайней мере двое нынешних обитателей его дома явно собирались по достоинству оценить его старания, и это доставляло Бильбо немалое удовольствие. Было что-то особенно приятное в том, чтобы кормить тех, кто тебе дорог, и внутри него отзывалась какая-то прежде незнакомая потребность, когда он видел, с каким энтузиазмом Торин и Фродо расправляются с завтраком: Торин, как всегда, с безупречными манерами, а Фродо изо всех сил старающийся подражать им.
И правда… Бильбо с веселым удивлением заметил, что Фродо буквально копирует Торина, начиная с выбора блюд, и заканчивая тем, как он промакивает рот салфеткой после каждых нескольких кусочков. Печенье почти допеклось, а Бильбо все равно продолжал украдкой наблюдать за ними, когда Торин вдруг переложил вилку в другую руку и продолжил есть так же аккуратно, лишь бросив подозрительный взгляд своих синих глаз на Фродо. Фродо тут же попытался повторить за ним, правда, с куда менее блестящим результатом. Его порция картофеля отправилась не в рот, а прямо на колени.
Смех обоих взрослых тут же был приглушен салфеткой и прихваткой, пока Фродо смущенно стряхивал картофель с брюк и поспешно возвращал вилку в «правильную» руку.
— Для этого тебе понадобится еще немного практики, — сказал ему Торин, ловко прокручивая вилку между пальцами так, будто это был кинжал.
И тогда Бильбо услышал это: тяжелое шарканье ботинок в коридоре, их подошвы скребли по полу так, будто они были слишком тяжелыми, чтобы их можно было поднять, а глухое эхо шагов перекрывало даже шипение колбасок на сковороде. Затем раздался низкий, рычащий стон, словно какое-то несчастное создание выло на луну глубокой ночью, и все за столом замерли с ожиданием.
Снова донесся хриплый мучительный звук, а следом в кухню буквально ввалилось пошатывающееся тело, коим было растрепанное существо в облике гнома. Двалин добрался до ближайшего стула и рухнул на него. Фродо уставился на него круглыми глазами, забыв и про вилку, и про завтрак, когда гном тяжело опустил голову на стол, заставив подпрыгнуть тарелки и звякнуть столовые приборы.
Торин лишь тихо проворчал что-то себе под нос, успев поймать кружку прежде, чем та опрокинулась, а Фродо нерешительно прикусил губу.
— С вами все хорошо, мистер Двалин? Это я вас слишком рано разбудил? Я иногда так делаю… миссис Лобелия мне говорила—
— Ничего подобного, — твердо перебил Бильбо, мгновенно пресекая эту мысль на корню. Ему бы хотелось, чтобы Фродо вообще больше никогда не вспоминал Лобелию. Он наложил еще одну щедрую порцию завтрака и поставил тарелку почти аккурат на голову Двалина. — Держи вот, уверен, ты голоден.
На этот раз стон прозвучал уже почти жалобным скулежом, и доброе сердце Бильбо все-таки взяло верх над желанием позлорадствовать.
— Ладно, может лучше чаю тогда?
— Чаю, — прохрипел Двалин, и голова его бессильно качнулась набок, так что один мутный, страдальческий глаз встретился с взглядом Бильбо. — Ага… Чаю было бы… — Он сглотнул, и даже этот звук напоминал наждак по старой рассохшейся доске. — Было бы неплохо.
— У моего отца был рецепт как раз на такой случай, — решил Бильбо и, все же проявив немного сочувствия, забрал тарелку обратно, вместо этого принимаясь собирать ингредиенты для отцовского средства.
— Какая жалость, что тебе нездоровится, — невозмутимо заметил Торин. Печенье все еще исходило паром, когда он взял одно и щедро намазал свежим маслом, доставленным только этим утром. — А ведь Бильбо превосходно готовит. Одни только колбаски чего стоят—
Двалин решил разнообразить свою коллекцию страдальческих стонов еще и рычанием:
— Закрой рот, пока я не сказал тебе, куда можешь засунуть свои колбаски!
— Двалин! — укоризненно воскликнул Бильбо, заливая кипятком чайные листья в чайнике, а затем ароматные травы в отдельной чашке. Он оставил настой завариваться, стараясь не морщиться от травянисто-горького запаха. — Я понимаю, что тебе плохо, но за столом ребенок!
— Бы жбели? — тревожно спросил Фродо с полным ртом печенья, которое Торин только что ему дал. Даже не дожидаясь замечания, он поспешно его проглотил, промокнул рот салфеткой и повторил уже разборчивее: — Вы заболели?
— У него послепраздничная хворь, — мягко объяснил Бильбо, и тревога тут же исчезла с лица Фродо.
— Аа! Это плохо. У кузена Друггина такое было в прошлом году, и дядя Бильбо ему помог, — сообщил Фродо с важной уверенностью ребенка, который уже сталкивался с подобным. Он радостно улыбнулся Двалину: — Дядя Бильбо вас вылечит, мистер Двалин!
— Если он правда хочет, чтобы мне стало лучше, пусть воткнет эту вилку мне прямо в сердце, — проворчал Двалин. — А потом выдернет ее, пока с нее еще капает моя кровь, отнесет к Гэмджи и отомстит за мою честь.
— Для завтрака разговоры у тебя больно мрачные, — покачал головой Торин, ласково потрепав кудри Фродо. — Судя по твоей вчерашней болтовне, я бы подумал, что обсуждать колбаски тебе куда приятнее именно с ними.
— Торин, — угрожающе прорычал Двалин, — клянусь именем Дурина—
— Или, быть может, тебе больше понравится наблюдать, как я прибираюсь в твоей комнате. Кажется, вчера ты оставил рубашку на полу, — невозмутимо продолжил Торин, и его лукавая улыбка заставила что-то теплое уютно свернуться у Бильбо под ребрами. — Полагаю, я мог бы наклониться и поднять ее для тебя—
— Так, довольно с нас двусмысленных разговоров за завтраком, — поспешно вмешался Бильбо, сам не понимая, отчего так смутился. Неужели Торин действительно флиртовал с Двалином? Прямо здесь, за его столом? Наверняка нет, наверняка просто поддразнивал. Вчера Двалин был изрядно пьян… хотя, если подумать, он выглядел вполне довольным, размышляя о заднице Торина, да и вовсе не казался особенно возмущенным тем, что Гэмджи его немного облапали, причем оба сразу, по крайней мере по его мнению. Бильбо горячо помолился про себя, чтобы все это оказалось не более чем пьяным бредом.
Тем не менее, это давало ему некое представление о вкусах Двалина. А вот Торин… Бильбо процедил дымящийся лечебный чай через ситечко, с одобрением отметив его зеленоватый оттенок, а затем налил обычного чая себе и Торину.
Торин. Это ведь он вчера обмолвился о том, чтобы лечь в постель к Двалину, разве нет? Эти двое были невероятно близки, и Бильбо вдруг с неприятной тревогой задумался, а вдруг они уже пара? Может быть, просто решили не делить комнату из приличия, или опасаясь того, что подумает о них Бильбо.
О нет, только не это. Бильбо рассеянно потер грудь там, где вдруг странно заныло. Наверное, слишком много кусочничал во время готовки, вот и заработал несварение.
К слову о расстроенных желудках: когда пар над чашкой стал уже не таким густым, Бильбо передал ее Фродо, молча подтолкнув мальчика вперед. Сообразительный ребенок тут же все понял, быстро кивнул и с чрезвычайно важным видом понес чашку Двалину.
— Мистер Двалин? — Фродо серьезно посмотрел на поникшего гнома. — Дядя Бильбо сказал, что вам нужно это выпить. — Он осторожно подвинул чашку по столу, и даже тихий скрежет керамики о дерево заставил Двалина болезненно поморщиться.
— Все залпом, — громко сказал Бильбо, благоразумно отойдя подальше, и делал вид, будто очень занят проверкой трав на подоконнике, трогая землю в маленьких горшках и обдумывая, не пора ли их полить. — Это старое семейное средство, тебе сразу станет лучше!
Раздался стук чашки о блюдце и радостное восклицание Фродо, когда Двалин все-таки последовал указанию. Бильбо молча начал считать про себя, выжидая, и ровно в тот момент, когда он досчитал до десяти, из коридора донеслось протяжное вымученное проклятие, а затем торопливый топот. Двалин вылетел из комнаты с такой скоростью, какой от него в нынешнем состоянии никто бы не ожидал. Бильбо и Фродо проводили его одинаково довольными взглядами. Где-то дальше по коридору с грохотом захлопнулась дверь ванной.
— Стоит ли мне спросить, что ты с ним сделал? — медленно произнес Торин, двумя крайне осторожными пальцами поднимая чашку и заглядывая внутрь, где на дне еще плескалась мутноватая лужица. Бильбо пожал плечами.
— Как я и сказал, старое семейное средство. Ему станет гораздо легче, когда весь яд выйдет наружу, а не останется внутри.
Торин поспешно поставил чашку обратно и демонстративно вытер пальцы о брюки.
— Не могу поверить, что у тебя еще хватало наглости называть ужасным меня.
— Глупости, — фыркнул Бильбо. — Все это исключительно ради его же блага. В конце концов он еще меня поблагодарит.
— Думаю, обезглавливание пришлось бы ему больше по душе.
Бильбо лишь склонил голову, прислушиваясь.
— Кажется, он уже закончил. Фродо, мой мальчик, отнеси ему вот эту чашку и обязательно скажи, что там всего лишь мятный чай. Он должен успокоить желудок. А если он тебе настолько не доверяет, что откажется пить, то постарайся хотя бы не дать ему швырнуть чашку в стену. Мне очень нравится этот сервиз.
— Да, сэр, — серьезно ответил Фродо и осторожно унес чашку.
На кухне оба напряженно прислушивались, хотя Бильбо не без веселья заметил, что Торин отодвинул свою чашку с чаем подальше и так к ней больше и не притронулся. У гномов, похоже, существовала особая солидарность в вопросах недоверия. Когда из коридора не донеслось ни криков, ни звона разбитой посуды, Торин заметил:
— Ты подозрительно хорошо разбираешься в помощи тем, кто наутро жалеет о вчерашнем.
— Если ты намекаешь, что я и сам пару раз позволял себе лишнего, то, возможно, ты прав, — признал Бильбо. — Между прочим, именно мой отец научил меня этому рецепту, и я почти уверен, что в первый раз, когда он напоил им меня, веселился ничуть не меньше. Хотя, надо признать, средство действительно помогает.
— Если не считать того, что лечение ничем не лучше самой болезни, — заметил Торин, и именно в этот момент в комнату, шаркая ногами, вернулся Двалин, который был заметно бледнее, чем был всего несколько минут назад. По пятам за ним шел Фродо, виновато протягивая дяде остатки чашки.
— Он не бросил ее в стену, дядя Бильбо, — серьезно сообщил мальчик. Бильбо сокрушенно поцокал языком, разглядывая пострадавшую чашку, и Фродо еще тише добавил: — Но он откусил ручку, когда все выпил. Прости.
— Все в порядке, малыш, я бы и не ожидал, что ты станешь вырывать ее прямо из пасти разрушения, — Бильбо ласково потрепал его по голове. — Это был сервизный набор, негодяй ты этакий.
— Дай мне остальные, и я их тоже «подгоню», — прорычал Двалин. Он попытался рухнуть обратно на стул и промахнулся, подарив всем зрелище собственного эффектного падения на пол. Там он и остался лежать, уставившись в потолок так, словно глубоко размышлял о предательстве хоббитов и их трижды клятой мебели.
— Ох, боже правый, — Бильбо поспешно отставил лейку и засеменил к нему. — Ты в порядке?
— Тебе бы стоило больше переживать за свой пол, — заметил Торин, опускаясь рядом с Двалином на корточки. — Двалин, может тебе все-таки вернуться в постель?
Несмотря на сухость слов, Торин мягко положил руку ему на плечо, явно проверяя, не ушибся ли тот при падении. И вот снова. Эта странная нежность. Бильбо тяжело сглотнул.
Да, похоже, это недоразумение следовало прояснить. Конечно, в Шире нашлись бы те, кто стал бы качать головой и отпускать злые словечки о двух парнях, двух гномах или ком угодно еще, решивших быть вместе. Но Бильбо точно не относился к таким людям, и он не хотел, чтобы его друзья думали иначе.
— Нет, в постель я не пойду, — буркнул Двалин с одинаково мрачным видом и голосом. — И без того всю ночь снилась всякая бурда, и об этом уж точно не стоит слышать мелким.
— А вот мои сны были вполне приятными, пока кое-кто их не прервал, — язвительно заметил Бильбо. Правда после всего случившегося он почти успел о них забыть. — Мне снилась поэма, которую Торин читал мне вчера вечером. Удивительная история. Я, например, никогда прежде не слышал о гномьем короле Нолдор.
Это явно привлекло внимание Двалина. Он резко поднял голову с пола и мрачно уставился прямо на Торина, чье довольное выражение лица мгновенно сменилось тщательно выверенной невозмутимостью.
— Нолдор? — потребовал Двалин. — Ты читал ему про короля Нолдор?
— И его ухаживания за госпожой Анаирэ, — с неожиданной оборонительной ноткой ответил Торин. Поднявшись на ноги, он бесцеремонно спихнул Двалина обратно на пол и вернулся к своей тарелке, с таким ожесточением дожевывая последнюю колбаску, будто это было делом принципа.
— Ты читал ему про ухаживания Нолдор и Анаирэ?! — взревел Двалин. Похоже, о головной боли он совершенно забыл от возмущения, и Бильбо оставалось лишь растерянно стоять и смотреть, как Двалин, пошатываясь, поднимается на ноги и яростно сверлит взглядом столь же воинственно настроенного Торина.
— Это… это ведь не проблема, правда? — осторожно вставил Бильбо, незаметно подталкивая Фродо обратно к его месту. Мальчик споткнулся, пытаясь пятиться, не сводя зачарованного взгляда с разворачивающейся сцены.
— О да, вовсе не проблема, — Двалин яростно растер виски. — История-то всего лишь о проклятой войне, смерти и запретной любви, из-за которой все это и началось, верно, Торин?
— Да, — нервно подтвердил Бильбо, сжимая руки. Неужели Двалин злится из-за того, что Торин читал ему любовную поэму? Ох, как же он был слеп! Как не понял раньше, что значат эти двое друг для друга? Бильбо тяжело сглотнул внезапный ком в горле, чувствуя, как где-то в уголках глаз начинает неприятно жечь, абсолютно точно без причины.
— Да, — процедил Торин сквозь зубы, с такой яростью вонзая вилку в картофелину, будто мысленно представлял чье-то обезглавливание.
— И еще про гномьих королей, да? — Двалин уперся обеими руками в стол и подался вперед, понизив голос до угрожающего рычания. — Значит, читаешь ему про гномьих королей?
— Я вовсе не говорил, что он… — прошипел Торин, но Бильбо больше не выдержал.
— Это была всего лишь поэма, Двалин, она ничего не значила! — выпалил он в панике. — Если ты… если тебе это неприятно… Если нам не…. Если ты не хочешь, чтобы Торин снова читал мне, только скажи!
Повисла тишина. Потрескивал огонь в камине, а на Бильбо смотрели сразу два гнома и его племянник.
— Пожалуй, мне стоит вернуться в постель, — наконец произнес Двалин, с каким-то странным подозрением глядя на Бильбо, но потом заметил, как поник Фродо при мысли о том, что его товарищ по играм уходит, и тяжело вздохнул. — Или, наверное, лучше немного прогуляться.
— Да-да, это отличная идея! — поспешно подхватил Бильбо, мягко подталкивая его к двери. — Подыши свежим воздухом, посиди в тени под деревом, и скоро ты снова будешь чувствовать себя… ээ… ну, собой.
Вот ей-богу, с тревогой подумал Бильбо, если так пойдет и дальше, то это измученное выражение лица у Двалина останется навсегда. Фродо уже взял гнома за руку и повел к выходу, серьезно обещая, что они с остальными сегодня будут вести себя тихо-тихо и обязательно дадут ему отдохнуть. Правда дадут. Честное слово.
— Да, просто немного отдохните! — крикнул им вслед Бильбо, а потом поспешно добавил: — И пожалуйста, не разговаривайте ни с кем из моих соседей!
Пожалуй, стоило бы оставить его искалеченную чайную чашку на крыльце в качестве предупреждения для остальных.
Дверь за ними закрылась, и Бильбо еще несколько мгновений стоял неподвижно, собираясь с духом, прежде чем повернуться обратно к Торину. Тот совершенно спокойно собирал со стола тарелки, словно Двалин только что не рычал на него из-за его литературных предпочтений.
— И поделом ему, если местные дети теперь не дадут ему покоя, — сказал Торин с легкой улыбкой, и Бильбо не смог не улыбнуться в ответ. Когда Торин потянулся за очередной тарелкой, Бильбо поймал его за руку, настойчиво останавливая. Торин моргнул и вопросительно посмотрел на него, чуть нахмурившись.
— Мне бы не хотелось, чтобы Двалин сердился из-за того, что ты читал мне, — неловко произнес Бильбо, снова сглатывая странный ком в горле, который никак не проходил.
— Двалин наслаждается любой возможностью на кого-нибудь рассердиться. Особенно на меня, — сухо ответил Торин. — Прошу, не лишай его этой радости.
— Я серьезно, — упрямо сказал Бильбо и крепче сжал его руку. Торин сжал ее в ответ, медленно переплетая их пальцы.
— Дело не в том, что я читал тебе, а в том, о чем я читал, — тихо сказал он. Низкий рокот его голоса пустил по рукам Бильбо мурашки.
— Да-да, любовная поэзия, — Бильбо сглотнул и опустил взгляд. — И я хочу, чтобы ты знал… что меня все устраивает. Ну… вы с Двалином. Правда, я ничего не имею против вас таких, какие вы есть. Ты ведь понимаешь это?
— …Спасибо? — неуверенно произнес Торин. Большим пальцем он медленно провел по костяшкам Бильбо. — Полагаю, приятно знать, что ты не возражаешь против того, какие мы есть.
— Нет, конечно не возражаю, — твердо сказал Бильбо. Он снова поднял взгляд и с удивлением обнаружил, что Торин наклонился ближе. Наверное, чтобы лучше расслышать. — И если вы с Двалином предпочли бы делить одну спальню, обещаю, я бы вовсе не обиделся.
Торин застыл. Глаза его все расширялись, пока он пялился на Бильбо.
— Прости, что?
— Ну… ты и Двалин, — отчаянно продолжил Бильбо. — Я бы не стал возражать и очень надеюсь, что вы не думали иначе! Честное слово, мне хотелось бы верить, что вы знаете меня лучше, и—
Он прервался с тихим вскриком, когда Торин резко выдернул руку. Шок в его глазах сузился до чего-то, чему Бильбо не мог подобрать названия, хотя ярость была бы весьма близким родственником этому выражению.
— Двалин? — опасно тихо переспросил Торин. — Ты думаешь… Двалин?
Ну, вот. Выходит, он не только ошибся, но еще и умудрился оскорбить Торина.
— Не то чтобы я думал, будто вы бы… ну… — попытался исправиться Бильбо, затем вскинул подбородок и нахмурился. — И вообще, нет ничего плохого в том, что два парня заботятся друг о друге! Я просто хотел сказать… это.
Торин уже стоял к нему спиной. Его плечи под тяжелой волной волос заметно подрагивали, а Бильбо лишь неловко переступил с ноги на ногу. Утро определенно было куда приятнее, когда страдал Двалин.
Бильбо прочистил горло.
— Что ж. Это все. Я тогда просто…
Он начал собирать посуду, смирившись с неловкостью происходящего, когда Торин снова поймал его за запястье. Большой палец тепло прижался к месту, где под кожей яро бился пульс.
— Бильбо, — чуть хрипло произнес Торин. Щеки его едва заметно порозовели. — Мы с Двалином не вместе.
— Это я уже понял, — буркнул Бильбо. — И ты смеешься надо мной! Между прочим, после вчерашнего меня трудно винить в подобных выводах.
— Ах да, вчерашняя ночь, — Торин закатил глаза. — Теперь я понимаю, как то, что меня насильно облапал пьяный идиот, могло ввести тебя в заблуждение. И уверяю тебя, я не смеюсь.
— Нет, смеешься, — мрачно возразил Бильбо, но все же вывернул руку так, чтобы самому обхватить запястье Торина. Тепло его кожи под ладонью успокаивало, хотя пальцев Бильбо едва хватало, чтобы охватить всю толщину чужого запястья.
Ресницы Торина опустились ниже, почти скрывая синеву глаз под темной тенью.
— Клянусь тебе, это не так. И ты совершенно прав: нет ничего плохого в том, что двое мужчин заботятся друг о друге. Как бы то ни было, если тебя мало интересуют хоббитские девушки, то уверяю, мой интерес направлен вовсе не на Двалина.
— Вот как, — Бильбо тяжело сглотнул и машинально облизнул губы, отводя взгляд. — Тогда почему он так сильно разозлился из-за того, что ты читал мне стихи?
Послышалось тихое покашливание Торина, прежде чем он с кривой усмешкой признал:
— Если уж строить догадки, думаю, Двалин пришел в ужас от того, что я читал тебе эльфийскую поэзию.
Бильбо резко поднял голову.
— Эльфийскую?
Торин поморщился.
— Да, эльфийскую. И будь добр, не смотри на меня так. Я никогда не говорил, что речь шла о гномьем короле.
И правда, не говорил, с жаром осознал Бильбо, заливаясь краской. Он сам это предположил.
— Но ты сказал, что это часть истории твоего народа!
— Так и есть, — согласился Торин, и его теплые пальцы медленно скользнули по запястью Бильбо. — Дом Феанора когда-то состоял в союзе с домом Дурина, так что их история в какой-то мере и наша тоже. По крайней мере, была ею некоторое время.
— И именно эту поэзию ты решил читать? — скептически переспросил Бильбо. — Любовные стихи про эльфов — это твой выбор?
Он бы скорее поверил, что Торин добровольно отрежет себе косы.
— Возможно, мне просто нравится их история. История любви, которой едва не отказали в праве существовать. Есть вещи, которые стоят выше различий между народами, — тихо сказал Торин.
— Да… что ж… — Бильбо вдруг осознал, что все еще держит Торина за запястье, и поспешно отдернул руку. Судя по тому, как неохотно разжались пальцы Торина, он явно застал его врасплох. — Думаю, в этом есть смысл. Нам лучше заняться посудой, — пробормотал Бильбо, спешно складывая тарелки одну на другую. — Мунго рано утром прислал весть, что закончил с твоей рубашкой.
— Если ты так хочешь, — Торин собирал свою часть посуды куда медленнее и молчаливее, прежде чем отнести ее к умывальнику. На этот раз даже что-то осталось, и Бильбо занялся остатками еды, откладывая все пригодное для обеда, пока Торин принялся мыть тарелки.
Колбаски не могли удерживать внимание Бильбо слишком долго. Прикусив губу, он наблюдал, как Торин оттирает посуду. Волосы его были распущены, и в какой-то момент Торин мыльной рукой попытался заправить выбившуюся прядь за ухо, оставив в темных волосах белую полоску пены.
Тяжело вздохнув, Бильбо подошел ближе и осторожно стер пену пальцами, удержав Торина за плечо, когда тот хотел было дернуться назад.
— Не двигайся. Ты ничуть не лучше Фродо.
Торин послушно замер, вопросительно глядя на него, пока Бильбо аккуратно убирал его волосы назад, подальше от воды и мыла. Он позволил своим рукам задержаться в этой темной мягкости чуть дольше, чем следовало, и очень решительно постарался об этом не думать.
— Я бы очень хотел, чтобы ты снова почитал мне сегодня вечером, — тихо сказал Бильбо. — Мне хочется узнать, чем все заканчивается. Если ты не против, конечно.
Что-то напряженное в плечах Торина словно испарилось, и он одарил Бильбо теплой улыбкой.
— Я вовсе не против.
— Хорошо. Значит, решено, — Бильбо с важным видом кивнул. — Давай закончим уборку и пойдем заберем твою рубашку, идет?
— Уже сгораю от нетерпения, — сухо ответил Торин. Бильбо даже не попытался сдержать смех.
***
Тень под деревом на вершине холма приятно спасала от уже набирающего силу утреннего зноя. Широкие ветви отбрасывали спокойные прохладные тени, что делало его идеальным местом для любого, кто хотел поваляться в тенечке. Особенно для тех, у кого раскалывалась голова, мутило желудок, и кто мечтал лишь о тишине и возможности поспать. Дерево, насколько вообще способно дерево, давало отдыхающим под ним все возможное чувство безопасности и уюта. Увы, оно все-таки оставалось всего лишь деревом, а значит возможности его были ограничены. Например, оно никак не могло заглушить голоса любопытных малышей, которые стояли слишком близко. Их громкий шепот, подхваченный легким утренним ветерком, без труда долетал от укрытия за пока неиспользуемым дымоходом. — Так он в порядке? — спросил Мерри голосом, который был лишь чуть тише обычного и потому считался у него шепотом. — Наверное, — ответил Фродо своим собственным совсем-не-шепотом. — Дядя Бильбо сказал, что у него послепраздничная хворь. Сэмвайз понимающе кивнул, выглядывая из-за края трубы на распростертую под деревом фигуру. — Ага, взрослые этим болеют. У моего папы в прошлом году после дня рождения тоже такое было. Нам пришлось весь день сидеть тихо! — У него был день рождения, а он не дарил подарки?! — возмутился Мерри с той глубоко оскорбленной праведностью, на какую способен лишь маленький хоббит, лишенный чего-то критически важного. — Он же гном. Может, у них так не принято. Тяжесть их задумчивых взглядов ощущалась почти физически. — Как думаете, ему уже лучше? — Сэм, и пяти минут не прошло. Ты сам сказал, что твой папа весь день болел. — Ну да, но он же гном! Я слышал, что их из камня вырезали. И насколько вообще может заболеть камень? — На камень он не очень похож, — с сомнением заметил Мерри. — У него волосы есть. И одежда. Я ни разу не видел камень в одежде. — А если камень умеет разговаривать, то может и одежду носить! — не сдавался Сэм. — Они не из камня сделаны! — воскликнул Фродо с таким пылом детского раздражения, какой только способен вместить маленький хоббит. — У них есть мама и папа, я точно знаю! Дядя Бильбо рассказывал, что у дяди Торина умер папа, и он очень из-за этого грустил. И еще у него были племянники. Как у камня могут быть племянники? — Он сам тебе сказал, что можно звать его дядей. Может, у него вообще много племянников. — Нет у него никаких племянников! Его племянники тоже умерли, так дядя Бильбо сказал. И еще сказал, что мне нельзя про них спрашивать. — Фродо задумчиво нахмурился. — Дядя Торин знает много умерших людей. — Наверное, так и есть, — задумчиво согласился Мерри, а потом вдруг просиял. — А я тогда тоже спрошу, можно ли мне звать его дядей! Может, тогда он будет дарить нам подарки на свой день рождения! — Не будешь! У тебя и так куча дядей! А у меня только дядя Бильбо и дядя Торин! Мерри громко фыркнул. — Мои дяди все ворчливые и пахнут старым виноградом и ногами. А у мистера Торина есть борода! — Ты должен звать его «Ваше Величество», — важно сообщил Фродо. Сэмвайз преданно закивал в знак согласия. — Ага, должен. Он же король и все такое. — Величество! — радостно пискнул Пиппин из-за обслюнявленного большого пальца. Его крошечная фигурка целиком скрывалась за каменной трубой. — Не так громко! — зашипел Фродо, тревожно косясь на неподвижную фигуру под деревом. — Он еще спит! — Величество! Величество! — с восторгом повторил Пиппин. — Это не Ваше Величество, это мистер Двалин, и он спит, так что тише! — Сам тише! — возмутился Мерри, притягивая к себе широко распахнувшего глаза кузена. — Пиппин не такой уж громкий. — Еще какой громкий! И вообще, зачем ты притащил сюда Пиппина, Мерри? Он же еще в пеленках! Сейчас обмочится прямо себе на ноги и что тогда? Придется тащить его обратно к маме, а мистер Двалин проснется, пока нас не будет. — Его мама сейчас в Хоббитоне у моей, — несчастным голосом объяснил Мерри. — Пиппин услышал про гномов от своей мамы и захотел с ними познакомиться. Я пообещал! И вообще, мы же кузены, а значит твои гости — наши гости, разве нет? — Они гости дяди Бильбо, — надулся Фродо. — И мистер Двалин больше не хочет, чтобы на него писались младенцы. — Я не младенец! — взвыл Пиппин, и на глазах у него выступили огромные слезы. — Но описаться все равно можешь… ой, не плачь! Громко, а нам нельзя шуметь! — Эй! — рявкнул на них грубый бас. Все четверо мгновенно затихли и уставились на распростертую под деревом фигуру. Один мутный, покрасневший глаз злобно сверлил их взглядом, и дети неловко зашаркали ногами по земле. Пиппин жалобно всхлипывал, вытирая мокрые щеки кулачками. — А ну идите сюда, все четверо, — прорычал Двалин. Медленно, очень неохотно, они подчинились. Фродо вытолкнули вперед, за ним крались Сэмвайз и Мерри, а последним, переваливаясь с ноги на ногу, шел Пиппин, волоча по земле свое потрепанное одеяльце. Они остановились рядом и тревожно уставились на него сверху вниз, пока Двалин открывал такой же красный и ничуть не менее раздраженный второй глаз, чтобы внимательно оглядеть всех по очереди. — Для начала: ни один из вас не умеет говорить тихо, — прогрохотал он, резким жестом оборвав хор смущенных извинений. — Хватит. Теперь слушайте внимательно. Ты, — он ткнул пальцем в Сэмвайза, — мы не вырезаны из камня. И не стоит верить каждой байке, что слышишь. У меня самого брат есть, и он бы тебе уши надрал за такие слова. Сэмвайз поспешно закивал, вытаращив встревоженные глаза. — Простите меня, мистер Двалин, сэр, я не хотел грубить! Только не говорите моему папе, он ужасно рассердится! Двалин громко фыркнул. — Не собираюсь я ябедничать, парень. А если еще раз увижу твоего отца, твое воспитание будет далеко не первым, о чем я с ним поговорю. — Потом он сурово указал на Мерри. Тот пискнул, но тут же храбро вскинул подбородок. — А ты не вздумай спрашивать у Торина, можно ли тебе звать его дядей. И больше я об этом слышать не хочу, понял? — Да, сэр, — пробормотал Мерри с оскорбленным достоинством. Подбородок у него дрожал, а глаза подозрительно заблестели от сдерживаемых слез. — У тебя полно родни, парень. Цени это, — Двалин прикрыл глаза. — А теперь иди сюда и ложись. Фродо, ты с другой стороны. Сэмвайз рядом с ним. А ты… Пиппин, так? — Ага, аэ-эр? — пробормотал Пиппин вокруг большого пальца, кругло распахнув глаза. — Ложись рядом с Мерри. И если ты на меня намочишь, я тут же намочу в ответ, и тогда посмотрим, у кого лужа больше, а? Со всех сторон раздался дружный хор потрясенных стонов, но Двалин одним тяжелым взглядом заставил всех умолкнуть. — И чтоб до самого обеда ни звука от вас. Ни. Единого. Звука. Ясно? — Четыре маленькие головы неохотно закивали. Двалин снова закрыл глаза. — Если сделаете, как сказано, устроим набег на кладовую твоего дяди, идет? — Да, сэр, — прошептал Фродо, извиваясь от едва сдерживаемого восторга. — Думаю, нам понадобятся шлемы… да… И хороший топор. Без хороших топоров никак, — сонно пробормотал Двалин. — Нельзя же все время позволять плюшевым кроликам забирать себе лучшие доспехи. Du Bekâr! — Ду Бекар! — эхом подхватили четыре тонких голоса, запинаясь на незнакомых словах. Они повторяли их снова и снова, все тише, все соннее, пока под тенистым пологом дерева не осталось ни одной бодрствующей души. Гном и четверо хоббитят уснули вповалку, дружно сопя во сне, хотя некоторые, конечно, храпели куда громче остальных.
