Часть 8. «Друг»
4 июня 2026 г., 17:14
К тому времени, как посуда была вымыта и расставлена по местам, кухня приведена в порядок, а колбаски оставлены к обеду в укромном месте, им с Торином уже пора было отправляться к портному. Если, конечно, они не хотели опоздать и навлечь на себя гнев Мунго.
Бильбо поспешно собрался, уверяя себя, что дело исключительно в нежелании сталкиваться с дурным нравом Мунго, если они все-таки задержатся. И уж точно не потому, что ему не терпелось увидеть, что именно сотворил портной своим мастерством и как Торин будет выглядеть в новой одежде. Нет, подобные мысли были бы сущей глупостью. К тому же он действительно был должен Торину рубашку.
Он надел жилет, поправил шейный платок — нельзя же являться к своему портному в растрепанном виде — и вышел за дверь, слыша за спиной тяжелые шаги Торина. И даже если гном выглядел заметно менее довольным предстоящим походом, чем мытьем посуды, то, по крайней мере, предпочел держать это мнение при себе.
Оказавшись на улице, Бильбо машинально огляделся в поисках одного кудрявого мальчишки и нахмурился, не заметив ни Фродо, ни его маленьких приятелей. Его весьма крупного друга поблизости тоже не было, и тревога за Фродо мгновенно затмила все опасения насчет гоблинского характера портного. Пара мгновений ушла на лихорадочный поиск ребенка, и когда уже имя Фродо готово было сорваться с его губ во весь голос, он наконец заметил всю компанию под деревом.
Бильбо молча замер в прохладной тени, разглядывая Двалина, который растянулся прямо на земле и громко храпел, а вокруг него клубком устроились четыре маленьких хоббита, подобно медвежатам возле огромной медведицы. Их ангельские сонные личики резко контрастировали с широким, покрытым шрамами лицом Двалина, и Бильбо не без веселья отметил, что Мерри самозабвенно пускал слюни, а на рубашке гнома уже расплывалось внушительное мокрое пятно там, где покоилась голова ребенка.
Фродо свернулся калачиком по другую сторону от него, устроив голову на плече Двалина, а Сэмвайз уютно прижался сзади. Тяжелая рука гнома обнимала их обоих. Даже во сне в этом жесте чувствовалась яростная, почти звериная забота. Пиппин же немного откатился в сторону, разинув рот, и его тоненький храп забавно вторил низкому раскатистому рыку Двалина. Но даже его гном не выпустил, широкой татуированной ладонью расслабленно обхватывая пухлую лодыжку малыша, чтобы держать поближе к себе.
Бильбо подумал, что лучшего защитника для всей этой компании и пожелать нельзя. Он украдкой взглянул на Торина, который прикрыл рот рукой, явно пытаясь сдержать смех. Такое зрелище, без сомнения, забудется нескоро, и Бильбо в ответ одарил его игривой улыбкой, безмолвно пообещав отстоять честь Двалина в ателье.
Развернувшись на пятках, он оставил позади храпящую груду из детей и гнома. Торин шел рядом, и, пока они шагали по тропинке к лавке Мунго, между ними царила уютная тишина, которая была непринужденной благодаря их долгому знакомству.
Несмотря на все насмешки Двалина над топографическим кретинизмом Торина, дорогу до портного тот помнил прекрасно. Они уже прошли половину пути и как раз миновали Праздничное Дерево, когда Бильбо вдруг заметил нечто впереди и невольно замер.
На поле впереди как раз ставили яркие полосатые шатры. Хоббиты сновали туда-сюда, расставляя столы и развешивая гирлянды, и до Бильбо доносился приглушенный гул разговоров и смеха. Слов было не разобрать, но он и без того прекрасно понимал, что происходит.
Развешивали фонари, выкатывали бочки с элем — похоже, сегодня вечером намечался чей-то день рождения и Бильбо на него не пригласили.
Когда-то подобное было бы немыслимо. Его почтовый ящик ломился от приглашений на дни рождения, годовщины, праздники и бесконечные посиделки, ведь хоббитам редко требовался серьезный повод для веселья, если имелись хорошая еда и крепкая выпивка.
После его возвращения все это постепенно сошло на нет. Конечно, часть вины можно было свалить на целый год неотвеченных приглашений. Но только часть. Бильбо застыл на мгновение, чувствуя, как болезненно сжимается грудь. Он часто заморгал, стараясь взять себя в руки, рядом замедлил шаг и Торин, похоже, его взгляд тоже зацепился за шатры и ленты.
Он ничего не сказал, и за это Бильбо был ему очень благодарен. Торин лишь мягко положил руку ему на плечо. Бильбо накрыл ее своей ладонью, крепко и немного неловко сжал, прежде чем отпустить и пойти дальше. В конце концов, все было не так уж плохо. У него был Фродо, были друзья, и этого было достаточно.
Они оставили шумную толпу позади, и Бильбо неожиданно поддался озорному желанию свернуть к лавке портного другой дорогой, просто чтобы украдкой полюбоваться растерянностью, мелькнувшей на лице Торина. Тот послушно следовал за ним, подозрительно оглядываясь по сторонам с таким видом, словно подозревал, что сам ландшафт предательски изменился у него за спиной.
Они пришли даже раньше назначенного времени. Круглая дверь лавки Мунго зловеще возвышалась перед ними, и Бильбо, не теряя ни секунды, решительно забарабанил в нее костяшками пальцев.
— Хватит топтаться на пороге, заходите уже! — раздраженно рявкнул Мунго, хотя Бильбо едва успел постучать. Тщательно вытерев ноги о коврик, он вошел внутрь и с веселым удивлением заметил, что на этот раз Торин последовал его примеру. Видимо, исключительно ради того, чтобы поскорее выбраться отсюда живым.
Они снова пробрались через хаотичные завалы тканей и манекенов к основной мастерской, и в тот миг, когда Бильбо увидел это, он в ужасе застыл на месте. Торин, не ожидавший столь резкой остановки, врезался в него с такой силой, что они оба едва не рухнули на пол.
Только благодаря тому, что Торин успел его подхватить, Бильбо удержался на ногах, и несколько секунд они нелепо покачивались, словно цирковые артисты, отчаянно пытаясь не уронить друг друга. Наконец Бильбо восстановил равновесие и в панике чуть не отпихнул Торина, не сводя взгляда с того, что предстало перед ними.
Первой его мыслью было то, что Мунго с помощником, должно быть, работали всю ночь без сна, чтобы сотворить подобное. Второй же пришла мысль о том, что если каким-то чудом ему удастся уговорить Торина вернуться в Бэг-Энд в этом, то ликование Двалина озарит весь Шир ярче второго солнца. Одним делом было помочь Двалину немного поквитаться за тот ужин в доме Гэмджи и все, что последовало за ним, но даже Бильбо не мог быть настолько жестоким.
— По вашему лицу все прекрасно видно, мистер Бэггинс, — проворчал Мунго, выходя из задней комнаты. — Полагаю, мой очередной гениальный шедевр вас не впечатлил?
Гениальный? Возможно, крой рубашки действительно свидетельствовал о его обычном мастерстве, но цвет! Яркий, кричащий сине-зеленый оттенок, почти бирюзовый — в такое Бильбо не стал бы наряжать даже деревенского клоуна, не говоря уже о короле. Он рискнул покоситься на Торина и встретил выражение каменного смирения. Похоже, тот уже решил, что молчание было единственным путем к спасению.
— Она… — Бильбо замялся, но все же продолжил, потому что кто-то из них обязан был заговорить, иначе этому безумию не будет конца, и они оба останутся здесь навечно в качестве новых манекенов, увешанных летними шляпами и шарфиками. — Она немного… ярковата, вам не кажется?
— Если бы я так считал, стал бы я тратить время на ее пошив? — язвительно осведомился Мунго. — Позвольте напомнить, мистер Бэггинс, что я не совершаю ошибок. Следовательно, если здесь и есть какая-то проблема, то она, очевидно, в ваших глазах, а не в моей работе.
Наверное, не стоило спрашивать, не получил ли Мунго за последние сутки тяжелую травму головы или глаз. Бильбо сглотнул и предпринял новую попытку:
— Разумеется, я нисколько не сомневаюсь в вашем—
— Естественно, не сомневаетесь. А теперь оденьте своего гнома вот в это, чтобы я мог проверить, как оно сидит. — Мунго принялся рыться на рабочем столе, разбрасывая обрезки ткани и эскизы, пока внезапно не воскликнул: — И это тоже. И вот эти брюки.
Он навалил Бильбо целую гору одежды, и тот неловко закачался под ее весом, отчаянно стараясь не волочить ткань по полу.
— Брюки?! — поперхнулся он. — Мы же заказывали только рубашку!
— Ну конечно, одну для короля! — Мунго пригвоздил Бильбо своим третьим по устрашающей силе взглядом, и тот моментально съежился под ним, словно кубик льда под летним солнцем. — Вы бы позволили миру увидеть мою лучшую рубашку с теми брюками? А вы… — Портной повернулся к Торину, сочтя его достойным уже второго по смертоносности взгляда, который и обрушил на гнома со всем возможным пылом. — А вы примерьте все. И нижнее белье тоже наденьте. Если я узнаю, что вы собираетесь натянуть под мои прекрасные вещи те грязные тряпки, что сейчас на вас, я мигом притащу стремянку и лично надаю вам по ушам!
— Разумеется, — сквозь зубы процедил Торин. Казалось, вся его утренняя гордость окончательно капитулировала перед неизбежной судьбой цвета бирюзы. С несчастным видом существа, утомленного самой жизнью, Торин сграбастал одежду из рук Бильбо и поплелся в ту сторону, куда Мунго молча махнул рукой.
Бильбо только проводил его печальным взглядом, искренне поражаясь, что Мунго сделал то, чего не сумела добиться даже армия гоблинов. Он сломил дух Торина Дубощита.
— Если собираетесь ему помогать, имейте в виду, что оттуда все отлично слышно, — рассеянно заметил Мунго, барабаня пальцами по столу в ожидании.
— Что? — Бильбо дернулся так резко, что чуть не свернул себе шею, оборачиваясь к портному. — Не говорите пошлостей, все совсем не так!
— Ну конечно, не так, — протянул Мунго, и Бильбо не поверил бы ему, даже если бы портной не закатил глаза так выразительно, что густые брови подпрыгнули следом.
— Мунго, — тяжело вздохнул Бильбо, — он и правда король. Я понимаю, что это звучит… — он раздраженно всплеснул руками, — абсурдно, наверное, но это правда. Он всего лишь приехал сюда погостить.
— Вот как? — Мунго приподнял одну пушистую седую бровь, задумчиво проводя ладонью по гладко выбритому подбородку. — Король гномов приехал в Шир навестить вас, мистер Бэггинс? И по какой же причине?
Да закончатся уже когда-нибудь эти бесконечные сплетни, с досадой подумал Бильбо и коротко ответил вслух:
— Он мой друг.
Мунго только многозначительно цокнул языком и покачал головой.
— Как скажете, как скажете. Не беспокойтесь, мы еще приведем его в надлежащий вид для вас. — Прежде чем Бильбо успел выдать что-то кроме возмущенного бормотания, Мунго повысил голос: — Ваше Величество! Мне самому зайти помочь вам или прислать мистера Бэггинса? Уверен, с пуговицами он управится весьма быстро.
— Я справлюсь сам, — донеслось в ответ резко и сухо. — Если вы сунетесь за эту занавеску до того, как я оденусь, вашему помощнику придется искать нового хозяина, после того как он уберет последствия с пола.
Ах, вот теперь пошли уже прямые угрозы. Бильбо поморщился, а Мунго лишь довольно хмыкнул, откидываясь на край стола.
— А он хорош, весьма хорош, — тихо заметил портной. — Долго держался. Вам мог бы достаться друг и похуже.
Шорох отдернутой занавески оборвал все возражения, которые Бильбо собирался высказать. Тяжелые шаги стремительно приблизились, и Бильбо невольно съежился, когда Торин вышел на свет. «Ярковато», сказал он чуть раньше? Нет, это было слишком мягко. «Кричаще» подошло бы куда лучше. Или даже «вызывающе». Судя по напряженной линии рта Торина, сам гном придерживался примерно того же мнения. Бильбо оставалось лишь смотреть на него с виноватым видом, мысленно давая клятву любым способом загладить этот чудовищный день.
— Ох, прекратите уже, — раздраженно фыркнул Мунго. — Сколько ни посылайте глазами молнии я все равно не загорюсь. Поверьте, половина Хоббитона уже пыталась. Разумеется, костюм кажется слишком ярким, вы просто смотрите на него неправильно. Этот наряд не предназначен для дневного света. Я ведь исходил из того, что титул Короля-под-Горой не был пустым звуком. Фердинанд! — На его окрик помощник возник словно из воздуха, весь сияя готовностью услужить. — Задерни шторы и закрой дверь. Ни единого лучика солнца, понял меня, мальчик?
Фердинанд метнулся выполнять приказ, ловко увернувшись от ленивого пинка, которым Мунго попытался достать его пониже спины. Спустя считанные минуты все окна были закрыты, ставни захлопнуты, а в щели заботливо затолканы лоскуты ткани, чтобы ни один солнечный луч не пробрался внутрь. Теперь комнату освещал только низко потрескивающий огонь в камине, заливая мастерскую мягким золотистым сиянием.
— Ну вот. Теперь видите? — торжествующе спросил Мунго.
Бильбо видел. Он даже невольно оперся рукой о стол позади себя, едва заметив тихий звук, сорвавшийся с его губ.
Без беспощадного дневного света цвета больше не резали глаза. В мягком мерцании огня их яркость стала глубокой, насыщенной, и Бильбо был вынужден молча признать, что Мунго все-таки не утратил своего гения. Рубашка мягко облегала фигуру Торина, узкие манжеты плотно охватывали запястья, ткань тянулась вдоль сильных рук, подчеркивая перекаты мышц под ней, и при этом в плечах оставалась достаточная свобода движения, ровно настолько, чтобы без труда владеть мечом. V-образный вырез открывал основание шеи и ключицы, а нижний край рубашки повторял ту же форму, позволяя увидеть брюки под ней. Бильбо почувствовал, как к щекам приливает жар. Он вспомнил слова Мунго о том, что если мужчине есть, чем похвастаться, то грех это скрывать, и, что ж… Портной определенно следовал собственным принципам. Брюки тоже сидели куда плотнее, чем привык носить Торин, облегая его бедра и икры, а ниже переходили к ногам в одних носках, поскольку гном не надел обувь обратно.
Портной суетился вокруг Торина, что-то недовольно бормоча себе под нос, пока проверял посадку. Он прощупывал швы под руками, проверяя, достаточно ли ткань тянется, прикидывал длину, сравнивая ее с линией бедра Торина, и, судя по всему, результат его вполне устроил. Наконец, Мунго отступил на шаг, и его морщинистое лицо озарилось выражением чистого торжества.
— Да. Вот теперь как надо. А теперь наденьте еще это и поживее. Пришлось угадывать размеры без вас.
С вершины тканевой горы на столе он извлек что-то более тяжелое, темно-синего оттенка, и поднял так, чтобы Торин мог просунуть руки. Безрукавная верхняя туника, понял Бильбо. Более глубокий оттенок синего удивительно тонко оттенял рубашку под ней. Вышивка на рубашке была настолько искусной, что казалась частью самой ткани, а темная туника повторяла узор с поразительным изяществом. Бильбо невольно вздрогнул, узнав герб рода Торина, хотя Мунго мог видеть его лишь мельком накануне.
Торин терпеливо стоял, пока портной застегивал тунику, а затем Мунго снова отошел, поджав губы и критически оглядывая свое творение.
— Да-да, прекрасно сидит. Я сделал так, чтобы ее можно было носить и с поясом, и без, а то знаю я вашу гномью страсть ко всяким украшениям. Пряжка может быть любой, но из простого серебра. Что-нибудь вроде ваших заколок для волос подойдет идеально.
Если Торин и ответил что-то на этот совет, то Бильбо уже не услышал. Портной шагнул в сторону, позволяя ему полностью рассмотреть Торина, одетого так, как его видел Мунго.
Эта одежда была образцом удивительной элегантности в простоте. В отблесках огня Торин выглядел истинным королем до последней черты, и Бильбо сглотнул, пытаясь справиться с внезапной сухостью в горле, прежде чем тихо, хрипловато произнести:
— Думаю, вы можете упаковывать. Мы возьмем.
Было бы трудно назвать выражение на лице Мунго чем-то, кроме самодовольства.
— В следующий раз вы дважды подумаете, прежде чем сомневаться во мне. И вы, — он ткнул пальцем в сторону Торина, по-прежнему совершенно не впечатленный его королевским достоинством, — я не сапожник, так что закажите себе приличные сапоги, прежде чем надевать это. Что-нибудь получше тех грязных кирпичей, которые вы сейчас таскаете на ногах. А теперь снимайте все, я упакую.
Торин медленно кивнул и надолго задержал взгляд на Бильбо. Настолько надолго, что Бильбо неуверенно прикусил губу. Неужели Торин тоже согласен? Затем гном развернулся и направился обратно к примерочной, по пути одарив помощника Мунго таким предупреждающим взглядом, что тот мгновенно замер. Парень уже было дернулся следом, однако тут же пискнул от возмущения, когда Мунго отвесил ему легкий подзатыльник.
— Соберешь вещи после того, как он снова оденется. Он либо тебя выпотрошит за то, что ты глазел, либо ты сам в обморок хлопнешься от увиденного. В любом случае лучше подождать.
Фердинанд обиженно ретировался, а Мунго тем временем принялся разворачивать большой лист коричневой бумаги и отмерять бечевку.
— Вы уж пообещайте мне, что раздобудете ему приличные сапоги, прежде чем вернетесь в его гору и позволите ему надеть этот наряд, — лениво заметил он. — Иначе я оставлю его себе. Уверен, какой-нибудь Брейсгирдл с радостью станет расхаживать в таком цвете средь бела дня.
Бильбо все еще думал о том самом оттенке и о том, как удивительно он подчеркивал глаза Торина, когда до него наконец дошел смысл слов Мунго.
— Я? Нет, боюсь, он здесь всего лишь в гостях. И даже не думайте пытаться впихнуть в эту прелесть Хьюго Брейсгирдла. Я скорее сам все выкуплю и запру у себя в шкафу, чем позволю ему это надеть.
— О, не сомневаюсь, — пробормотал Мунго почти неслышно. Он замер, опираясь ладонями о стол, и задумчиво приподнял обе седые брови. — Значит, жажды приключений в вас больше не осталось?
— Дело не в приключениях, — устало ответил Бильбо. — И я, наверное, еще пожалею, что говорю это, но… я был бы рад снова увидеть Эребор. Он был… — Хоббит прикрыл глаза, позволяя памяти вновь наполнить его великолепием горы. — Эребор был настоящим чудом. И у меня там друзья. Но мне ведь нужно думать о Фродо. Хоббитам место среди холмов Шира, в маленьких долинах, а не в горах.
— Пф, — фыркнул Мунго. — Этому сорванцу как раз не помешало бы собственное приключение. И не беспокойтесь, от меня никто ничего не услышит. Я храню секреты и похуже, и людей пострашнее вас, юный мистер Бэггинс. Запомните мои слова.
— Спасибо, — тихо произнес Бильбо, неожиданно тронутый этой странной уверенностью вспыльчивого старого портного.
— Да пожалуйста. А теперь! — Мунго хлопнул в ладоши, и в глазах его тут же сверкнул хищный деловой огонек. — Полагаю, настало время обсудить размер моего гонорара.
Названная сумма заставила Бильбо поморщиться, а ведь к ней еще добавлялась плата за срочность. Торговаться он даже не попытался, лишь молча высыпал монеты в подставленные ладони портного.
— Я бы заплатил и больше, — заметил Бильбо с лукавой улыбкой, и Мунго громко расхохотался.
— А я бы не взял меньше! — парировал он. В этот момент Торин вернулся уже в собственной одежде и нахмурился, услышав их смех.
— Ваш помощник забрал костюм, — настороженно сообщил он, переводя взгляд с одного на другого, явно подозревая, что смеются именно над ним. — Сколько я должен за вашу работу?
— За мою работу уже заплачено, — невозмутимо ответил Мунго, и блеск в его мутноватых глазах был откровенно коварным. — А что касается мистера Бэггинса… Боюсь, об этом вам придется спрашивать уже у него самого.
Торин коротко поклонился, его волосы скользнули вперед по плечам, после чего он развернулся и тихо произнес через плечо:
— Как я уже успел убедиться, услуги мистера Бэггинса не имеют цены.
Не добавив больше ни слова, он вышел из затемненной мастерской, и через мгновение Бильбо услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Ком в горле никак не желал исчезать, и Бильбо отвернулся, делая несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
— Друг, значит, — задумчиво протянул Мунго, нарушая тишину. Бильбо едва не подпрыгнул на месте, сердце колотилось как безумное. Пресвятые небеса, он почти забыл, что портной все еще здесь. — Хотелось бы мне, чтобы каждому так везло с друзьями, — продолжил Мунго. Он шумно выдохнул и хлопнул Бильбо по плечу. — Ну, ступайте уже! К вечеру все доставят вам домой. Что, разумеется, идеально подходит для такого наряда, его и носить-то следует после заката. Всего доброго, молодой сэр, и удачи вам!
Прежде чем Бильбо успел вымолвить хоть слово, его уже проводили к двери и решительно выставили наружу. После полумрака мастерской солнечный свет казался почти ослепляющим, так что Бильбо яростно заморгал, пока зрение не прояснилось настолько, чтобы различить Торина, ожидавшего неподалеку. Бильбо подошел к нему и, слегка покачиваясь с пятки на носок, бодро произнес:
— Ну вот! Все прошло не так уж плохо, правда?
В ответ раздался внезапный громкий хохот. Торин согнулся пополам, упираясь ладонями в колени, и смеялся так искренне и глубоко, что казалось будто это почти причиняло ему боль. Бильбо невольно присоединился, и вскоре они уже стояли, привалившись друг к другу, словно два подвыпивших идиота. А затем Бильбо вдруг оказался в крепких объятиях, и подбородок Торина лег ему на макушку.
— Ты настоящий безобразник, — сообщил ему Торин, и его подбородок весьма ощутимо впился Бильбо в макушку. — Теперь я понимаю, откуда это у твоего племянника.
Бильбо снова рассмеялся и все-таки вывернулся из объятий, хотя Торин отпустил его явно неохотно. Задрав нос, Бильбо посмотрел на него снизу вверх и заявил:
— Этот мальчик перенял от меня исключительно самые изысканные манеры.
— Неужели? — сухо отозвался Торин. — Что-то он от тебя точно перенял, хотя я и не осмелюсь сказать, что именно.
— Ой, пошли уже! — с напускным раздражением воскликнул Бильбо, смирившись с очередным проигранным словесным поединком. Он схватил Торина за руку и потянул за собой по тропинке. — Если поспешим, как раз успеем домой ко второму завтраку.
— Событие, которое ни в коем случае нельзя пропустить, — тихо прогрохотал Торин, но последовал за ним без малейшего сопротивления. Они почти дошли до Бэг-Энда, когда Бильбо вдруг осознал, что все еще держит Торина за руку. Тот ни разу не попытался ее отнять, а просто спокойно шел следом, совсем как дети следовали за Двалином. Бильбо почувствовал, как вспыхнули щеки, но руку так и не отпустил.
